Быть Героем

– Как ты помнишь, я уже пояснял, что учился у него всего месяц и я вовсе не всемогущий, – Паша понимал, что кем бы ни были эти смарглы, ждать от них теплого приема не стоит.

– Помню, но вижу, что ты хочешь казаться слабее, чем ты есть.

«Наивная»: раздраженно подумал Паша, уже собираясь с пеной у рта доказывать, что он слабый и никчемный маг, но остановился.

– Ладно, последний вопрос. Зачем тебе этот посох? – вопрос был не последним, но на нем Паша решил сосредоточить внимание.

– Этот посох не принадлежит смарглам, – ответила Ясмина.

«Реликвия?»: подумал Паша.

– Он принадлежит тебе? – продолжил допрос Павел.

– Нет. Тебе нужен Велимудр, мне нужен посох. У всех свои желания, – резонно заметила Ясмина, – Так что, идет?

– Идет, – не раздумывая ответил Паша, начавший воспринимать все, как квест в какой-нибудь игре.

С другой стороны тлеющего костра послышался шорох, Ясмина поспешила отодвинуться подальше, не зная, чего ожидать от пробудившегося эльфа. Мигэль долго ждать себя не заставил, с мечом наголо он перепрыгнул через костер и принял героическую позу. Вряд ли бы такое эффектное появление спасло его, если бы в тени прятался враг, но, к счастью, врагов поблизости не было.

– Спокойно, Мигэль, – успокоил эльфа Паша, – Это наша новая спутница – Ясмина.

Только сейчас заспанный часовой заметил девушку. Как только его взгляд коснулся ее лица, отвести глаз Мигэль уже не мог. Попытавшись собраться, он, запинаясь, пролепетал нелепое приветствие и не нашел ничего лучше, чем скрыться в темноте. Дело было в том, что Ясмина была не просто привлекательна, она была рыжей. А это у эльфов почиталось за идеал красоты, хотя бы потому, что рыжих эльфов в природе было катастрофически мало. Таким образом, Мигэль, как говорится, «был сражен наповал» внешностью Ясмины и, вероятно, влюбился в нее, даже не зная, кто она.

– Какой милый эльф, а главное, смелый, – злорадно ухмыльнулась Ясмина, вглядываясь в темноту, – И где ты его нашел?

– В лесу, где же еще найти эльфа? – попробовал съязвить Павел, – Он, как и я, немного из другого времени, правда, у него несколько иные пути.

Ясмина промолчала, а Паша задал ей новый вопрос:

– Ты лучше скажи, насколько сильно ты любишь мертвецов?

Паша вполне обоснованно волновался на счет ее некромантических пристрастий. Дело в том, что чем теснее маг ввязывался в дела смерти, тем прочнее становилась их связь, тем могущественнее становился маг. И отчужденнее. Отчуждение приводило к непониманию, а непонимание к войнам. Бесконечным войнам некромантов с миром живых и теми, кто его защищал. Многие колдуны использовали некоторые приемы некромантии, но лишь единицы углублялись в изучение тайн смерти и посмертия. Самые могущественные из них могли вернуться из-за реки Смородины живыми, захватив оттуда несколько душ умерших. Ясмина не выглядела похожей на такого некроманта, но зачастую внешний вид обманчив.

– Нет, я практически ничего не умею. Мне вручили этот амулет жрецы Чернобога, – Ясмина вновь блеснула своим странным амулетом, – Он и поднимает кладбища. Я же простой носитель. Питаю его своими силами.

– Что ж, постарайся спрятать его подальше. Со мной в походе мертвецов поднимать не стоит, надеюсь, ты согласна? – Паша помнил наказ Ивана не касаться тайн некромантии.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула Ясмина и встала на ноги, – Мне нужно забрать своего коня. Этот… Мигэль чего-нибудь покушать не приготовит?

– Я считал, это женское дело.

– Еще чего, я могу кормить сама себя, но не вас.

