Цена империи. Выбор пути

— Что у нас по пороховой проблеме?

— Получение азотной кислоты из коксового газа уже налажено, государь. Пока что только на одном из заводов, планируется ввод в этом году еще четырех таких установок, что избавит нас от зависимости от поставок селитры. Но это, как минимум, пять-шесть лет. Выход на требуемые количества возможен не ранее девяностого года. Пока что основным сырьем все-таки остается чилийская селитра. Переход на бездымный порох в стрелковом вооружении возможен в восемьдесят шестом году, в восемьдесят восьмом сможем начать переводить артиллерию.

— Ну что же, будем исходить из этих показателей. Что скажите по поводу пироксилиновых и нитроглицериновых порохов?

— Удивительно, но, как вы и предполагали, государь, пироксилиновый порох долго сушиться, обладая слишком высокой гигроскопичностью. Посему применение его для начинки снарядов калибра более ста миллиметров не столь выгодно, как применение нитроглицеринового пороха. Рекомендация нашего комитета в тройке порохов: белый порох для патронов, пироксилин для снарядов небольшого калибра от 20 мм до 90 мм. Все что выше — нитроглицериновый порох. Мне не совсем понятно желание ваше, Михаил Николаевич, производство компонентов для порохов, тех же присадок размещать в районе Урала, но…

— Поверьте мне, Дмитрий Иванович, у меня есть все основания для такого решения, я понимаю, что это усложняет логистику, но так будет лучше. Поверьте мне на слово.

— Понимаете, Дмитрий Иванович, я считаю, что мы уже сейчас должны начать готовиться к переводу артиллерии на бездымный порох. Это позволит не только избавиться от демаскирующего и мешающего прицеливаться облака дыма, это сделает возможным значительно увеличить дальность артиллерийского огня. Но это лишь одна сторона — выгодная. А вот к ней сразу же возникают множество проблем. Например, качество стали для стволов артиллерийских орудий. Особенно это касается морских пушек большого калибра. А калибр их будет увеличиваться. Сейчас никого не удивить десятидюймовыми орудиями, а вы знаете, что на кораблях Ройял Нави устанавливают двенадцатидюймовки, которые станут основным калибром их броненосцев, хотя есть данные о том, что им на смену уже готовы орудия в тринадцать, четырнадцать, вплоть до двадцати дюймов. А еще несколько лет, и получим в башнях морских плавучих крепостей как основной калибр монстров и по 400 и даже 500 мм.

— Это же действительно монстры какие получатся, государь…

— По прикидкам, орудие в 400 мм кидать будет снаряд более чем в полтонны весом. Вот такие пироги. И такие артиллерийские системы будут предоставлять особые требования к стали. Ну не должны они выдерживать лишь полста выстрелов. Как минимум тысячу до замены. Иначе эти пушки будут на вес золота. А то и больше! Почему? Да потому как при повышении предельной дальности стрельбы любой адмирал захочет затопить врага с дистанции побольше. Сейчас процент попаданий из орудий при ведении огня опытными расчетами составляет порядка трех-семи процентов. В зависимости от дистанции. Возьмем среднюю цифру в пять процентов. При ресурсе ствола в пятьсот выстрелов только двадцать пять выстрелов лягут в цель. Остальное — бесполезное использование боеприпаса. А стоимость каждого выстрела — это не петушка на палочке купить, подороже поучаются. Следовательно, ствол должен до замены выдерживать больше выстрелов. А они еще и нарезные, нарезы стачиваются, стрельба становится не такой точной. Одна проблема. Вторая — при увеличении дальности стрельбы цель будет еле видна. Значит, нужны приборы для лучшего прицеливания. Цель-то надо рассмотреть хотя бы. Получается, необходимы оптические приборы — и не бинокли, а такие, которые позволят определить дистанцию стрельбы — дальномеры. То есть — исследования в оптике. Но и этого мало! Необходимо иметь простейший вычислитель, который позволит офицеру определить углы наводки орудия и внести поправки при корректировке огня. Морской бой скоротечен в изменении положения целей. Надо иметь возможность оперативно изменять наводку орудия. Тут нельзя полагаться на ум офицера, хотя бы потому, что в условиях боя человек ошибается намного чаще, нежели на самых сложных маневрах.

Я придвинул к себе чашку-пиалу, налил зеленого чаю из любимого китайского чайничка. Чай был тоже китайским, довольно приличным. После столь долгой тирады немного сушило.

— Теперь второй момент: скорострельность морских орудий совершенно неудовлетворительна. Следовательно, надо усовершенствовать механику, нужны приспособления подачи снарядов к стволу, все это необходимо делать более качественно. А хранение боезапаса? А увеличение тоннажа корабля? Чтобы стрелять из большой пушки нужен большой корабль. Ладно. Извините меня, Дмитрий Иванович, это я на своей волне. Был сегодня под Шпицем, зверею от этого.

— Михаил Николаевич, вы же знаете, морская косточка она крепко держится за свои традиции. И что-то там изменить весьма и весьма непросто.

— Крепче всего они держатся за традицию распиливать бюджет да так, чтобы в их карманах оседало больше и больше. Простите еще раз, Дмитрий Иванович, что отвлек от нашего разговора. Вы недавно опубликовали результат по нахождению нового вещества, которое легло в вашу таблицу на вакантное место.

