На изломе

– Только воду мы мутим. Это верно. И потому – нам надо здесь и сейчас раз и навсегда решить – или мы дальше играемся с незалежностью, идем на поводу у всех этих Хмар, Черноволов, Юхновских и прочих. Или мы завязываем и думаем о том, как кусок хлеба заработать.

– С икрой…

– А что не так! И с икрой! Что у нас – добра мало?!

– А что… правильно Ефим говорит…

– Правильно… правильно… – пронеслось за столом

Так было принято «ришенье» о решительном разрыве ситуационного союза «Группы 239» и национал-демократов Юхновского. Ситуационный союз, заключенный на основе неприятия политики центра и желания добыть дополнительных полномочий и возможностей для Украины, не в последнюю очередь подкрепленный страхом перед митингующими на улицах демонстрантами и голодующими на граните студентами – приказал долго жить…

Днепропетровск – Киев, Украина. 03 июня 1992 года. Дедков

Взрыв этот был не первый в моей жизни.

Взрывы были в Афгане, в том числе – я чудом уцелел, когда «Татра» подорвалась на противотанковой мине… Я-то уцелел, а вот водителя можно было складывать в пакетик. Я уцелел в Нагорном Карабахе, когда озверевшие от потерь федаины заказали меня настоящим террористам – боевикам из ливанской организации АСАЛА63, приехавшим в Карабах помочь братьям по разуму. Уцелел я и здесь…

Взорвался газ. Кто-то включил газ и ушел, в квартире собралась достаточная концентрация для взрыва, а звонок и искра – довершили дело. Мне повезло что меня взрывной волной сошвырнуло с лестницы и накрыло дверью. А то бы… В Афгане я взрывов навидался…

Подскочили местные, вызвали скорую, пожарных. Поскольку взрыв был криминальным – к месту съехались борзые черные Волги городского начальства. Начальство это терлось на месте происшествия, делали умные лица, кому-то чего то приказывали, то что и так все знали, толпились, курили… короче говоря, мешали как могли. У нас мастаки делать умный вид, когда просрали все полимеры…

Утро – я встретил в кабинете зам нача Днепропетровского РОВД, полковника милиции со смешной фамилией Братишка. То ли Братишко… так и не понял я… башка болела после взрыва.

Полковник – закрыл дверь на ключ, достал из сейфа пузырь.

– Будешь?

Я показал на пальцах – чуть-чуть. Полковник плеснул мне в чай, а себе – просто в стакан налил. Не чокаясь выпили… немного полегчало, правда, непонятно, от чего – то ли от водки, то ли от чая. В мутное, закуренное стекло робко скреблось солнце…

– Захолустье тут у вас… – сказал я, заедая конфетой.

– Чего?

– Захолустье говорю. У нас никто в сейфе пузырь уже не держит… ученые.

– А где держат?

– По-разному. Кто за батареей. Кто еще где. Нычки разные у всех.

– Инспекция64 лютует? – посочувствовал полковник.

– Ну, а как?

Помолчали.

– Ну, рассказывай, коллега. Как это тебя так угораздило – только в город приехал, не объявился кстати, и уже висяков нам навешал. У нас и так, как блох на собаке…

– Висяки… – я показал, чтобы еще налили, – это не ваши будут. Это один из эпизодов уголовного дела, которое расследует Центр.

– Центр… – с неповторимой издевкой сказал полковник.

– Центр, центр… А что… Украина уже Москве не подчиняется…

Братишка долго смотрел на меня. Потом коротко сказал.

– Поехали…

…

Ехали тут недалеко – на набережную. У Днепропетровска шикарная набережная, это потому, что местный металлургический завод сваливал шлак, и вот на шлаке – сделали набережную, которая длиной, по-моему, два десятка километров, не меньше. Мы встали около только что построенного моста через Днепр, в одну сторону – была видна могучая река и застройка на другом берегу, в другую – центр города, который как и Киев – построен по оба берега Днепра.

