Эхо в бутылке

Валя Саар

Эхо в бутылке

Красный

квадрат кисти моей подруги Джун оживлял до смерти правильную обстановку кабинета.

Дымчато-серые стены, сливающиеся с городским смогом за панорамными окнами, навевали тоску. Классическая мебель известного бренда. Новейшая техника. И даже моя секретарша, повелевающая в приемной, была образцово-показательной. С внешностью Деми Мур и мозгами Уинстона Черчилля.

Я мог получить все, что захочу. Все самое лучшее, с пометкой «превосходно».

Но лишь эта картина была здесь настоящей. В ней скрывалась суть. Я купил ее несколько лет назад, чтобы поддержать мою давнюю знакомую, начинающую художницу.

Как никто другой, я осознавал важность протянутой навстречу руки, когда ты делаешь первые неуверенные шаги по направлению к цели. Когда тебя швыряет из стороны в сторону. Когда ты просыпаешься посреди ночи от приступа сомнений и не можешь до утра сомкнуть глаз. Когда хочется все бросить, даже не начиная. Потому что страшно. Когда ты не знаешь, что будет дальше, потому что ты в этом «дальше» никогда не бывал.

Но стоит сделать первый шаг в неизвестность, как опасения начинают трещать по швам. И ты пересекаешь черту – границу в своей голове. От идеи к действию. И пугающий еще недавно монстр под кроватью превращается в ласкового домашнего питомца. И ты шагаешь, не оглядываясь, легко и свободно.

Вот так и карьера Джун быстро пошла в гору. Стоило художнице увидеть отклик в окружающем мире. Моя вера в ее талант, наполнила крылья воздухом, и она полетела.

Сейчас галереи начинали биться за ее очередной авангардный шедевр еще до того, как она успевала его закончить.

Для меня этот красный квадрат на стене стал символом. Он олицетворяет достижение цели. Силу. Мощную энергию движения вперед. И как оказалось, впоследствии стал вполне удачной инвестицией. Стоимость картины возрастала пропорционально увеличению веса Джун в мировом арт-сообществе.

Ванесса принесла на подпись документы.

Она была хороша. Темные блестящие волосы, туго завязанные в конский хвост. Выразительные глаза. Юбка карандаш цвета чайной розы подчеркивала привлекательные формы.

– Господин Саар, это последнее на сегодня.

Она ждала, пока я выводил на бумаге золотым пером Ripple кривые загогулины.

Почерк у меня с детства был ни к черту. Скачущие буквы жили собственной жизнью. И даже идеальная ручка фирмы Visconti с корпусом из белого золота, инкрустированного бриллиантами, не могла исправить ситуацию.

Ванесса собрала со стола бумаги и вопросительно посмотрела на меня:

– Я могу идти?

– Да, но прежде сообщи Яну, что я не смогу прийти на вечеринку.

Она закрыла за собой дверь. И я вновь остался один.

Завершив голосовой командой рабочий сеанс на компьютере, я подошел к окну. Внизу раскинулся неторопливый Таллин с острыми пиками церквей среди покатых крыш, устеленных красной черепицей. Офис моей компании занимал последний этаж Radisson Blu Hotel, возвышаясь сверкающим исполином над низкорослым городком старинной застройки.

Я всегда стремился занять место повыше как в физическом, так и в ментальном смысле. Наверное, поэтому я вложил деньги в строительство этого отеля. Чтобы, обозревая окрестности со стометровой высоты, чувствовать себя властелином мира, покорившим пик Эвереста.

– Кто ты? – спросил я, рассматривая себя в отражении стекла.

Щегольской костюм цвета глубин океана, белая накрахмаленная рубашка с небрежно расстегнутой верхней пуговицей. Легкая небритость. Прическа как будто я только вышел из салона. Волосок к волоску. Первая седина, проступившая на висках. Ярко выраженная морщинка меж бровей. И грустные как у бассенд-хаунда глаза.

– Ах да, я забыл представиться. Меня зовут Тали. Тали Саар. Президент корпорации «Универсум». И это моя история, которой мне хочется поделиться с тобой. Да, именно с тобой. Я знаю, что эта книга попала к тебе неслучайно – потому что она нужна тебе. Мой пример не научит тебя чему-то новому. Он покажет, что есть у тебя внутри.