— Да, государь, мы получили примерно двести миллилитров абсолютно инертного газа, не вступающего в химические реакции! Это вещество назвали аргоном. С доказательством существования гелия, у нас становится все меньше незанятых мест в сей таблице. И сего газа аргона достаточно много — в воздухе до одного процента, как минимум. Сейчас уточняем.

— А что по Оланду?

— Как вы и предполагали, на этом острове есть месторождение природного газа. Изучив его состав, можно сказать, что он включает гелий примерно полтора процента! Это дает возможность его получения. Но вот технология… Созданный поршневой охладитель слишком ненадежен и сложен в эксплуатации. Для опытов еще подойдет, но для промышленного использования. Получены весьма интересные результаты, что позволяют описать и рассчитать сами адиабатические процессы, а сие дает весьма интересные перспективы.

— Дмитрий Иванович, перспективы — это хорошо, а вот технология, работающая технология — еще лучше! Надо понимать, что для развития воздухоплавания, того же дирижаблестроения, гелий жизненно необходим! Это — безопасность и экономичность полетов. Надо продумать вопрос разделения газа на фракции и транспортировки гелия. Но ведь строить завод ради одного процента газа смысла нет. Надо подумать, что вообще из этого месторождения можно получить и на что использовать. По охладителям создайте отдельную группу. Тут много интересного может получиться. Например, использование чистого кислорода в той же металлургии, тогда мартен уйдет в прошлое. А качество стали станет намного лучше. Есть у меня несколько идей. Отберите толковых ученых. Пригласите, если необходимо, из Германии или Англии, не имеет значения. Приоритет цели — высокий! Что у нас Тесла?

— Лампочку накаливания с вольфрамовой нитью создал. Весьма недурственно. И свет куда как лучше нежели угольная нить. Правда, несколько дороже, но зато работает куда как дольше. Какое-то время был в бурном поиске, хотел перейти к изучению атмосферного электричества. Начали строительство ему лаборатории, как вы и предложили, от столицы подальше. Но когда получил идею о сварке металлов электричеством — сразу же загорелся, как тот электрод. Первые опыты весьма обнадеживающие. Секретность соблюдается на самом высшем уровне.

— Под какой ток создается установка?

— Никола утверждает, что можно использовать как переменный, так и постоянный ток, по его мнению, постоянный дает немного лучший результат. Он даже думает о возможности преобразовать один вид в другой без больших потерь в энергии.

— Если получится, это будет прорыв: и в кораблестроении: можно будет ускорить самую трудоемкую и долговременную часть — строительство корпуса, вообще можно их части собирать на заводах внутри страны, потом перевезти к морю, там собрать, сварить и получить готовый корпус. Это позволит нам увеличить не только военный, но и торговый флот в несколько раз.

— Что у нас по двигателям внутреннего сгорания?

— На сегодня мы можем запускать серию двигателей на газолине. Они прекрасно подойдут для небольших речных и морских судов. Есть группа инженеров, которые такой двигатель хотят поставить на карету. Самобеглую коляску обещают закончить к концу марта месяца. Остаются острыми вопросы с резиной. Искусственную пока получить не удается. А без качественной резины очень многое останется только лишь в планах.

— Понимаю. Пока придется закупать за границей.

— Государь! Цены выросли более чем вдвое из-за нашего спроса. Может быть, пока обойдемся уже имеющимися запасами? — Дмитрий Иванович выглядел весьма озабоченным. Состояние финансовой системы его весьма волновало. И знал он о ней не понаслышке.

— Это все верно, но потерять темп в исследованиях мы не имеем никакой возможности. А по поводу искусственной резины… принесите мне ваши расчеты, реакции, протоколы опытов. Покажу одному толковому человеку, может быть, что-то придумает.

— Хотел бы я познакомиться с этим вашим «интересным человеком». Он такие интересные идеи нашептывает вам, Михаил Николаевич…

Мы проговорили почти до полуночи. Я даже предложил Дмитрию Ивановичу переночевать в гостевой комнате, дабы было больше времени на сон. Но от этого ученый отказался. Экипаж ему быстро подали, а я все-таки напомнил ему о том, что сон крайне необходим человеку для сохранения здоровья.

— Все понимаю, Михаил Николаевич, но ведь так жалко тратить сие время на столь бесполезное ничего неделанье…

— Да что вы, Дмитрий Иванович! Во сне мозг совершает важнейшую работу, которую не успел сделать днем. Да вы ведь в курсе! Вам же периодическая таблица во сне явилась! — пошутил я в ответ.

— Ну и вы туда же, Михаил Николаевич, не верьте досужим сплетням. Не было сего. Не приснилась она мне — наяву ее создал, рукой и чернилами!

Глава тринадцатая

Морская программа

России необходим такой флот, который в каждую данную минуту мог бы сразиться с флотом, стоящим на уровне новейших научных требований. Если этого не будет, если флот у России будет другой, то он будет только вреден, так как неминуемо станет добычей нападающих.

Пётр Аркадьевич Столыпин.

Санкт-Петербург. Обуховский завод.

29 апреля 1884 года.

