На изломе

Затыкают рот…

– Благодарим, – Дамир поднялся первым.

– Да вы пейте чай, пейте…

– Благодарю. Мы спешим…

Когда выходили, Басков скривился.

– Черт. Я в туалет… скрутило что-то. Вот… ключи от машины. Я сейчас…

Фазлиев, ничего не подозревая, взял ключи.

…

– Э, фрайер…

Фазлиев сразу все понял – за ним. Но как и любой казанский опер – он был готов к такого рода неприятностям. И потому – не размышляя и ничего не выясняя, он бросился бежать.

– Э, стоять!

Он бросил взгляд назад – трое! Убегать… В принципе нет ничего плохого в том, чтобы убежать – но он не знает город. Значит, надо принимать бой…

Первого, вынесшегося из-за угла, тяжело пыхтящего как паровоз бычка – он снес хорошо поставленным ударом, усиленным свинчаткой, которую он всегда носил при себе. Бык хрюкнул и повалился, он снова бросился бежать… теперь уже двое. Дворы… машины… мелькало перед глазами. В следующем дворе он заметил скамейку… отличная, надо сказать скамейка, самое то для драк. Второго он снес скамейкой – но третий увернулся и встал в боксерскую позу. Полутяж – машинально оценил Фазлиев

– Ща я тебя сделаю…

Полутяж прибавил еще что-то на языке, который мало был похож на русский. Дамир принял устойчивую позицию каратиста.

– Стоять!

Полутяж отвлекся на крик сзади – и Фазлиев пробил лоу-кик…

…

Хулиганов забрали в местное отделение, разбор полетов показал, что они просто хотели попросить закурить. Так сказал один из них – а двое других говорить не могли, причем у одного их них чемотуха52 могла быть и серьезной. Так что Фазлиев, прекрасно зная, как организуются провокации, настоял на том, чтобы проехать в отделение, и чтобы там этим бакланам вызвали «скорую». Иначе в отделении их могли и добить, чтобы потом обвинить в убийстве залетного московского мента.

Насчет того, что здесь происходит, Фазлиев уже не испытывал сомнений. Как Узбекистан, только рожи славянские.

Когда он вышел из отделения, Басков ждал около машины. Курил.

– Я поговорил с местным опером. Он их не знает. Залетные.

– Один говорил что-то на каком-то языке.

– Повторить можешь?

Фазлиев так и сделал. Басков выругался.

– Говирка опять.

– Что?

– Закарпатская говирка. Это западенцы. Наемники с Карпат.

– ???

– Бандеровцы, если тебе так понятнее.

Фазлиев про бандеровцев ничего и никогда не слышал.

– Кто это?

– Долго объяснять. Это мафия. Закарпатская мафия. Они в последнее время в Киев все наглее и наглее заходят.

– У вас тут тоже есть?

– А ты как думал? Закарпатье – это как Спрут, только с местным колоритом. Автоматы там – еще со времен войны поприпрятаны. Говорят, что и боивки действуют. Местные – друг за друга горой, если спрашивать – прикинутся, что не знают ни русский, ни украинский – у них там своя гвара. Местный язык, ни на что не похожий.

– Кто главный у них?

– Да какая тебе разница? Все равно, они тебе ничего не скажут, возьмут на себя хулиганку и пойдут на зону. Про них анекдот один есть. Сидит старый дед на пеньке, когось чекает. Едет мимо машина, останавливается. «Слава Украине, дидо». Дед отвечает – «Героям Слава». «Тебя подвезти?» «Ни, сынки, я ще почекаю». Едет вторая машина, останавливается. «Слава Исусу Христу!» – «Вовеки слава». «Дидо, тебя до города подбросить?» «Ни, сынки, езжайте, я ще почекаю». Останавливается третья машина: «Дед, тебя до города подбросить?» Дед достает из-за пенька «Шмайсер» и передергивает затвор – «Ось, я и дочекався»… Говорю же я тебе – ехал бы ты отсюда. Вместе со своим начальником, в Афгане контуженным. Вы тут наделаете дел – а нам еще жить.

Фазлиев покачал головой.

