Чертов папочка

— О! Сенсей! — обрадовалась Козочка и я обернулся, чтобы увидеть Лису.

Она удивленно взмахнула ресницами, слегка растерявшись, а потом отвела взгляд.

— Всего доброго, — произнесла тихо и направилась прочь. Я проводил ее фигуру взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Да так и замер, отгоняя прочь пошлые мысли и воспоминания из прошлого.

— Пап, она нас испугалась? — Козочка взяла меня за руку.

— По-видимому, не нас.

Я сразу сложил пазл, связав странное поведение Евы с Нестеровым. Тот был чем-то доволен, значит, уломал девушку на темное дело. Теперь мне стало интересно, чего от меня хочет этот упырь? И главное — что ему нужно от Лисы?

Всю дорогу до торгового центра, где располагался кинотеатр и множество кафе, я никак не могу выбросить из головы ситуацию. Катюша зависла в телефоне, и казалось, даже не замечала моей задумчивости, хотя в других случаях наверняка засыпала бы вопросами.

— Все хорошо? — спросил ее, когда мы припарковались у торгового комплекса.

— А? — растерялась она и покраснела. — Да! Все отлично!

— Ну хорошо.

Соврала. Однако, зная свою егозу, я был уверен, что не позже, чем этим вечером, тайна ее настроения будет раскрыта.

— Пап, давай на Злых Птичек сходим! — Козочка указала на афишу с нарисованной красной птицей.

— Первая часть была скучной.

— А мне понравилось!

— Ты уснула во второй половине мультика.

— Неправда! Там уже одиннадцать вечера было просто…

— Девять, — поправил ее и улыбнулся.

Как и ожидалось, во время сеанса моя егоза зазевалась, нагоняя сон и на меня. Однако, едва на экране появилась лента титров, как встрепенулась и включила мобильный телефон, подозрительно нервничая.

— Катюш… — протянул я имя дочери. Она покосилась и со вздохом сказала: — Пап, не переживай, пока ничего серьезного.

Что именно должно было перерасти в “серьезное”, я даже не хотел думать. Конечно, дочь росла как на дрожжах, время летело и неумолимо приближало день, когда она начнет прятаться от меня, стесняться и втайне общаться с желторотиками, но одна мысль о возможном одиночестве вгоняла в тоску.

У такого человека, как я, было всего три женщины — мать, дочь и работа. Да, работа тоже являлась чем-то живым, потому что когда первая отпустила меня в самостоятельную жизнь, а вторая пошла в детский сад, единственное, что спасало от боли и мыслях о жене — обязательства перед законом и обществом.

— Пап, домой? — Козочка схватила мою руку горячей ладошкой.

— Можно и домой, но сначала твой папа пойдет на мамонта.

— Предлагаю обойтись куриными ножками из KFC — дешево и сердито.

— Скорее остро и жирно, — отказался я от затеи. — Ладно, давай сначала доедем до берлоги, а потом будем думать.

Катюша согласилась, но на будущее выпросила у меня еды быстрого приготовления. Покупать эту гадость в ближайшие лет пять я не собирался точно, ну а к тому времени она начнет травиться сама. Нет, все-таки плохой из меня отец.

Остаток вечера мы провели в тишине, что совсем не было свойственно для нашей с дочерью компании. Я купил по дороге пиво, а она активно с кем-то переписывалась, уже не скрывая ажиотажа и хихикая над каждым сообщением. Лезть к ней не решился, только заставил отвлечься и хотя бы принять душ.

Когда дверь в детскую закрылась, а бутылка из-под алкоголя полетела в мусорное ведро, я открыл некоторые документы и принялся изучать давний вопрос, так и не отпустивший меня.

Смерть Дюдюка.

Из показаний Лисы было ясно, что в тот вечер они вместе посетили званый ужин местной шишки, сын которого повысил кю, успешно выступив на соревнованиях. После праздника на них напали. Записей видеонаблюдения не оказалось — все стерто, причем весьма загадочным образом. Я никогда не доверял Хрустеву, — дела он вел отвратно — и тут тоже все выглядело подозрительным.

Ева помнила все урывками, сохранились ощущения боли и страха, но восстановить хронологию так и не удалось. Известно лишь время наступления смерти Дюдюка. Да и скорую вызвал охранник… Я читал это уже по десятому, а может, по двадцатому кругу, каждый раз ища зацепку, но так и не находя ее. Полагаться на то, что Лиса вспомнит детали и ждать у моря погоды не следовало, хотя ее показания облегчили бы задачу.