ЕИВ Михаил Николаевич

Утро началось с посещения Обуховского завода. Там меня встречало всё его руководство вместе с Антоном Францевичем Бринком, ради которого я на сей завод и приехал. После долгого размышления я решил, что сего конструктора надо всё-таки разгрузить, освободив от артиллерии сухопутной. И дать ему возможность сосредоточиться исключительно на орудийных системах для флота. Ибо с ними дела состояли совершенно отвратительно. Не в том, что их не было, а в том, что мы не имели того, что хотели бы иметь. А посему мы перешли в кабинет Александра Александровича Колокольцева, который не так давно получил чин генерал-лейтенанта, уже двадцать лет будучи начальником Обуховского завода. Его сюда поставил руководить мой покойный брат, и пока никто не смог бы составить ему достойную конкуренцию. Уже сейчас завод соответствовал лучшим на то время мировым стандартам подобного производства, здесь с подачи своего помощника, молодого ученого-металлурга Дмитрия Константиновича Чернова впервые в России были введены в эксплуатацию конвертеры и мартеновские печи. Так что сталь тут получали лучшую в России, и это было несомненным плюсом. Таких передовых производств можно было по пальцам пересчитать. Потом Чернов занимался разработкой соляных шахт в районе Бахмута, но оттуда его выдернули монаршим повелением и сейчас он стал руководителем столь быстро созданного Дмитрием Ивановичем Менделеевым научно-исследовательского института Стали и Сплавов. Первого НИИ в истории России.

Надо сказать, что Колокольцев был, конечно же, рад тому, что его завод перепрофилируют под производство орудий для кораблей, в том числе большого калибра. Понимал он и сложность проблемы износа стволов, каждый из которых получался дорогим удовольствием, это он предложил использовать лейнера для повышения их живучести. За морскую артиллерию он переживал, хотя и остальными проектам родного завода занимался с энтузиазмом. А вот по поводу Бринка… было у меня такое ощущение, что он уже подошел к черте, за которую его талант перейти не может. Кто знает, может быть, этот разговор даст мне возможность убедиться в этом предположении или же опровергнет его. Сначала я ознакомился с результатами испытаний сегментных снарядов к шестидюймовкам, которые предполагалось применять для борьбы с миноносцами. Дающие множество полукилограммовых осколков боеприпасы вполне подходили для борьбы с не самыми скоростными кораблями с торпедным вооружением на борту. Получалось, что лучший все-таки результат получался при использовании в их начинке пироколлодия, несколько хуже — черного пороха, потому что в иных случаях значительно уменьшался процент попаданий по цели. Выработали общее мнение, что на сегодня такой боеприпас является достаточным для поставленных целей, решив ввести его в боекомплект каждого орудия на корабле.

— Ваше Императорское Величество, вам не кажется, что длина орудия в сорок пять калибров несколько избыточна? Дальность по расчетам получается просто великолепная, но попасть куда-то на таком расстоянии, это даже не искусство, это колдовство уже будет получаться? Сейчас мы ставим орудия в тридцать пять калибров, а тут… — Бринк не удержался от столь мучающего его вопроса.

— Антон Францевич, хочу сказать вам, что я не отказался бы от шестидюймовок и в пятьдесят калибров длиной. А по поводу расстояния… Фирма Цейса уже закончила создание и налаживает производство оптических приборов — дальномеров, кои и должны решить задачи более точной стрельбы на дистанциях от пятидесяти до ста кабельтовых. Возможно, что и более того. Пока что имеем результат до ста. Приборы сложные, подлежат постоянной настройке, но уже сейчас можно сказать, что морской бой на таких расстояниях вполне возможен. Самым главным, на мой взгляд, становится максимальная автоматизация систем подачи снарядов и управления наводки в орудийных башнях, то, что предлагается вашими конструкторами — наведение электромоторами в горизонтальной плоскости и ручное — в вертикальной, никуда не годиться. Быстрота и точность прицеливания, как и скорость подачи и заряжания снарядов — это все должно быть максимально ускорено за счет автоматизации. Знаю, что многие считают, что противоосколочных щитков более чем достаточно, зачем усложнять систему вооружения на корабле? Скажу вам сразу — это априори неверный подход к вопросу. Посудите сами: отобрать матроса на корабль, выучить его службе — это, как минимум, два года. Потом сделать из него приличного комендора — это еще два года постоянных тренировок, сколько потрачено будет на это денег, времени, усилий. А потом потерять ценного специалиста от случайного разрыва снаряда, который даже не попал в орудие, а разорвался где-то невдалеке? Это невиданное расточительство, господа! Хорошие комендоры на флоте — это залог выживания и победы корабля! И на их обучении никто экономить не будет! Так что защитить ценных специалистов и максимально облегчить им работу — наша прямая обязанность!

После этого мы осмотрели чертежи башен и барбетов для таких орудий, после чего перешли к пушкам большего калибра, которые планировалось устанавливать на броненосцы новых серий, при этом основные характеристики были примерно такими же — 45–50 калибров длины (для тех, кого смущают калибры длины орудия, они получаются просто: множатся калибр орудия в мм на эту цифру и получаете длину ствола в тех же мм, то есть длина шестидюймового орудия в пятьдесят калибров будет 7600 мм). Фактически, Бринк работал над проектами 45 калиберных орудий в 8, 10, 12 и 14 дюймов.

