Помоги проекту - поделись книгой:
К началу 1948 года население Маджала достигло 9910 человек, из которых 90 человек было христианами, а остальные исповедовали ислам. Был в Маджале и один сапожникеврей. Фарид Фуджлак, бывший житель города, так описывал его в своих воспоминаниях: «Абу Хамза был единственным евреем, который жил в Маджале. Он был алкоголиком. Все, что он зарабатывал, он тратил в конце дня на алкоголь. Абу Хамза был единственным жившим в Маджале евреем, и наверняка он остался там и потом, после того как мы были вынуждены оставить наш город и наше имущество».
С началом Первой арабоизраильской войны Маджал был оккупирован египетскими войсками. Это произошло 19 мая 1947 года. Но контроль Египта над городом продолжался недолго. Уже в октябре израильтяне предприняли контрнаступление в рамках операции «Йоав». Под угрозой окружения египетские войска были вынуждены оставить Маджал. 5 ноября туда вошли израильские войска.
На тот момент в Маджале находилось только несколько сот человек. Большинство жителей бежало из города в Газу или укрылось от бомбардировок на окрестных плантациях. Никто не думал, что бегство затянется на долгие десятилетия. Ведь еще во время арабского восстания 1936 года около 40 тысяч человек временно покинули Палестину, но после подавления восстания вернулись в свои дома.
Вот как писал о происходившем один из бывших жителей Маджала: «Моя мать сказала мне, что ее дед только закончил строить большой дом для только что поженившейся семьи сына, когда израильтяне захватили
Маджал. Они бежали в Газу, надеясь вернуться через несколько дней, когда ситуация стабилизируется. Они не знали, что израильтяне заселили их дома, а настоящие владельцы домов и земли остались беженцами до конца своих дней. Когда Израиль оккупировал сектор Газа, дед моей матери заплатил за продолжительный визит в Маджал, когда это стало возможным. Он вошел в свой город
в тишине и пошел посмотреть свой дом. Там жила еврейская семья из Ирака. С разбитым сердцем вернулся в свой нынешний дом в лагере беженцев. Он умер через несколько дней, сжимая ключи от своего дома».
Решение начать заселять Маджал евреями было принято правительством Израиля в декабре 1948 года. Так же, как и Маджал, новая колония должна была стать сельскохозяйственным поселением и административным центром. Первые колонисты из числа новых эмигрантов и демобилизованных солдат начали прибывать в город в феврале 1949 года. Еврейское поселение получило название Мигдаль-Гад, взятое из Библии. В июле 1951 года колония была переименована в Мигдаль-Ашкелон, а сентябре 1955 года после слияния Мигдаль-Ашкелона с находившимся неподалеку поселением Афридар возник новый город Ашкелон.
Арабские жители Маджала были поставлены под контроль армии, которой помогал марионеточный комитет из числа местных жителей. После прекращения бое-вых действий между Израилем и Египтом число арабских жителей города снова несколько увеличилось и достигло 2600 человек, из которых 20 были христианами. В Маджал вернулись люди, прятавшиеся в окрестных плантациях, некоторые беженцы, ушедшие в Газу, пришли жители разрушенных окрестных деревень. Но о возвращении к нормальной жизни не могло быть и речи. Часть арабских домов была разрушена, а оставшиеся кварталы были окружены колючей проволокой и превращены в гетто, покидать которое местные жители не могли без специального разрешения военных властей. Удивительно, но израильские власти почему-то стеснялись называть вещи своими именами. В июле 1950 года министр труда Голда Меирсон (Меир) гневно заявляла: «Я шокирована, когда слышу, как хорошие люди говорят о гетто в Мигдаль-Гаде… Правительство не употребляет термин „гетто“, это образ жизни тамошних арабов…». Заметим, что после войны 1948 года арабские гетто некоторое время существовали в Яффо и Рамле.