– Тогда мы будем питаться в одиночестве, – хмыкнул Паша.

Поняв, что спор она проиграла, Ясмина скорчила гримасу, которая должна была бы обидеть Павла и быстро скрылась во тьме. Но Павел лишь улыбнулся и откинулся на импровизированную кровать.

Поспать удалось около часа, но этого оказалось достаточно, чтобы чувствовать себя бодро. К этому времени Ясмина уже подогнала своего вороного скакуна и успела его расседлать. Жеребец с интересом поглядывал на лошадей, которые мирно щипали травку неподалеку. Паша даже забеспокоился, беременность одной из кобылиц могла бы довольно плохо сказаться на ее ходовых качествах. Пришлось попросить привязать жеребца подальше от остальных лошадей.

Ясмина быстро обустроилась в походном лагере, будто всегда являлась его неотъемлемой частью. Мигэля такое положение, быть может, и радовало, но совладать с собой он не мог, стараясь не встретиться с нею взглядами, он просто молчал. Эта задача сильно усложнялась в связи с тем, что Ясмина то ли издеваясь, то ли из искреннего интереса постоянно пыталась заговорить с эльфом. Но разговор не клеился, в основном из-за того, что эльф мычал в ответ что-то невразумительное. Паше пришла в голову одна идея, в походной сумке поджидала своего времени бутылка водки, захваченная из будущего.

– На, пей, – налив сто грамм горячительного в кружку, приказал Паша, – Теперь закуси.

Сморщив лицо до неузнаваемости, Мигэль жевал хлеб, пытаясь потушить локальный пожар, разгоревшийся у него во рту. Но уже через несколько минут после принятия эликсира храбрости, он выглядел куда решительнее и увереннее, чем до приема. Правда, его стало немного покачивать, но с этим побочным эффектом он пока справлялся.

Теперь, как мог убедиться Паша, помешивающий гречневую кашу, Мигэль действовал увереннее, а Ясмина делал вид, будто совсем не понимает причины перемен в поведении эльфа.

В лагере решено было остаться еще на день, чтобы составить хоть какой-то план вторжения к смарглам, да и просто познакомиться поближе.

Ясмина казалась Паше не той, за кого себя выдает. Не в плане того, что она поднимала кладбища из собственной прихоти, а не по нужде государства. Нет. Паше казалось странным ее поведение, вся эта напыщенность и наплевательское отношение к людям скрывало за собой маленькую, беззащитную девочку, которая оскалилась на мир всеми своими зубками. По крайней мере, Паше хотелось, чтобы это было так.

И эту маленькую девочку он хотел вынуть наружу, завоевать ее доверие, если, конечно, она еще не утеряла способности верить людям. Впрочем, завоевать доверие крайне сложно, если сам не веришь человеку. А Ясмине Паша не доверял, затея с посохом ему не нравилась чуть менее, чем совсем. И все же он следовал за ней, вопреки рациональному мышлению и голосу разума.

Свою нужду в посохе Ясмина объясняла тем, что он таил себе могущество, и с его помощью можно было быстро перемещаться в пространстве. Как понял Павел, она говорила о телепортации. Перспектива заполучить такой посох была заманчивой, но Паша не был уверен в успехе всего мероприятия. К тому же девушка была совсем не нужна для поисков Еремея. Паша просто искал проводника по этим землям, и таковым мог стать кто угодно, любой кабачный пьяница или селянин. Но Паша просто выбрал первый попавшийся вариант, к тому же у него не было выбора. Пока что не было выбора.

Кроме кинжала, которым девушка совсем недавно угрожала Павлу, другого холодного оружия у Ясмины не было. Паша весьма скептически оценивал пользу от этой ведьмы в бою. Ее магический потенциал он попросту не мог оценить, не хватало опыта. А потому приходилось рассчитывать лишь на собственные силы, не надеясь на помощь со стороны ведьмы.