— Не хотел бы вас, Антон Францевич, загружать еще больше работой, но поступила к нам в Менделеевский комитет одна идея, которая заслуживает вашего внимания. Я так думаю. Прошу вас. Гладкоствольное морское орудие в 6 дюймов. Длина 50 калибров. Как вы понимаете — преимущество одно, быстрее изготавливается и значительно проще и дешевле нарезного аналога.

— Еще один плюс — будет меньше изнашиваемость ствола. — подал голос Колокольцев. — Но при этом видны и минусы, среди которых главный — это уменьшение точности стрельбы.

— Вы абсолютно правы, Александр Александрович! Но вот тут попрошу внимания на сей снаряд, проект которого на вот этом чертеже изображен.

— Весьма странная конструкция, Ваше Императорское Величество! К чему эта полость, а что это за сегменты? — не унимался Колокольцев.

— Второй чертеж — снаряд в полете.

— Так это получается, что он крылышки должен выпустить? Получается снаряд-стрела? Но тогда сразу вопрос к качеству пружин и стали этих закрылков. Это же надо так постараться, чтобы они еще и раскрылись! А ежели хоть один не раскроется, или не до конца, то сей предмет полетит хоть к черту на кулички, но только не в цель!

— И опять вы правы, Александр Александрович! Поэтому над созданием такого снаряда изо всех сил работают в ИСИСе. Вроде как стали подходящие нашли. Дорогие они, не скрою. И снаряды сии получаются не дешевы. Но с сюрпризом они, Антон Францевич, Александр Александрович! Это наше секретное оружие. Настолько секретное, что полностью о предназначении сиих снарядов пока что знает не полный десяток человек, включая нас с вами. Вот он, рисунок нумер 3. При попадании в цель срабатывает ударник, в снаряде происходит химическая реакция и выбрасывается направленная струя раскаленного газа, который прожигает стальную плиту насквозь. А если такая струя попадет в пороховой погреб, то, понимаете сами… Химики назвали это кумулятивным эффектом. Соответственно, кумулятивный снаряд. И тут важно, чтобы он не вращался во время полета к цели, а направленность была ближе к перпендикулярной. Это улучшает его поражающее действие. Посему и задумались о гладкоствольном орудии. Что скажете, Антон Францевич? По силам нам такую скорострелку на корабли поставить? Да еще чтобы частила как минимум шесть-десять выстрелов в минуту сделать могла?

— Раз надо, сделаем. — ответил конструктор, с легким прищуром примеряясь к новой головоломке, что ему необходимо было осилить.

* * *

Санкт-Петербург. Адмиралтейство.

29 апреля 1884 года.

Ну вот, собрался весь свет нашего военно-морского флота. Тут находятся не только военные моряки от контр-адмиралов и выше, но и руководители кораблестроительных верфей и предприятий, связанных в Адмиралтейством. Народу набилось в зал немало. Ну что же, пора и на трибуну. Выступаем! Большинство глаз смотрят на меня настороженно. А что тут такого? Понятно, что флоту нужны перемены, так вот, сейчас и о них пойдет речь.

— Господа офицеры, инженеры и адмиралы, мы собрались здесь, чтобы принять к сведению перемены, которые в деле строительства флота Российского назрели и даже несколько запаздывают. Посему объявляю о том, что Морское министерство в ближайшее время переводится в Москву, дабы быть ближе к оку государеву. Там же, в Москве будет создан Генеральный Морской штаб, который будет заниматься планированием исключительно военных операций нашего доблестного флота. В Санкт-Петербурге останется только штаб Балтийского флота. А теперь представляю вам, господа, нового морского министра, вице-адмирала Ивана Фёдоровича Лихачёва, коего имею честь поздравить с производством в адмиралы.

Зал просто замер в недоумении. Что, погоны под шпицем, думали, что съели Лихачёва? Затравили? Хрен вам! После недавнего разговора со мною Иван Фёдорович загорелся моими идеями, хотя и привнес в них кое-какие изменения, а некоторые положения критиковал весьма умело и упорно. Но именно такой человек, умеющий отстаивать свою позицию на этом посту и нужен, а не ворье типа Авелана.

— Товарищем морского министра, ответственным за программу строительства кораблей военно-морского флота назначается контр-адмирал Павел Петрович Тыртов. Приказ о присвоении подписан третьего дня. А мои поздравления сего дня прошу искренне принять!

Вижу совершенно недоумевающее лицо Тыртова, вот с кем я разговора не имел накануне сего совещания. Но полтора месяца назад мы беседовали. И выводы я сделал: пока что никого лучшего на эту должность мне не найти.

— Начальником Генерального Морского штаба назначается вице-адмирал Николай Матвеевич Чихачёв с присвоением ему адмирала.

Это было самое сложное из назначений. Адмиралу ставили в вину Тилигульскую катастрофу: поезд, перевозивший призывников, в метель сошел с рельсов на насыпи в районе Тилигула, погибло 140 человек. Изучение материалов дела показало, что к самой катастрофе Чихачёв никакого отношения не имел. Обвинение было составлено тенденциозно, а решение суда о четырехмесячном заключении адмирала вообще ни в какие правовые рамки не укладывалось. А вот наладить штабную работу — это было как раз ему по плечу. Организатором он был неплохим.

— Начальником Технического комитета при военном министерстве, отвечающем за разработку новых кораблей и систем вооружения, назначается контр-адмирал Степан Осипович Макаров. Да. новое звание — это аванс, причем серьезный аванс. Уверены, что вы, Степан Осипович, мое доверие оправдаете.

