Тайна Моники Джонс

– Я разговаривала с Алексом, потом его забрал Питер, и они пошли на второй этаж… выглядел Питер недовольным, попросил Алекса поговорить с кем-то. Может быть, с Дэвидом? И выглядел Алекс после этого хмурым…

– Не думаю, что это как-то связано… Хотя в таких ситуациях важна каждая мелочь.

– Истина – в деталях. Мы, как уже справедливо заметила Кэтрин, мало на что обращаем внимание, особенно если это касается не нас.

– Хорошо, – кивнула Моника, – а что скажешь насчет Лили?

Я укоризненно посмотрела на нее, поняв, куда она клонит.

– Ну а что! – возмутилась подруга. – А то все такие святые, подозревать прям некого! И тут еще Лили: «А я вся такая невиновная, ничего вообще не знаю».

– Моника, ее на вечеринке вообще не было. И ты сама прекрасно понимаешь, такую яркую личность, как Лили, там уж точно заметили бы.

Моника фыркнула:

– Хорошо, но со счетов ее не сбрасываем. Знаешь, а ведь мотив так же важен, как и убийца. То есть Эмбер ни явно, ни скрытно ни с кем не конфликтовала. Она вообще, кроме нас, ни с кем особо не общалась.

– Но убийцу наверняка знала… – от наступающего страха меня начало знобить, – …и мы тоже должны его знать – на вечеринке незнакомых не было.

– В Эмброузе незнакомых друг другу вообще нет. Давай зайдем с другой стороны. Можем ли мы сказать, что Эмбер изменилась в последнее время? Я имею в виду ее поведение?

Я закусила губу, проматывая в голове наше лето и не вспоминая ничего странного или из ряда вон выходящего. В поведении Эмбер не было ничего, указывающего на переживание или страх. Ничего такого, что заставило бы юную девушку переживать, что ее могут убить. Она вела себя как ни в чем не бывало – весело и задорно, как и надлежит пятнадцатилетней девушке на летних каникулах. Плохой загар – единственная проблема, приближающаяся школа – то самое, что портит настроение.

– Может, Эмбер узнала то, что не должна была знать? Но не придала этому особого значения?

– Ты имеешь в виду работу мистера Роуза?

– Предположим. И кстати, – уверенно продолжила Моника – это могло вызвать у него чувство вины.

– Даже не знаю. Эмбер никогда не выглядела заинтересованной работой отца. Разве что случайно стала свидетелем чего-то…

За окном незаметно садилось солнце. Где-то ухнула сова, дождь почти перестал моросить.

– Не могу поверить, что это случилось с Эмбер… что это происходит с нами, – Моника напряженно смотрела на вид за окном, будто приближающейся вечер знал некую тайну.

– Если не хотим опоздать, давай собираться, – нехотя вставая с теплого места, сказала я, – думаю, у девочек тоже есть свои мысли касаемо происходящего. Да и Кэтрин наверняка есть что рассказать.

Неоновые вывески «Бетти Буп» окрашивали молочный туман в ярко-розовый цвет. Внутри все было в вишнево-красных тонах, маленький телевизор круглосуточно крутил короткометражки 30-х годов о мультипликационном секс-символе времен Великой депрессии. Параллельно старое радио пело голосами Chordettes «Lollipop», и создавалось впечатление, что вы попали в девяностые. Как ни странно, за такую атмосферу школьники Эмброуза и любили эту закусочную.

Кэтрин и Анна уже сидели там, неспешно попивая фирменные клубничные коктейли за самым дальним столиком.

– Я заказала вам по карамельному шейку, – не отрываясь от трубочки, сказала Анна.

– Благодарим, – кивнула Моника.

Я села рядом с ней, напротив девочек, и мой взгляд тут же невольно привлек вид за окном: там располагалась заправка мистера Тони. Вывеска перед магазинчиком неуверенно мигала надписью «Открыто», а луна на небосводе, окутанная кровавой дымкой, мрачно висела над старым зданием. Я поежилась, удивляясь тому, как это место еще не закрыли.