Политика властей была направлена на выдавливание из Маджала арабского населения. Только 300 человек из всего населения города имели право работать. Горожане не могли выходить за пределы гетто и обрабатывать свои поля. Наим Гилади, иракский еврей, присланный работать в военную администрацию Маджала, вспоминал позднее, как крестьяне просили дать им возможность работать в поле: «Наши сердца щемит, когда мы смотрим на апельсиновые деревья, что мы посадили своими руками. Пожалуйста, дайте нам пойти и дать воды этим деревьям. Аллах не простит нам, если мы не будем ухаживать за этими деревьями». Я попросил военного губернатора позволить им пойти на поливку, но тот сказал: «Нет, мы должны заставить их уйти».
Гилади вменялось в задачу заставлять арабов Маджала подписывать специальное прошение на имя инспекторов ООН с просьбой о добровольном переселении из Маджала в Газу.
Среди самих жителей Маджала царили растерянность и замешательство. Мало кто верил, что их город останется под израильским контролем. Одни думали, что он скоро отойдет к Египту. Другие полагали, что Маджал сделают иорданским выходом к Средиземному морю. Лишь после появления еврейских колонистов и переноса египетского военного кладбища в Газу местное население стало понимать, что новая власть пришла всерьез и надолго.
С 1948 года в Маджале довольно активно действовали коммунисты. Еврейские и арабские партийцы поддерживали связь через Мигдаль-Гад, и военная администрация характеризовала их как «неукротимых подстрекателей». Коммунисты призывали не платить налоги марионеточному совету и выступали за улучшение снабжения гетто продовольствием.
Но, несмотря на активность МАКИ (Коммунистическая партия Израиля), коммунисты не были главной головной болью для израильских властей. С ноября 1948 года в районе Маджала появились первые инфильтранты. Речь идет об арабах-беженцах, которые по разным причинам пытались вернуться на территорию, оставшуюся под контролем Израиля. Одни шли в свои оставленные дома, другие пытались собрать урожай на полях, третьи возвращались за своим имуществом. Были и те, кто грабил и убивал попадавшихся на пути еврейских поселенцев. Правительство и военные определяли инфильтрантов как серьезную проблему для безопасности страны.
В 1949 году Ицхак Рабин, будучи оперативным офицером Южного военного округа, распорядился «свести до минимума» число задержанных инфильтрантов, приказав стрелять по ним на поражение, дабы убить их или отогнать за рубеж.
Движение инфильтрантов предрешило судьбу жителей Маджала. В январе 1949 года командующий Южным военным округом Игаль Алон высказался за депортацию жителей Маджала, поскольку «город расположен слишком близко к фронту и сектору Газы». Такую же точку зрения разделял преемник Алона на этом посту — Моше Даян. «Бесспорно, что арабская община будет служить прибежищем для инфильтрантов. Более того, арабское поселение у границы — это хроническая проблема…»
Депортация началась в феврале 1950 года. 2333 араба были выселены в Газу. Еще 60 человек отправили в Иорданию. 300 человек из числа коллаборационистов расселили в различных населенных пунктах на территории Израиля. К октябрю 1950 года в Маджале осталось только двадцать арабских семей, которых выселили позднее.
Этническая чистка прошла практически незамеченной. Израильские газеты, естественно, ничего не писали о депортации населения Маджала. Египетская пресса уделила этому событию только несколько полос. Громче всех протестовали депутаты Кнессета от Компартии и израильские профсоюзы «Гистадрут». Последние выступили против депортации арабов — членов арабской секции профсоюза.
Сегодня в разных странах проживают около семидесяти тысяч потомков жителей Маджала. Многие из них до сих пор хранят ключи от своих домов, рассчитывая когда-нибудь в них вернуться.
Вопреки пропагандистскому мифу, до появления колонистов Палестина вовсе не была «страной без людей». У арабской Палестины долгая и богатая история. И только когда израильтяне примут эту историю как собственную, они смогут вместе с арабами назвать Палестину своей страной.