Да, пора Макарову заниматься серьезными делами. Потенциал у него имеется. Идеи тоже. Правда, заносит его с некоторыми идеями, да ничего, тут мы его поправим. Когда я говорил о его назначении он мне сразу свою мысль о безбронных крейсерах для прерывания торговли англичан начал петь. Я ему тогда объяснил, что время таких кораблей придет тогда, и только тогда, когда появятся снаряды, способные не только пробить броню самого мощного броненосца, но и с двух-трех попаданий пустить оный на дно. А пока такого нет сии легкие игрушки станут легкой добычей бронированных монстров, ибо будут пробиваться даже средним калибром, не говоря о крупном. В тоже время строительство вспомогательных крейсеров — быстрых торговых кораблей, на которых можно во время войны установить артиллерийские установки и идти крейсировать, это и экономия средств, и весьма верное решение. В общем, объяснил адмиралу концепцию ракетного крейсера, которому супермощная броня не нужна: к нему никакая вражина близко не подойдет.

— А теперь, господа, поговорим о задачах нашего флота и о тех средствах, которыми мы будем их решать. Ситуация для нас изменилась после победы над Швецией и получением для нашего флота баз в Скандинавии, в том числе и Норвегии. Впрочем, как вы понимаете, получить базы намного проще, нежели их удержать. Посему мы будем вкладываться в строительство береговых укреплений. Учитывая конфигурацию морских границ, кои теперь нам необходимо держать под контролем, нами принято решение о создании Северного флота. Штаб — Романов-на-Мурмане. Базы — Нарвик, Тромсе, Тронхейм, Берген, Шпицберген, Лофонтенские острова. Базы в Швеции переходят в ведение Балтийского флота. Кроме того, принято решение о создании флота Тихого океана со штабом во Владивостоке, базы Владивосток и Петропавловск-на-Камчатке. Решение о назначениях командиров флотов, в том числе Черноморского, будет принято в ближайшее время.

Я это задвинул, потому что хотел посмотреть, каков будет вал интриг: так-то у меня все кандидатуры на карандашике, но… оценить кто на что способен в подковерных игрищах тоже необходимо.

— В связи с этим наш флот делится на оборонительные и экспедиционные силы. Оборонительные силы на Балтике и Черном море увеличиваем до двух броненосцев береговой обороны подобного же типа с единственным отличием — увеличением калибра, простите за тавтологию, орудий главного калибра. На Балтике предполагается введение в строй шести новых канонерских лодок. Оборонительные силы Северного флота — четыре броненосца береговой обороны по новому проекту, восемь канонерских лодок, отряд в двенадцать сторожевых кораблей. Черноморский флот получает еще четыре канонерские лодки. Флот Тихого океана пока новых кораблей н получит кроме двух канонерских лодок, которые построят в Николаеве-на-Амуре. Для этого флота в Николаеве будут заложены два однотипных бронепалубных легких крейсера. Москитный флот будет на всех базах представлен торпедными, артиллерийскими и патрульными катерами. Миноносный флот: легкие миноносцы до 200 тонн, истребители миноносцев в 400 тонн, миноносные крейсера или эскадренные миноносцы 600–700 тонн водоизмещением. В миноносные отряды будут входить 1 эскадренный миноносец, 2 истребителя миноносцев и 6 миноносок. Кроме того, планируется в оборонительные группы включение скоростных легких крейсеров-разведчиков с частичным бронированием и самыми мощными силовыми установками. Покамест по 1 такому кораблю на каждый флот. Экспедиционные силы пока что будут только в составе Северного флота и базироваться в Романове-на-Мурмане. Включать в себя два эскадренных броненосца нового типа, два бронированных линейных крейсера, два легких крейсера и четыре эскадренных миноносца. Плюс корабли обеспечения.

Ну вот, зашевелились, начинают подсчитывать, какие барыши окажутся в их карманах, думают, кому что и как обломится. Ну-ну…

— Руководителем программы строительства Добровольческого флота назначается капитан Сергей Петрович Тыртов. Напоминаю, это строительство двадцати двух скоростных купеческих кораблей. Торговый флот должен стать основой нашего морского могущества. Доходы от него и будут окупать строительство мощного военно-морского флота.

Произнеся последнюю сентенцию обвожу зал взглядом. Да, кажется, разворошил я это пузато-бородатое болото!

— Благодарю за внимание. Просьба господ адмиралов немедленно приступить к исполнению своих обязанностей.

После совещания ко мне подошел новый начальник Генерального Морского штаба, которого фактически еще не существовало.

— Ну как, Николай Матвеевич, готовы к новой работе?

— Благодарю вас за награду, Ваше Императорское Величество. Приложу все силы для наилучшего выполнения поставленных задач.

— Список нужных вам специалистов подготовили?

— Так точно — в этой папке структура Генерального Морского штаба и персональный состав, как это я вижу сегодня.

— Прекрасно. Завтра в одиннадцать прошу вас быть в Мариинском, обсудим сии предложения. Вижу, что у вас есть вопрос ко мне…

— Скажите, Ваше Императорское Величество, следовательно, у нас будет всего четыре корабля линии? Два броненосца и два броненосных крейсера? И все на Севере?

