Чертов папочка

Волков лежал на татами, а Денис тяжело дышал.

— Отличный иппон, Котов!

— Ос, сенсей! — поклонился он своему учителю. Я же продолжила смотреть на лицо проигравшего, стиснувшего зубы и не желающего мириться с поражением. Какое знакомое чувство…

Победитель подошел к нему и протянул руку.

— Вставай, лейтенант. На повторный звать не буду, но в будущем я бы махнулся еще разок.

Волков принял помощь, проявляя тем самым уважение к противнику, но после поклона поспешил в раздевалку.

Я проводила его взглядом, отметив, насколько хорошо на нем сидит кимоно, как красиво он сложен…

— Лисичка, ну как я тебе? — подошел к нам Денис, улыбаясь при этом во весь рот.

— Как всегда — молодец, — засобиралась я прочь, пока коллега не довел меня своим нарциссизмом до белого каления.

— Ты видела мой иппон?

— Нет, — чуть не хрюкнула я от смеха. А Николаев, сидевший неподалеку, не удержался и захохотал.

— Что значит “нет”? — Такого поворота Денис точно не ожидал. Еще бы!

Судя по молниеносной атаке, удар он выполнил блестяще. Только хвалить я его за это не собиралась. Третьему дану не нужна похвала. Тот, чей пояс окрашивается в черный, преисполнен мудрости. Он не имеет права возвышаться над остальными, принижая их достоинства. Ему не нужно подтверждение силы — сам факт обретения дана уже является символом мощи. А позерство Котова шло вразрез правил карате!

Я сложила руки на груди и вздохнула. Ну и чего, спрашивается, я так завелась?

— Ты был неподражаем, Денис, — дежурно улыбнулась ему и тоже покинула зал, направившись в свой кабинет. Через полтора часа соберется вечерняя ката-группа, среди которых четверо будут повышать кю на предстоящих соревнованиях, и мне следовало их проверить на вшивость.

Черт, как он умудрился пропустить такой удар? Он же неплохо отбивался, даже провернул удачную атаку, поставил целый ряд блоков, а потом раз — и на лопатки.

Я вспомнила свой последний поединок со сто́ящим противником. Вспомнила момент, когда, стиснув зубы, игнорировала боль и наносила точные удары, находясь в шаге от победы. Как неожиданный спазм парализовал ногу, и мой оппонент уложил меня базовым дзуки*, простейшим, самым обычным, которых я отбила в свое время тысячи, сотни тысяч…

Глоток холодной воды немного привел меня в чувство. Я поставила стакан на стол и посмотрела в окно, где между белыми пушистыми облаками виднелось синее небо. Снова в памяти возникло лицо нового знакомого, его глаза, блеск… После проигрыша он даже не взглянул в мою сторону, и я прекрасно понимала почему.

"Не стоит красоваться перед боем, Ева, чтобы потом не устыдиться".

Слова учителя, сказанные еще в далеком детстве до сих пор были в мыслях. Каждая сказанная им фраза запомнилась на всю жизнь.

Кто-то постучал в дверь, и после произнесенного мной "Войдите!", на пороге появился самый неожиданный гость, который только мог ко мне прийти.

— Дмитрий?

Я не стала скрывать своего удивления, ведь последний раз Нестеров заходил ко мне год назад, перед ежегодными соревнованиями. Встреча хорошо запомнилась, особенно негатив, который исходил от мужчины. В то время город шумел из-за громкого уголовного дела семьи Алмазных, а мужчина проходил по делу как свидетель. Видно было, что он раздражен вовсе не моим обществом, но все равно общался отвратительно.

И вот сейчас, спустя время Нестеров снова стоял передо мной.

— К вам можно? — Вопрос прозвучал больше для галочки, потому как, не дождавшись ответа, он переступил порог и закрыл за собой дверь.

— Здравствуйте, Дмитрий. Не ожидала вас увидеть сегодня.

— Добрый день, Ева. Я поговорить хотел.

Я указала ему на стул, а сама заняла свое кресло, косясь в его сторону. За прошедший год он значительно исхудал. Помнится, у него имелось внушительное пивное пузо, а двойной подбородок не давал застегнуть рубашку на все пуговицы. Теперь это был совсем другой человек.