http://liva.com.ua/majdal-ashkelon.html
«ПРИГРАНИЧНАЯ ВОЙНА ИЗРАИЛЯ»
Начало 1990-х годов в Израиле ознаменовалось заметной либерализацией внутриполитического климата. Экономика страны вступила в период расцвета, связанного с эмиграцией евреев из бывшего СССР, многомиллиардным американским кредитом под их абсорбцию и успехами сектора высоких технологий. Советский Союз — опасный враг Израиля — канул в лету. С 1991 года под покровительством США начались активные мирные переговоры израильтян с соседними арабскими странами и палестинцами, что породило надежды на близкий и выгодный для Израиля мир. В этой атмосфере в академической среде возникли условия для пересмотра израильского прошлого в более критическом духе. Возникло целое направление так называемых «историковревизионистов», наиболее заметными фигурами среди которых являются Том Сегев, Илан Папе, Бени Морис, Ави Шлаим. Их работы, поставившие под вопрос общепринятые мифы израильского прошлого, вызвали бурную полемику в научных кругах и гневные филиппики оскорблённых в лучших чувствах «патриотов» Израиля.
Труд «историкаревизиониста» Бени Мориса «Приграничные войны Израиля, 1949–1956» (Benny Morris, Israel's Border Wars, 1949–1956: ArabInfiltration, Israeli Retaliationand the Countdowntothe Suez War, Tel-Aviv, 2003), как мне представляется, может иметь особый интерес для российского читателя не только благодаря самой теме исследования, малозатронутой отечественны-ми историками, но и тем, что даёт представление о круге проблем, которыми занимается ревизионистская историография Израиля, а также благодаря популярной ныне в России тенденции к адаптации израильского опыта войны с террором. Работа Мориса позволяет понять многое в возникновении проблемы ближневосточного терроризма, а в особенности палестинского терроризма. К сожалению, работы историков-ревизионистов до сих пор не переводились на русский язык, однако английские переводы их трудов получили широкое распространение и вполне доступны.
В чём же заключаются основные положения монографии Мориса?
Война 1948 года привела к разделу Британского мандата Палестины между новообразованным Государством Израиль и его соседями — Египтом и Трансиорданией. Казалось бы, что завершение процесса раздела страны и подписание родосского перемирия 1949 года открывали путь к урегулированию отношений между странами региона, но прогнозы оптимистов не сбылись.
Израиль, очевидный победитель в войне, мог быть удовлетворён тем, что он завоевал своё право на существование и захватил большую часть территории бывшей под мандатной Палестины. Но после победы пришли новые тревоги. Руководству молодого государства представлялось, что его территория чрезвычайно уязвима для удара со стороны соседей и недостаточна для приёма миллионов евреев — эмигрантов со всего света.
В свою очередь, арабские страны ощущали себя побеждёнными. Это было не совсем так. В ходе войны Трансиордания практически удвоила свою первоначальную территорию за счёт аннексии Западного берега реки Иордан. Египет завладел сектором Газы. В то же время, последний этап войны 1948 года прошел под знаком решительных успехов израильской армии, сотни тысяч палестинских арабов переместились в лагеря беженцев, которые были разбросаны по всему Ближнему Востоку и являли собой живой укор арабскому сообществу.
Неудовлетворённость результатами войны за «британское наследство» 1948 года породила среди участников конфликта мечты о «войне-продолжении», которая, по планам израильтян, должна была дать их стране новые безопасные границы, а по планам арабов — ликвидировать еврейское государство и смыть позор поражения.
Впрочем, тона рабской пропаганды был гораздо более радикален, чем реальная политика арабских стран. Разговоры о войне с Израилем были необходимы слабым и коррумпированным соседним монархиям, чтобы держать в подчинении арабскую улицу. На практике же арабские элиты хорошо осознавали невозможность полномасштабного военного столкновения с гораздо более сильным в военном отношении западным соседом.
Начиная с 1949 года Сирия, Египет и Трансиордания предпринимали неоднократные попытки заключить сепаратные мирные соглашения с Израилем. Но каждый раз камнем преткновения на этом пути становился территориальный вопрос. Арабские дипломаты в обмен на мир требовали от Израиля таких территориальных уступок, которые бы удовлетворили арабское общественное мнение. Но как раз это требование было совершенно неприемлемым для Тель-Авива, который, как мы отмечали выше, сам имел виды на земли своих соседей.