– Знаешь, что я понял? Важно не то, жить или не жить. Важно – как…

Киев, Украина. 03 июня 1992 года

Украинский Верховный совет на тот момент представлял собой весьма занятное зрелище – подобное той унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла.

Еще в 1989 году обстановка на Украине была намного тише и спокойнее, чем в России. На Украине не было таких высокопоставленных партийных ренегатов, как Ельцин. Не было и партийных реформаторов, подобных Яковлеву. Украинское диссидентство и вольнодумство концентрировались далеко на Западе, во Львове, который еще в 1944 году не был ни советским, ни русским городом. Но Львов – это не столица.

Однако Горбачёв, который сознательно дестабилизировал ситуацию – начал раскачивать Украину. Почти одновременно – в отставку были отправлены глава ЦК КПУ Щербицкий и влиятельнейший глава Киевского горсовета Згурский (намного правильнее было бы назначить второго на место первого). На место Щербицкого был назначен Ивашко. Но едва только ему удалось войти в курс дела и взять бразды правления в свои руки – Горбачёв затеял перетряску на верху. Почти полностью сменив состав Политбюро, он ввел пост «заместитель генерального секретаря ЦК КПСС» – этого поста до Горбачёва не было никогда. А поскольку Горбачёв был еще и президентом СССР – фактически, это был пост главы партии, в то время как Горбачёв оставался главой государства. На этот пост пригласили Ивашко – фактически руководить партией. Тот совершил самую большую глупость в своей политической карьере – согласился.

Так, пост главы ЦК КПУ и председателя Верховного совета УССР достался Леониду Кравчуку, бывшему секретарю ЦК по идеологии, юристу по образованию, человеку хитрому и скрытному, все время старающемуся угодить и нашим, и вашим.

В 1990 году прошли выборы в Верховный совет Украины. Лидерство в нем получили коммунисты – 239 голосов из 450, то есть большинство. Их так и стали называть – группа 239. Правильное название их группы – «За советскую суверенную Украину» – в чем скрывался подвох, так как нельзя было быть одновременно за советскую и за суверенную Украину. Но стены Рады видали и не такое.

45 депутатов получила «Демократическая платформа КПСС» – это прямые сторонники Горбачёва. И 125 депутатов получила «Народная Рада» во главе с профессором Игорем Юхновским – это политическое крыло РУХ, националисты. В процентном выражении они получили 28 процентов голосов – для сравнения, в российском парламенте к оппозиции относили себя около 40 процентов депутатов. Но националистической оппозиции, подобной «Памяти», в Верховном совете России не было вовсе. А в украинском она была.

Кроме того, националисты победили на выборах в местные советы трех западных областей Украины. Главой Львовского облсовета – стал трижды судимый диссидент Вячеслав Чорновил. Первым делом националистическое большинство сорвало со здания облсовета флаг УССР и повесило «жовто-блакытный прапор». Еще несколько лет назад – за это можно было получить «десять рокив дальних таборив», сейчас – правительство и правоохранительные органы не предприняли ничего.

В апреле 1990 года только что избранные депутаты Львовского облсовета выступили с заявлением, осуждающим факт двойной оккупации Украины войсками РСФСР в 1919 г. и войсками СССР в 1939 г. Депутаты требовали признать пребывание Украины в составе СССР незаконным и соответственно, выйти из СССР. Никакой реакции со стороны власти так же не последовало.

Все лето 1990 года Киев сотрясали националистические митинги, численность их участников колебалась от нескольких, до ста и более тысяч человек. Требовали выйти из состава СССР, развешать всюду желто-синие флаги. Подступали к зданию Верховного совета. Численность митингующих составляла всего несколько сотых процента населения Украины – но эти несколько сотых были здесь, они были готовы ворваться – и депутатам, в том числе и коммунистическому большинству приходилось принимать решения с оглядкой на бушующие митинги под окнами.

02 октября 1990 года ситуацию «прорвало». Группа студентов, в основном Львовского политехнического, численностью около 100 человек, среди которых был Юрий Луценко (сын секретаря обкома партии), Вячеслав Кириленко, Олег Тягнибок – выставили палатки на площади Октябрьской революции и объявили голодовку. Требования их были следующие:

– национализация имущества Компартии Украины и ВЛКСМ;

– перевыборы Верховного Совета УССР на основе многопартийности;

– недопуск подписания нового Союзного договора;

– прохождение военной службы призывников украинцев на Украине;

– отставка главы Верховного Совета УССР Кравчука Л. М. и главы Совета министров УССР Масола В. А.