А город был хорош! Чудо как хорош. Здесь – еще до войны первым секретарем был Брежнев, это вотчина Днепропетровского клана, который пустил в Москве неслабые корни, это – один из опорных пунктов советской организованной преступности – мафии. Нет, не татуированной с ног до головы блатной кодлы – а настоящей мафии… сросшейся с государством, с милицией, возможно, даже с КГБ. С мафией боролся Андропов и проиграл… нельзя сказать, что при Брежневе не боролись… чего говорить, если при хищении госимущества от десяти тысяч рублей – вплоть до высшей меры? И что? Думаете, что-то изменилось? Да ничего. Система сдавала отдельных людей… могла сдать кого угодно – но на место посаженных, порой и расстрелянных – приходили новые и все продолжалось. Вот почему я, мент, причем не просто мент, а опер из шестерки – на выборах за Ельцина голосовал. Кто-то должен был положить конец вранью о том, что мы строим социализм – ни хрена мы уже социализм не строим, капитализм это в чистом виде. Купи-продай. И чем быстрее мы перестанем врать самим себе – тем быстрее мы начнем выбираться из той ямы, в которую провалились. Нельзя начать выбираться из ямы, если ты даже не признаешь, что ты в ней находишься.

Мимо нас по Днепру просквозила «Ракета», оставив на воде шикарные, расходящиеся в стороны усы. Мы оба – проводили ее взглядами.

– На Киев пошла, – сказал Братишка.

– А это что? – я показал на огромное здание.

– Это? Это гостиница, б… ЦК65. Все никак не достроят, с..и.

Я ничего не ответил. Знаете… я за последние несколько лет встречал всего одного – двух человек, которые бы хорошо отзывались о партии.

– Я вот что тебя хочу спросить, коллега, – сказал я, – ты с делом Щекуна знаком?

– Щекуна?

– Его самого.

– Местами, – ушел от ответа Братишка.

– Ну, раз местами, тогда ответь мне на один простой вопрос. Вот, убили замминистра внутренних дел… убили, убили, нечего рожу кривить. Я пока ваших раскладов не знаю, но по тому, что я слышал – честный мент. И как вы, менты, это приняли? Утерлись и дальше сопите в две дырочки. Вам вообще – как жратва в глотку лезет… ничего?

Братишка осмотрелся… по набережной прогуливались люди… катил поток машин. В глазах появилась злость.

– А ты кто такой, с..а, чтобы нас судить. Раз в Москве, думаешь, что судить имеешь право?

– Имею. Но не потому, что в Москве. А потому что мент, понял? Лягавый. А ты – брат? Кто ты?

Братишка вместо ответа достал пачку, прикурил. Выпустил клуб дыма, посмотрел, как его уносит свежий речной ветер, играющий в прятки над Днепром.

– Ты, б…, неделю назад приехал, а уже судить нас взялся – не надо… не надо. Ты и понятия не имеешь, что тут происходит.

Братишка сделал еще одну затяжку.

– Ты думаешь… – он обвел рукой вокруг себя – вот это все, вот это… это, б… настоящее что ли? Да? Ни хрена не настоящее… ширма это. Как и вся Украина. Ты в курсе, что такое Национальная Гвардия? Так вот, начиная с призыва девяносто второго года – Украина практически перестала отправлять призывников за пределы Украины. Мотивируют они это тем, что украинцы должны служить на украинской земле. Но ты думаешь, где они служат? Думаешь, что в армии? Ни хрена не в армии.

…

– Я от одного пацана слышал, интересоваться, что к чему – начинают еще в военкомате. Спрашивают – кому ты хотел бы служить, Союзу или Украине, прямо в лоб. Призывники с западных областей, с Львова – идут прямиком в Национальную гвардию. Это – боевое подразделение Верховного совета, не подчиняющееся никому, кроме него – ни нашему министерству, ни КГБ, ни Минобороны. И наверстали они туда – тысяч тридцать, не меньше. А может, и все пятьдесят66. Когда из Европы драпали… как щенки обдрыставшиеся – оружие сваливали хрен знает где… на станциях, на полигонах… никакого учета, ничего. Думаю, там и танки и пушки и чего только нет. И все это теперь переходит в надежные руки… детей и внуков бандеровцев. Вербуют афганцев… офицерье бесквартирное, уволенное. В Нацгвардии – денежное довольствие капитана равно моему… по слухам.

– И что ты этим хочешь сказать?

– А то, что если начать переть буром – тут начнется такое, что Карабах детским садом покажется. Да какой Карабах? Тут детским садом покажется Афган…

Я слушал… и понимал. Но принять не мог.

Если ты мент, то на нарушение закона ты должен реагировать как собака, на инстинктах. Это писатели… или там интеллигенция может рассуждать о слезинке ребенка и прочей муре. А мент должен быть, как собака: увидел, что через забор лезут – бросился. А если ты не бросаешься – никакой ты не мент, и лучше тебе уходить из органов. В адвокатуру ту же – там немало поводов порассуждать, кто прав, а кто – нет.