Между тем обстановка на новых границах, возникших после войны 1948 года, оставалась напряженной. Самую большую проблему для Израиля представляли не враждебные действия соседних арабских режимов, а сотни тысяч палестинских беженцев у рубежей страны. По данным международных гуманитарных организаций, 237 968 беженцев укрылись в секторе Газы, 567 369 — в Иордании, 126 485 — в Ливане, 105 999 — в Сирии. Всего за рубежом оказался 1 037 821 палестинец. Наиболее зажиточные и удачливые сумели уехать в другие страны, но большинство осталось в лагерях беженцев и в арабских деревнях, непосредственно прилегавших к израильской границе. Сразу после завершения боевых действий многие палестинские беженцы устремились обратно на территорию, ставшую подконтрольной Израилю.
Можно назвать множество причин, побуждавших людей возвращаться назад. Одни просто желали вернуться в свои покинутые дома. Другие хотели забрать оставленные в панике бегства вещи. Третьи пытались обрабатывать свои поля и плантации, находившиеся порой в десятке метров от границы. Некоторые шли в гости к родственникам или пытались найти работу в Израиле. Эта обратная миграция получила в израильской историографии название «хистоненут», т. е. инфильтрация. По израильским данным, лишь в 1951–1952 годах имели место от 10 до 15 тысяч инцидентов, связанных с пересечением арабами израильских рубежей.
Движение палестинцев обратно в Израиль вызвало большое беспокойство среди израильского руководства. Жители приграничных кибуцов и мошавов жаловались, что вокруг их поселений ходят арабы, воруют их имущество и пугают жителей. (Здесь следует отметить, что «воровство» зачастую выражалось в попытках собрать урожай на плантациях, ранее принадлежавших беженцам, попытках забрать своё оставленное имущество или в социальном воровстве — в основном крали сельскохозяйственный инвентарь, чтобы продать его в Иордании и прокормить голодные семьи.)
Но главная забота правительства заключалась в том, что массовое возвращение арабов могло изменить положительный для евреев демографический баланс, достигнутый таким трудом в 1947–1948 годах.
Для пресечения возвращения арабов израильская армия и гражданские власти приняли ряд мер, общий дух которых выражает записка, поданная сганалуфом (бригадиром) Ицхаком Рабиным, бывшим в 1949 году оперативным офицером южного фронта:
«1. Я бы хотел вернуться к инструкциям, данным
в начале операций против инфильтрантов, смысл которых заключается в том, чтобы сократить до минимума количество инфильтрантов, взятых в плен, поскольку у Государства Израиль нет возможности содержать их в заключении.
2. Поэтому следует стрелять на поражение, чтобы убить или отогнать инфильтранта… И если ловят инфильтранта, следует выдворить его за границу в течение 48 часов после проникновения».
Нетрудно представить себе практические последствия подобных приказов.
Лишь по официальным израильским данным, с 1949 по 1956 год от рук израильских солдат погибло около 5000 невооруженных палестинцев — мужчин, стариков, женщин, детей, пытавшихся перейти границу. Порой, по данным наблюдателей ООН, обстрелу с израильской стороны зачастую подвергались люди, работавшие или двигавшиеся на иорданской или египетской стороне границы. Активно использовалось минирование приграничной зоны. Вот выдержка из дневника секретаря приграничного кибуца Эрез за первую половину 1950 года:
«8.01.1950. 5 арабов погибли на шрапнельной мине, которую поставил Аароник (член кибуца).
Через три месяца… Удачный удар. Два араба погибли.
10 апреля. Араб и осёл погибли от мины.
11 апреля. На мине подорвался араб.
13 апреля. На мине подорвался араб». И т. д.
Распоряжения о сведении до минимума числа «инфильтрантов» обесценивали человеческую жизнь со всеми вытекающими из этого последствиями. (Морис также отмечает влияние событий 1948 года, когда ценность жизней арабов упала в глазах многих израильтян до минимума). Вот что докладывал офицер израильской военной разведки «Аман» по поводу судьбы сотен инфильтрантов, задержанных в деревнях Западной Галилеи:
«Армия задерживает их. Их проверяют. Многие из них ликвидируются согласно военным распоряжениям».