— Ну вот, Николай Матвеевич, вы меня почти что раскрыли. Кораблей линии у нас не будет вообще. Это будут группы рейдеров. Предназначенные для прерывания морской торговли противника. Достаточно мощные, чтобы потягаться с любым конвоем, не говоря о том, чтобы пустить на дно или арестовать любого торговца. Только называться они будут иначе. Пока что.

Часть пятнадцатая

Восток — дело сложное

Запад кричит: «Это я! Смотрите на меня! Послушайте, как я страдаю, как я люблю! Как я несчастлив, как я суетлив! Я! Мое! Мне! Меня!» Восток ни слова о самом себе! Полное растворение в Боге, Природе, Времени. Найти себя во всем! Скрыть в себе все!

Андрей Тарковский.

Глава четырнадцатая

Персидские персики

Персия, Персия, фруктовый рай! Персидские персики, зеленый чай! Если я, если я, родился здесь, Персия, Персия — страна чудес! В.Смехов.

Москва. Кремль.

11 мая 1884 года.

Вот привязалась эта песенка, который день звучат в голове нехитрые рифмы и ритм. И что самое интересное она почему-то не столько радует, а сколько вызывает неясную тревогу и предчувствие неминуемой опасности. Причём это ощущение возникало сразу у обоих сущностей составляющих вот уже три года единое эго. И эти обе половинки сошлись в едином мнении, что неприятности придут с Востока. Такое согласие объяснялось просто и Михаил Николаевич Романов, и Александр Михайлович Конюхов прошли через горнило войны и среди их противников было не мало умелых бойцов, искушенных в восточном коварстве, помноженном на хитрость и подлость англосаксов. Выходцы из Туманного Альбиона или стояли за их спинами или облачившись в халат и водрузив на голову чалму кощунственно взвывая к Аллаху сами стреляли в неверных урусов. Вся разница заключалась лишь в том в первом случае в их руках были однозарядные винтовки Снайдер-Энфилда, а во втором — автоматические М16.

Но где же ждать удар? В Афганистане? Навряд ли, британцы конечно, не простят своего поражения, но после повторного провала в прошлом году, когда войска их знаменитого генерала Китченера оказались в окружении под Кандагаром, да опять с перерезанными линиями снабжения. Не ожидали они, что на помощь войскам пуштунов из Герата придут все воины-туркмены из Кабула, оказалось, что их шпионы недооценили вассальный союз Аюб-хана и Абдур Рахман-хана, но это заслуга наших агентов при дворах властителей Афганистана. После этого позора так и не сумевшие одолеть укрепления Кандагара англичане затаились окончательно, сделав ставку на тайную войну, тем более, что они всегда предпочитают делать грязную работу чужими руками. Да и в те места, где прошли победные войска генерала Скобелева и об неуязвимого белом всадника верхом на белом коне ходят легенды, им лезть небезопасно. В общем, там, где едва смолкли пушки, где селён страх перед победителем, они будут посылать дипломатов, купцов или иных шпионов. Правда, наша разведка и контрразведка на сей раз в этом регионе задних не пасут. Удалось и своих агентов к англичанам подвести, да и перевербовать двух матерых зубров сумели. Ибо жить хотят все, а русское золото ничем от английского не отличается, а если еще его вес значительно перевешивает… Так что тут игра идет пока что на равных.

А вот Персия сиречь Иран, совсем другое дело. Здесь слишком долго по меркам британцев царит мир, противоборство Британии и России ограничивается по словам канцлера Нессельроде «турниром теней», а англичане предпочитали именовать «Большой игрой». Нет, это не значило, что не гремели выстрелы, а от яда и кинжала не гибли неугодные или неудобные власть имущие люди. Но чаще это делали те, кто официально не состоял на государственной службе или же местные туземцы. Пока же на просторах Ирана в единоборстве сошлись британские и российские купцы, фунт стерлингов сражался против рубля. А в торговле, как и на поле битвы побеждает тот, кто способен первым получить или передать нужную информацию. Это хорошо понимали Наполеон Первый и его племянник именуемый третьим и вложили немало средств в развитие линий телеграфа, вначале оптического, а потом и электрического.

Британцы, при всей их чванливости и уверенности в превосходстве над иными народами и расами умели учиться и потому их экспансия в Персию проходила в том числе и через телеграфные концессии, соглашения о которых подписывались, начиная с 1862 года с завидным постоянством. Россия не оставалась в стороне от этого соперничества и в 1879 года кабель соединил города Астрабад и Чикишляр на севере Ирана и на всех станциях работали исключительно русские служащие. А это позволило более успешно развиваться торговле между северными иранскими провинциями и Российской Империей. Ещё одним направлением противоборства было строительство шоссейных дорог. Англичане отлично помнили древнюю историю и то, как римляне перебрасывали свои непобедимые легионы благодаря сети отменных дорог. Правда, успех не всегда сопутствовал лимонникам, благодаря умелой работе российских дипломатов не только с традиционно консервативной знатью и духовенством Ирана, но и с теми, кто именуется прогрессивной общественностью, пятого декабря 1873 года Наср эд-Дин-шах расторг договор о концессии, который был ранее подписан с подданным британской короны Ю. Рейтером. А замыслы его были поистине грандиозными. Речь шла о строительстве трансиранской железной дороги. А как известно и товары, и солдат проще и быстрее перевозить именно на поездах, кои мало зависят от капризов погоды.