— Неплохо выглядите, — сделала ему комплимент, но мужчина нервно усмехнулся, продемонстрировал лишь подобие улыбки. — Я вас слушаю.

— Я по поводу сына.

— Если вы настаиваете на его обязательном участие в соревновании, то это невозможно. Нога еще…

— Я не об этом. — Нестеров покачал головой. — Я хочу перевести его на индивидуальное обучение, но при этом вы будете работать с ним не в школе, а у нас дома.

— Нет! — сразу выпалила я, догадавшись в чем проблема. Такие люди, как Нестеров и иже с ними, никогда не отличались чистотой перед законом. И раз он хочет спрятать сына, значит есть опасность. Мое тело еще помнило прошлую стычку с головорезами. Мое сердце еще болело после потери учителя, и обрекать себя на подобное второй раз — нет. Ни за что!

— Вы даже не выслушали условия работы.

— Дмитрий, мы оба взрослые люди и понимаем, почему вы просите об этом именно меня, но вам не кажется, что полагаться на девушку, когда у вас проблемы, не по-мужски?

Он рассмеялся. Даже расхохотался. И снова нервно. Не хило его жизнь бьет, раз приходится вести себя подобным образом.

— Вы забавная.

— Мне не шуток, Дмитрий.

Я встала и подошла к окну.

— Буду честным, Ева. Доверять вам у меня нет никакого желания, но мой сын очень сложный ребенок, — вы и сами это прекрасно знаете, — с ним мало кто ладит. — Он выдержал паузу, а потом сказал то, что в принципе я и ожидала услышать. — У Вас получилось.

— И все же…

— Я не закончил! — Нет, пузо сдулось, а характер как был скверным, так им и остался. Нестеров, видимо, забывался, что находится не у себя в офисе. Меня приказным тоном не напугать. — Ева, я обращаюсь к вам с просьбой. Мои дела действительно неважные, но есть вероятность, что Коле тоже будет грозить опасность.

— Тогда почему бы вам не усилить охрану? — обернулась и заметила задумчивую грусть в глазах мужчины, которую он тут же попытался скрыть.

— Этого недостаточно. И вас тоже недостаточно.

— Не проще ли уехать из страны?

— Я опоздал с этим. Мне важно знать, что в случае чего, о Коле будет кому позаботится.

— Это странно, — честно ответила ему. Дмитрий недоговаривал. Будто нарочно не хотел вводить в курс дела, но при этом пытался давить на жалость. — Я не могу дать согласие на подобное. Коля — мой ученик, за которого я отвечаю головой, но в стенах этой школы. К тому же, он только завел друзей, а вы лишаете его их.

— Друзья — это последнее, о чем мы думаем, когда жизнь висит на волоске, Ева.

В его взгляде мелькнула опасность. Я коротко улыбнулась и снова повернулась к окну. Чертовы папочки! Сначала не замечают детей, отдавая всего себя бизнесу, а потом, когда черные делишки выплывают наружу, а задница горит от проблем, пытаются выглядеть идеальными отцами. Не первый ведь умник. Учитель погиб именно из-за такого… горе-папочки.

— Я соглашусь только, если вы мне дадите больше информации.

Нестеров довольно улыбнулся, взял со стола ручку и оторвал стикер, прилепленный к монитору ноутбука.

— Надеюсь, этого хватит. — Он протянул мне листок, на котором была обозначена сумма. — Это за молчание. Надеюсь, вопросов у вас не возникнет больше. — Притворно просиял мужчина, будто передо мной не олигарх сидит, а ангелочек.

Я взглянула на цифры — дерьмо! Если он предлагает столько денег, значит, дело дрянь.

— С Поповым вы не разговаривали?

— Уже иду к нему. — Нестеров встал и поправил костюм. — Я рад, что мы нашли общий язык, Ева. Буду рад вас видеть в своем доме.

Он покинул мой кабинет, а мне захотелось в этот момент что-то сломать. И куда я лезу, спрашивается?