В свое время я занял правильную нишу, предугадав стремительное развитие технологий. Пройдя путь от рядового программиста до владельца многомиллионной корпорации, занимающейся разработкой и внедрением искусственного интеллекта в прикладных исследованиях. За десять лет плодотворной работы мы вывели на новый уровень понятие искусственного разума. Используя его не только для решения технологических задач, но и как инструмент, превышающий аналитические возможности человека. Это стало большим рывком вперед для всего мира. И огромным моим достижением. К тому же я создал курицу, несущую золотые яйца.

Загвоздка в том, что меня больше это не радовало. Ничто из того, что я имел, не приносило мне удовольствия. Работа. Работа. Работа. С перерывом на вечеринки. Одноразовые связи. Люди заискивающе смотрели мне в рот. Моя жизнь стала напоминать яркий глянцевый журнал, состоящий из сплошь красивых картинок, но, по сути, не представляющий собой ничего ценного.

Я спустился в подземную парковку и сел в машину. Мотор ягуара податливо заурчал. Кондиционер окатил меня волной холодного воздуха.

– Стоп.

Окинув взглядом кожаный салон, я не понимал, есть ли посреди всего этого антуража я сам. Я как будто не мог вспомнить кто я такой.

Забрав с заднего сиденья дорожную сумку, я отправился все равно куда. Послеобеденное солнце грозилось устроить прожарку medium well. Пиджак был явно лишним. Убрав его в ручную кладь, я зашагал в сторону старого города.

Лето было в самом разгаре. Прохожие праздновали завершение рабочей недели, растекаясь стайками под навесы уличных кафе. Я шел по каменной мостовой, ощущая себя приезжим. Дома вокруг будто чудесным образом телепортировались из средневековья, городская ратуша, парк с вековыми деревьями – все было незнакомым.

Годами я смотрел на это с заднего сиденья лимузина. Нет, не на, а сквозь. Я, по сути, не видел картины, меняющейся за тонированными стеклами, мой мозг был занят более важными делами: стратегиями, планами, выбором направлений. А жизнь стремительно проносилась мимо.

Гудок трамвая прервал ход моих рассуждений. Я отпрыгнул в сторону, освободив рельсы приближающемуся вагону. Водитель сердито жестикулировал, посылая в мой адрес изощренные ругательства.

Стук колес напомнил о поездах, дороге, путешествиях, о которых я когда-то мечтал.

Я стоял в конце трамвая, обернувшись к окну, наблюдая, как рельсы убегают вдаль. Мое прошлое осталось где-то там, за поворотом.

Я достал из сумки кубик Рубика. Его грани пестрили разноцветными квадратами. То, что нужно, чтобы отвлечься. Я нажал кнопку «Старт» на секундомере. Игрушка закрутилась в моих руках. Скоростной. Лучший, как вы можете догадаться. С каждым движением беспокойные мысли покидали меня. Одна за другой. Я остановил время. Телефон показывал три минуты двадцать семь секунд. Теряю хватку. Хотя дело здесь было не в доказательстве собственной крутости посреди полупустого вагона. Наверняка другим пассажирам было плевать, чем там занят франт, случайно оказавшийся в душном трамвае.

Эта незатейливая головоломка скрывала в себе одно побочное действие. Терапевтический эффект. Решение задачи освобождало голову от шума, и это было бесценно. Я продолжал разбирать и собирать кубик снова и снова, пока на горизонте не показалась море.

Оранжевое

солнце сияло над водой, скользя миллионом бликов по морской глади.

Копли. Здесь начался мой путь. Отец учился в Эстонской морской академии, когда повстречался с мамой. В результате бурного романа, закрутившегося между мужественным офицером и милой официанткой, родился я. Они были счастливы. Но недолго. Мамы не стало, когда я был совсем маленький. Отец вечно находился в рейсах. И меня воспитывала бабушка.

Агне. Но я звал ее А. Сперва я не мог выговорить сложное для детской артикуляции имя, а потом мне просто нравилось ее так называть. Протяжно так. А-а-а. Она всегда приходила на мой клич, согревая открытой улыбкой. Теплая, круглолицая женщина с большим добрым сердцем была мне самым близким человеком. Я обхватывал маленькими ручками ее за талию. Показывая, вот так я тебя люблю. Как же давно это было.

Я вышел на конечной остановке. Чайки, чинно чеканя шаг, прогуливались по тротуару. Забавные они. Раньше я любил просыпаться под их крики. Они напоминали о близости моря, о шуме прибоя, о каменных блинчиках, которые я мастерски запускал по воде.

В детстве все было простым и понятным. Я не думал о счастье, я его чувствовал. Глядя, как загораются звезды в ночном небе. Улавливая аромат бабушкиной стряпни, доносящейся с кухни. Чувствуя, как бешено бьется сердце при виде моей одноклассницы Лейи. Ах, грезы об этой девчонке не давали мне покоя целый год. Пока она с семьей куда-то не переехала.