Тот же источник указывал, что видел много арабов, которых привязывали группами к деревьям и убивали выстрелами в голову. Судьба других инфильтрантов была ещё печальнее. В 1949 году Бен-Гурион писал в своём дневнике: «22-й батальон (бригада „Кармиэль“) поймал в БеерШеве араба и арабку. Араба убили, а насчёт арабки стали думать (22 человека), что делать: решили и выполнили — её раздели, обрили волосы, изнасиловали и убили». 22 апреля Бен-Гурион снова пишет, что солдаты того же батальона поймали двух девочек арабок, изнасиловали их и убили.
Постепенно охота за инфильтрантами от приграничной зоны распространилась на всю территорию Израиля. 20 и 21 октября 1950 года армия провела крупные облавы в христианских деревнях верхней Галилеи. Во время допросов арабов — израильских граждан раздевали, связывали и били палками по пяткам «по турецкой системе». Многие из тех, кого пытали таким образом, стали инвалидами. Операция в итоге оказалась безрезультатной.
1949–1950 годы вообще стали чёрными годами для израильских арабов. Зачистки с целью поимки инфильтрантов шли по всей стране. Жителей арабских городов и деревень поголовно выгоняли на площади, где их держали часами в поисках чужаков. Любого, у кого не оказывалось израильского удостоверения личности, без слов грузили в грузовики и везли к границе. Вот как описывается трёхдневная зачистка в Назарете 17–19 июня 1949 года, когда солдаты согнали 5000 человек — четверть тогдашнего населения города — за колючую проволоку для проверки:
«Армия не разрешала никому оставаться дома, и среди задержанных были беременные женщины, младенцы, старики, инвалиды и лежачие больные. Армия не различала простых людей и уважаемых граждан, так что даже арабский мировой судья Нацерета был среди задержанных. Всех этих людей держали в загоне несколько часов, в давке и без воды».
Часть задержанных во время облав отправляли в концлагеря, созданные на полицейских и военных базах в Акко, Иерусалиме, Нацрате и Катаре. Там арестованных до депортации из Израиля использовали на тяжелых работах в нуждах армии и допрашивали нередко с использованием пыток.
Лишь Компартия Израиля выразила протест против происходящего, назвав эти действия армии «арабскими погромами», на что премьер-министр Давид Бен-Гурион заметил, что это клевета на Государство Израиль. Но перед лицом растущего недовольства мировой общественности (христианская церковь выступила с протестом против депортаций христиан Галилеи) многие видные представители израильской элиты обратились к правительству с призывом сбавить волну репрессий.
В начале 50-х годов волна гонений на израильских арабов стала спадать, что, правда, не помешало правительству в 1950 году депортировать из страны тысячи бедуинов Негева и жителей прибрежного арабского поселения Маджал, на месте которого был основан город Ашкелон.
Израильская политика в отношении арабского населения вызвала громкий международный резонанс. Соседствующие с Израилем арабские страны, опасаясь обострения ситуации в приграничной зоне, делали всё, чтобы остановить проникновение палестинцев на израильскую территорию. Сирии и Ливану даже удалось полностью блокировать свои южные границы.
Международную огласку получил случай, когда 2 ноября 1950 года израильские солдаты на глазах у свидетелей на иорданской стороне, как на стрельбище, расстреляли троих палестинских детей — мальчика 12 лет и двух девочек 10 и 8 лет. Этот инцидент вызвал бурные дебаты в британском парламенте. Израильский дипломат в Лондоне Михаэль Кумай писал об этом трагическом инциденте: «Всё это дело создаёт впечатление хладнокровного убийства маленьких беззащитных детей ради спорта».
Но последствия войны с инфильтрантами не ограничились неприятными диалогами на дипломатическом уровне. Под огнём израильских солдат и полицейских постепенно стал меняться характер проникновения палестинцев на территорию Израиля. Если в первое время палестинцы проникали на израильскую территорию без оружия, то со временем они стали самоорганизовываться в вооруженные группы и отвечать огнём на огонь. Появляются люди, идущие в Израиль мстить за своих близких, не жалея, в свою очередь, ни женщин, ни детей. Миграция, вызванная экономическими и социальными проблемами, усилиями израильских властей, постепенно стала эволюционировать в спонтанную партизанскую войну. Статистика израильских потерь отражает эту печальную тенденцию. В 1949 году от рук проникающих в Израиль арабов погибло 10–20 израильтян, в 1950 году — 19 израильтян, в 1951 году — уже 48, в 1952 году — 42.
