Мы любили

Мы любили

Глава 1

Это всё получилось из-за Марьяны, нашей чокнутой литераторши, которая затеяла театральный бал. Она разделила нас на группы, раздала тексты с кусками диалогов из разных пьес и велела выучить. А потом, сказала она, начнём репетировать.Я попала в группу, которой достались чеховские «Три сестры». Кроме меня в неё входили моя подруга Наташка, эта примадонна Светка Белянская и два парня. С мальчишками нам повезло. Марьяна отрядила нам самого классного парня из всего потока. Он был красивый – рослый блондин, интеллектуал и к тому же сын богатых родителей, а потому всегда одетый как на картинке. Звали его вообще-то Женькой, а в нашем классе называли Евген. Второй был его приятель, такой же рослый и прикинутый, Артём.- Ну что, девчонки, - сказал он нам, когда Марьяна всех отпустила, - пойдём ко мне порепетируем?Я посмотрела на Наташку. Она отчаянно сигналила мне: соглашайся! За всех подписалась Светка.- Чего мнётесь! – хмыкнула она и повернулась к Артёму. – Накормишь?- Замётано! – засмеялся Артём.Я позвонила домой, потому что имела с родителями железный договор. Они всегда должны быть в курсе моих передвижений. Когда я присоединилась к компании, оказалось, что с нами идёт ещё один мальчишка. Этот был середнячок – тощий, в мешковатой одежде, весь какой-то серый и с подходящим именем Сергей. Я шёпотом спросила у Наташки, откуда он взялся.- Артём позвал, - сказала Наташка. – У него что-то с компом случилось. Позвал его посмотреть.Я вспомнила, что этот Серёжка был безумным хакером, чуть ли не уголовником. По крайней мере, однажды к нам в школу приходила милиция, и его позорили на спешно созванном собрании, что-то он такое кому-то сломал.Квартира у Артёма оказалась обычной типовой тройкой, но с хорошим дизайном и дорогой мебелью. Дома никого не было. Когда я наивно спросила, где родители, ожидая услышать насмешливый ответ, что в это время взрослые обычно работают, Артём улыбнулся мне и сообщил, что его родители укатили в отпуск в Дубаи.- А ты что один остался? – поразилась я.- Я уже большой мальчик! – засмеялся Артём и спросил. – Поможешь на кухне?Я позвала Наташку, и мы были приставлены к нарезанию бутербродов.- Пойдём, покажу, где комп, - сказал Артём Серёжке.Пока мы с Наташкой работали, они все там о чём-то совещались в большой комнате, время от времени покатываясь со смеху. Но вот к нам пришёл Артём, похвалил за работу, сходу ухватил бутерброд и полез в холодильник, вытащил несколько бутылок и какие-то мелкие ядовито-зелёные лимоны.- Девчонки, - сказал Артём, - вы пробовали когда-нибудь «Маргариту»?- Конечно! – не моргнув, объявила Наташка, которая и пиво-то никогда не нюхала.Я промолчала.«Маргариту» я всё-таки попробовала. Она была в таком треугольном фужере с ободочком из соли и обалденно пахла, вот только ободрала горло, и второй глоток я уже делать не стала. А Наташка махнула коктейль одним глотком и победно посмотрела на нас.- Ещё, - сказал Артём.– А давай! – брякнула Наташка.- Ты что делаешь? – зашипела я, но она только отмахнулась.Эта дура готова была расстелиться перед Артёмом.Они все быстро запьянели. Только Серёжка, как и я, баюкал свой нетронутый фужер.- А ты чего? – спросил у него Евген.- Мне работать, - спокойно ответил Серёжка.Артём суетливо закивал, и Евген, брезгливо поморщившись, отступился.Потом мы танцевали под какие-то безумные ритмы. Я, хоть и не пила, но почувствовала, что схожу с ума так же, как они. Серёжка в это время сидел перед компьютером и что-то сосредоточенно делал. Когда он закончил и объявил, что уходит, Евген снова толкнул к нему бокал с коктейлем.- Ты мужик или сопляк? – спросил он.Сергей покорно взял фужер и сделал большой глоток.

Я поняла, что если останусь на месте, то здесь же прямо и умру. Я бегом кинулась на кухню.Там сидел Сергей. Он мрачно взглянул на меня. Жалость и презрение отразились у него на лице. Я поджала губы и развернулась, чтобы уйти.

- Они закрыли дверь на ключ, - неожиданно сказал мне Сергей. – Садись, подождём.

Я обмерла и перепугано взглянула на Серёжку. У него в яростной гримасе был перекошен рот. Поймав мой взгляд, он вскочил, вышел из кухни и через некоторое время вернулся с ключом, показал его мне.- Пошли отсюда!Я поспешно направилась за ним в прихожую.

Он быстро оделся, дождался, пока я застегну куртку трясущимися руками, и распахнул дверь. К нам вдогонку выскочил Артём в джинсах на голое тело.- Ребята, - пролепетал он. – Всё нормально?- Нормально, - ответил Сергей. – Имей в виду, ты мне должен полсотни баксов.- Как договаривались, - пробормотал Артём. – Вот держи.- В следующий раз, когда будешь звать меня чинить железо, - сказал Сергей. – Без этого, ладно? Я не совмещаю работу и развлечения…- Ладно, - пообещал Артём.На улице Сергей глянул на меня.- Ты белая в крапинку, - усмехаясь, сказал он мне. – Далеко живёшь? Провожу…

Глава 2

Наташка меня теперь сторонилась. Не сказать, что мы поссорились. Мы обсудили, конечно, её расставание с девственностью. Она была этим горда до невозможности, а мне наоборот всё происшедшее представлялось сплошной порнографией.

Наташка везде ходила теперь с Артёмом или со Светкой. Они шептались по углам и хихикали. А мне было ужасно одиноко.

Марьяна начала устраивать репетиции. Они держались общей кучкой, а меня в свой круг не принимали. Да я и не рвалась. Мне до сих пор было стыдно встречаться взглядами с Серёжкой. Мне казалось всё время, что он презрительно усмехается.В тот день репетиция закончилась раньше обычного. Марьяна всех отпустила, а нашу пятёрку оставила прибираться в зале. Велела не задерживаться, сдать потом ключи на вахту, а сама ушла. Я пошла за ведром и шваброй, а когда вернулась, то увидела, что они вовсю пользуются моментом.Я схватила тряпку и ведро, ушла в дальний конец зала и стала мыть там пол. Они удовлетворились и собрались вокруг меня.- Так, - распорядился Евген, - вы, девчонки, мойте дальше, что она тут начала, а мы с Темой облегчим однокласснице существование. Пошли во-он туда, за кулисы.- Евген, - осторожно сказал Артём. – Не надо.- Да что ты подумал? – усмехнулся Евген. – Не будем мы её насиловать. Так, раскочегарим немножко,

Я кивнула, сделала вслед за ними несколько шагов, а потом метнулась к двери. Я надеялась, что они не будут догонять или что в коридоре окажутся люди. Но в коридоре было пусто и полутемно, а Евген сорвался за мной как сумасшедший. Он поймал меня уже у лестницы, и поволок обратно в зал.За кулисами лежали спортивные маты, которые вытаскивали на сцену, когда выступали акробаты. На них и швырнул меня Евген. Он навалился сверху и стал драть с меня одежду. Я извивалась и отталкивала его.- Евген, кончай, - услышала я откуда-то голос Артёма.- Я ещё не начал, - пропыхтел Евген и вдруг изо всей силы ударил меня головой об пол.У меня потемнело в глазах и ослабели руки и ноги. Евген воспользовался этим, задрал мне юбку на грудь, а колготки и трусы спустил до колен. Я закаменела от испуга. А он неожиданно осторожно провёл пальцем по моему животу. Я изо всех сил сжала ноги. Евген засмеялся. Меня обуял настоящий ужас, я яростно начала вырываться, а он прижал меня своим телом.Я заплакала. А Евген потянулся к моим губам поцеловать, но голова его вдруг медленно и трудно, будто против воли откинулась назад. Я подняла глаза и обмерла от ужаса и стыда. Над нами возвышался Серёжка. Это он отдирал от меня Евгена, вцепившись ему в его длинные волосы.- Серый, уйди, - глухо сказал Евген и воззвал. – Тема, убери его.Артём заговорил со скрытым удовольствием.- Ну уж нет. Я тебя предупреждал – не трогай Полинку.Евген вскочил и, на ходу поправляя одежду, помчался прочь. Серёжка деловито одёрнул мою юбку и протянул руку.

- Вставай, пошли.Когда мы выходили из зала, Наташка вякнула:

- А дежурить?..- Работай, - разрешил ей Сергей и подхватил со стула мою куртку.

Мы шли молча. Меня всё ещё трясло. Мы удалились от школы примерно на квартал, когда нас догнал Евген.

- А ну, притормози, Серый! Ты правильно рассчитал, что я не буду драться в школе, но неправильно решил, что я не буду догонять тебя на улице.Потом случилась жестокая драка. При этом Евген был более массивный, более тренированный, более сытый. Осознав это, я отошла в сторонку, деловито и решительно распинала валявшиеся здесь какие-то ящики, выбрала рейку потолще, рванула. Палка подалась неожиданно легко. Я чуть не упала. Удержалась на ногах, перехватила рейку поудобнее. А потом, вкладывая в удар всю свою ненависть, врезала Евгену по хребту. Он как-то удушливо крякнул и осел.- Хорошо приласкала, - усмехнулся Серёжка. – Ну, и что с ним теперь делать?Из тени выступил Артём.- Идите, ребята. Я помогу.- Нет, стой, - начал было Евген.Но Артём попросил его замолчать.- С девчонкой ведь драться ты не будешь, правда?Евген вынужден был это признать. Тогда я швырнула ему под ноги палку, и мы ушли.Сергей никак не мог остановить кровь, сочившуюся из носа. Не помогал ни снег, приложенный к переносице, ни запрокидывание головы. Возле нашего дома он оглядел себя и огорчённо вздохнул.- Вот урод, испортил мне одежду. Если я в таком виде приду домой, мама с ума сойдёт. Слушай, - обратился он ко мне, - вынеси какой-нибудь пятновыводитель…Но я перепуганная его бледностью потащила Серёжку к нам домой.Открыл папа.- О как! – громко сказал он и позвал. – Алина, иди сюда!Прибежала мама, разахалась. И случилось то, на что я надеялась. У родителей сработал профессиональный инстинкт. Они у меня врачи. Серёжку вытряхнули из одежды, загнали в нос ватные тампоны и потащили нас обоих кормить. Серёжка попытался отнекиваться, но мама его даже не услышала. Она просто ставила перед нами тарелки, чашки, придвигала то хлебную корзинку, то маслёнку. Потом пришёл папа и увёл Серёжку в комнату, а мама взялась за меня. Я сказала, что не знаю, кто на меня напал, а Серёжка вот выручил.- Господи, какое счастье, что этот мальчик случайно оказался поблизости! Или не случайно? – спохватилась мама.