Я спустился на песчаный берег. Там было шумно и многолюдно. Пледы. Пикники. Мощные колонки в разных уголках пляжа создавали музыкальную какофонию. Люди веселились вокруг. Я же ничего не чувствовал, кроме досады.

Сбросив туфли, я закатал низ брюк, ощутив прикосновение мокрого песка, и сделал шаг по направлению к морю. Соленая волна вышла мне навстречу, лизнула шершавым языком и отступила, оставив на стопах блестящие капли с мерцающими песчинками. Вода была прохладной, бодрящей. С непривычки жара немного утомила, и мне захотелось окунуться.

«Вы подумайте! Захотелось!»

Я попросил присмотреть за вещами престарелую пару. А сам побежал навстречу волнам. Я плыл, сбрасывая всю ярость и злость, накопившуюся внутри. Я хотел смыть все напускное, оголив себя настоящего, простого и честного, в первую очередь по отношению к себе. Обернувшись, я увидел, что берег остался далеко позади. Здравый смысл попросил повернуть. Преодолев пару сотен метров, руки и ноги стали свинцовыми и с трудом шевелились. Я лег на спину, чтобы передохнуть. Покачиваясь на волнах, я смотрел на раскаленное небесное тело. Сколько энергии! Оно мне напомнило картину Джун. Я собрался с силами и поплыл, отчаянно борясь за жизнь. Безрассудство, к счастью, не сыграло со мной злую шутку. Я выбрался на берег. И упал на песок. Кто-то участливо подал бутылку воды.

Мне стало легче. Море дало мне больше, чем многочасовые сессии с психоаналитиком три раза в неделю. Цена и ценность. Да, уж, порой бесплатные вещи куда эффективней.

Я сел на расстеленное полотенце, чтобы немного обсохнуть.

Моя дорожная сумка была настоящим кладом. Там было все необходимое на случай спешного отъезда: сменная одежда, набор для личной гигиены, перочинный нож, пачка стоевровых банкнот. Экономка Ульви позаботилась даже о сухом пайке. Изрядно проголодавшись, я был благодарен ей за внимание.

«Ничего вкуснее в жизни не ел», – подумал я, по-походному зачерпывая мясные консервы очередным крекером.

Я был так увлечен трапезой, что не заметил, как у моих ног оказался пес. Рыжий такой, косматый. Он сидел прямо передо мной, не отрываясь, следя за движением печенья в моих руках.

– И тебе привет!

Собака завиляла хвостом, подняв в воздух столп песочной пыли.

– Хочешь? – спросил я, протягивая ему кусочек.

Тот понюхал предложенное угощение, аккуратно взяв его с открытой ладони. Его взгляд из-под взъерошенной челки был мне знаком.

Мы дружно прикончили запас провизии. Вылизав дочиста жестяную банку, пес подошел ко мне ближе. Приподняв мою руку головой, он призывал погладить его.

– Благодарный, – потрепал я его по загривку.

Неожиданно он сорвался с места и побежал по берегу. Столь же резко остановившись, он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

«Хочешь, чтобы я пошел за тобой?» – догадался я.

Надев футболку и шорты, я закинул вещи в сумку и пошел за ним. Пес дождался, пока я поравняюсь с ним, и побежал вперед вдоль кромки воды. Шумный пляж остался позади. Следуя за мохнатым проводником, я обошел вброд отвесный утес, оказавшись на небольшом песчаном языке, огороженном со всех сторон могучими скалами.

Собака сидела на берегу, глядя куда-то вдаль. Я присел рядом. Ощущение дежавю не покидало меня. Вне сомнений, я бывал здесь раньше. Стараясь вспомнить, я крутил в руках плоский камушек, найденный по дороге.

Я подошел к воде и прицелился. Камень послушно заскакал по синей глади. Раз. Два. Три. Четыре.

Мне было восемь. Я набивал карманы мелким песчаником и приходил сюда. В мой штаб. Тайное место, о котором знал только я. Представляя, что пыльные булыжники были отважными путешественниками, заточенными в камни злым волшебником, я даровал им свободу, отправляя в море, навстречу приключениям. Я улыбнулся. Воспоминания детства были такими теплыми. Тогда я верил в чудеса и встречался с ними повсюду.

– Тебя ведь Джек зовут? – вдруг спросил я у пса. Его имя просто возникло в голове.

Собака одобрительно вильнула хвостом.