Но наибольшее унижение, которое пришлось испытать англичанам в Иране, это был решительный отказ Шаха от услуг британских офицеров в обучении солдат его армии и в целом, в военных реформах. Наср эд-Дин-шах объявил, что желает обучать свих пехотинцев, сапёров и артиллеристов по Австрийской системе, а образцом для кавалерии должны были стать Русские казаки. Ходили разные слухи о причинах сего выбора. Одни объясняли это впечатлениями от путешествия Повелителя Ирана по Европе, где в его честь устраивались парады и манёвры войск, иные восторженной оценкой Императора Наполеона Бонапарта, высказанное им о русских казаках и их прославленном предводителе атамане Платове. Знания французского языка было обязательным среди августейших особ как запада, так и востока и Шах имел возможность читать воспоминания Великого Корсиканца, не нуждаясь в переводчике. Но скорее всего, здесь опять-таки не обошлось без происков варварской Московии, которая с истинно византийским коварством отправила в 1877 году в Иран военную миссию во главе с начальником кавказского горского управления генерал-майором от артиллерии Виктором Андреевичем Франкини.

Кстати, выбор кандидатуры этого талантливого специалиста был сделан как говорил в кинокомедии «Волга-Волга» товарищ Бывалов: «благодаря МОЕМУ чуткому руководству», «из числа людей, взращенных в недрах МОЕЙ системы». В общем, слава мне мудрому, гениальному и справедливому сатрапу, пардон, оговорился по Фрейду наместнику на Кавказе. Ибо, как сказал один великий монарх, то бишь Михаил II: кадры, решают всё, тем более кадры, взращенные в недрах МОЕЙ системы. Да-с, уже пять лет прошло, а кажется, что это было совсем недавно. Помню нашу последнюю встречу, пожелания успеха и мой намёк на скорое изменение количества звёздочек на его погонах, по принципу: Бог любит троицу. Виктор Андреевич отнесся к этому поручению более чем ответственно и в результате появилась «Записка о состоянии вооружённых сил Персии и о необходимости реорганизации персидской армии», которая и подтолкнула шаха Насреддина к идее обратиться к этому генералу с просьбой составить проект переустройства вооруженных сил Персии, что и было выполнено в сжатые сроки, но при этом с высочайшим качеством.

Казалось, что можно переходить к конкретным действиям и отправлять в Иран десятки офицеров, которые должны были выполнять роль инструкторов и попытаться превратить персидских сарбазов в подобие русских солдат, коих по мнению Фридриха Великого и Наполеона Бонапарта недостаточно убить, а нужно ещё и повалить. А заодно и сплавить иранцам устаревшие ружья, коих в арсеналах скопилось приличное количество. Но чрезмерное усиление армии Шаха было опасно, ибо из ненадёжного союзника он мог превратиться в врага, да и дворцовые перевороты на востоке происходили чаще, чем в западных монархиях. А посему я поддержал предложение ограничится командированием трех казачьих офицеров и пяти урядников, служивших в Кубанском и Терском казачьих войсках для формирования одного кавалерийского полка. Ибо для успеха миссии необходимо было подобрать знающего и инициативного руководителя. Слава Богу, что в моём окружении их хватало. Как тут не вспомнить аргумент, коим мой венценосный старший братец отбивался от атак нашей маман, разгневанной отставкой Нессельроде: «Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами. А я не гений — мне нужны умные люди…».

Будучи по натуре исключительно скромным и самокритичным человеком, я не мог причислить себя к титанам мысли, а всего лишь к тем, кто не обделён талантом, и потому посоветовался с товарищами, пардон — с господами и их превосходительствами. В результате демократичного обсуждения, все единодушно поддержали идею откомандировать в Иран подполковника Генерального штаба Алексея Домонтовича, сей храбрый муж не относился к числу кабинетных «моментов», а прослужил двенадцать лет в казачьей кавалерии. Надо сказать, что наша английские партнёры не сидели сложа руки, а старались активно пакостить, благо среди знати и правительства Ирана хватало если не искренних сторонников британской короны, то ярых любителей британских денег, особенно если они представлены в виде золотых монет, хотя и банкноты не встречали отторжения.

Первым-наперво была предпринята попытка дискредитировать лично подполковника Домонтовича и русскую военную систему в целом. Первоначально было обещано, что для формирования казачьего полка будут выделены голямы лучшие кавалеристы Шаха, но позже военный министр Ала од-Доуле, с завидной регулярностью получающий приличные суммы от главы британской миссии добился замены голямов на мохаджиров. Узнав об этом, Алексей Иванович в беседе с главой российской миссии Иваном Алексеевичем Зиновьевым заявил, что это было сделано с целью поставить новое дело в такие условия, при которых невозможно достижение успеха. И для столь пессимистического прогноза были весомые основания. Во-первых, мохаджиры, сиречь мигранты, были потомками знатных родов перебравшиеся в Иран с Кавказа в период российско-персидских войн и вполне понятно, что не питали в душе добрые чувства к русским офицерам, армии, да и ко всей Российской Империи в целом. Во-вторых, обретя новую родину, они получили от Шаха значительные привилегии и денежные выплаты. В мирное время эти «иранские грузины» предавались безделью и лишь в случае войны по первому слову владыки были обязаны выставить оговоренное заранее число воинов, как говорили на Руси: «конно и оружно». Такой образ жизни не способствует поддержанию воинской дисциплины и поэтому британские дипломаты и их те подданные Шаха, коих можно было отнести к их лобби потирали руки от предвкушения провала миссии русского подполковника.