Я призналась, что не знаю.

- Какой красивый мальчик, - неожиданно и грустно сказала мама.

Мама разглядела его сразу. А вот мне понадобилось бог знает сколько времени.В тот день папа отвёз Серёжку домой на машине, как тот ни отнекивался. Вернувшись, он с удивлением уставился на меня и сказал:

- Отличный парень. Умный, независимый, смелый. Ты где такого нашла, Полинка?- Десять лет в одном классе, - вздохнула я и сама же своим словам ужаснулась. Десять лет!- Да? – сказал папа. – Никогда о нем не слышал на родительских собраниях.

- На родительских собраниях, - снисходительно пояснила мама, - говорят или об отличниках, или о двоечниках. А насколько я понимаю, этому мальчику быть отличником просто некогда.- Ну да, - подтвердил папа. – Он сказал, что живёт только с матерью. Неполная семья. Два последних года подрабатывает, чтобы облегчить жизнь матери. Занимается компьютерным дизайном. И ты знаешь, - папа невесело засмеялся, глядя на маму, - зарабатывает больше, чем я!Я удивилась. Не тому, что он работает. У нас многие зашибают деньгу, кто как может. А тому, как папа о нём сказал – почти что с завистью. Причём было видно, что зависть эта касается не количества денег, а чего-то другого. Папа и пояснил свои слова, потому что и мама почувствовала то же, что и я, и вопросительно смотрела на него.- Он, похоже, очень талантливый. Ему доверяют заказы весьма солидных клиентов. Даже я знаю названия этих компаний…Мама вдруг счастливо засмеялась, сгребла меня за плечи и качнула туда-сюда.- Смотри, Полинка, не наделай глупостей, - весело сказала она и добавила. – Как же быстро ты выросла…На следующее утро мама всучила мне книжку, открыв которую, я густо покраснела. Там были описаны физиология мужчины и женщины. Этот университетский учебник я уже не раз потихоньку изучала. Но мама об этом не знала. Она посоветовала мне тщательно ознакомиться с содержанием раздела о противозачаточных средствах и задавать вопросы, если что-то непонятно. Короче говоря, я получила официальное разрешение распоряжаться своим телом и своей сексуальной жизнью в свои восемнадцать лет.

Глава 3

Шагая по направлению к школе, я думала про Серёжку. Вчера, пока родители лечили его, и потом за ужином, я всё рассматривала его как незнакомца какого-то. Короче говоря, мама права, он красивый. И никакой не серый. Волосы у него тёмно-пепельные и какие-то… живые что ли. Они прямые и подстрижены нарочито неряшливо, лесенкой, как принято у нас в школе. При этом они распадаются на пряди и будто плывут вокруг лица. Лицо у него узкое с крупными чертами. Рот большой и очень выразительный. По крайней мере, он одним только движением губ может показать и жалость, и сострадание, и насмешку, и удовольствие. А глаза у него… О, господи! Громадные, с красивым разрезом и не серые, как я думала. Они, скорее, цвета расплавленного серебра – то почти чёрные, то очень светлые - и всё время меняются.Первым человеком, которого я встретила в школе, была Наташка. Она начала лепетать просьбы о прощении.- Да ладно, - с неловкостью сказала я.Наташка больше мне была не интересна. Какая-то она оказалась дура. Мы сидели с ней за одним столом, и когда-то я очень переживала, если учителя в приступе борьбы за дисциплину начинали нас пересаживать по своему усмотрению. Наташка была наперсницей моих мелких и глупых детских тайн. Теперь всё изменилось.Я отчаянно ждала Сережку, и всё время поглядывала в сторону двери. Но первым явился Евген. В руках у него было несколько крупных голландских роз на толстых шипастых стеблях. Сразу от порога он направился к нашему столу.

- Полина, - сказал он низким голосом. – Извини меня.

И протянул свои цветы. Я взглянула ему в лицо. В нём было искреннее желание загладить вину и что-то ещё – вроде бы удивление или сожаление. И сожаление это касалось чего-то более глубокого, нежели просто недовольства своим вчерашним поступком. Я отказалась от цветов. Евген молча положил их на стол передо мной и ушёл туда к заднему ряду, где сидел вместе с Артёмом. Из-за него с его цветами я прозевала появление Серёжки. Увидела только его спину, обтянутую серым джемпером и краешек щеки. Я огорчилась, что он не подошёл поздороваться.Когда начался урок, и в класс вошла наша томная математиня, я начисто забыла про цветы перед моим носом из-за переживаний по этому поводу. Учительница окликнула меня и спросила, для чего мне розы. Я посмотрела на злосчастный букет и меня осенило.- Это для вас, Валентина Станиславовна, - сказала я и понесла ей цветы.- Спасибо, - сказала математиня. – Откуда вы узнали?Выяснилось, что накануне объявили победителей конкурса на соискание президентского гранта. Валентина его выиграла. Все её поздравляли, а я гипнотизировала Серёжку: «Оглянись, пожалуйста, оглянись». И вот он повернул голову и посмотрел на меня. У меня перехватило дыхание. Он показался мне ещё красивее, чем вчера. И что с того, что скула у него была украшена длинной коричневой ссадиной, а на нижней губе запеклась коросточка. Я улыбнулась и получила в ответ такую же мимолётную улыбку-приветствие.

Математиня тем временем завершила приём поздравлений и объявила, что собирается начать опрос и двоек ставить не будет, а хочет устроить себе приятное и будет спрашивать только тех, кто хорошо учится.

- Галицын, - сказала она. – Иди к доске.Я возликовала в душе, потому что Серёжка теперь несколько минут будет стоять к классу лицом. Но он и не подумал вылезать из-за стола. Он нехотя поднялся и нахально поинтересовался, по какому поводу его побеспокоили. Математиня всё ещё была в хорошем настроении и охотно пояснила, что ждёт от него доказательства заданной теоремы. Серёжка с минуту помолчал, а потом выдал длинную речь. Он спросил, та ли это теорема, где условия такие-то, а вывод такой-то. Математиня уже с едва заметным раздражением выпалила, что да, та самая.

- Извините, я не готов отвечать, - буркнул Серёжка и без разрешения плюхнулся на место.Математиня пожала плечами и вызвала Евгена. Этот тоже отказался выходить к доске, только сделал это иначе. Он объявил, что не учил.- Негодяи вы, - печально сказала математиня. – В кои то веки хотела получить удовольствие. А ты чего так загадочно улыбаешься?Этот последний вопрос относился ко мне. Я поднялась.- Что смешного? – уже разозлилась математиня. – Вот влеплю сейчас вашему обожаемому Корнееву пару!Я пожала плечами. А Евген подал голос в том смысле, что тогда и Сергею тоже.Математиня вздохнула и сказала, что ему она пару ставить не будет. В классе забубнили.- Ну, - спросила математиня у меня. – Сможешь пояснить почему, не буду спрашивать домашнее задание!Я удивлённо вылупилась на неё, но вдруг сообразила:- Сергей дал вам понять, что знает, но почему-то не хочет отвечать. А Евгений просто отказался…- Даже так, - непонятно хмыкнула математиня, а Серёжка стремительно развернулся и взглянул на меня с каким-то новым интересом.Вау, какой это был разворот! Спина прямая, волосы вразлёт! Стало видно, какие у него широкие плечи и отменная осанка. Пока я пускала слюни, математиня объявила, что надоели мы ей, и принялась объяснять новый материал. А я погрузилась в мечты. Например, о том, как прижимаюсь губами к нервному Серёжкиному рту. Я начала заболевать этим человеком.Когда прозвенел звонок, он вытащил из-под стола ноутбук, на котором, оказывается, всё время работал во время урока, и склонился над клавишами. Я не решилась подойти к нему из опасения помешать и осталась на месте. К моему удивлению и Наташка не побежала как обычно за своим Темой. Она повернулась ко мне и сообщила, что была вчера в кино.- Хороший фильм? – равнодушно спросила я.- Понятия не имею, - сказала она.Я немо воззрилась на неё. Наташка ухмыльнулась.- Наверное, хороший. Был полный зал. Я сидела на коленях у Артёма.- Понятно, - буркнула я.Я давным-давно забыла пялиться на Серёжку. Меня сильно тошнило. Я чувствовала себя грязной. И когда начался последний урок, литература, я поняла, ради чего старалась Наташка. Потому что, едва поздоровавшись, Марьяна объявила, что поскольку до бала осталось три дня, репетировать будем у неё на уроке. А чтобы друг другу не мешать, разойдемся по свободным кабинетам. Нашу группу она отправила в этот проклятый актовый зал.Я не собиралась повторять своих ошибок и решила забить на этот театр. Я быстро направилась к выходу. Вот только охранник и не подумал меня выпустить. Я стояла перед ним красная и злая, борясь с приступами тошноты.

- Вы что, не видите, что она заболела? – услышала я.Это Серёжка снова возник непонятно откуда как ангел-спаситель.- А тебе что надо? – нелюбезно спросил охранник.- Меня послали проводить, - не моргнув, ответил Серёжка.- Принеси записку от учителя, что это правда! – потребовал охранник.Серёжка протянул ему бумажку, и через минуту я смогла вдохнуть свежего морозного воздуха. Серёжка молча шагал рядом. Меня всё-таки вывернуло по дороге, причём основательно, до слёз и дрожи в ногах. Это ещё помножилось на стыд перед парнем, который мне нравился. Я готова была провалиться сквозь землю. Но Сергей повёл себя вполне адекватно. Пока я давилась рвотой, он меня поддерживал, потом протянул пачку бумажных платков, а когда мы проходили мимо уличной палатки, купил бутылку минералки. Я смогла отполоскать рот и попить.- По-моему, ты сейчас упадёшь, - осторожно сказал Сергей.Я была согласна с ним, но упорно топала вперёд. Кончилось тем, что он обнял меня за талию и повёл. В этот момент мне было всё равно. Я протянула ему ключ. Он открыл дверь и впустил меня в квартиру. С минуту постоял на пороге, понаблюдал за моими попытками стащить сапоги и решительно вошёл. Помог мне переобуться, повесил в прихожей верхнюю одежду и прошёл за мной в комнату.Я упала на диван и закрыла глаза. Проснулась уже вечером. В комнате было полутемно, только на полу сияло яркое световое пятно. Прямо на паласе, поджав под себя ноги, сидел Серёжка. Светился экран его ноутбука. Услышав моё движение, он поднял голову.