Он снова пытался научить эльфа хоть какому-то боевому колдовству, понимая, что целое племя, наверняка многочисленное и воинственное, одной лишь сталью им не победить. Но эльф упрямо продолжал делать вид, что ничего не понимает, будто все Пашины слова лишь пустой звук.

– Если ты лекарь, это не значит, что ты не можешь делать что-то еще. Самое простое, это огонь. У любого предмета или явления есть воля. Зажечь огонь достаточно легко, потому что огонь «хочет» гореть, ведь это его жизнь, его суть. В тоже время то, что ты хочешь поджечь, тоже имеет свою волю и зачастую загораться оно совсем не хочет. Так что поджечь сухое полено и мокрое одеяло – разные вещи. Но, если ты что-то отдал огню, потушить его будет не просто. Ведь он уже сломил волю того, что горит и гаснуть он не желает, то есть не хочет умирать. Таким образом, ты должен четко понимать, чего именно ты хочешь добиться, – объяснял Павел, – Что бы метнуть огненный шар нужно куда больше усилий, чем, например, поджечь эту веточку. Однако, я думаю, твоей силы и воли достаточно и для того, и для другого. Тебе нужно сосредоточиться на творимом заклинании и четко представить себе, чего ты хочешь добиться. Это касается всех видов волшебства. Так же как ты вправляешь кость, ты можешь ее сломать.

– А как увеличить волю, как накопить ее? – спросил Мигэль.

– С опытом, колдуя. Чем больше предметов ты подчинишь, тем меньше останется неподвластных, – повторил слова Ивана молодой чародей.

– Ты когда-то говорил о знаках…

– Ты можешь колдовать и без них, они и не нужны, по сути, – Паша махнул рукой, – Особенно для мелкого колдовства. Та, спрятанная внутри тебя, сила, которую ты не контролируешь в полной мере, сама управляет потоками магии и подбирает нужный знак. Сознательное управление этими процессами необходимо лишь для поистине грандиозных задач. Либо когда ничего не получается без них, как это было со мной.

– О каких знаках ты говоришь? – вмешалась в разговор Ясмина.

– Эмм… – Паша смутился, искренне полагая, что она знает не меньше, чем он, – Ты разве не знаешь о древнем языке?

– Слышала, будто такой был. Но никто его не использует, наверно, уже лет пятьсот. Все удачно колдуют и без него. Римляне на латыни, греки на греческом. На каком говоришь, на таком и колдуешь, – пояснила Ясмина.

– Ясно, – Паша задумчиво посмотрел в костер, – Сколько же лет прошло? Какой сейчас год?

– Шесть тысяч пятьсот девяносто восьмой, – не задумываясь, ответила девушка.

– Если мне не изменяет память, я тут был в начале этого вашего седьмого тысячелетия, – Паша, казалось, восхитился собственным выводам, – А значит, я промахнулся на шесть сотен лет! Не кисло.

– Промахнулся? – переспросила Ясмина.

– Эх, не важно, – Павел лишь махнул рукой.

Раскрывать Ясмине всех подробностей своего путешествия он не стал еще при первой встрече, не собирался этого делать он и сейчас. Ясмина хмыкнула, но новых вопросов не задавала. Было уже поздно, а завтра предстоял тяжелый, долгий день и было решено добраться до границы леса завтра к вечеру. Не обремененные грузом, верховые путешественники могли бы преодолеть гораздо большие расстояния в короткий срок, нежели большой караван, однако спешить они не собирались.

Этой ночью охраной лагеря занялась Ясмина, заявив, что это ее конек. Пашину защиту она раскритиковала, сравнив ее эффективность с ситом, в котором пытаются носить воду. Впрочем, она сама ограничилась простым кругом, разве что шептала в каждом его «углу» чуть дольше.