Никто не предполагал иного исхода, сомнения были лишь в том, насколько скоро посрамлённый и униженный русский варвар покинет пределы Персии, а поскольку никто не отменял постулата Аристотеля: «natura abhorret vacuum» (природа не терпит пустоты), его место займёт британский офицер и сумеет выдрессировать местных туземцев. Однако, они не учли того обстоятельства, что большинство офицеров Русской Императорской Армии помнили и блюли завет генералиссимуса Суворова: «к своим подчиненным иметь истинную любовь, печтись об их успокоении и удовольствии, содержать их в строгом воинском послушании и обучать их во всём, что до их должности принадлежащем». Когда бывшие мохаждиры получили причитающееся им жалованье вовремя, фураж и продовольствие поступали в нужном количестве и высокого качества их мнение о урус-шайтане стало постепенно сменяться уважением. Но полностью принять своего командира они смогли лишь после того, как подполковник Домонтович лично продемонстрировал чудеса джигитовки и вольтижировки, а уж искусство владения белым оружием покорило сердца потомственных рубак. Уже через месяц Алексей Иванович обратился к военному министру с предложением провести смотр, дабы «метить весьма быстрые успехи в обучении кавалерии, достигнутые в один месяц со дня сформирования полка». Согласие было получено и после проведения сего мероприятия, имидж России и Российской Императорской Армии значительно вырос, а Насер-эд-Дин-шах приказал увеличить численность казаков на двести человек.

Но севшие в лужу британцы не унимались. В покои Ала од-Доуле занесли надлежащий бакшиш и гулямы науськиваемые своими командирами стали нападать на шахских казаков и очень часто потасовки и драки заканчивались убийствами. Домантович писал многочисленные жалобы, но они не попадали в руки Насер-эд-Дин-шаха, а терялись в бесконечной цепочке чиновников или же используя русскую поговорку: клались под сукно. Не слишком девственными были и обращения к посланнику. Однако господин Зиновьев не торопился предпринимать дипломатические демарши, ибо в последнее время его отношение к уже получившему чин полковника Домантовичу от приязности перешло к резкому отчуждению. Кстати, слухи об этом доходили и до меня, когда я ещё был Наместником на Кавказе. Сам же Алексей Иванович считал не достойным чести русского офицера жаловаться на это обстоятельство, хотя я и просил держать меня в курсе дел. Письма от него приходили, в которых он представлял сжатую, но тщательно подготовленную информацию о военной сфере Ирана. Но, к сожалению, после моей коронации корреспонденций больше не было. Да и я, честно говоря после взрыва в Зимнем и борьбы за выживание и своего личного и державы в целом как-то подзабыл об этом и удовлетворялся докладами Военного министра Милютина и Министра Иностранных дел Гирса.

А вот это не есть хорошо. Как говорится, доверяй, но перепроверяй. Надо разузнать как там дела у полковника Домантовича. Последнее, что доходило до меня, было то, что глава миссии Зиновьев вместо помощи, ставит палки в колеса. Не нравиться этому штафирке, что Шах Ирана полковника жалует и напрямую с ним общается. Мало того, что сам пакостит по возможности, но ещё и своих подручных натравил. Есть там такая парочка Панафидин и Похитонов. Особенно опасен последний. Талантлив шельма, пятью языками владеет: французским, персидским, турецким, арабским и новогреческим. Но есть за ним грешок один. В 1876 году в течении трёх месяцев отбывая воинскую повинность ухитрился заразиться неприязнью к людям в офицерских мундирах. Вот теперь и пытается отыграться, шпак недоделанный. Ладно, с ним и ему подобными я разберусь, но боюсь, что меня уже опередили. Не могла эта свара пройти мимо ушей и глаз британцев, а уж как использовать внутренние русские раздоры, их учить не нужно. Они и так мастера экстра-класса, одно слово рептилоиды, блин.

Стоп!!!! Вспомнил, что меня беспокоило последнее время. Я же сам дал добро на установление обременительного тарифа на европейские транзитные товары, идущие в Персию дабы дать преимущества для русской торговли и, заодно немного урезать доходы британских купцов. Судя по докладам, русские торговые дома стали практически монополистами в Северной Персии. Но, зуб даю, не простят английские джентльмены такого наезда на содержимое их кошельков и нужно ждать очередной подлянки и как всегда чужими руками, а скорее всего они уже заложили где-то мину и часики тикают. А вот где рванет и что это будет, одному Богу известно. Всё, звоню генералам Милютину и Ванновскому и назначаю срочное совещание и заодно выясню про полковника Домонтовича и не пора ли ему из разряда господ, переходить в категорию превосходительств.

Глава пятнадцатая

Есть ли у меня план, или что вы курите, мистер Фикс?

Планы — это только набор намерений. Если они тут же не перерастают в конкретные действия, направленные на достижение ваших целей. Но важно помнить, что каждая минута, потраченная на планирование, будет потом экономить огромное количество времени и денег.

Дмитрий Васильевич Брейтенбихер.

Москва. Кремль.