- Как ты? – спросил он.Я не знала – как. Чувствовала себя слабой и разбитой.- Твоя мама говорит, что это от нервов, - сообщил Сергей.- А ты откуда знаешь? – спросила я.Он ей, оказывается, позвонил с моего мобильника, рассказал, что со мной, и мама его проинструктировала, что делать.- Извини, - сказала я, когда мы уже сидели на кухне и пили сладкий чай. – У тебя, наверное, дел полно.- Честно говоря, - признался он, – я всё сделал днём на уроках. Хотел освободить вечер.- Ну, вот, - начала я.- Чтобы побыть с тобой, - перебил он.- А! Ты ещё и ясновидящий, - с отвращением сказала я.Он улыбнулся.- Нет. Я хотел пригласить тебя в кафе.- Не могу принять твоё приглашение, - буркнула я.- Да уж вижу, - засмеялся он и стал серьёзным. – Кто тебя довёл, я не понял?Я вспомнила и снова разозлилась. Эта Наташка, по всей видимости, заболела бешенством матки! Ну, не повторять же было ему всё, что она несла.- Зачем ты тогда забрал меня? – вопросом ответила я. – Из квартиры Артёма?- А что, не надо было? – насмешливо спросил он.- А сам ты как думаешь? – мрачно поинтересовалась я.- Я думаю, что ты не из тех, с кем развлекаются. Ты из тех, на ком женятся.

Это был комплимент.- Ты собрался жениться? – брякнула я.Он захохотал.- Конечно, - сказал он. – А ты как думала?- Что, прямо сейчас? – мрачно спросила я.- Могу и сейчас, - ответил он.- Вперёд, - разрешила я.Он поднялся и уверенно направился ко мне. Я забеспокоилась.- Э! – пролепетала я. – Ты чего?- Принцесса несчастная, - пробормотал он. – Думай, когда трёкаешь языком!

Он сдёрнул меня с табуретки и рывком притянул к себе. И случилось то, о чём я мечтала всё утро. Он поцеловал меня. Это был очень долгий поцелуй. Я всё пыталась ответить. Но как только открывала рот, Серёжка своими губами закрывал мне его обратно. От него еле уловимо пахло каким-то дорогим парфюмом. Запах был морской и свежий. Наконец, Сергей позволил мне открыть рот, и поцелуй обрёл динамику. Обычно это описывают как посасывание и проникновение. У нас было не так. Мы будто обнимали губами губы друг друга. Получалось очень волнующе и в то же время невинно. Я сначала упиралась ладонями ему в грудь, но в какой-то момент естественным движением закинула руки ему за голову и прижалась к нему всем телом, почувствовав и его напряжение, и дрожь. Он тихо вздохнул и выпустил меня.- Я хочу быть с тобой, - сказал он. – Имей это в виду.И вернулся на своё место. Я разочарованно осталась стоять.- Принцесса, - с усилием сказал он. – Ты нездорова…Что это он такое вообразил?!! Я приготовилась было наговорить ему кучу гадостей, но к счастью именно в этот момент вернулись с работы родители. Серёжка не стал слушать их благодарственных речей и решительно открестился от ужина. В прихожей, уже одевшись, он торопливо сорвал с моих губ ещё один поцелуй и сбежал.Закрывая за ним дверь, я услышала, как он говорит по мобильнику:- Привет, это я…

Глава 4

Когда уже все разговоры и причитания остались позади, и я укрылась в своей комнате, только тогда я заметила, что Серёжка забыл у меня свой ноутбук. Некоторое время я боролась с искушением, но оно меня победило. Я подтянула к себе квадратную машинку, очень тяжёлую несмотря на небольшие размеры, и раскрыла её. Аккумулятор оказался разряженным. Но когда это меня останавливали подобные мелочи! Я принялась искать подходящий адаптер. Зарядное устройство от мобильника подошло.Пока ноутбук загружался, я прислушалась к тому, что происходит в квартире. Родители уже были у себя. Судя по звукам, мама смотрела свой сериал. Значит, у них был лёгкий день, а потому мне следовало сидеть у себя в комнате и изображать глубокий исцеляющий сон, чтобы им не мешать. Я нашла наушники и подключила их к ноутбуку.Экран засветился, и на нём появилась надпись, предлагающая пройти идентификацию. Этот ящик потребовал пароль. Пока я размышляла, что делать, на экране появилась вертикальная линия загрузки. Я удивилась, но особого значения этому не придала. И – полезла смотреть, что там было у него такого секретного.

Нашлась огромная папка под названием «работа». Туда я не стала заходить. А вот в папках с музыкой и фотками покопалась. Фоток было мало, всего четыре. Но на всех был сам Серёжка.На одной его сфоткали возле какой-то здоровенной, как из фантастических фильмов, кибер-системы. Серёжка сидел возле неё в этих своих невообразимых ш т а н а х, бесформенных и уляпанных карманами, карманчиками, молниями и кнопками, и в знакомом сером джемпере. Руки у него были растопырены на пульте системы и слегка размазаны. Цифровик не смог их зафиксировать. Видимо, слишком быстро двигались.

Потом были две фотки, где он на футбольном поле среди взрослых парней и совсем каких-то старых мужиков. Тут он тоже оказался одет, как огородное пугало. Правда, ноги ниже колен были голые, и я с удовольствием высмотрела его стройные голени. А последняя фотка мне понравилась больше всех. Это был просто портрет, сделанный явно мобильником. Серёжка на нём так хорошо улыбался. По всей видимости, ему очень нравился тот человек, который его фотографировал. Я быстренько скопировала фотки себе на флэшку.Музыка меня не вдохновила. У него всё больше были композиции рок-групп, названия которых мне ни о чём не говорили. Единственное, что я выслушала, это несколько записей «Пинк Флоид». Почему-то под них представилось, что я лечу одна по ночной дороге в мощной тачке, а кругом тьма и только свет фар впереди. Мне сделалось неуютно, и я отправилась дальше исследовать содержимое компьютера.Были там папки с электронными книгами, школьными задачками, перепиской. Меня буквально морило, так хотелось почитать его письма, но это было бы вообще запределом. Поэтому скрепя сердце я повела курсор вниз. Все остальные папки у него оказались подписанными как-то невнятно, и только одна меня заинтриговала - x-files. Уж не знаю, что я там ожидала увидеть. Не Скалли с Малдером, конечно, но что-нибудь в их духе. Открылась заставка видеоплейера. Без всякой задней мысли я запустила его и приготовилась смотреть. Когда появилось изображение, я поняла, что это частное видео.Я увидела большую красивую комнату, явно спальню, потому что в центре её стояла большущая кровать, а на ней спал человек. Тот, кто снимал это, приблизился и взял спящего крупным планом. Это был Серёжка. Только гораздо младше, чем сейчас. Он безмятежно раскинулся на этом сексодроме. Одеяло валялось в стороне, и Серёжка был виден весь с головы до ног. Оператор стал снимать только его лицо – очень крупно. Серёжка улыбался во сне. На щеках лежала кружевная тень от ресниц. Сами щёки были нежные-нежные, а может так казалось из-за освещения. Оно было приглушённое, розовато-золотистое. Припухшие Серёжкины губы выглядели в этом свете очень яркими, цвета недозрелой малины, со всеми своими морщинками и бороздочками.Камера поплыла вниз по его телу. Потом изображение отодвинулось. Снова стало видно всю кровать целиком. Я сообразила, что слышу звуки. Кто-то часто вздыхал, потом был такой деревянный стук. И качнулось изображение. Судя по всему, камеру на что-то поставили. Потом послышался шорох, похожий на то, с каким падает вниз отстёгнутая с багета тюлевая штора.Несколько минут ничего не происходило, но вот в снимаемое пространство вступила женщина, холёная тридцатилетняя кошка с длинными до плеч волосами, искусно мелированными под совиное оперение. Она была абсолютно голая, ну, то есть совершенно. Она двигалась легко и раскованно. Сначала было видно её спину, гладкую, гибкую, с цепочкой позвонков, потом попу, пропорциональную и такую упругую, что она даже не вздрагивала при ходьбе. У неё просто натягивались и расслаблялись мышцы, и это завораживало, как видео охотящейся гепардихи. Женщина подошла к кровати и оперлась о неё согнутым коленом. На поверхности образовалась глубокая ямка, а от неё пошла волна до самого изголовья. Эта кровать оказалась ещё и с водным матрасом и, поди, с подогревом, то-то Серёжке было так хорошо.Женщина постояла так немного, оглянулась на камеру. Я даже зажмурилась, такая она оказалась красивая. Очень яркая, но не от краски. Если на ней и была косметика, то не бросалась в глаза. Женщина откинула на спину волосы, открывая великолепную длинную шею. И вдруг потянулась, поведя руками по своему телу от красивой большой груди полукруглой формы вниз к бёдрам. Потом обратным движением она соединила кисти рук тыльными сторонами и, так же потягиваясь, прошлась ими между сомкнутых бёдер, потом раскрытыми ладонями по животу, по груди, вскинула руки над головой и изогнула поясницу, напрягая мышцы. Кошка предвкушала и готовилась.На ней не было ни грамма жира, только тренированные мускулы, которые перекатывались под гладкой кожей, как только что прокатилась волна по водному матрасу. Потом она толкнулась ногой и скользнула вперёд сильным скользящим движением, так, что поверхность закачалась. Она улеглась на бок рядом с Серёжкой и некоторое время просто смотрела на него, щурясь и улыбаясь. Потом протянула ногу и провела пальцами по его босой ступне.Серёжка сдвинул ногу и перестал улыбаться. Кошка придвинулась ближе, будто перетекла, так плавно работали её мышцы.

- Не бойся, - сказала женщина.У неё оказался глубокий влажный голос. Серёжка шарахнулся от неё, а она засмеялась и качнула матрас так, что Серёжка снова оказался рядом с ней.- Я сказала, не бойся, - повторила она.Серёжка замер с подтянутыми к себе коленками. Она проворно схватила его за щиколотку и потянула к себе. Серёжка изо всех сил напрягся, а женщина наклонила голову и поцеловала его ногу в районе согнутого колена. Потом она толкнулась, подавая себя вверх по кровати и мягко опрокидывая его головой на подушку.

Дальше я смотреть не стала, мне стало стыдно и одновременно страшно, и я захлопнула ноутбук.

Глава 5

Родители утром были бодрые и весёлые, чем раздражали меня несказанно. Они поднялись ни свет ни заря, громко ходили и переговаривались. Потом на кухне забубнил телевизор, в мою комнату просочился аромат свежего кофе. Ко мне заглянула мама.- Полинка, ты уже проснулась?Пришлось открывать глаза. Я поздоровалась.- Выспалась? – спросила мама. – Вставай, пойдём завтракать. Мы сейчас уходим.- А чего так рано-то? – спросила я.- Мы уходим на сутки.- Зачем? – вяло поинтересовалась я.- Зарабатываем отгулы. У папы сюрприз. Вставай давай, хватит валяться!Мне стало любопытно. Что это они такое придумали. Пришлось вылезать из-под одеяла и тащиться в ванну. От пижамы моей со страшной силой разило дезодорантом. Мама наверняка почувствовала. Хорошо хоть ничего не сказала. Как бы я стала объяснять?К столу я пришла, когда они допивали кофе и были уже одной ногой на пороге.- А, привет малыш, - сказал папа, подставляя щёку для поцелуя. – Не выспалась? Сочувствую. Садись. Как ты относишься к идее встретить новый год в лесном санатории?- Это вы меня туда сплавить хотите? – подозрительно спросила я.Папа засмеялся.- Я предлагаю поехать туда всей семьёй! Там собирается большая артистическая тусовка. Только свои, понимаешь? Мне один пациент подарил приглашение. Вот, - папа достал из внутреннего кармана пиджака расписную открытку. – Целая комната в нашем распоряжении. На три дня.Потом папа стал перечислять имена, кто там будет. Я обалдела.- Ну, как вам такая идея, девочки мои?Мы с мамой завопили одновременно и кинулись его обнимать. Папа стал гордый и довольный и важно изрёк в пространство:- Сделать женщин счастливыми легко! - и добавил, - только дорого. Подумайте над нарядами. И не забывайте, что модные туфли даже жмут приятно.

