Мгновения

* * *

Я на дно, как подлодка, от внешнего мира не спрятан,

Правда часто иду в одиночку чрез бесов туман,

Сиротливо заброшенный в чуждое месиво атом,

Видно разная пища нужна в этом мире умам.

Или каюсь, да ныне я больше сродни электрону,

Но орбита, как эллипс, и центр притяженья далёк,

Или точно балласта я хапнул греховную тонну,

И один перископ на поверхности – малый-малёк.

Вот такие страх-образы мозг, как прожектором крутит,

Надо срочно всплывать и не дело нам в дрейфе лежать,

Явь и вымысел здесь, как жемчужины в селевой мути,

Это жизнь, что проходит по жалящей кромке ножа…

* * *

Было время когда-то и вольным матросом-радистом

Увозили меня от родимой земли корабли,

И не мучил вопрос – где родная конечная пристань,

Для чего, почему, кто, откуда и с чем мы пришли?

А с весёлой душой уплывал на заре в неизвестность,

Может счастье искал, и из книг приключенческий край,

Про другие места было сказано многими лестно

И Господь предоставил: смотри, выбирай, познавай…

Меня родина щедро калино-берёзово нежит,

Есть земля, храм, и Вятка, погост – сухопутная ось,

Ну, а люди везде, что за морем, что дома всё те же,

А за счастье молюсь, раз есть вера – надёжная трость

* * *

Слёзы катятся градом на кухне и даже в кровати,

Утешает одно, что проходит промывка мозгов,

Там же связано всё, ну, а жидкость ненужное схватит,

Унесёт соль, очистив мой мозг от ненужных оков.

Это некая шутка – итог созерцания лука,

Его много пришлось накрошить для вареников мне,

Да ещё добровольно добавил головок для супа…

Пусть слеза и катилась, но вышло всё горькое с ней.

Я поел – подобрел, хороши вы грибочки зимою,

А приправой мне служит всегда витамин-хренодёр,

Повезло мне с хозяйкой, её и слезинки не стою,

Это с нею я добрый и даже на слово остёр.

* * *

Образ берега моря – как наша судьба человечья,

Мы стенаем и бьётся о нас ледяная волна,

Да, бывает покой, и стороннему кажется вечность,

Но в глубинах есть омут, там многое прячем у дна.

И мечтою вдали проплывут белоснежные яхты,

А на суше раздор: серпантином на гору, в трудах,

Или в тину легко увлекают греховные тракты…

Всё тебе, выбирай, но не выберешь правду впотьмах.

Жизнь она полосой: зыбь-песок или светлые скалы,

Что есть Истина – в Небе, в себе ли, на суше, в воде?

Без ответа нельзя и Маяк нужен в жизни немалый.

Нужен Бог, крепкий Мол, в нашей трудной у моря судьбе.

* * *

Я уже не мальчишка и знаю, что есть в человеке,

Там большие глубины добра и воз низменных дел,

Лезет злоба горой или хлынет сверх нежности трепет,

Дали вольную волю, чтоб делал, что сам захотел.

Но и знает Господь даже то, что не ведаем сами,

Потому и стоит за дверьми и стучащего ждёт,

И Его наша воля своим заблуждением ранит,

Огорчают ошибки и сердца греховного лёд.

Для чего-то нам даны такие по жизни качели,

Не об избранных людях, здесь речь об обычной душе,

Невозможно увидеть подводные тайные мели,

Но и в море не выйдешь – считай, что погибший уже…

* * *

Сверху пять одеял – не представить картину слепому,

И для тех, кто в тепле, не понять многослойную суть,

Да и сам в свитерах, но мой разум ознобом не тронут,

Вновь пытается плоть, после кофе, блаженно заснуть.

Парадокс и раздрай, и вселенная маленький кокон,

Её центр в концентрате остался туманно в мозгах,

Неизвестная мысль по пластинке блуждающим током

Искрой будет, как прежде, из этих глубин помогать…

Мексиканский поэт вам напишет про жаркие ночи,

И Европа с Гольфстримом – там пылкостью брызгает бард,

А у нас на Крещенье погода пригреет не очень,

Но мы с верою в воду и выплеснем внутренний жар.

* * *

Что-то вспомнилось мне, но не всполохи ночью мартена,

Никогда сталеваром я не был и быть не хочу,

Мне по духу и в деле дороже тарелка-антенна,