После этого все улеглись спать. Никакого подобия спального мешка у Ясмины не было, спала она, едва укрывшись тонким походным одеялом. Мигэль довольно настойчиво предлагал ей место в своем, убеждая девушку, что его постель очень просторная и места в ней хватит на целый отряд. Однако у Ясмины, видимо, имелись веские причины спать в одиночестве и холоде.

К Паше вместе со сном подобрались и подозрения. Он думал, что Ясмина могла бы обокрасть их. Правда, потом он вспомнил, что такая возможность у нее уже была, и ждать подвоха стоило после обретения посоха. Так же Ясмина могла являться посланницей этих самых смарглов, которым зачем-то понадобился Паша и Мигэль, но эта версия выглядела полной нелепицей. Решив, что он все обязательно узнает позже, а преждевременные подозрения не приведут ни к чему, кроме бессонной ночи, Паша уснул.

Утро выдалось солнечным, но начинающий схватывать морозец уже входил во власть. Из ртов валил пар, и Паша искренне не понимал, как Ясмина пережила эту ночь. Та выглядела бодрой и совсем не замерзшей, что заставило Пашу задуматься о целесообразности применения согревающих заклятий, которые бы поддерживали комфортную температуру вокруг него и Мигэля. Он обещал себе задуматься об этом поглубже, но позже.

Сборы прошли на удивление быстро. Первой на коне оказалась привычная к путешествиям Ясмина. Уже оттуда оно подгоняла своих незадачливых спутников повелениями и насмешками, пока они, наконец, не упаковали свои вещи и не забрались на лошадей. Отряд двинулся в южном направлении. Уже к полудню они сошли с дороги и двигались по какой-то тропе, которую могла видеть только молодая ведьма.

Путешествуя с караваном, Паша часто перебирался на воз, чтобы отдохнуть от седла. Сейчас же такой возможности не было, его пятая точка вновь начинала гудеть. Мигэль, казалось, уже давно привык к такому виду перемещения, а Ясмина выглядела так, будто родилась в седле. Ближе к вечеру они почти добрались до леса, но заходить в него не стали. Смарглы не выходили из леса без особых причин, а значит, вероятность быть обнаруженными сводилась к минимуму.

В стремительно охватывающих землю сумерках лес выглядел черной, зловещей стеной, непоколебимо стоящей уже много столетий, будто храня за собой какие-то тайны. И Паша был уверен, что тайн в лесу предостаточно. Взять тех же смарглов или легендарную поляну, окруженную ясенями.

Остановились они в открытом поле, где гулял ветер и начинал моросить дождь. Маленький отряд был отдан на растерзание ветрам, дождю и холоду. К тому же вариантов маскировки почти не было, костер мог привлечь внимание. Однако обойтись без огня было невозможно, нужно было согреться.

Вопреки Пашиным опасениям, проснулись они все живыми и относительно здоровыми. Разве что у Мигэля ломило спину, которую он, видимо, все-таки застудил. После коротких сборов и легкого завтрака отряд выдвинулся к лесу. В этой части лес был низким и густым, пришлось спешиться. Лишь к полудню отряд смог снова забраться на спины лошадям, не страшась быть выбитыми из седла какой-нибудь ветвью покрепче. На пути им так и не встретилось никого, кроме белок и птиц.

– Как они выглядят, эти твои смарглы? – осматриваясь, спросил Паша.

– Увидишь, – лукаво улыбнувшись, ответила Ясмина, – От людей они сильно отличаются лишь нравами.

– Они добрые и честные? – съязвил Паша.

– Как ты догадался? – подхватила шутку девушка.

– И вождь у них, как я понимаю, самое доброе существо на земле?

– Да, пожалуй, да, – Ясмина усмехнулась еще раз и пришпорила коня, – Нужно спешить.

Еще час их поисков успехом не увенчался, что Пашу начинало беспокоить, ему хотелось закончить все это поскорее.

– Как ты планируешь попасть в деревню, или где они там живут, чтобы нас не заметили? – Паша понимал, что конкретного плана у них не было, и все надежды он возлагал на спутницу.