В их поддержку забастовали и другие высшие учебные заведения Киева (а также техникумы, ПТУ и старшие классы школ). Протестующие перекрыли движение транспорта, окружили Верховный Совет и захватили корпуса Университета им. Шевченко. Студенческие акции протеста прошли в областных центрах, таких как, Луганск, Донецк, Львов и др. После разговора со студентами демонстративно сдал свой билет члена КПСС известный писатель Олесь Гончар…

Кравчук, как лидер, проявил себя, сдав голодующим студентам правительство Масола. Впрочем, его двойственная натура еще раз проявилась в том, что после августа 1991 и подписания Ново-Огарёвского договора было назначено новое правительство Украины во главе… конечно же с Виталием Масолом.

07 ноября 1990 года – происходит скандальная драка. В известном всей Украине подземном переходе под площадью Октябрьской революции – депутат Степан Хмара и некто Михаил Ратушной вступают в драку с полковником милиции Григорьевым. Как потом пояснил сам Хмара, они заступились за избиваемую милиционером бомжиху (?!!!), которая впоследствии оказалась гражданкой ФРГ(?!!!). Хмара и Ратушной были задержаны, процесс над ними – превратился в политический спектакль. Верховный совет – неохотно, но лишил Хмару депутатской неприкосновенности – все-таки, депутат и дерется. Процесс Хмары закончился 22 августа 1991 года, он получил два года лишения свободы условно, и, выйдя из зала суда – выступил перед студентами на импровизированном митинге с антисоветскими и националистическими призывами53.

05 июля 1991 года – был введен пост президента Украины. На этот пост – Верховным советом был избран Леонид Кравчук54, но так как закон О президенте Украины так и не был принят, а Конституция УССР не предусматривала поста президента – он совмещал пост главы Верховного совета и президента Украины, как, впрочем, более 20 депутатов совмещали различные посты в украинском Кабмине и депутатство – это считалось нормальным. Нормальным считались и выборы президента Верховным советом – так же был избран сам Горбачёв, в Белорусской ССР поста президента не было вовсе.

В августе 1991 года – был подписан новый Союзный договор, который Украина подписала с оговорками. В Киеве снова собрались митинги, митингующие скандировали Ганьба! – но ничего не добились. Борьба шла скорее за символы – например, теперь в Киеве везде рядом с флагом Украинской ССР висел желто-голубой, на сессиях Верховного совета спивали сразу два гимна – официальный и «Ще не вмерла…» – и на фоне всей этой шизы, с двумя гимнами и двумя флагами как-то пытались выжить обычные люди. Впрочем, кто-то выживал, а кто-то уже жил на широкую ногу. Стадионы превращались в рынки, через границы – румынскую, молдавскую, турецкую, польскую – валом тащили контрабанду. Киев переоделся – пацаны в спортивки «Адидас», а кому не повезло немного – «Абибас», дамы носили лосины ядовитых цветов, какие на Западе носят проститутки. Появлялись первые компьютеры. Вместо поднадоевшей «русской» хлебали спирт Рояль и «Шахтерскую особую» – разбадяженный спирт, а если добавить пакетик Зуко (просто добавь воды), от которого сладко ноют почки – получается «Шахтерская особая на травах». Дамам – ликер «Амаретто» польского, а то и одесского разлива. Все эти радости Украине обеспечивали первые крупные бизнес-структуры – АТОН, «Сентоза», «Славутич»55. Шла незаконная торговля, девятым валом захлестывала страну контрабанда, на внешние рынки уходили украинские сталь, уголь, зерно. Еще одним важным активом полунезависимой Украины стала ее банковская система. Группа Гетьмана-Ющенко56 превратила Агропромышленный банк Украины, третий по активам в стране (кто-то говорил, что уже и второй, а первый – Сбербанк) – в громадную прачечную общесоюзного значения, где отмывала деньги вся мафия Союза.