Официальная израильская пропаганда за нападениями на израильтян видела козни соседей или ещё интриги изгнанного иерусалимского муфтия Хадж Амина Хусейни, антисемита и бывшего лидера израильских арабов. Но в действительности, как уже говорилось, власти арабских стран делали все, чтобы пресечь незаконный переход границы со своей стороны. (За исключением Египта, который иногда использовал инфильтрантов для сбора разведывательной информации.) Что же касается муфтия, то он действительно выделил некоторые суммы для организации нападений на израильтян, но эти деньги были благополучно разворованы посредниками, и ни один из планировавшихся им терактов не был доведён до стадии реализации.
В ответ на нападения на еврейских граждан израильский кабинет приступил к планированию акций возмездия. Бени Морис подчёркивает, что в основе карательных акций, совершенных израильской армией, лежали действия боевиков еврейских подпольных организаций, действовавших в Палестине в 30–40-е годы с их простой логикой «зуб за зуб». Но не только чувство мести руководило израильскими политиками. По мнению Мориса, карательные акции не только были призваны устрашить арабов, но несли в себе важные внутриполитические функции: 1. Демонстрацию активной политики для общественного мнения внутри страны, прежде всего, для потенциальных сторонников оппозиционной ультраправой партии «Херут» («Свобода») Менахема Бегина. 2. Демонстрацию израильского присутствия жителям приграничных израильских поселений. 3. Тренировку армии и воспитание «нового еврейского человека». Как отмечал в 1955 году Моше Даян, «они (акции возмездия) — это наш корень жизни: без них мы бы не были воюющим народом, а без режима воюющего народа мы бы пропали».
Нельзя сказать, что первые боевые действия на границе увенчали израильскую армию лаврами. После войны за независимость старые, наиболее боеспособные подразделения ЦАХАЛ были распущены, а уровень новобранцев был невысок. Львиная доля израильских спецопераций того времени была проведена на территории Трансиордании, власти которой не слишком беспокоились о безопасности своих граждан. Прекрасно обученные части иорданского легиона под командованием английских офицеров базировались вблизи от столицы страны Аманна, защищая правящую верхушку. Авиации у Трансиордании не было. Защита деревень Западного берега целиком ложилась на плечи местного ополчения селян. Но даже в этих условиях израильские карательные отряды порой несли потери и были вынуждены отступать на израильскую территорию, бросая убитых и раненых.
Для разрешения этой проблемы израильское командование в августе 1953 года пошло на создание специального отряда командос для действий на иорданской территории. Это подразделение получило название часть 101, а его командирами стали Ариэль Шарон и Меир ХарЦион. Два месяца спустя, 15 октября 1953 года, солдаты этой части при поддержке 130 парашютистов вторглись в иорданскую деревню Кабию. Жертвой этой акции стали 69 человек — стариков, женщин и детей. Интересно, что базировавшийся неподалёку иорданский легион не ударил палец о палец, чтобы спасти гибнущих людей.
Поход на Кабию и другие приграничные акции ЦАХАЛ, типа нападения в октябре 1956 года на полицейскую станцию в Калькилии, закончившуюся большими потерями со стороны израильтян (от разгрома нападавших спасли только прибывшие на помощь танки и самолёты), вызвали напряжение в отношениях между Израилем и Великобританией. Трансиордания была связана с Альбионом оборонительным союзом, и Аманн неоднократно обращался к Лондону с призывами о помощи. Английское общественное мнение было встревожено информацией о человеческих жертвах среди мирного населения во время израильских рейдов.
Своё неудовольствие Израилем неоднократно выражал и Вашингтон, где немало чиновников госдепартамента полагали, что единственная ближневосточная демократия — это не союзник, а непредсказуемый «trou-blemaker», ставящий под угрозу отношения США с арабскими странами. В самом израильском руководстве произошел раскол. Ориентированные на сближение с Западом чиновники израильского МИДа призывали военных смягчить политику по отношению к инфильрантам и прекратить политику ответных ударов по иорданской территории. Их точку зрения поддержал и глава МИДа Моше Шарет, второй человек в израильском руководстве. К 1956 году израильской армии было запрещено наносить удары по гражданским объектам и взрывать жилые дома.