Мы некоторое время посмеялись над этим его пассажем и другими попытками выглядеть остроумным. Потом родители спохватились и помчались на работу. Я осталась в пустой квартире, совершенно дезориентированная и растерянная. С одной стороны это была хорошая идея. Было бы здорово познакомиться со всеми этими людьми и понаблюдать за ними в непринуждённой обстановке дружеского общения. С другой стороны… Что я там буду делать в одной комнате с родителями? И им лишний раз не дёрнуться, да и мне удовольствия мало.Мой мобильник выдал фразу из композиции Меладзе «Спрячьте слёзы от посторонних…» Звонил кто-то, кого мой мобильник ещё не знал. Я глянула на определитель и нажала «ответить».- Принцесса!..Меня окатило ледяной волной от макушки до пяток. Звонил Серёжка.- Привет, - сказала я.- Я вчера у тебя забыл ноутбук?- Ага, - подтвердила я.- Я приду?- Приходи, - разрешила я.Он примчался минут через пятнадцать. Возник на пороге улыбающийся, смущённый и счастли-и-ивый… просто как дурак… Ну, вот когда мы прошлым летом жили с родителями на даче, нам на пару недель их знакомые оставляли своего щенка. Одно название, что щенок. Породистый – московская сторожевая. Ростом – с крупную дворнягу. Лохматый, плюшевый весь. Лапы длинные, крупные. И вот на этих своих лапах он бегал, заплетался, чуть не падал. Кузнечиков ловил, бабочек. Счастливый такой, радостный. Сунется в очередной раз носом в траву – весь в одуванчиках, чихает. Дитё дитём. Мама всё хихикала – дурномордый. Вот Серёжка мне сейчас этого щенка напомнил.- Ты чего такая? – спросил он. – Я тебя обидел вчера?Ах, как мне хотелось выложить всё, что я думаю по поводу его актёрских способностей! Но это ж надо было признаваться, что я без спроса лазила в его файлы.- А ты чего такой? – спросила я.Он улыбнулся.- Да так. Развязался тут просто кое с кем. Пьянящее чувство свободы!- А-а-а, - протянула я. – Кофе будешь?- Давай, - оживился он.- И давай я машинку поставлю на зарядку. Она где?Я обречённо вздохнула.- Сейчас принесу.Я выволокла из-под кровати ноутбук, вытерла с него пыль и потащила к нему.Серёжка потягивал кофе из моей кружки и щурился на лампочку. На физиономии у него застыло мечтательное выражение. Увидев меня с компьютером, он оживился и вышел в прихожую. Вернулся он озадаченным.- Слушай, а куда я положил сумку? – спросил он у меня.Я сказала, что у него не было сумки, когда он пришёл. Серёжка крепко потёр лоб ладонью.- Забыл, - сокрушённо сообщил он. – Что это на меня нашло в эти дни!Он уселся за стол и принялся звонить кому-то. Долго объяснялся, почему не сможет вовремя выполнить заказ, выслушивал упрёки, извинялся, шаркал ножкой, выражаясь фигурально. Его обругали и добавили что-то хорошее напоследок, потому что он буквально просиял и снова сделался дурашливо счастливым.- Принцесса, что ты делаешь вечером? – поинтересовался он.- Боюсь, - сказала я.- Почему? – немедленно спросил Серёжка.- Потому что завтра театральный день. Знаешь, сколько Марьяна народу назвала?- А пошли в «Матрицу», - предложил он.Я подумала. Бояться лучше дома. Всё равно ведь праздника никакого не получится. Весь вечер буду только дёргаться. Ещё эта проблема моя. Стоит только немного попсиховать –и пожалуйста! – тошнит. Я объяснила. Он заметно расстроился.- А можно я приду к тебе? – отчаянно зажмурившись, спросил он.- Да приходи, - пожала я плечами.Он слетел со своего места, ухватил меня в охапку и закружил по кухне.- Эй, - осторожно спросила я. – Ты чего?

Он вцепился взглядом мне в лицо, что-то высмотрел и полез целоваться. В этот раз всё было совсем не так как вчера. Он присосался ко мне как безумный. Я сразу стала отвечать. Так мы и стояли посреди нашей кухни, прижимаясь друг к другу и буквально слившись ртами. У меня всё сильнее кружилась голова. Я чувствовала бедром движение у него в брюках. Его руки обнимали мою спину и были такие горячие! И ещё мне безумно нравились его плечи, твёрдые, прямые и тоже очень горячие через рубашку и джемпер.Он терзал мой рот своими сухими губами. Иногда ладонью прижимал затылок. И я чувствовала, как его зубы цокают о мои. Тогда поцелуй делался более нежным. Мы уже не старались расплющить друг друга, а ловили губы и старались выпить дыхание друг друга.Серёжка сразу почувствовал перемену во мне.- Что? – спросил он. – Поль, что?- В школу пора, - пробормотала я.Он выпустил меня, снова пристально уставился в моё лицо.- Ты передумала, Принцесса?Опять Принцесса! Я покачала головой.- Приходи, - попросила я. – Пожалуйста.Он поймал мою руку и прижал ладонью к своей щеке.- Скажи, если что-то не так…Я покачала головой и повторила:- Приходи.В школу мы шагали вместе. Он размахивал моей сумкой, которую тащил не за ремень, а за петельку-ушко на верхнем клапане, и рассказывал про своё летнее путешествие по Золотому кольцу автостопом. Ездил он один, нарвался на массу приключений и вываливал мне теперь самые забавные. Я сначала сдерживалась, но когда мы подходили к школе, хохотала уже как ненормальная. Рассказывал он здорово.Когда мы были уже у самого крыльца, раздался плавный мелодичный автомобильный гудок. Я не обратила на него особого внимания, потому что у нас часто останавливаются легковушки. Родители привозят малышню и сдают прямо охраннику в руки, чуть ли не под расписку. Утром у нас тут даже пробки бывают. А Серёжка вдруг запнулся на полуслове и медленно оглянулся. Тогда я тоже проследила за его взглядом. На подъездной дороге стояла шикарная, вылизанная до неземного сияния «Шевроле» цвета мокрого асфальта с тонированными стёклами.Сергей прикусил нижнюю губу и побрёл к ней. Со стороны водителя приоткрылось окошко. Сергей некоторое время разговаривал с водителем, потом из окна прямо на снег вышвырнули его сумку. Сергей нагнулся за ней, и тогда из окна показалась узкая рука в тонкой кожаной перчатке-митенке с бриллиантовым маникюром. Пальцы проворно ухватили Серёжку за ухо и подтянули к окну. Он непроизвольно ухватился за эту руку. Ему опять что-то сказали и отшвырнули прочь. Стекло плавно пошло вверх. Машина сорвалась с места, выкинув из-под колёс целый сугроб.Серёжка подобрал свои вещи и вернулся ко мне. Кто бы ни был в этой машине, он сумел погасить его счастье. Серёжка улыбнулся мне, но уже не так, как пять минут назад.- Пошли? – сказал он.В классе он брякнул наши сумки на свой стол и сделал мне приглашающий жест. Я пожала плечами и пробралась на дальний от прохода стул, к окну. По классу прокатилась волна шепотков, но особенно никто не удивился, что интересно. Удивилась Марьяна, у которой был первый урок. Она громко спросила, что происходит, и Сергей, не моргнув, очень серьёзно сообщил ей, что я буду помогать ему готовиться к ЕГЭ по литературе. Марьяна сделалась польщённой. Она всегда так реагировала, когда кто-то проявлял уважение или просто интерес к её предмету.Урок получился бестолковый, потому что говорить Марьяна могла только про завтрашний бал. Она сбивалась, называя его то фестивалем, то приёмом, принималась рассказывать, кто из тех, кого она пригласила, уже прислал подтверждение. Она очень сильно волновалась. Больше, чем мы.- Галицын, - попросила она. – Там у мальчиков из «Б» класса не ладится что-то со звуком. Ты не мог бы помочь?Техническим обеспечением бала занимались «бэшки». Они у нас были спецкласс, все сплошь технари, и преподавали им всякую там математику-физику по университетской программе.- Ладно, - сказал Серёжка.- Сейчас иди, - сказала Марьяна.Серёжка вздохнул и поплёлся в актовый зал.- Вы все, - Марьяна обвела нас взглядом. – Готовы?Народ отозвался в том смысле, что давно и что надоело всё.- Полина? – посмотрела Марьяна на меня. – Как ты себя чувствуешь?- Нормально, - сказала я.- Вон там, - показала Марьяна. – Костюмы. Нам дали напрокат в театре. Их нужно подогнать, чтобы вы не смотрелись как ряженые. Полина, я на тебя надеюсь.И она умильно взглянула на мою блузку. Всем в школе было известно, что некоторые вещи я шью себе сама. Я обалдела. Нас было шесть групп.- Что? – спросила я. – На всех подгонять?- О, нет-нет, - заторопилась Марьяна.Я облегчённо вздохнула. Шекспировскую группу она взяла на себя. Эти представляли кусок из «Ромео и Джульетты». Остальным обещали помочь родители. Была ещё не устроена только наша группа. Но за нас Марьяна не волновалась, объявила она, потому что есть я. Я кисло пообещала, что ладно, подгоню костюмы.На следующем уроке Марьяна попросила математиню отпустить нас работать над костюмами. Валентина Станиславовна выгнула бровь и не согласилась. Она внимательно посмотрела на нас с Серёжкой, и её губы тронула лёгкая усмешка, даже не усмешка, а так – намёк.- Любезная Марина Ивановна, - сказала математиня, - после моего урока – хоть потоп. А сейчас позвольте мы начнём заниматься.Марьяна как оплёванная пошла прочь, на ходу бормоча, что когда некоторые боролись за президентский грант, им помогала вся школа, а когда потребовалось оказать ответную услугу… Она хлопнула дверью так, что перекосился портрет какого-то там великого деятеля. Математиня повернулась к нам.- Вы хотите сдать ЕГЭ, гуманитарии мои? Тогда – вперёд! Галицын, быстро к доске. Вчерашняя теорема и сегодняшнее задание. Уложишься в десять минут, будет пятёрка, невзирая на ошибки! Корнеев, приготовиться! То же самое. Я вам покажу, как мне демонстрации устраивать, лицедеи!Потом она начала перекрёстный допрос, поднимая нас в шахматном порядке и буквально расстреливая своими формулами и определениями. К концу урока она подобрела.- Ладно, не всё так безнадёжно, - объявила математиня. – Приду завтра посмотреть на ваше представление. Приложите усилия, дорогие мои. Не позорьте школу.И она уплыла строго по звонку.И сразу пришла директорша. У её мощного плеча крутилась разобиженная Марьяна. Директорша обозрела нашу пятёрку и велела отправляться в класс домоводства.- Галицын, - окликнула она. – Сходи ещё раз в актовый зал. Они там снова напортачили.- Не пойду, - объявил Сергей.Директорша, подобрав монументальные корпуса, развернулась в его сторону.- Уймите сперва Журавлёва. Он вообразил, что он гений!- торопливо сказал Сергей.Этот Журавлёв у «бэшек» был чем-то вроде нашего Евгена.- Пошли, - кивнула ему директорша.- Не уходи без меня, - шепнул мне Серёжка.И мы разошлись по разным углам.В кабинете домоводства было пусто и тихо, но машинку нам открыли самую лучшую и шкаф с нитками – иголками - фурнитурой тоже стоял нараспашку. Я вывалила театральное тряпьё из мешка и велела им разбирать костюмы.Они облачились. На Евгене с его накачанными мышцами всё смотрелось почти идеально, только было мятое и задиралось в разных местах. Я принялась поправлять и одёргивать.- Это только погладить, - объявила я и повернулась к Артёму.Артёму костюм шёл ужасно, вот только обвисал в разных местах. Я быстро подобрала подплечники, наметила места, где требовалось ушить, и велела раздеваться.