Я достал уже знакомую фотографию. Подобная висела на стенде у Степаныча и прошлогодних соревнованиях, где она пропустила удар и продула в последнем решающем бою. Тогда Ева предстала передо мной совсем другой, не имеющей ничего общего со сломленной девушкой, склонившейся над гробом сенсея и беззвучно глотавшей слезы. Я не мог отвести от нее взгляд. Сложилось впечатление, что именно ее скорбь была настоящей, глубокой, а все вокруг собрались только для галочки, потому что так было принято. Но когда хрупкая девушка преодолевает боль и, стиснув зубы, выражает свою любовь учителю поклоном, ты вспоминаешь о том, что родился мужчиной, возвращаешься к истокам, сожалеешь, но вместе с тем и оживаешь, хочешь защитить.

Хмыкнул. Знал бы Дюдюк, насколько преданного ученика взрастил…

Экран мобильного засветился от входящего сообщения. Неожиданное “Спишь?” от Кристины как минимум удивило, но это оказалось даже вовремя.

“Нет” — отправил ей ответ.

“Я позвоню?”

Задумался и набрал сам. Наверняка, я понадобился ей неспроста, но она всегда знала, каковой будет цена моей помощи.

Глава 5. Волков

— Я готова.

Козочка стояла в прихожей и сверлила меня взглядом.

— Раньше тебе нравилось ночевать у бабы Люды, — осторожно заметил я и сел на пуф, чтобы обуться.

— Она храпит! Там невозможно спать! — закричала Катя, но осеклась, боясь, что объект нашего спора услышит нас. Хоть женщина и была пожилой, но слух у нее отменный, и опасения были не беспочвенными. — Папуль, может, не надо?

— Я попросил отдельную комнату для тебя. Это не обсуждается.

— У нее нет интернета. — Дочь попыталась возразить единственным оставшимся аргументом.

— Мы пополнили твой баланс этим утром. Разве этого не хватит?

— У тебя на все есть отговорки, — обиженно надула она губы.

— Катюш, у меня деловая встреча. — Я погладил ее по волосам. — Так что вернусь я поздно.

— Ты поэтому вылил на себя чуть ли не весь флакон духов?

Ответом ей был кашель. Мой. Постыдился, что ли?.. С другой стороны, последние два месяца я, как примерный отец, каждый вечер находился дома, проводил с ней время, забивая на естественные потребности организма. Из-за них я даже переживал, не придется ли вернуться в то время, когда недостаток секса компенсировала рука. И вот, мне выдался шанс провести время в приятной компании… Нет, моя совесть чиста!

— Пошли! — Я скомандовал и открыл дверь. — На выход!

— Ты жестокий, — буркнула Катюша и переступила порог.

— Заберу тебя завтра утром в девять. После чего поедем в аэропорт встречать бабушку.

— Я ей на тебя нажалуюсь.

— Не забудь рассказать про горелые блины.

Я поцеловал ее макушку и постучался к соседке. Людмила Константиновна резво потопала по полу и открыла нам, сияя белоснежной улыбкой. Вот уже полгода, как она оставила в стоматологии свои старые изломанные зубы и годовую пенсию, но этот факт ее нисколько не омрачал. Женщина, наоборот, выглядела счастливой, постоянно демонстрируя обновку. Все бы ничего, но эта розовая помада…

— Ой, Катюша, проходи!

— Людмила Константиновна, я буду только утром…

— Конечно, конечно, Женечка. Не переживай! Мы с Катюшей найдем чем заняться. Я как раз достала старые книги, надо будет их отсортировать. Надеюсь, Катюша мне поможет.

Катюша, к слову, обомлела от подобного заявления и посмотрела на меня так, что я сразу смекнул — лучше уйти прямо сейчас.

— Обязательно поможет. Ладно, мне пора. Всего доброго!

Давно я так активно не спускался по лестнице. Да, совесть грызла, просто обгладывала меня изнутри, но мне так не хватало небольшого отпуска. Хоть какого. Вот только увы.

Стать родителем — это значит наняться к собственному ребенку и работать на него до тех пор, пока не приколотят гвоздь на твоем гробу. Безусловно в отцовстве было много положительных моментов, и, как мне казалось, мы с ней нашли общий язык, а отсутствие женщины в доме порой даже не замечалось, однако сложности были всегда. И это только начало. Судя по ее активным перепискам в социальных сетях, в скором будущем меня ждала веселая жизнь.