Между тем Израилю предстояли новые испытания.
В 1952 году в Египте произошел военный переворот, положивший конец режиму короля Фарука. К власти пришла хунта «Свободных офицеров», позже преобразовавшаяся в диктатуру полковника Абдель Гамаля Насера. Первоначально Насер тоже пытался договориться с Израилем, требуя в обмен на мир часть пустыни Негев, но, как и его предшественник Фарук, потерпел неудачу. В дальнейшем отношения между странами только ухудшались.
Рейды израильтян на египетскую территорию и «дело Лавона» (скандал, разразившийся, когда израильские агенты устроили в Каире и Александрии ряд взрывов у представительств Запада, чтобы спровоцировать конфликт между США и Египтом; шпионы были пойманы и казнены) побудили египтян предпринять ответные шаги. В 1954 году из числа палестинских беженцев египетские спецслужбы начали вербовать отряды диверсантов-федаинов для действия на израильской территории. Первые акции этих отрядов были успешны. Вот как в духе арабской классики один федаин рассказывал о своих действиях в интервью египетской прессе:
«Мы были в Израиле 9 раз, убили 24 еврея, заминировали каждую дорогу, что пересекли, и дошли до пригородов Тель-Авива… Мы оставались в Израиле 15 дней, непрестанно действуя… О храбрости еврейских солдат он рассказал, что, наткнувшись на израильский патруль, солдаты взмолились во имя пророка Мухамеда оставить их в живых… один еврейский солдат даже схватил мою руку и стал целовать. Я удовлетворил их просьбу… и не стал убивать их сам… но попросил товарища убить их вместо меня, что тот сразу же и сделал.
В одном из поселений мы слышали радостные голоса и, по-видимому, танцы. Но мы не атаковали. Приказ, который мы получили, запрещал нам атаковать женщин и гражданских».
Разумеется, в ближневосточной войне долго соответствовать высоким моральным критериям федаины не могли, и в дальнейшем их жертвами стали и мирные израильтяне.
Закупка Египтом чехословацкого оружия в 1955 году повергла израильское руководство в шок. С этого момента война стала неизбежной. Всесильные на тот момент ястребы израильской политики Моше Даян и Бен-Гурион считали, что необходимо разбить Египет прежде, чем тот освоит новую военную технику и сравняется по своему военному потенциалу с Израилем.
Федаинские авантюры предоставили Тель-Авиву отличный предлог для участия в тройственной агрессии против Египта в 1956 году. Руководство страны очень хотело превратить эту кампанию в «войну-продолжение» и расширить территорию Израиля за счёт южного соседа. По свидетельству Мордехая Бар-Она, начальника офиса Моше Даяна, 21 октября 1956 года по пути в Париж Бен-Гурион листал библию, чтобы найти подтверждения древних прав евреев на Тиранские проливы. 6 сентября, выступая перед служащими 9-й бригады в захваченном Шарм Ма-Шейхе, Даян прочел солдатам послание премьер-министра:
«Эйлат снова будет первым еврейским портом на юге… и Ютват, называемый Тирана, бывший тысячу четыреста лет тому назад независимым еврейским государством, станет частью третьего израильского царства».
Что же касается самоуверенных федаинов, то им не повезло. После взятия сектора Газы израильскими войсками в октябре 1956 года все пленные федаины и египетские солдаты палестинского происхождения были расстреляны в течение месяца. Всего за три недели израильской оккупации Газы от рук захватчиков погибло около 500 пленных солдат и федаинов и 447 500 мирных граждан. Возмущенные запросы депутатов-коммунистов по вопросу о резне в Газе были отвергнуты. Бен-Гурион в своём дневнике отметил, что он распорядился удалить пленных федаинов из Газы. Абрам Ахитов, начальник ШАБАК (израильский аналог ФБР) в Газе во время оккупации, отказался давать интервью по этому вопросу.
Бени Морис делает следующие выводы из своей работы.
В 1949–1955 годах Израиль имел возможность заключить мир с соседними арабскими странами, но из-за атмосферы взаимного недоверия и неготовности идти на компромиссы эта возможность была упущена.