С девчонками было хуже. Актрисы, на которых шили эти платья, видимо были габаритными дамами.- Ладно, - сказала я. – Сейчас подгоню костюм на Артёма, а потом займусь вами. Артём стал натягивать то, что я уже сделала – брюки и широкую романтическую блузу. Получилось неплохо. Я расправила складки и объявила ему, что он может уже пойти к зеркалу. Глядя на него, мрачный Евген тоже принялся торопливо облачаться.В это время сильно затарабанили в дверь. Наташка открыла. Ворвалась нервная Марьяна.- Вы почему закрылись? – подозрительно спросила она.- Да мы и не знали, что дверь закрылась, - мило улыбнулась Наташка.Марьяна вошла, увидела Артёма и всплеснула руками.- Как тебе идёт этот наряд, Артём. Тебе следовало жить в то время.Пока она пристально разглядывала уже облачившегося Евгена, я передала Артёму сюртук.- Ну, у мальчиков всё хорошо, - довольным голосом сказала мне Марьяна. – А как вы, девочки?Она скептически осмотрела Светку и Наташку.- Я ещё не бралась за них, - сказала я.- Полина, - Марьяна выглядела очень смущённой. – Этот кабинет сейчас будет нужен. Здесь начнутся уроки. Может быть, ты пойдёшь домой? Возьми отсюда любые материалы, какие нужны.- Примерять надо будет, - сказала я.- А пусть девочки идут с тобой. Женю и Артёма мы отпустим. А вы уж постарайтесь, дорогие.Я пожала плечами. Домой так домой.Марьяна быстренько накатала нам пропуск из школы, и мы отправились собираться. По дороге я вспомнила Серёжкину просьбу.- Идите, - пробормотала я. – Догоню.В актовом зале стояла суета. Его украшали, тянули какую-то проводку с лампочками. Серёжку я нашла за компьютером. Как всегда! Он разулыбался мне навстречу.- Ты уже всё? – спросил он.Я рассказала. Он нахмурился.- Эти два, - Серёжка замялся, проглатывая нелестные эпитеты, которыми хотел наградить мальчишек, - Артём и Евген точно идут по домам?Я покачала головой.- Марьяна их погнала на уроки!- А, тогда нормально, - успокоился Сергей. – Приглашение в силе?Я кивнула.- Я приду, - сказал он.Когда мы с девчонками пришли ко мне, хмурая Светка окинула взглядом квартиру, скривилась и вдруг поинтересовалась:- Поль, у вас есть водка?- Ёлки, не знаю! – засмеялась я от неожиданности. – Тебе зачем?- Надо, - вздохнула Светка.- Сейчас посмотрю, - сказала я и полезла в холодильник.Водка нашлась между бутылочек с кетчупом и соевым соусом.- Вы, может, есть хотите? – спросила я.Они хотели. Я закинула в микроволновку кастрюльку с овощным рагу и уставилась на Светку, которая отважно опрокинула в себя рюмку водки и теперь, давясь, заедала её яблоком.Микроволновка звякнула. Я разложила еду по тарелкам, достала хлеб, приправы, сок. Девчонки взялись за ложки.Светка кивнула. У неё сделалось сонное выражение лица. Она еле возила ложкой по тарелке.Я поднялась и сварила для неё кофе. Светка благодарно кивнула.

Когда мы, наконец, отправились работать над костюмами, она уже смотрела бодрее. Пока я шила, они разглядывали квартиру.- Кто твои предки? – спросила Белянская.Я ответила.- А откуда так шить умеешь? – не отставала она.- Бабушка у меня была белошвейка, - сказала я.Светка ухмыльнулась и пропела: «Была я белошвейкой и шила платья, теперь служу в театре и стала… знаменитой!»Наташка покосилась на меня. Моя бабушка жила с нами и умерла три года назад. Я её очень сильно любила.- Серого отдашь? – хмуро спросила вернувшаяся Светка.Я онемела, потом пролепетала:- Да как я могу! Он же…Я имела в виду, что Серёжка - живой человек. Как это можно так говорить о живом человеке – отдашь?- Вот потому заткнись, - буркнула Светка. – К тому же Евген вовсе не первый. Это мы вас, дур, разводили спектаклем!- Как это? – не поняла Наташка.- Так это! – равнодушно продолжила Светка. – Ещё в начале учебного года наши мальчишки из класса как-то травили про нас. А этот Серый как обычно отмалчивался. А когда парни его достали, сказал, что у нас в классе есть только одна девочка, достойная внимания. Ты! – она посмотрела на меня. – Евген и завёлся. Случая только не представлялось. Спасибо Марьяне. Евген сам хотел тебя оприходовать, да и сделал бы это. Только Тема в последний момент струсил и позвал Серого, якобы компьютер починить…- Пошли завтра с нами, - позвала Светка. – Ты и в самом деле классная баба, Поль!В её устах это была высшая похвала. Я засмеялась ей в лицо.- Возьми своего Серого, - настаивала Светка.Я покачала головой.- Ты такая же! – вдруг тихо сказала Светка. – Такая же высокомерная, как и он. Это просто бесит!Я не считала себя высокомерной. Я просто очень сильно стеснялась. Вот, значит, как это выглядит со стороны. Будто бы я невозможная гордячка.- Не хочу я так, - сказала я Светке. – Я хочу быть только вдвоём. Чтобы при этом летели звёзды, и хор ангелов пел.Наташка гоготнула, а Белянская поняла.- Н-ну, давай, - задумчиво выдала она. – Может, хоть у тебя получится… Скоро ты там дошьёшь?Я спохватилась. Потому что уже некоторое время занималась своим платьем.- Меряйте!Они переоделись и завертелись перед зеркалом. Получилось классно, особенно у Светки. Фигура у неё – закачаешься. Настоящая модель.- Погладите сами, - распорядилась я. – И осторожнее. Там всё сделано на живую нитку. Когда будем возвращать, всё придётся распустить.Они кивнули.- Так бы и ходила, - сказала Светка. – Надоело, что на меня вечно пялятся. К вечеру – буквально засаленная этими взглядами! А знаете…

Я дождаться не могла, когда они, наконец, уйдут. Я стала примерять платье.- Ох, и хороша же ты! – сказала вдруг Светка. – Тебе мини надо носить. А лучше маленькие платья в обтяжку.Я сказала, что такое у меня тоже есть, но сальные взгляды мне не влазят.- Умна, - процедила Светка. – Ладно, Натусик, пошли домой. А то твоя маман сейчас начнёт обрывать школьный телефон!На улице уже было основательно темно. Они быстренько собрались и отвалили, а я распахнула балконную дверь. Скорее всего, он был только у меня в голове, но избавиться от неприятных ощущений удалось, только всё основательно проветрив и протерев влажной тряпкой. Я даже сама вымылась.Резко полегчало.Я уже доглаживала свой театральный костюм, когда в прихожей тренькнуло. Пришёл Серёжка.