Нет, не спрашивается. Взгляды Нестерова дали понять сразу — это не предложение, не просьба, а констатация факта. И обычному учителю школы карате не хватит сил противостоять. Раз у Дюдюка не получилось, а он ведь имел немало связей, то про меня и говорить нечего.

Скомканный стик упал на дно мусорного ведра. Главное, чтобы моя жизнь не оказалась там же.

Примечание:

*Ей — Приготовиться к бою.

* Хаджимэ́! — Начинайте.

*Иппон — технически сложный удар ногой в лицо, голову или шею.

*Дзуки — прямой удар рукой.

Глава 4. Волков

Дерьмо!

Я расслабился. Всего на мгновение ослабил бдительность и упал плашмя на площадку. Котов оказался достойным противником, с уважением подал руку, но от упрека не сдержался. Чтоб его!

Я направился сразу в раздевалку. Оглядываться по сторонам, ловить усмешки и делать вид, что все замечательно, не хотелось. Представил разочарование на лице Лисы и вовсе стало тошно. А ведь она так на меня смотрела, изучала… черт! Да я готов дать голову на отсечение, но оказаться правым — мы друг друга зацепили.

Хмыкнул. До чего доводит отсутствие секса — готов мутить с любой симпатичной девушкой, хотя сам не особо люблю случайные связи. Если бы только Кристина не свалила…

— Ты в порядке? — спросила Козочка, как только я вышел в зал.

— В полном.

— Он был силен, — заметила она.

— Да.

Других слов, кроме банального согласия не нашлось. Держать лицо оказалось сложным — не привык проигрывать. Сколько себя помню, я всегда был первым, лучшим, самым-самым, и вот в такие моменты, когда мир переворачивался на сто восемьдесят градусов, а противник одним ударом вышибал из легких воздух, мириться с поражением не хватало сил. Виной всему уязвленное самолюбие.

Мы с Катюшей покинули зал и вышли в коридор. Следовало напоследок заглянуть к Степанычу, но уже в дверях я столкнулся с Нестеровым. Вот уж кого меньше всего ожидал увидеть, так этого сноба. В прошлом мне хватило одного допроса по делу Алмазных, чтобы понять, кто передо мной. Правда, информацию вытрясти из него так и не получилось. Удивительно грамотный.

— Волков? — удивился он искренне.

— Неожиданная встреча. — Я пожал ему руку. — К Степанычу?

— Не совсем, — хмыкнул в своей излюбленной манере, скривив рот и сузив глаза. — Твоя? — посмотрел на Козочку и немного подобрел.

— Моя. Решил в группу отдать. Время нынче неспокойное, даже девочки должны уметь защищаться.

— Я и тебя защищу, если понадобиться. — Катюша прижалась ко мне и уставилась исподлобья на внезапно рассмеявшегося Нестерова.

— Сегодня определенно не мой день. Уже вторая леди прожигает во мне дыру. Не бойся, малышка, мы с твоим папой друзья. Ведь так?

Короткий взгляд дал понять совсем обратное, но он не стал пугать дочь, и на том спасибо.

— Конечно, друзья.

— Тогда приглашаю тебя пропустить пару стаканчиков завтра вечером.

— Не пью.

— Дело есть, Волков. — Видимо, мириться с отказом он не собирался.

— Ты же знаешь, я работаю только с Палычем.

— Знаю. Потому и обращаюсь. Я позвоню.

Он похлопал меня по плечу и направился в кабинет Степаныча. Дерьмо! Теперь еще и в очереди стоять на визит к директору школы.

— Пап…

— В машину, — отдал я приказ своей Козочке.

— Сеанс в пять вечера. У нас еще полно времени!

Ох, уж этот хитрющий взгляд.

— Кушать хочешь? — я открыл перед ней дверь и пропустил на улицу.

— Да! Пиццу?

— Можно и ее. Только бабушке ни слова, она за фаст фуд мне шею свернет.

— Замётано! — она протянула ладонь, и я отбил пять.

По-хорошему, я не должен был идти у Катюшей на поводу и выбрать ресторан с домашней кухней, но спорить с ней — себе дороже.