И, в общем-то говоря митингующие, которые осенью 1991 года орали «ганьба!» и кидали камни в депутатов, требуя отставки Кравчука и не ратификации нового Союзного договора – тоже как-то поутихли. Нет, был актив, было готовое идти до конца ядро, но многие во всем разочаровались, и теперь так же, как все, спекулировали, дербанили, барыжили. А депутатов из нацдемов, многие из которых до своего избрания вели диссидентский, полунищенский образ жизни – разбирали по рукам кланы и мафиозные группы, которым требовались народные избранники для решения вопросов в коридорах власти – депутатский запрос там написать, или подмахнуть разрешение на экспорт. И если раньше жившие в гостинице «Украина» депутаты в номере жарили картошку на шкварках, потому что не было денег в ресторан сходить, то теперь они ужинали в лучших ресторанах Киева за счет заинтересованных людей, которые с опаской, но уже меняли белые Волги на пригнанные из Германии БМВ и Мерсы…

Короче говоря, на повестке дня стояли более важные вопросы, чем какая-то там независимость Украины.

Одним из самых «козырных» мест в Киеве – был кооперативный ресторан «Лыбедь», открывшийся на Трухановом острове. Заведение было первой наценочной категории57, там ежедневно меняли скатерти, и подавали нормальные напитки, причем не в банках из-под майонеза.

Островной статус и нормальная кухня по факту привели к тому, что «Лыбедь» был объявлен некоей нейтральной зоной, в уже разворачивающейся войне группировок за контроль Киева. Любой человек мог прийти туда и встретиться с кем ему надо, проносить оружие запрещалось, разборки строго запрещались, даже за набитую кому-то морду могли строго взыскать – нейтральная территория. Кроме того, островной статус способствовал тому, что на остров трудно было попасть журналистам, и никто тут не вынюхивал, кто с кем и где. Непонятливого могли и вплавь по Днепру отправить. Короче говоря, это место претендовало на статус кондитерской «Семадени», которой давно уже не было58…

Сегодня в этом ресторане была сходка – но сходка необычная. Не воровская. Собрались те, кто представлял собой сейчас реальную власть в Киеве – люди из Верховного совета, из Кабмина, а так же представители теневой экономики – наиболее влиятельные спекулянты, перекупщики, валютчики, кооператоры. Те, кого раньше ждал бы большой срок, а то и расстрел, – а теперь они были хозяевами города, устанавливали незаконный контроль над продбазами, магазинами, складами. Присутствовали так же представители наиболее влиятельных региональных групп – донецкие, днепропетровские, одесские…

– Товарищи… – слово взял один из наиболее влиятельных депутатов Верховного Совета Украины, – все мы знаем, что времена сейчас нелегкие, и смутные. Власть в Москве пошатнулась, а у нас здесь сильной власти нету… рвутся во власть всякие проходимцы горластые, мать их так… Но в одном они правы – так дальше жить нельзя. А как жить?.. От того, какую позицию мы займем – зависит и то, как мы будем жить…

Выступающий оглядел собравшихся.

– Михаил Ильич тут летал в Москву по делам. Заодно встречался с важными людьми и из команды Ельцина и из команды Горбачёва. Вот он нам сейчас политинформацию и проведет. Михаил Ильич, дорогой…

Встал невысокий, благообразного вида человек, средних лет, явно еврей. Он был из Днепропетровска – который в обиходе называли «Днепрожидовском».

– Господа… – сказал он. – Игорь Ильич сказал все правильно – время определяться, кто мы и что мы. Времени больше нет. Что касается Москвы, то там всё уже более-менее определилось. Власть – у Ельцина и его команды. Горбачёв еще трепыхается чего-то там, пытается с российским Верховным советом заигрывать, но реальной силы у него нет, вся его власть – в пределах Садового кольца.

– А не рано ли ты Генерального хоронишь, Миша… – сказал один из присутствующих, – как бы не пожалеть.

– Не рано! – грубо ответил первый выступающий. – Горбачёв – тряпка и болтун, и это было понятно сразу. Ельцин его без соли съест, переварит и вы…ет! Страну он прос…ал, больше ему никто не подчиняется. А из партии – все уже разбежались. Продолжай, Миша.