– Никак не планирую, – пожав плечами, ответила Ясмина, – Надеюсь, сейчас они на охоте и в деревне остались только женщины и сам вождь.

– Я, знаешь ли, не планирую погибать сейчас, – Паша остановил коня, – Тебе следовало раньше сообщить о нашем откровенно плохом положении.

– Ты сам виноват, ничего не спросил и ринулся в путь, – Ясмина издевалась, но была права, – Тем более что мы договаривались добыть посох, а как мы будем это делать, уговора не было. Зачем тебе меч на поясе, в конечном итоге? Учти, мне нужен только посох, а у вождя смарглов есть много других вещей. Золото в том числе.

Паша промолчал, понимая, что разговоры ни к чему не приведут. Мысленно он приготовился снова умереть, надеясь, что вновь чудесным образом перенесется в свое время. План был откровенно плох, но других надежд у Паши уже не было, а иллюзий на счет своей силы он не питал. Перебить целую деревню неизвестных смарглов наверняка не просто, Паша не был уверен, что сможет справиться хотя бы с одним.

– Деревня уже близко, коней оставим здесь, – тихо сказала Ясмина, останавливая скакуна

Паша последовал ее примеру, молчавший всю дорогу Мигэль и сейчас промолчал, казалось, его вообще ничего не беспокоит и не заботит. Паша же, готовясь к неизбежной битве, сильно хотел закурить.

С собой, кроме меча, он взял и скипетр, извергающий пламя. Долго готовиться времени не было, но было видно, как Павел волнуется и пытается тянуть время. Он понимал, что на самом деле ему нет никакой необходимости идти в эту деревню, нет никакой объективной причины воровать посох вождя и любые другие артефакты. Теперь ему было вообще непонятно, зачем он ввязался в эту историю. А ведь было не поздно просто уйти, нарушив отданные обязательства, поддерживаемые некой эфемерной основой. Сейчас Паша был уверен, что Ясмина не сдержит своих обещаний и предаст их при первой же возможности. Только сейчас Паша вынырнул из розового тумана, окунувшись с головой в мутную воду реальности. Но что-то не давало ему повернуть назад, и он продолжал следовать за Ясминой. Она вела их в ловушку, прямо в лапы смерти. Паше стало страшно, он весь вспотел, не смотря на холодную погоду. И все равно шел дальше.

Паша хотел верить, что влекущая его в западню сила является его совестью и чувством долга, сколь бы ни были они бессмысленны в этот момент. Его беспокойство лишь возросло, когда за деревьями начали проступать контуры приземистых домов.

– Мы почти на месте, я попытаюсь накинуть на нас купол невидимости. Я буду рада, если ты мне поможешь, – последнее она сказала Павлу, – Ты же поможешь?

Паша утвердительно кивнул, хоть и понятия не имел, как он может помочь. Паша едва научился метать огненные шары, и вряд ли был готов перейти к сложному колдовству из разряда иллюзий. Тем более он никогда не колдовал в паре, учитывая, что вся его магическая практика длилась около двух недель.

Ощущение сотворенной волшбы подобралось к нему незаметно, по едва различимому куполу над головой он понял, что Ясмина уже осуществила задуманное. Купол был явно слишком большим для Ясмины и выглядел крайне нестабильным. Паша понимал, что если эта защита даст брешь хотя бы на миг и кто-то увидит их, то сил на восстановление купола уже не останется не только у Ясмины, а у всего отряда вместе взятого.