Мы вместе наблюдали, как солнечный круг тонет в море, раскрашивая воздух пурпурными красками. Я безмолвно рассказывал новому другу истории из моего детства. Пес внимательно слушал. Казалось, что он все понимает. Давно я не вел таких задушевных разговоров. В обыденной жизни на это просто не оставалось времени.

Я почувствовал, как вода касается моих ног. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на песке. Джек безмятежно спал рядом. Ночь была светлой. Полная луна зависла над головой посреди звездного неба. Вдруг я заметил отблеск в набежавшей волне.

«Что это может быть?» – любопытство разбирало меня.

Желтая

старинная бутылка покачивалась на волнах в свете лунной дорожки. Я вытащил ее из воды, отряхнув налипшие водоросли. Она была надежно запечатана. Потемневшее стекло явно скрывало какую-то тайну. Пытаясь рассмотреть, что внутри, я поднял ее над головой.

Эта находка напомнила мне о документальном фильме, рассказывающем о невероятных историях посланий в бутылках. Артефакты находили в разных уголках света. Прошлое, запечатанное в стекле, годами путешествовало по водам мирового океана. Самое старинное послание, датированное 1886 годом, недавно было найдено в Австралии. Бутылки странствовали с континента на континент, преодолевая немыслимые расстояния, и объединяли людей.

Мне стало дико интересно, что же спрятано внутри. Я потянул за пробку, залитую сургучом. Раздался громкий хлопок, как будто открыли шампанское. Пес, напугавшись резкого звука, заскулил и прижался к моим ногам.

Я заглянул внутрь бутылку. Но там было пусто.

– Не бойся, приятель. Ничего страшного.

– Ничего страшного, – мои слова отозвались эхом в бутылке.

Я удивился. То ли ответу, то ли собственному голосу. Он звенел тонко, совсем по-детски.

– Кто ты? – спросил я.

– Ты, – ответило эхо.

Мои слова звучали так, будто я наглотался гелия.

Я в замешательстве посмотрел на свои руки, державшие таинственный сосуд. Пальцы с неаккуратно подстриженными ногтями были такими маленькими. А пес! Он как будто вырос в одночасье и был мне ровно по пояс. Я огляделся, пытаясь понять, что происходит. Все вокруг стало большим. Я ощущал себя лилипутом, попавшим в страну великанов. Меня охватила паника.

«А может, я просто сплю?» – посчитав эту мысль здравой, я ущипнул себя за бедро. Почувствовав боль, я понял, что все это реально.

Я судорожно соображал, что делают люди, с которыми происходят необъяснимые вещи.

И тут я вспомнил историю знакомства с кубиком Рубика. Я часами бился над загадкой, когда мне его только подарили на день рождения. Это было летом, перед тем как я пошел во второй класс. Но без алгоритма, у меня ничего не получалось. Помню, как бабушка А тогда объяснила все премудрости, и я сделал это. Собрал все грани до последней. Сколько радости было, когда я победил эту головоломку.

«Я понял! Мне нужна помощь».

Джек все это время сидел неподвижно, наблюдая за тем, что я делаю. Когда я был готов идти, он радостно залаял и побежал вперед. Море отступило, оголив подводное царство. Песок поблескивал ракушками. Я остановился и поднял одну, приложив ее к уху. Внутри шумел прибой.

– В мире так много необъяснимого…

– Объяснимого, – донеслось из сумки.

Выйдя из-за утеса, я был поражен больше прежнего. Прямо передо мной возвышался маяк. Яркий прожектор был направлен в сторону моря, указывая странникам путь.

– Да ведь здесь даже порта никогда не было, – протестовал я.

– Было, – ответило эхо.

Я поднялся по каменной лестнице, разглядывая белую башню с красным куполом. Краска на стенах посерела от времени и кое-где нарочито топорщилась. Пес остался внизу. По его взгляду я понял, что он побаивается ступеней.

Я потянул за ручку, сделанную из толстой бечевки. Оказалось не заперто. Я осторожно заглянул в образовавшуюся щель. Вдруг прямо над головой звякнул колокольчик. Видимо, я задел его, открыв дверь пошире.

– Так, кто тут у нас? – мне навстречу вышел толстый мужичок в тельняшке и смешных шароварах. Красноватое морщинистое лицо украшала белая короткая борода.

– Здравствуйте! – нерешительно поприветствовал я его.

– Доброй ночи, юноша! Чем обязан?

Я прислушался. Эхо молчала.

– Я… Я не знаю, как попал сюда. И куда мне идти.