– Моника, как там с родителями?

– Добби свободен, – хмыкнула она.

Несмотря на ее непринужденный тон, как-то сразу стало ясно, что данную тему развивать ей не хочется, поэтому Анна тактично повернулась к Кэтрин.

– А ты куда исчезла сегодня утром?

– Когда вы разбежались, внезапно появились мои родители и чуть не за шкирку потащили меня в машину, ничего не объясняя. Это скорее было похоже на похищение, по правде говоря.

– И куда тебя повезли?

– К гинекологу, – затем как ни в чем не бывало Кэтрин занялась своим молочно-клубничным коктейлем.

– К… к гинекологу?

– Ага.

Мы с девочками в недоумении переглянулись.

– И как это было? – спросила я.

– Больно, неприятно и унизительно.

– Стойте-стойте… – замахала руками Моника, останавливая наш диалог. – Кэтрин, тебя забрали прямо с похорон Эмбер, чтобы отвезти к гинекологу. Скажи зачем, не ходи вокруг да около.

– Хорошо. Не буду. У Эмбер был любовник.

Моника подпрыгнула на диванчике, Анна охнула и пролила на себя остатки коктейля. Наблюдая, как густая розовая жидкость растекается по столу, я, открыв рот в немом шоке, пролепетала:

– Ладно, Кэтрин, давай-ка поподробнее.

Моника помогала вытереть стол, руки ее дрожали, а Анна, даже не замечая, что розовые вязкие капли падают ей на штаны, чуть не накинулась на Кэтрин:

– Что? Ты хотя бы понимаешь, что говоришь? С чего ты взяла?

– Это я уже поняла, когда окончили осмотр, – Кэтрин в омерзении поерзала. – Меня туда привезли и, ничего не объясняя, просто посадили на кресло. Родители ждали в коридоре, поэтому, когда врач сказала, что можно одеваться, я спешно влезла в свою одежду и хотела выйти за ней в коридор, но услышала от мамы имя Эмбер и решила не спешить.

– Ты подслушала? – коварно блеснув глазами, спросила Анна.

– Я бы сказала «решила разобраться на месте», – гордо вскинув голову, ответила Кэтрин. Мы вяло улыбнулись, а она продолжила: – Врач сказала, что у меня все на месте, не стоит переживать. Добавила, что, если у Эмбер были интимные связи, вовсе не обязательно, что у меня они тоже есть. Скажи она это им раньше… Хотя, зная, какие мои родители паникеры, неудивительно, что они решили проверить, не вкусила ли я запретного плода.

– У Эмбер был любовник… А нам она все лето ныла о том, как ей хочется расстаться с девственностью… – мой голос дрогнул, и я замолчала, не зная, что меня поразило больше: то, что Эмбер с кем-то спала, или то, что она нам об этом не рассказала.

– А ведь это совершенно меняет дело! – стукнула Моника ладонью по столу.

Некоторые из посетителей недовольно повернулись в нашу сторону, и, понизив голос, Моника продолжила:

– Наличие у Эмбер тайной половой жизни дает нам и убийцу, и мотив.

– И объяснение того, почему мистер Роуз не захотел дальше вести дело! – подхватила я.

– Ну, конечно! – воодушевилась Анна. – Не думаю, что Эмбер скрывала отношения просто так. Наверняка из-за нежелания озвучивать имя того, с кем спала. Может, это кто-то значительно старше нас? Наигрался и решил расстаться с ней? Произошла ссора, что привело к убийству. Нет девушки, нет проблемы. Или она порвала с ним? Вот на почве ревности Эмбер и столкнули с лестницы. Вопрос в том, почему она не доверилась хотя бы нам? Мы бы в жизни ее не выдали… Кэтрин, может, тебе Эмбер хоть что-то говорила? Думаю, самое время рассказать. Как видишь, ее тайна ни к чему хорошему не привела.