Я этого в Карабахе наглотался – выше горлышка. Е…, целый полковник из системы МВД глубокомысленно рассуждает о дружбе народов, о правах армян и прочей муре. И на фоне этого – встречается в банях с подрывными элементами, освобождает задержанных. В сущности – он меня оттуда и высвистнул, по наводке армян, того же депутата Балаяна67. Просто потому, что у меня правило было простое: как только у кого-то, кроме ментов и ВВ появляется оружие в руках – он становится преступником, и по преступникам – огонь. Туда, на запах дыма и крови – со всей необъятной страны ехала армянская молодежь, вербовалась в федаины, брали в руки оружие. Я все понимаю… романтика борьбы… но мое понимание заканчивалось ровно в тот момент, когда нам начинали угрожать оружием и звучали выстрелы. Крайним случаем стал случай близ одной деревни, со смешанным населением – федаины забаррикадировались в коровнике, начали стрелять. Обычно – в таких случаях если не удавалось произвести задержание – осада длилась пару часов, потом подъезжали местные менты и депутаты местного совета, почти сплошь армянского, задерживали этих отморозков, и уже на следующий день они оказывались на свободе. Тут я приказал открыть огонь из БТР… когда прибыли местные менты все было кончено – в развалинах нашли четырнадцать трупов, одиннадцать единиц оружия, в том числе автомат, который сняли с убитого сотрудника ГАИ. Все армяне, один парень – девятнадцать лет, с Волгограда, приехал за Армению воевать и погиб. Это стало последней каплей – тогда меня и убрали из Карабаха.

К чему я это рассуждаю? А к тому, что государство дало нам оружие и власть по закону для того, чтобы мы это применяли, а не рассуждали о том, как у нас под носом орудуют вооруженные банды или местные власти собирают незаконные вооруженные формирования. Если не устраивает, если не хочешь брать кровь на руки – уходи из органов, и на законных основаниях – не бери.

– Вопрос можно? Ты лично – как относишься к тому, что убили замминистра внутренних дел, подставили его дочь, законопатили в психушку, потом убили? Ты на себя все это не примеряешь?

– Ладно… Щекун… в общем, он как раз в Днепре начинал. До начальника райотдела дошел, потом его наверх забрали. Он с людьми ладил.

– Как это – ладил?

– Ну, как… ты знаешь, например что такое «морковка»?

– Овощ.

– Да вот, ни хрена. Система такая. Работает по всему Союзу, обеспечивает перевозку овощей и фруктов в северные города. Прибыли такие, что… Короче, Щекун… как бы человеком системы был. Людей не трогал, они благодарны были. Сам понимаешь. Ну и кроме того… когда есть система, когда все при деле – порядка как-то больше. Это сейчас… Андропов немало систему погромил, а если вдуматься, стало еще хуже… Отморозки из подвалов вылезли, с машин колеса снимают68, борзеют… рекетируют. Так вот, Щекуна подняли на самый верх, в Киеве – он должен был обеспечивать интересы… деловых людей, скажем так. И вот в какой-то момент – эти интересы резко пересеклись с интересами других людей.

– Каких людей?

– Видишь ли… Украина страна богатая… палку в землю воткни – прорастет…

Слово «страна» – царапнуло слух, но я предпочел это не заметить. Я понимал, что, скорее всего, сейчас мне излагают мотивы убийства Щекуна. Вопрос будет в том, как все это доказать…

– Жрать ведь сам знаешь, нечего – и поезда за колбасой становятся все длиннее и длиннее. Как только у вас начали развиваться кооперативы – так наши начали все больше и больше продуктов вывозить к вам… даже дорога окупала себя. Все это привело к дефициту продуктов питания уже здесь, и местные свидомые начали орать, что Москва их объедает…

– Какие? – не понял я.

– Свидомые. Это значит – сознательные, знающие украинский язык. Народный фронт, если тебе так будет понятнее. В конце девяносто первого – наш Верховный совет «заборонил» вывоз продуктов в Россию. Но суровость закона, сам понимаешь, компенсируется необязательностью его исполнения – караваны как шли, так и идут. Крышевал все эти караваны на уровне министерства – как раз Щекун, он даже выделял экспорт из машин ГАИ, чтобы без проблем доехать, скажем, отсюда до границы с Россией.

Я не удивился – я уже ничему не удивлялся.