Им пришлось прижаться друг к другу, чтобы отряд стал как можно более компактным. Паша прижался к Ясмине, к нему прижался Мигэль. Таким паровозом они и двинулись к деревне. Запах еловых веток, который источали волосы Ясмины, рассредоточил Павла. Как раз в тот момент, когда ему удалось влить толику силы в купол, чтобы поддержать его прочность. К запаху ели примешался и запах пота – Ясмина быстро уставала. Наконец Паша понял, что больше тянуть нельзя и приложил все возможные усилия для поддержки существования купола. Уже через несколько секунд он почувствовал, как стремительно вытекают из него его собственные силы. Перспектива свалиться без сознания где-нибудь посреди деревни враждебно настроенных существ ему вовсе не улыбалась. План требовал срочной переработки. Но перерабатывать было практически нечего, да и некогда.

Внезапно Павел понял, что купол поддерживает и третья сила, по пыхтению сзади он понял, что этой силой был Мигэль. «Этому я его точно не учил»: пронеслось у Павла в голове, но помощи он был очень рад.

В деревне было тихо, создавалось впечатление, что ее жители вымерли, но совсем недавно. Не было никаких присущих поселениям звуков, из чего можно было сделать вывод, что скота смарглы не держат. Либо это не выгодно, либо им хватало мяса, добытого на охоте. Существовала еще вероятность того, что они вегетарианцы, но в это Паше не верилось.

Наконец поселение ожило, показав пришельцам одного из своих обитателей. Интуитивно Паша понял, что это ребенок. Ростом не выше метра, он был покрыт иссиня-черной кожей, блестящей на солнце. Смотрел он чуть правее, чем двигался отряд. Паша понимал, что разговаривать сейчас нельзя, но его так и подмывало спросить у Ясмины, откуда вообще могли появиться подобные создания. При детальном рассмотрении смаргла, он понял, что цвет кожи у лесного жителя не однороден, грудь покрывают бурые и коричневые пятна, а коленные и локтевые суставы защищены бугристыми кожаными наростами. На оранжевых белках без роговицы красовалось два продолговатых зрачка, а из одежды смаргл носил лишь набедренную повязку, не обращая внимания на холод. В целом этот гуманоид действительно не слишком отличался от людей. Две руки, две ноги, одна голова. «И хвост»: заметив торчащий отросток, подумал Паша. Хвост выглядел безжизненным и недееспособным, видимо, эволюция попросту забыла, а может и не успела его отнять.

Маленький смаргл, казалось, почувствовал на себе пристальный взгляд и стал искать его источник. К всеобщему удивлению, мальчик остановил свой взгляд точно на отряде. В какой-то момент Паша поверил, что мальчик их видит. Отряд быстро засеменил маленькими шагами, уходя с линии взгляда.

Внезапно, с очень воинственным криком, малыш метнул свое игрушечное копье в какую-то невидимую цель. Было ясно, что свою остро заточенную палку он бросал наугад, просто играя в какую-то свою игру. Было ясно и то, что меткостью смаргл не отличался, и этот факт имел все шансы стать фатальным. Отряд отошел с предполагаемой «линии огня», но вот стрелок явно промахнулся, его копье пролетело всего в десятке сантиметров над куполом и пробило плетеное окно одного из домов. Очевидно, что снаряд нанес значительный ущерб, потому что в доме разбилась, как казалось, вся глиняная посуда, которой там было, наверно, несколько тонн. Грохот стоял ужасный, особенно на фоне предшествующей ему тишины. Еще через несколько секунд из дома послышался противный визгливый голос. Он что-то выкрикивал прямо через пораженное копьем окно. Затем на пороге дома появилась и обладательница этого голоса – шарообразная женщина смаргл, с поистине огромным животом и не менее огромной грудью. Из одежды на ней, как и на мальчугане, была лишь набедренная повязка. Выглядело все это дико и смешно, однако Паша так боялся, что рассмеяться у него просто не получилось.