– Ничего она мне не говорила, – с тенью обиды в голосе пробормотала Кэтрин. – Только накануне упоминала, что у Брайана может быть вечеринка и ей очень нужно туда попасть.

Я свела брови у переносицы, вспоминая, как Эмбер в тот вечер так и мелькала у меня перед глазами по всему дому, пока не исчезла на втором этаже.

– Она кого-то искала… Наверняка пришла ради него, подбив нас идти вместе с ней. Была уверена – он придет на вечеринку.

– Ты думаешь, ее любовником был кто-то из школы? – с отвращением спросила Моника. – Тогда версию с разницей в возрасте можно смело откинуть, у Брайана в гостях самые зрелые – прошлогодние выпускники, они еще тупее наших с вами одноклассников.

– Смотрите, тогда все совпадает, – Анна лихорадочно начала загибать пальцы на руке. – У Эмбер был любовник, возможно, кто-то из школы, с кем они по какой-то причине не афишировали отношения. Произошел конфликт, Эмбер хотела помириться, поэтому, зная, что он по-любому будет на вечеринке, отправилась туда и, конечно же, потащила нас за собой – меньше вопросов и подозрений для всех остальных. По прибытию кинулась его искать, а как нашла, уединилась с ним на втором этаже, но помириться не получилось, может быть, стало настолько хуже, что он в порыве ненависти столкнул Эмбер с лестницы – кто там, среди пьяных обезьян, может что-то заметить.

– А может, он ее просто с кем-то увидел и приревновал? – предположила Кэтрин. – Ну, знаете, ревновать – убивать.

– Возможно. Скажи, из подслушанного разговора получилось еще что-то понять?

– Только то, что при вскрытии тело Эмбер осмотрели вдоль и поперек, пытаясь во всем разобраться. Но, как видите, вслух нам признались только в том, что у нее синяк на солнечном сплетении и гематомы на правой руке. Может, и вправду убийство на почве ревности? Ведь не зря говорят: ревность и любовь можно смешивать, но лучше не взбалтывать.

– Согласна, но, черт возьми, а что еще они могут скрывать? – глаза Моники недобро блеснули. – Зато теперь ясно, почему мистер Роуз так оперативно закрыл дело. Узнал то, что ему нужно было. Да и наверняка не хотел, чтобы город об этом сплетничал. Пусть для нас она остается соседской девушкой с американской мечтой. Вот только кто этот таинственный любовник?

– Потенциальный убийца, – откинув белокурые волосы назад, сказала Кэтрин. – И, если мистер Роуз уже знает его имя, скоро его руки будут по локоть в кровавой мести.

– Кэтрин, побойся Бога, мистер Роуз не Дон Корлеоне!

– Это может быть кто угодно. Эмбер была девушкой веселой, умной, исключительной красоты. Сомневаюсь, что кто-то устоял бы при ее желании познакомиться поближе. А вы же ее знаете… Знали. Флирт был ее стилем общения.

– Ума не приложу, кто это может быть, – устало рассуждала Анна. – Да, она могла закрутить интрижку с кем угодно, и да, не говорить об этом нам тоже имела право. Но ведь Эмбер не казалась кем-то заинтересованной. Такое ведь тяжело скрыть в кругу подруг, ведь вот как бы Элисон ни пыталась, а видно, что она влюбилась в Алекса…

– Эй!..

– А вот то, что она занималась сексом, скрыть ей удалось! – отрезала Моника. – Значит, и симпатию вполне могла искусно при нас подавлять.

Немного поразмыслив, я грустно добавила:

– Если прокрутить кое-какие моменты, то отдельные детали поведения Эмбер не кажутся такими уж и непримечательными. Вот, например, сколько раз у нее находились дела, когда мы собирались куда-то идти, хотя до этого она сама и являлась инициатором идеи: предлагала пойти позагорать, а в последний момент вспоминала, что ее очередь готовить ужин…

– Или в тот раз, когда мы шли на пикник на гору Влюбленных, а она не явилась, потому что папа попросил привезти ему кое-какие бумаги в офис…

– Однажды мы должны были пойти за покупками, но в последнюю секунду у Эмбер заболел живот… а она и с температурой под сорок не пропускала шопинг.