Глава 6

Сразу, только увидев его, я поняла, что Сергей очень сердит. Он всучил мне две какие-то коробки и принялся стягивать куртку, потом обувь.А я разглядывала его и млела. Серёжка переоделся. Теперь на нём были голубые джинсы, сидевшие свободно, но отменно подчёркивавшие фигуру. Сразу стало видно, какие у него длинные стройные ноги и узкие бёдра. Вместо серого мешковатого джемпера он надел рубашку-поло из мягкой велюровой ткани. Она была чуть-чуть потемнее джинсов и свободно спускалась почти до бёдер. Ворот был расстёгнут, и я увидела ямку там, где шея переходит в ключицы.Он присел, снимая ботинки, и снизу глянул на меня.- Как ты зарядила мой ноутбук, Принцесса? – спросил Серёжка.Чёрт! Я уже и забыла о своей проделке. Пришлось признаваться.- От мобильника? – не поверил Сергей. – Покажи!Я притащила адаптер от старого мобильника, украденного у меня ещё прошлой весной. Сергей рассмотрел его и тихо засмеялся.- О, мудрецы-ы, - непонятно протянул он и весело глянул на меня. – Ты обдурила целую корпорацию, которая выпускает такие машинки как у меня! И меня заодно! Что хотела?Пришлось признаваться, что я не смогла победить любопытство.- Я только твои фотки скачала, - жалко заоправдывалась я.- Что?! – буквально подпрыгнул он. – А как ты вошла в базу?!Я пожала плечами.- Обыкновенно. Кликнула на папку и вошла.- Вход запаролен, - напряжённо сказал Сергей.Я начала терять терпение.- У меня всё открылось!- Как?! – настаивал он.- Да откуда я знаю! – рассвирепела я, схватила коробки и пошла в комнату.- Осторожнее! – крикнул мне вслед Серёжка. – Там в одной торт!Я сразу свернула на кухню. Он пришёл за мной, поставил на стол свой дурацкий ноутбук.- А ну, - сказал он. – Зайди ещё раз!Я пожала плечами и включила машинку. Снова как вчера появилась вертикальная линия загрузки, и открылось основное меню. Сергей застонал.- Какой же я идиот, - пробормотал он и стал что-то быстро делать на клавиатуре, потом положил три средних пальца на сенсорную панельку и держал, пока по ним проходили сканирующие лучи.- Объяснить не хочешь? – спросила я.Вместо ответа он встал, сходил в прихожую, вернулся со своим мобильником.- Вот, - протянул он мне аппаратик. – Пароль, который я только что сменил.Я взяла, глянула на экранчик. На нём была моя фотка.- Прости, что наорал, - сказал Серёжка. – Я сам виноват. Ему, дураку, оказывается всё равно что сканировать – другое изображение или живое лицо.Опс! Я сразу вспомнила Светкины откровения и с интересом уставилась на него. Так значит, она сказала правду? Я давно нравлюсь этому человеку? Сергей выдержал мой взгляд и слегка развёл руками.- Вот так, Принцесса.Он как бы сказал, что он передо мной беззащитен, что теперь мне известна его тайна. Он ещё не знал всего! Я опустила глаза, раздумывая, сказать или нет, что отнаблюдала его интимное видео.Прямо передо мной было его колено, обтянутое джинсовой тканью. Я заинтересовалась. Качество у ткани было такое, что она выглядела ворсистой. Чтобы проверить свои ощущения, я провела кончиками пальцев по его колену. Ткань оказалась обычной джинсой. А Серёжка среагировал странно. Как только мои пальцы заскользили по его ноге, он зашипел и схватил меня за руку. Я недоумённо взглянула на него, а он очень серьёзно попросил:- Больше никогда так не делай, Принцесса.- Почему? – удивилась я.- Потому что, - буркнул он и добавил. – Угости кофе.Я выволокла джезву из горки вымытой посуды и пошла к плите. Серёжка прихватил меня за талию и провёл ногтем по голому участку кожи между поясом бриджей и нижним краем майки. Меня будто током шибануло. Я шарахнулась от него.- Вот поэтому, - многозначительно сказал Серёжка.У меня итак всё внутри дрожало, а теперь вообще. Глаза у него сделались совсем тёмные и бездонные какие-то.- К чёрту кофе! – сказал он. – Иди ко мне!Я глазом моргнуть не успела, как оказалась верхом у него на коленях, а он ещё и притискивал меня к себе одной рукой. Другая его рука лежала у меня на затылке. Он с силой пригнул мою голову к своему лицу, и снова начались безумные поцелуи, когда губы слепо шарят по щекам, лбу, подбородку в поиске других губ. Он замычал и уткнулся лбом мне в плечо.- Что же ты со мной делаешь, Принцесса! – услышала я.Но мне хотелось ещё. Я приподняла его подбородок, обняла ладонями щёки и прижалась ртом к его вздрагивающим губам. Сергей перехватил у меня инициативу и снова принялся целовать меня, а его руки заскользили у меня под майкой от талии к плечам. Мне тоже до смерти захотелось дотронуться до его кожи, но я не смела попросить его снять рубашку.Я воспользовалась случаем, чтобы выпростать из-под себя подол его рубашки, и потащила её вверх. Он послушно скинул её с себя. У него была гладкая безволосая грудь с отчётливо заметными межрёберными мышцами. Он был не худой, просто изящного телосложения и жилистый, аристократ такой. А ещё сквозь запах дезодоранта или одеколона пробивался его собственный запах, и он кружил мне голову.- Полина, перестань! – громко попросил он.Уже значит-ца Полина, да? А нечего было приходить ко мне в таких голубых джинсах и так улыбаться! И шею так открывать нечего было!Он вдруг буквально скинул меня с колен.- Вари кофе! – вот голос у него не дрожал.Серёжка быстро натянул рубашку. У меня на губах ещё плавились его поцелуи, а сердце билось где-то возле виска. Я подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу.- Принцесса, прости, - сказал он. – Ты же сама потом пожалеешь!- Заткнись, - глухо попросила я. – Лучше молчи, пока я не успокоилась…Я медленно приходила в себя, но точно знала, что вот сейчас обернусь и снова увижу его нервный рот и сияющие глаза, и длинные ноги, и плечи. И рехнусь окончательно. Именно поэтому я не смотрела на него, когда насыпала в джезву кофе и заливала его водой. Потом я повернулась лицом к плите и стала следить, как кофе медленно поднимается у краёв и вспенивается, выбрасывая в воздух миллион молекул аромата. Я выключила плиту, влила в джезву несколько капель холодной воды, дождалась, пока осядет гуща, и наконец-то повернулась к нему. Он выглядел таким несчастным. Сидел, привалившись плечом к стене, и ломал пальцы.- Что? – спросила я.- Прости, - попросил он.- За что? – прямо спросила я.- Мне кажется, что я на тебя давлю, - признался он.О, господи! Эгоцентрист несчастный! Я разозлилась.- Ты всерьёз полагаешь, что воду можно расплющить?- Воду? – обалдел Серёжка.- На меня уже давили! – напомнила я. – В твоём присутствии даже.Он с надеждой уставился на меня.- Ты мне нравишься, понятно? – сказала я. – И имей это в виду! – скопировала я его вчерашнее заявление.Серёжка усмехнулся и недоверчиво качнул головой. Он же ещё в себе и сомневался. Нет, ну, вот бред какой-то! Шарахается по белому свету какой-нибудь отштампованный кусок мяса вроде нашего Евгена, живущий исключительно на инстинктах, и мнит себя иконой неотразимого вожделения со стороны каждого объекта вселенной! А рядом скользит по жизни вот такой вот образчик благородства и изысканного шарма и при этом в себе сомневается! Спрашивается, где справедливость?Я разлила кофе по чашкам. Вспомнила про его коробки, выставила на стол.- Открывай!Он попросил тарелку для торта. Я принесла. Это оказалось что-то художественно слепленное из взбитых сливок. В нашем доме такого не едали со времён бабушки. Родители мои – сторонники здорового образа жизни. Максимум на что они соглашаются – это фруктовый салат. Только я иногда нахально покупаю плитки шоколада и поедаю их под ехидные замечания насчёт похорон фигуры.Торт был явно принесён с целью осчастливить всю семью. Я не стала разочаровывать Серёжку рассказом о пристрастиях своих родителей. По-моему, ему самому жутко хотелось полакомиться сладким. Я вручила ему специальный нож и блюдца и велела налегать, а сама пошла за телефоном, который отчаянно распелся где-то в глубине квартиры.Звонила, конечно же, мама. Я объяснила, что дома всё в порядке, что принимаю гостя, что мы едим торт. Мама со смехом ужаснулась, а я сообщила, что торта много, и что ей придётся получить свою порцию калорий. Потом демократичная моя мама очень громко и отчётливо сообщила, во сколько они с отцом вернутся домой.Сергей покосился на часы над столом. Услышал, значит. Я попрощалась, положила телефон на стол и злорадно сообщила Серёжке, что мама имела в виду семь не вечера, а утра. И стала на него пристально и с большим интересом смотреть. Сергей некоторое время давился тортом, потом решительно отставил тарелку и со словами «Ладно! Уговорила!» ухватил меня поперёк туловища и потащил в комнату. Вот только фиг я теперь стала бояться! Я даже успела подхватить со стола вторую коробку из тех, что он принёс. К слову, в коробке было несколько дисков с фильмами.Когда он меня плюхнул на диван, я принялась читать их названия.- Поль, - позвал он.Вау! Джинсы ему и в самом деле здорово шли. Волосы растрепались, а на физиономии остались следы сливок. Я перевернулась на живот и стала читать названия. Там была парочка обожаемых мною жутиков, одна стрелялка и какие-то «Генералы песчаных карьеров», фэнтези, наверное. Я стала выбирать между жутиками. Один был про вампиров, другой – про пришельцев.Когда пришёл Серёжка, я спрятала их за спиной и спросила в какой руке. Он с усмешкой посмотрел на меня и предложил посмотреть сначала этих самых «Генералов».- Правда, они на испанском языке, но я буду переводить.Я покосилась на него, а он, не дожидаясь вопроса, добавил:- Мама у меня переводчик испанского. Я с детства двуязычный.Ух, ты! Вот этого я про него не знала! Я села и протянула руку за майкой. Он снова ухмыльнулся и не отдал, а зашвырнул её в дальнее кресло.- Понимаю, - язвительно сказала я. – Ты в трудном положении. Так, полагаю, тебе будет легче остановиться.Вместо ответа он включил дивидишник, расположился на диване с большим комфортом, а потом притянул меня к себе на колени. Я тут же вспомнила откровения Наташки о походе в кино и фыркнула.- Будешь хихикать, дам в лоб, - объявил Сергей и помог мне устроиться поудобнее.Фильм оказался неожиданно хорошим, про латиноамериканских беспризорников. Два главных героя были нашими ровесниками, и у них там была любовь. Серёжка переводил синхронно, без запинки. Видимо, он уже много раз смотрел фильм. Кончилось там всё плохо, героиня умерла. Когда её хоронили в море под душераздирающую песню, я уже вовсю исходила слезами. Серёжка бросил переводить и стал губами собирать слёзы с моего лица.Когда-то моя бабуля в порыве откровенности сказала, что нет ничего приятнее для женщины, чем тяжёлое дыхание молодого крепкого мужчины над ней. Теперь я поняла, что это значит.Потом мы с ним уснули, там же на полу, не расцепляясь. Проснулись примерно через час от того, что замёрзли. Сергей рывком подхватил меня на руки и перетащил на диван, укрыл пледом и сказал, что приготовит кофе. Потом он влез в плавки и ушёл на кухню, шлёпая босыми ногами по линолеуму. Я начала согреваться.

В кармане его джинсов вдруг сработал телефон. Сначала было «ди-линь», а потом «Серёжа, ответь, это мама»… Я поднялась, завернувшись в плед, извлекла из кармана мобильник и пошла с ним, бормочущим, на кухню. Сергей обернулся на звук, глянул на часы и тихо выругался. Он благодарно кивнул мне и взял телефон.- Ма, я забыл, - сказал он. – Прости, пожалуйста… Я знаю, что поздно. Я у Полины, ма…Его мама видимо потребовала, чтобы он шёл домой.- Не уходи! – одними губами взмолилась я.Он прикрыл глаза, улыбнулся мне и сказал, что останется ночевать у нас. Его мама, видимо, ответила, что это неловко. А он заверил её, что всё нормально, что мои родители не возражают, и что он просит прощения за то, что забыл позвонить.- Ну, вот, - сказал он мне, когда разговор был закончен, - Я остаюсь. Ты не жалеешь, Принцесса? Ты ни о чём не жалеешь?

Я покачала головой и объявила, что на минутку иду в ванну.