Тем временем грудастая что-то голосила и размахивала злополучным копьем, недвусмысленно потрясая кулаком. Малыш лишь вжал голову в плечи и слушал ее тираду, не решаясь скрыться из виду или предпринять хоть что-нибудь. Очевидно, женщина устала кричать и, широко размахнувшись, метнула в ребенка его копье. Бросок вышел на удивление сильным и точным. Копье, просвистев над головами притаившегося отряда, угодило точно в живот застывшему смарглу. Еще больше Павла удивил тот факт, что ребенок даже не вздрогнул, не скорчился от боли, будто в его живот ударилось не острое копье, а легкое перышко. Только сейчас Паша отметил, что животы у обоих представителей расы смарглов сильно выпирают вперед, будто они являются заядлыми любителями пива.

Получив свое оружие обратно, смаргл поднял его с земли и быстро скрылся из виду. Немного поворчав ему вслед, женщина вернулась в дом, чтобы навести там порядок. К этому времени Паша, как и остальные, научился поддерживать купол, затрачивая на это меньше сил. Однако стоять посреди деревни, теряя энергию впустую они себе позволить не могли. Нужно было двигаться дальше.

В центре деревни хижины вождя не оказалось, она стояла на окраине деревни, ровно с противоположной стороны от того места, где отряд вошел в поселение. «Все эти мучения с куполом были бессмысленны»: обреченно подумал Паша, понимая, что обойти деревню можно было по лесу. К тому же он вспомнил прозвище вождя смарглов – Симон Ясновидец. В голову закрались мысли, что вождь уже предсказал появление Ясмины в деревне, и их ждет засада. Отряд же был измучен, причем силы были растрачены впустую, что нагоняло тоску, которая в бою точно не поможет. Открытой встречи с противником они бы сейчас не выдержали, оставалось надеяться, что и Симон не готов к этой встрече.

Его хижина была украшена черепами животных, яркими лентами и еловыми ветками. Все еще прячась под куполом, они прошмыгнули внутрь дома, пройдя мимо охранника. Тот дремал, опершись на свое длинное копье и прямоугольный плетеный щит. Доспехов он не носил, но Паша сделал вывод, что в живот смарглов лучше не бить. У этого мужчины живот выпирал на добрых два десятка сантиметров, и представлял собой плотный нарост из кожи. Паша понимал, что прорубить такую защиту будет непросто, к тому же вряд ли он причинит смарглу боль, поразив его в живот.

В запыленной хижине была всего одна комната. У дальней стены стоял деревянный трон, рядом же были навалены подушки и шкуры. Прямо на них и возлегал Симон, жадно поедая кабаний окорок. Смарглом он не был, это был человек. Очень толстый человек.

Постороннего присутствия Симон не почувствовал, или сделал вид, что это так. Посох, стоявший у трона, казался лакированным. Массивный стальной набалдашник в его навершии был отполирован и блестел даже при таком слабом освещении. На секунду Паша подумал, что можно просто подойти к посоху, взять его и тихо уйти, не сбрасывая вуали невидимости. И Симон бы этого не заметил, слишком уж увлеченно он грыз жареное мясо.

Но такой план был практически неосуществим. Продолжать поддерживать невидимость становилось все труднее. Комната оказывала пагубное воздействие на волшебство, и Паша не был бы удивлен, если спокойствие вождя оказалось бы наигранным. Когда мыслительные процессы в Пашиной голове подошли к концу, Симон заговорил:

– И долго вы так будете стоять?

Стражник заглянул в комнату, чтобы проверить, не сошел ли вождь с ума. Широко хлопая глазами, он силился понять, с кем же говорит его повелитель.

«Вот черт»: пронеслось у Паши в голове, будто это не он секунду назад был уверен, что их присутствие не секрет для Симона. Ясмина первой бросила поддерживать купол, и бросилась в атаку:

– Не долго, – так она ответила на вопрос Симона, устремившись к нему.