– Что касается конкретных предложений, люди Ельцина предлагают Союз трех. Россия, Белоруссия, Украина. Общие вооруженные силы, деньги, банк, иностранные дела. Все предприятия – в распоряжении республик.

– А среднеазиатов куда? – спросил тот же, кто возражал про Горбачёва.

– А на…!!! – так же ответил первый – Б… сколько денег туда бухнули, в эту Среднюю Азию, а там зверье зверьем, как было, так и осталось. Нет с ними никакого смысла. Разве что Казахстан подтянуть, и то не факт.

– Казахстан может не получиться, – сказал Михаил Ильич – Назарбаев ведет переговоры с Горбачёвым. Он отказался от поста премьера Союза, на эту должность назначен Силаев. Но по факту Горбачёв в Президентском совете59 опирается на голоса Среднеазиатской группы, и возглавляет ее как раз Назарбаев. Ельцин просил передать, что ему нужна помощь в работе с Узбекистаном. Он сейчас обрабатывает Каримова, чтобы выбить почву из-под ног Назарбаева, но помощь ему пригодилась бы. И с Грузией тоже.

– Общий банк, – скептически сказал один из присутствующих – а как насчет общей валютной биржи?

– Успокойся, Виктор Андреевич60, это текущие вопросы. Миша… продолжай.

– Президентский совет заменяется на совет трех, председательствовать там по очереди. Каждая страна имеет право вето, а то Горбачёвщина… задолбала уже. Экономическую политику каждый ведет сам.

– Ага. Уже ведем.

– Что ты хочешь сказать?

– Да то, что Россия нас до нитки обобрала уже!

– Так, тихо! Вопрос сейчас стоит так – либо мы начинаем изменения, точно такие же как в России, либо нам и в самом деле… каюк придет. Свободный экспорт – импорт, либерализация валютных операций, контролируемая либерализация цен. Сейчас между нами ножницы цен, потому все товары как пылесосом высасываются в Россию.

– Так мы ж на этом живем! – воскликнул представитель Одессы.

– Успокойся, Лев Ильич.

– Да как успокоиться…

Слово взял другой докладчик, из Донецка.

– Товарищи… Вы все знаете меня, еще с тех времен…

«Тех времен» – означало времена, когда за хищение госимущества можно было попасть в камеру смертников.

– … время сейчас скверное, и для дел, и для… только дело в том, что мы сами сделали его таким. Все мы, последние несколько лет хапали, и хапали, и хапали… так вот, я сейчас говорю вам – хватит жрать!

Над столом – повисла мертвая тишина.

– Мы все, если называть вещи своими именами – настоящие паразиты. Мы присасываемся к государственному имуществу, и паразитируем на нем… высасываем оборотный капитал, покупаем за рубли, а продаем за границу за доллары… марки… так вот – рано или поздно этому всему придет конец. Если корову ни хрена не кормить, а только доить – все знают, что будет?!

Молчание. Потом один неуверенно сказал:

– Ну, ты хватил, Ефим61…

– Надо смотреть на вещи шире. Думать на пять лет вперед, на десять. Мы должны быть не паразитами, а хозяевами! Шахты, заводы – все это должно принадлежать нам! Мы должны получать прибыль, нормальную, законную прибыль, как на Западе. И вкладывать ее. Скоро у русских так же будет, я разговаривал в Кузбассе с людьми. Там уже создают совместные предприятия, покупают британские, немецкие, кипрские фирмы – и вкладывают свои же деньги, но как СП, с международным капиталом. И если мы не научимся делать так же – русские через несколько лет скупят нас.

– А думаем объединяться…

– Думаем! И надо думать! Вопрос в том, кто будет умнее? Вот ты, Павел Иванович62 – хотел бы ты не просто торговать бензином в обмен на трубы с русскими – а иметь, скажем, на Ямале несколько нефтяных и газовых скважин – твоих?

– Чего тут говорить…

– Хотел бы. Так в чем дело. Регистрируем СП с русскими и вперед. Что у нас – вложить нечего?

– Да вложить-то есть чего, только…