– … Наш Верховный совет, видя, что на все его запреты деловые х… с прибором положили, – начал решать вопрос: на границе между Украиной и Россией появились посты Нацгвардии, незаконные. Но с оружием. Произошло несколько очень нехороших инцидентов, со стрельбой, в последнем из них погиб сотрудник милиции, водитель одной из машин… сколько нациков погибло – история умалчивает, но пострелялись хорошо…

– Как сотрудник милиции погиб?! – перебил я.

– Как-как? Каком кверху! – зло сказал Братишка – На посту афганцы случились… нарванные совсем. Слово за слово – начали стрелять. Настоящая пальба была. Машины – в решето. Это в Изварино было…

– А как же гибель сотрудника милиции?

– Написали, в ДТП, в неслужебное время. Вдове сунули то ли сто тысяч, то ли двести – чтобы молчала. Сам понимаешь, зарплата сейчас никакая, а тут за один рейс пятерку платят – за два – три дня работы…

Вот тут у меня начали волосы дыбом подниматься. На слуху был инцидент в Мядининкае69, когда несколько человек положили, и до сих пор непонятно – кто. Но тут еще круче – тут получается, такой же инцидент замяли, причем замяли внаглую. А убийство сотрудника милиции при исполнении вооруженной бандой – сокрыли! ГАИ подрабатывает вооруженным сопровождением конвоев с продовольствием до российской границы за пять тысяч за рейс, а Верховный совет Республики – выставляет на границах незаконные вооруженные банды, которые открывают огонь по сотрудникам милиции. Да тут совсем берега потеряли.

– … после этого – Щекун, сам понимаешь не по своей инициативе – написал по инстанции, что тут творится… не все, конечно. Пошел на открытый конфликт с властью, с Верховным советом. По старой доброй традиции, сор из избы не выносят, кто это негласное правило нарушает – тот вне закона. Вот его и…

Я молчал, стараясь уместить сказанное в своей голове. Это… это уже не просто спекуляция. Это… бандитизм, но бандитизм на государственном уровне.

– То есть… ты хочешь сказать, что Щекун мог быть убит по приказу… руководства Верховного совета Украины?!

– Заметь – ты это сказал, не я.

Я пригладил волосы на своей ноющей после взрыва голове. Действительно – многое можно было ожидать, но такое…

– Слушай, а конвои как… сейчас?

– Как-как. Ходят потихоньку. Знаешь же… все покупается, все продается. Где-то … полями – огородами, степью, там ищи – свищи. Где-то договариваться удается… уже с Гвардией. Там ведь тоже люди… и тоже кушать хотят.

Братишка невесело усмехнулся.

– Я начинал на Азовском море… браконьерство… сам понимаешь. Я тогда еще честным был… верил. Один раз взял такого… он мне говорил – ну и чего ты, салабон – пыжишься. Через год будешь как все… У нас тут система… за год, за два любого купим. Или сломаем. Вот и эти… кого купят, кого сломают. Но против системы…

Вот, похоже тогда то, на Азовщине, Братишка и стал… брать. А потом пошло – поехало – один коготок увяз – всей птичке пропасть. И погиб… честный пацан, который в ментовку совсем не за этим шел.

– Один вопрос – сказал я – я правильно понимаю, что ты либо сам обеспечиваешь интересы системы в Днепропетровске, либо знаешь тех, кто это делает?

– Ну…

– Можешь, устроить мне встречу с людьми из системы. Интересы то у нас… общие.

…

Уставшее солнце – уже начало клониться к закату, когда меня привезли в какой-то двор… двор был старый, дома сталинской еще постройки. Двор был очень зеленым, деревьям было много лет… на площадке играли дети. Задом – во двор выходил какой-то магазин, большой, около него – была грязища, валялась тара, деревянная из-под овощей и стальные корзинки – из-под молочного в бутылках.

Я сидел в черной, двадцать четвертой Волге с молчаливым водителем. Перед этим – мы здорово покатались по городу и на меня даже колпак надели. Я не обиделся, отнесся с пониманием…

– Я закурю, – спросил водитель

– Пожалста.

Водила достал пачку Мальборо, приспустил окно. Несмотря на жару, на нем была черная кожаная куртка. И Мальборо у него была.

– Можно?

– Да ради Бога…

Я покрутил сигарету, аккуратно положил на приборку.

– Настоящие Мальборо. Неплохо, смотрю тут живете.

– Неплохо, – согласился водила – главное, клювом не щелкать, да? А у вас как там… в Москве?