Атака захлебнулась едва начавшись. Девушка пыталась стремительным движением поразить вождя, но охранник оказался расторопнее и прикрыл повелителя собой. Кинжал Ясмины уперся в его живот, оставив на нем едва различимый разрез. Ей повезло, что стражник не успел пронзить ее копьем. Паша же не совсем понимал, остается ли он невидимым, но на всякий случай он попытался зайти к охраннику сбоку, чтобы нанести неожиданный удар. Так и не удалось понять, действительно ли он был невидимым, или же стражник был слишком отвлечен Ясминой, но Пашин выпад остался незамеченным. Коротко свистнув, его меч снес голову смарглу. Неестественно фонтанируя темно-бардовой кровью, тело стояло, не двигаясь еще несколько секунд. Так и не согнув колен, мертвый стражник стал заваливаться назад. Прямо на Симона, который, как ни в чем не бывало, продолжал обгладывать окорок. Инстинктивно Паша поднял щит, пытаясь закрыться от капель крови, которыми мертвый смаргл обильно орошал всю комнату. Может быть в этот момент, а может и раньше, Симон просто исчез со своего места. Паша был уверен, что эта туша не способна на такие трюки, а значит, в дело вступила магия. Сложнейшая магия мгновенного перемещения, где нужно разобрать и собрать себя, ничего не напутав.

Не раздумывая, Паша моментально отправил меч за спину, стараясь уколоть невидимого врага. В этот момент он молил судьбу о том, чтобы за его спиной не оказалось Мигэля. Заколоть товарища таким нелепым способом ему не улыбалось. Меч встретил сопротивление и остановился на половине пути. Паша попытался повернуться, одновременно уходя чуть влево и вниз, ожидая удара в голову. Но увернуться не удалось. Его мозг успел запечатлеть кончик меча, упершийся в живот Симону, его злорадную ухмылку и тяжелый набалдашник посоха, быстро приближающийся к Пашиной голове. Удар и короткая вспышка боли, потеря ориентиров и чувств. Голову спас стальной шлем, который Паша нацепил еще перед входом в деревню. Но даже шлем не спас его от средней тяжести нокаута. «Наверно, вмятина останется»: каким-то образом эта мысль оказалась выхвачена сознанием из целого скопища вялотекущих ее сестер. Рядом пролетела стрела, обдав Пашу легким дуновением ветра, но он этого уже не почувствовал, рухнув на пол.

Вскоре он пришел в себя. Он все еще слабо доверял чувству, что он жив и даже не в плену. Однако, шлепающая его по щекам, Ясмина придавала уверенности. В руке она держала посох, рядом стоял эльф. Судя по всему, они были где-то в лесу. Еще через секунду местность изменилась, они оказались около своих скакунов. Паша почти пришел в себя. Пытаясь залезть в седло, он бормотал, что телепортируя его, следует быть осторожнее, ведь его чуть не впечатало в дерево, что он бы задал Ясмине жару за такие фокусы и всю историю в целом, если бы чувствовал себя лучше.

Еще через несколько минут они вместе неслись почти галопом сквозь лес, направляясь к его границе. Было не до разговоров, а Паша постоянно норовил выпасть из седла, так у него кружилась голова. Лишь к вечеру они выбрались из леса, и Ясмина какими-то заклятиями спутала следы.

Как выяснилось, после того, как Симон телепортировался Павлу за спину и огрел его посохом, Мигэль все еще сохранял невидимость. Как только Паша стал падать, эльф точным выстрелом отправил стрелу вождю смарглов точно в висок. И если живот Симона был практически неуязвим, то про висок подобного сказать было нельзя. Получив стрелу в голову он рухнул замертво. Ясмина, очевидно, умела управляться с посохом, потому что едва она взяла его в руки, как все трое оказались за пределами деревни. Выглядела она после этого измотанной, но эффект того стоил.

Паша чувствовал себя почти хорошо. Именно почти. Слегка мутное состояние было вызвано полученным ударом. «Сотрясение, наверно»: решил Павел, ощупывая голову. Однако он был рад. Он остался жить и отделался лишь сотрясением мозга. В другой ситуации он бы не радовался тому, что его ударили по голове. Но когда на кону стояла его жизнь, приходилось радоваться и такому исходу.