Потом меня ждал кофе и мощный ломоть торта, который я без всяких угрызений совести принялась уминать. Я чувствовала себя дико голодной. Серёжка улыбался, потягивая свой кофе и наблюдая за мной. А я вдруг вспомнила и спросила у него:- Что такое гатита?- А? – не понял, но быстро среагировал он. – Это кошечка…- А куэрида?Он смутился, но отважно перевёл:- Желанная. Любимая.- Спасибо.Я зажмурилась. В общем, я получила, что хотела. Звёздный свой час. И песня эта, которую поют у нас ребята из «Несчастного случая», по-испански звучит в миллион раз лучше. Теперь с этой песней у меня всю жизнь будет ассоциироваться счастье.- Гатита, - снова тихо сказал он.Я потянулась. Мне и физически было просто замечательно.- Как здорово, что ты такой! – совершенно искренне сказала я.Мы убрали за собой и отправились смотреть жутики и боевик. Больше целовались, чем смотрели.А утром меня разбудил растроганный голос мамы.- Господи боже ты мой!Я открыла глаза, увидела работающий на холостом ходу дивидишник. Сидела я в кольце Серёжкиных рук. Мы так и уснули на диване, в сидячем положении, тесно обнявшись. Я посмотрела на маму и нерешительно улыбнулась.- Привет, - сказала я.

Глава 7

Я подскочила моментально, осторожно выбравшись из Серёжкиных объятий. Мама поманила меня за собой.- А где папа? – спросила я.Мама устало провела по лицу ладонью.- Он на операции. Под утро привезли пару. Ребята разбились на мотоцикле.У меня опустились руки.- Сильно?- Девушка – не очень. А парень… Надеюсь, что выживет, но там очень сложный случай.- Мам!Я обняла её и прижалась к плечу. Мама погладила меня по голове.- Я сейчас приму душ, - сказала она. – А ты пока разбуди его. Я должна с вами поговорить.Я кивнула.Серёжка уже не спал. Он вопросительно уставился на меня.- Я слышал, - сказал он.Я грустно кивнула.- О чём твоя мама будет говорить? – спросил он.Я пожала плечами.- Быстрее всего о физиологии.Он недоверчиво приподнял бровь.- Когда каждый день сталкиваешься со смертью, всё остальное кажется таким мелким, - сказала я и добавила. – Это папа так говорит.- Кроме любви, - сказала мама, входя в комнату. – Ладно, давайте поговорим сейчас.Серёжка моментально вскочил, одёрнул одежду.- Присаживайтесь, Алина Михайловна, - сказал он.Мама усмехнулась и опустилась на диван.- Как я понимаю, между вами всё случилось, - сказала мама. – Меня интересуют две вещи. Был ли секс безопасным? И какого чёрта вы спали одетые и сидя?Я фыркнула. Серёжка глянул на меня и тоже засмеялся. Мама залилась вместе с нами. У меня классная мама. С родителями мне повезло. Но первый вопрос был вполне серьёзным. Я взглянула на Серёжку.- Можно сказать, что нет, - пробормотал он. – Прерванный акт.Мама внимательно посмотрела на него, потом на меня. На лице у неё было написано всё, что она о нас думает.- Братцы мои, - сказала мама. – Поймите одну вещь. Юность - замечательная штука. И она совсем короткая. Тратить её на деторождение – просто преступление. Сейчас вы свободны и беззаботны, не создавайте себе проблем. И нам заодно. Наслаждайтесь. Только разумно.Мама поднялась. Разговор был окончен.Когда в ванной зашумела вода, Серёжка решился.- Поль, и всё?!Я кивнула.- А твоему отцу она скажет?- Полагаю, да.- А он не запретит нам встречаться?Я вздохнула.- Серёжа, ты уже был рассмотрен. Оценен, измерен и признан годным. По правде говоря, они мне намекнули, что моя половая жизнь – это моё личное дело. Вот только про безопасный секс они тоже намекали. А я забыла.Он обнял меня.- Не бойся, ничего не будет. У меня всё получилось, я успел.- Спасибо, - сказала я. – Пойдём, я приготовлю завтрак.Серёжка задержал мою руку, притянул к себе и поцеловал. Было очень приятно.Родители обсудили и решили проблему моего воспитания когда-то совсем давно. Я помню, как бабушка всё прохаживалась по этому поводу, но не вмешивалась никогда. Мне многое разрешали, но если говорилось «нет», то обсуждению это не подлежало. Запретов было немного, но они были железные. Мне, например, не разрешалось исчезать куда-то, не позвонив и не предупредив. Не разрешалось прогуливать школу, питаться всухомятку и курить.Однажды мы с Наташкой попробовали у нас в ванной. Мама моментально унюхала, когда пришла с работы. Что было! Они воспитывали меня вместе и по очереди. Они изводили меня шуточками и прямыми нотациями. Хуже всего были лекции с просмотром слайдов под названием «Медленная смерть от никотина». Адская была неделя. С тех пор я полностью равнодушна к сигаретам. А Наташка вот покуривает. По-моему, из чувства противоречия. Её истеричная матушка каждый день шмонает её вещи и комнату на предмет всяких запретных вещей. У нас же в доме эту тему больше никто не поднимает. Поговорили – и хватит. Если не поняла, то сама дура.Серёжка сидел с ногами на табуретке, как на насесте и смотрел, как я готовлю. У меня сегодня всё получалось. Скорлупа не попадала в омлет, соль не просыпалась мимо, молоко оказалось не свернувшимся. Даже тостер не плевался, а чинно выщелкнул готовые хлебцы. Под завязку я выволокла из холодильника торт и поставила в центре.- Молока или сока? – спросила я у Серёжки.- То же, что тебе, - откликнулся он.Я налила ему стакан сока и уселась ждать маму.Когда мы уже завтракали и мама ужасалась количеству взбитых сливок на торте, а мы с Серёжкой покатывались со смеху, позвонила Марьяна. Она поинтересовалась, готовы ли костюмы и придут ли на бал мои родители. Моя мама входила в родительский комитет, и для Марьяны её присутствие было важным. Я отдала маме трубку, и она, послушав некоторое время, пообещала, что придёт.- А твоя мама придёт? – спросила она у Серёжки.- Да нет, - сказал он. – Во-первых, у неё сегодня начинается неделя большого визита. Ну, может, слышали, к нам приехала президентша Аргентины и с ней большая свита из политиков и бизнесменов? А во-вторых, я ж ведь всё равно не артист. Марьяна меня даже и не задевала, когда роли распределяла.Знаю я, почему Марьяна его не задевала. Она буквально теряется от его манеры общаться с учителями – вежливо, но независимо. Это только у математини получается поставить его на место, Марьяна каждый раз срывается на визг. Последний раз он вывел её из себя заявлением о том, что Достоевского терпеть не может, а его героев презирает. При этом было понятно, что «Идиота», о котором шла речь, он читал и всякую критику по нему тоже. Марьяна кинулась защищать князя Мышкина. Но вещала впустую. Серёжка высказался и опять канул в своё зазеркалье. А класс вообще не понял, в чём была проблема.- А позвонить домой ты не хочешь? – спросила мама.- Я уже звонил, - ответил Серёжка. – Поэтому знаю про аргентосов.Когда мы пришли в школу, Марьяна потащила артистов репетировать. Остающиеся проводили нас завистливыми взглядами. Сначала были короткие сценки, в которых участвовали пары, а потом Марьяна взялась за нас и за ту группу, которая представляла кусок из пьесы про войну. Оказалось, что я плохо помню текст, и Марьяна на меня наорала. Потом Васька Игошин, изображавший генерала, сказал, что трубку на сцене будет курить по-настоящему, и Марьяна побежала пить валокордин.Мы уселись в зрительном зале и стали ждать, чем всё это кончится. Я повторяла слова, держа в руках Марьянин сборник чеховских пьес.- Хорошо выглядишь, - сказал мне Евген.Я машинально поблагодарила. И тут мне на книгу легла плитка шоколада. Я подняла голову. Все они смотрели на меня.- Угощайся, - небрежно сказал Евген.Я сказала, что не хочется, и протянула плитку девчонкам. Светка медленно отвернулась, а Наташка с довольным видом принялась уминать шоколад. Из нас пятерых она единственная нисколько не нервничала.- Приходи после бала ко мне в гости, - сказал мне Евген.Я засмеялась и покачала головой. А он тогда кинулся вдруг объяснять, что ничего такого не будет, что приём устраивают его родители. Там будет весь класс, учителя и члены попечительского совета.- И Серый, - сказал Евген. – Я его позвал. Он согласился.Ответить я не успела, потому что примчалась Марьяна в сопровождении директорши, и всё началось по новой. Я собралась и на этот раз ничего не забыла, но Марьяна всё равно осталась недовольна и сказала, что я даже о любви говорю, как о погоде, равнодушно и невыразительно. Евгена она, наоборот, похвалила и разрешила нам пойти уже сделать свои мелкие делишки.Мы с Наташкой поскакали в туалет, а Евген, Светка и Артём зашли в подсобку, выгороженную между мужским и женским туалетами, и закрылись там.- Откуда у него ключи? – спросила я.- Купил на время у технички, - хмыкнула Наташка.- Ты просто дура! – разозлилась я.- Не нравится – не ешь! – развеселилась Наташка.Из подсобки донёсся умоляющий шёпот и вскрик.Минут через пять бледная Светка зашла в туалет и закрылась в кабинке.- Ну как прошло? – спросила Наташка.- Прошло, - буркнула Светка. – Иди, тебя ждут.Наташка ускакала.- Свет, - сказала я. – Зачем ты?Я не понимала почему, но мне её было до смерти жалко.- Да заткнись ты! – вдруг сорвалась она. – Думаешь, никто не заметил, какие вы с Галицыным сегодня заявились?!По-моему, она плакала.- Два таких эльфа! – продолжала Светка. – Женька всё время на тебя пялится! Даже Марьяна заметила!- Что она заметила? – не поняла я.- Ничего! – буркнула Светка.Она вышла и стала умываться. Прискакала Наташка.Я зажала рот и ломанулась в кабинку – травить. Наташка загоготала.- На, возьми твою вещь, - сказала она Светке. – Как ты?- Болит всё, - пожаловалась Белянская.