Я завел мотор и выехал с парковки. Несмотря на мысли о дочери, собраться с духом удалось сразу. Вечерним приятностям предшествовала встреча с Нестеровым. Чутье подсказывало — беседа вряд ли мне понравится.

Уже тот факт, что пришлось ехать к нему домой, был звоночком. Черт! И не таким отказывал, если что!

Спустя час, когда солнце начало клониться к горизонту, колеса вкатили меня на частную территорию, пафосную до зубного скрежета. Мне не приходилось здесь бывать раньше, но даже особняк Алмазного нервно курил в сторонке.

— Волков, — протянул мне руку Нестеров, встретив на крыльце.

— Добрый день.

— Давай без официоза, — попытался он сразу завязать панибратские отношения.

— Хоть время и не рабочее, но я предпочитаю такой вариант общения.

Он недовольно цокнул и пригласил меня в дом.

— Я еще на допросе по делу Алмазной заметил, какой ты правильный. Удивительно, что ты с Палычем сошелся во взглядах.

— Он хороший мужик, — сказал чистую правду. — Только с женой не повезло.

— Нам всем с бабами не везет. Тут одно из двух — либо любовь, либо деньги. Только счастливчики получают все и сразу.

— Или мошенники.

Нестеров мои слова принял за шутку. Тихий гортанный смех разнесся эхом по помещению. Неуютно, будто в отеле нахожусь.

— Прошу. — Он открыл передо мной дверь, за которой оказался кабинет. — Предлагаю сначала обсудить дела. По тебе видно, что болтать много не любишь.

Я не стал убеждать его в обратном. Вообще, эта встреча меня жутко напрягала, но был один важный момент — информация. И увы, ее не всегда можно достать через базу правоохранительных органов.

— Слушаю, — сказал я, заняв кресло и скользя взглядом по лицу своего собеседника. Выглядел он спокойным, собранным, правда первая седина и выпадающие волосы на лбу напоминали о том, что работа у Нестерова, может и не пыльная, но нервная. Время тоже было к нему беспощадным. Впрочем, меня ждала та же участь, как и каждого человека, рожденного в этом отвратительно несправедливом мире.

Дмитрий вздохнул и предложил воды, но я отказался.

— Ладно. — Его брови дернулись вверх, да так и застыли там. — Ты слышал про Таната?

— Допустим. — Мои пальцы сжались в кулак.

— Я столкнулся с ним примерно два года назад. Тогда он только подумывал о торговле камнями и, честно говоря, сотрудничество с ним сопровождалось большими рисками. Никогда не знаешь, что выкинет Чукча — слишком много подводных камней…

Нестеров замолчал и задумался.

— Ближе к делу, — поторопил я его.

— Когда спалилась Алмазная, под удар попал и я. — Он встал и подошел к бару, откуда достал бутылку виски. — Учти, под меня рыть бесполезно. Ни ты, ни твои люди ничего не обнаружат…

— Это и так понятно, но причем здесь я?

Мне совершенно не нравился вектор нашей беседы. Во-первых, он открыто признавался в преступлении, что выглядело как издевательство, и тут же добивал твердой уверенностью в моей некомпетентности.

— Танат прижал меня. Требует то, чего я не смогу ему дать.

— Нестеров, ближе к делу.

Он налил себе виски и сделал глоток.

— Я был в доле, Жень. Поставлял ему самый отборный камень по дешевке. Все делалось через Токарева, который даже не подозревал, на кого именно работает. И вот теперь у меня могут отжать бизнес, потому что мы лоханулись и налаженная система сбыта нарушена. Мне нужно заручиться поддержкой правоохранительных органов, особенно твоей. На кону стоит не только мое дело, но и благополучие семьи Алмазных…

— Не приплетай сюда Палыча. Он ведь не был в курсе твоей вовлеченности в, так сказать, процесс?

Нестеров не нашелся ответом, только бросил в мою сторону многозначительный взгляд.

Прекрасно! Абсолютно все близкие держали Палыча за идиота. А потом этим самым идиотом стал и я. И ведь понимал, что меня вертят на кое-чем, но так и не смог уцепиться хотя бы за что-то. Плохой из меня ищейка.

— Не прожигай во мне дыры, Волков. Я хочу дать тебе возможность получить повышение. Звездочки на погонах нелегко заработать, и мы оба это знаем.

Он ухмыльнулся поганой улыбочкой человека, который уже по уши в дерьме, но решил выбраться оттуда за мой счет.

— Я достану для тебя улики против Чукчи, а ты прикроешь мою задницу перед законом.