Я покачала головой.

– Люди и впрямь совершенно невнимательны к тому, что происходит вокруг. И к чему это приводит? К убийству у всех под носом.

– Может закончиться тем, – тяжело вздохнула Кэтрин, – что кого-то из нас до смерти забьют битой, а рядом поставят туфлю с поломанным каблуком и скажут, что это несчастный случай. Только на этот раз все поверят. И знаете, как-то даже не укладывается в голове, что Эмбер скрывала от нас происходящее в ее в жизни.

– Доверяя человеку свои секреты, ты даешь ему оружие против себя, – мудро изрекла Моника, подняв вверх указательный палец.

– Значит, ты тоже не до конца правдива с нами? – приподняла правую бровь Анна.

– К сожалению… или тут уже к счастью… моя личная жизнь не бурлит, как у Эмбер. Сбившийся цикл в два дня – вот и все мои приключения. Но… – она обвела нас всех взглядом, – может, кто-то другой хочет признаться в своих любовных похождениях, так, на всякий случай. Нет? – Моника побарабанила пальцами по столу.

– Интересно, как на это отреагировал мистер Роуз? – робко спросила я. – На такие подробности личной жизни Эмбер?

– Разве сегодня утром был не ответ как? Свернул дело, как будто и не было ничего.

– Думаю, это не единственная причина, – справедливо заметила Кэтрин, – но никто из нас не узнает всей правды. Документы передадут шерифу в письменном виде, и дело будет сдано в архив.

Анна резко повернулась к Кэтрин.

– Ты имеешь в виду заключение патологоанатома?

– Да. Когда в следующий раз мистер и миссис Питерсон выйдут в смену, они передадут необходимые бумаги шерифу Хоуку – раз дело закрыто, спешить некуда.

– А мистер Роуз не может настоять на изъятии этих бумаг?

– Нет смысла, определенный круг людей и так все знает, а решение закрыть дело уже официально подтверждено. Это просто формальности, – все еще не понимая, куда клонит Анна, ответила Кэтрин.

– Когда в следующий раз мистер и миссис Питерсон выходят в смену?

– Послезавтра, а что?

Анна в нетерпении взяла Кэтрин за плечи.

– А перед этим мы можем как-то взглянуть на эти бумаги? Прочитать полное заключение судмедэкспертизы?

Зеленые глаза Кэтрин широко раскрылись, она медленно произнесла:

– А ведь можем! У моей мамы тоже смена послезавтра. Они с миссис Питерсон всегда обедают вместе. Ключи от кабинета и ящиками с документами на одной связке, я смогу как-то их стащить. У нас будет целых полчаса, пока они вернутся с перерыва.

– А вдруг кто-то вернется раньше? Что-то забудет, например?

Кэтрин снисходительно посмотрела на нас.

– В больнице будет обед, и пусть хоть Кеннеди воскреснет, моля о помощи, они с места не сдвинутся. Но мне нужен кто-то, кто покараулит двери, пока я буду искать то, что нам нужно. Все не пойдем – привлечем слишком много внимания.

– Я пойду.

– И я могу.

– Элисон, ты уже забрала освобождение от физкультуры? – спросила меня Кэтрин.

Каждый год мама Кэтрин делает мне справку, благодаря которой я еще жива – спорт явно не для меня.

– Нет, я даже не знала, что она уже готова.

– Тогда пойдем вместе, это будет нашим предлогом.

– Что ж, тогда решено. Нужно брать все в свои руки. Про Эмбер мы знаем больше полиции, мы ведь были лучшими подругами, у нас преимущество, она нам как-никак доверяла…