Меня вывернуло снова.- Что тут у вас такое?! – с этими словами в туалет ворвалась Марьяна.- Да вот, - сказала Наташка. – Польку опять полоскает.- Ну, это ненормально, в самом деле! – воскликнула Марьяна. – Девочки, она случайно не беременна?От возмущения у меня тут же всё прошло. Я принялась умываться.- Полиночка, - осторожно начала Марьяна. - Ты меня, конечно, извини…- Нет! – рявкнула я. – С чего вы взяли?!- Не груби, - покладисто сказала Марьяна. – Ты сама заставляешь так думать. Твои недомогания. И этот Галицын…- Что Галицын?! – завопила я.- Ну, понятно же, - сообщила Марьяна. – Между вами что-то есть!Меня опять затрясло.В туалет вошла математиня.- Что здесь происходит?Марьяна ничтоже сумняшеся начала выкладывать ей свои домыслы, будто нас с девчонками тут вовсе не было.- Любезная! – брезгливо заявила Валентина, не дав ей договорить. – На вашем месте я бы поостереглась это всё произносить вслух. Родители девочки могут обратиться в суд. И будут правы…

Марьяна уставилась на неё, глотая воздух, а потом принялась обзываться. Математиня сделала нам совершенно недвусмысленный знак – убирайтесь вон! Мы пулей вылетели из туалета. Девчонки хохотали, а меня буквально трясло. Возле дверей актового зала меня перехватил Серёжка.- Что с тобой?И тут я разревелась. Серёжка полез в карман за платком.- Перестань, - попросил он. – Народу полно.Он схватил меня за локоть и потащил под защиту пальмы, которая у нас в холле живёт в здоровенной кадке. Тут нас и нашла моя мама.- Я уже знаю, - коротко сказала она Серёжке. – Иди. Всё будет нормально.Она достала из сумочки наше дежурное средство.- Что ж ты у меня такая чувствительная, - пробормотала мама. – Ну вот, теперь глаза красные. Не волнуйся, Марина Ивановна извинится. Вы что с Сергеем, целовались на публику что ли?- Ты что?! – возмутилась я. – Мы только пришли и нас сразу развели – меня на репетицию, а он на уроках остался.Мама пожала плечами и прищурилась. Заметив этот прищур, я успокоилась совершенно. Марьяне теперь точно непоздоровится.- Пойдём, - сказала мама. – Папа тоже пришёл. Захотел посмотреть на тебя на сцене. Я помогу тебе переодеться.Мы устроились в зрительном зале, потому что наша сценка была во втором отделении. Сначала выступала Марьяна и заливалась соловьём, какие мы, оказывается, все талантливые, умные и красивые. В первом ряду сидели чиновники из образовательного департамента и члены попечительского совета. Марьяна склонялась к ним и просила обратить внимание на то, что в школе должен быть обязательно свой театр. Потом на сцену выкатились анархисты из «Оптимистической трагедии». Они были совсем не страшные, а когда начинали говорить, зрители просто валились от хохота. Потом был монолог из Фонвизина про «карету мне, карету», потом сценка из «Ревизора». Потом в перерыве включили музыку, а мы пошли переодеваться.Увидев меня за кулисами, Марьяна сразу извинилась в присутствии девчонок и попросила сделать скидку на то, что она тоже очень волнуется. Я кивнула. Светка с Наташкой с любопытством посматривали на меня. Они хорошо потрудились над своими платьями и теперь смотрелись сногсшибательно. Мы должны были открывать отделение, за нами готовились ребята с военной постановкой, а завершить всё должны были Ромео с Джульеттой. Они как раз цапались, как обычно, и кидались фантиками от конфет.Перед вторым отделением тоже кто-то выступал, стоя внизу под сценой. Говорили про то, что театр и в самом деле нужен, что в нашей школе ученики должны иметь максимум возможностей для того, чтобы выявить талант. Я выглянула в зал, чтобы посмотреть на говорившего, и обмерла. Женщину, которая выступала, мне было видно в профиль. Но я бы узнала её и со спины. У неё была умопомрачительная расцветка на волосах – как пламя, а одета она была очень строго – в чёрное простое, до невозможности элегантное платье. Потом она слегка повернула голову, и мы встретились взглядами. Я прочитала в её глазах узнавание. Это была та самая кошка, и она про меня знала.

Я не помню, что я там несла со сцены. У меня царил такой хаос в голове, что подгибались ноги. Я сосредоточилась на родителях и кое-как закончила выступление. Однажды у меня закружилась голова, и я чуть не сбрякала прямо там, на виду у всего зала. К счастью, рядом был Евген и ловко поддержал меня, изобразив, что так и задумывалось. Нам даже хлопали, кажется.Потом, когда выступали другие ребята, я выглядывала в зал. Кошка сидела в первом ряду. Она элегантно, как по протоколу, выпрямила спину, соединила и слегка наклонила колени, и о чём-то переговаривалась с соседом, улыбаясь уголками губ. А потом, когда мы все вышли на поклон, она смотрела только на меня, всё так же царственно улыбаясь. Вот только глаза у неё не улыбались, а были холодные и изучающие.Мужчина, который сидел с ней рядом, оказался батюшкой Евгена. Он тоже входил в попечительский совет. Когда вечер завершился, он предложил перенести праздник к ним в дом и пригласил желающих.- Поль, приходи, - попросил Евген.- Я не могу, - сказала я, - Неважно себя чувствую, извини.А потом я спросила, кто эта кошка. Женька глянул.- А, - сказал он. – Это Надежда Йенсен. Она председатель попечительского совета.- А кто у неё учится в нашей школе? – спросила я.- Никто, - пожал плечами Евген. – Она сама у нас училась. Потом вышла замуж за одного богатого херра, а он откинул копыта и всё ей оставил. Она вернулась в Россию и теперь занимается благотворительностью.Это ничего не объясняло. И почему она всё время смотрит на меня – тоже.Меня нашла мама и сказала, что мы идём домой. С папой мы встретились в вестибюле. Папа был очень усталый, но поздравил меня с дебютом и сказал, что я молодец. Когда мы уже отъезжали от школы, я увидела Серёжку. Он выскочил из школы в одной рубашке и оглядывался по сторонам.

Глава 8

Сначала он пытался до меня дозвониться. Я лежала у себя в комнате и слушала, как мой телефон снова и снова выводит одну и ту же музыкальную фразу из «Ночных снайперов»: «Ты дарила мне розы, розы пахли полынью…». В конце концов, заглянула мама и вопросительно на меня посмотрела.

- Мешает? – спросила я и выключила телефон.

Мама покачала головой, но ничего не сказала. Хорошо, потому что и ей тоже я ничего не смогла бы объяснить. Мне было очень грустно. И почему-то страшно. Всё время вспоминался пристальный холодный взгляд этой кошки Надежды. А ещё Светкины вопли и сентенции Марьяны. Что-то сегодня такое произошло, что-то, чего я не понимаю. И ещё мне очень хотелось, чтобы Серёжка был рядом. И не хотелось тоже, потому что – ничего не поделаешь – придётся рассказывать, что я посмотрела его секретное видео.

В квартире стало совсем тихо. Мои вымотанные родители спали. Я решила пойти прибраться на кухне. Работы было немного. Я справилась быстро, а потом взяла пакет с мусором и пошла на лестничную клетку, чтобы его бросить в мусоропровод. Я прошагал до самого люка, свалила туда пакет и повернулась к двери. И тут у меня всё оборвалось внутри. Он сидел прямо на кафельных плитках, уткнувшись головой в согнутые колени. В одной рубашке, в летних кроссовках. Целый час.

Во мне снова вскипели слёзы. Я подошла и присела перед ним. Серёжка поднял голову и посмотрел на меня. Его колотил озноб. И он будто закрывался от меня рукой с зажатым в кулаке мобильником. Я взяла его за эту руку и затащила в дом. Он пытался что-то говорить, но я прижала пальцами его губы и затолкала в ванную. Сама открыла воду и отрегулировала так, чтобы только рука терпела.

- Пожалуйста, - попросила я. – Ты же заболеешь…

Он снова хотел что-то сказать, и я опять не стала слушать. А поскольку он так и стоял столбом, начала стаскивать с него одежду. Серёжка смирился и полез в горячую воду. А я вернулась на кухню и забралась в нижнее отделение посудного шкафчика. Папе пациенты всё время дарили алкоголь. Обычно он его тут же передаривал младшему персоналу в больнице. Но некоторые экзотические или просто дорогие напитки приносил домой. Мне был нужен коньяк. Я долго рассматривала все эти разноцветные бутылки, пока не обнаружила одну с угловатыми греческими буквами, повертела её и нашла читаемую надпись – коньяк и «Метакса».

Потом я сходила за одним из папиных махровых халатов и просунула ему в приоткрытую дверь. Когда он пришёл ко мне, у меня уже была готова большая кружка очень сладкого кофе, щедро сдобренного коньяком.

- Пожалуйста, - начала я.

Но Сергей притиснул меня к стене.

- Послушай, Принцесса, - сказал он. – Я ни в чём не виноват! Понятно тебе?

Как будто я его в чём-то обвиняла! Я попыталась это объяснить, но он не дал мне раскрыть рот. Принялся меня целовать, страстно и настойчиво. Я сначала ещё пыталась что-то такое сказать, а потом все слова из головы у меня повылетали. Остались только сенсорные ощущения. Его губы, его руки, колено, втиснутое между моих бёдер… Сергея пробрало дрожью, и я очнулась.

- Серёжа, - попросила я. – Кофе. Как лекарство.

Он тихонько засмеялся и сел к столу, притянув меня к себе на колени.

- Я буду пить, - сказал он. – А ты рассказывай.

И я стала рассказывать всё с самого начала и во всех подробностях, ничего на этот раз не упуская, даже про игры Светки с Наташкой. Господи, как он хохотал, когда я дошла до этого места! Пришлось зажимать ему рот, чтобы не переполошить родителей.

- Принцесса, вида миа, так вот, кто тебя доводит до физической рвоты! Да ну забудь! Гони ты их в шею!

Я принялась объяснять, что с Наташкой я долго дружила, а Светку мне жалко.

- Куэрида, они выбрали сами. Тем более Наташке нравится.

Он снова принялся хохотать. Я рассердилась.

- Ты что, напился у меня? С двух напёрстков коньяку?

- Ах, так их было два? – восхитился Серёжка и запустил руки мне под пуловер.

Я стала отбиваться. Тогда он ухватил меня и потащил в мою комнату.

Мы приземлились на тахту. Серёжка выгнулся и извлёк из-под спины моего любимого зверя – плюшевого зайца по имени Ролли. Он некоторое время вглядывался в облезлую физиономию, потом сказал:

- Не грусти, парень. Де ла вида!

И отправил его на шкаф одним небрежным движением.

- Не смей обижать моих зайцев! – сказала я.

- Диос! Ах! – тут же включился он. – Это был заяц?! Такой мягкий, такой шелковистый, такой…

Параллельно он ухитрялся поглаживать меня по ноге и целовать основание шеи. Чем больше он углублялся в процесс, тем меньше русских слов произносил. Мне стало страшно.

- Серёжка, ты кто?

- В данный момент, - пробормотал он, - хомбре, озабоченный сексуально.

Его руки и губы уже были везде. Я не успевала фиксировать касания. Я даже ещё не осознала ответ, как мне стало на него наплевать. Серёжка будто кнопки какие-то на мне нажимал, последовательно включая систему. Когда до меня это дошло, я хихикнула. Он тут же закрыл мне рот поцелуем.

- Принцесса, - сказал Серёжка. – Спасибо, Принцесса.

Ну, вот. А то всё гатита… До меня вдруг дошло, почему он это всё умеет. Так хорошо умеет!

- Никогда, - раздельно сказала я, - не называй меня кошкой.

- Что такое? - спросил он.