Наиболее тяжелой проблемой для Израиля в его отношениях с соседями являлась проблема инфильтрантов, против которых принимались самые жестокие, порой бесчеловечные меры. Как пишет Морис, для израильских властей слова «инфильтрант» и «террорист» были синонимами. Борьба Израиля против инфильтрантов оставила глубокий негативный след в отношениях между еврейским и арабским народами.
К 1954 году проникновение арабов на израильскую территорию всё чаше принимает характер не социально-экономической миграции, а партизанских рейдов. Этим пользуются египетские спецслужбы, поставившие инфильтрантов под свой контроль и создававшие отряды федаинов.
До 1955 года отношения Израиля со странами Западного блока носили сложный и неоднозначный характер. Особенно напряженными были отношения между Израилем и Великобританий, которая опасалась, что удары Израиля по Иордании и Египту подорвут позиции Соединённого королевства в этих странах. Некоторые эксперты даже предполагали возможность военного столкновения между силами Израиля и Англии в регионе, прежде всего в Трансиордании.
1955 год стал поворотным пунктом в арабо-израильском конфликте. Закупкой оружия в Чехословакии Абдель Гамаль Насер превратил ближневосточный конфликт из периферийного столкновения второсте-пенных держав в эпицентр противостояния блоков сверхдержав. Началось быстрое сближение Израиля с Великобританией и Францией, а позднее, как известно, и с США.
В дополнение к этим выводам Мориса мне бы хотелось добавить ещё некоторые замечания. Описанное Бени Морисом развитие событий создает впечатление, что раздел Палестины в 1948 году потерпел полное фиаско. Израиль в результате раздела страны и жестокой войны получил клочок земли, на котором его жители отныне должны были существовать в вечном страхе перед недружелюбными соседями. Восточная, арабская часть Палестины, отрезанная от моря и перенаселённая массами беженцев, оказалась экономически несостоятельным гетто, где люди, с одной стороны, жили в страхе перед вторжением с запада, а с другой стороны, лелеяли мечты о мести.
Гражданская война между евреями и арабами, шедшая в стране с 30-х годов, не закончилась разделом государства. Сразу же после подписания перемирия она просто перехлестнула через новые границы. Действующие лица были всё те же — евреи (израильтяне) и арабы (палестинские беженцы). Израильские власти долгое время не хотели признавать этот факт. До конца 1970-х годов они утверждали, что главные враги их страны — это англичане, соседние арабские страны, СССР, Садам Хусейн, Иран, но не палестинцы. Даже методы борьбы двух общин не изменились с 30-х годов. Арабы расстреливали из засад еврейские автобусы, а израильтяне взрывали арабские дома вместе с их обитателями.
События «приграничной войны» продолжили и «обогатили» традицию насилия между двумя народами Палестины. 5000 убитых инфильтрантов — это огромное число для в общем-то крошечного палестинского народа. Большая часть погибших были мирными людьми. Террористы появились позже, чтобы мстить за их смерть, за потерю домов, земли и имущество из своих домов. Всё это следует помнить сегодня, когда многие в России говорят о «борьбе с террором с использованием израильского опыта». Как и любая другая страна, Израиль имеет свои достижения, но пятидесятилетняя кровавая война не относится к их числу. Израилизация России может иметь необратимые последствия в плане сохранения гражданских свобод, соблюдения прав человека и отношений с внешним миром. Это, на мой взгляд, главный урок, который мы должны извлечь из «приграничной войны Израиля» Бени Мориса.
ВОСТОЧНЫЕ ЕВРЕИ В ИЗРАИЛЕ
Еврей — это тот, кто говорит на идиш.
Сегодня 40 лет независимости ашкеназского государства, именуемого Израилем, — но кто это будет праздновать? Наши восточные братья в тюрьме? Наши сестры-проститутки в Тель-Барухе? Наши дети в школах — будут ли они праздновать падение уровня образования? Будем ли мы праздновать ашкеназский театр Кишон Саллах? Или рост фанатизма в нашей общине? Отказ от мира? То, что восточная музыка транслируется на периферии СМИ? Безработицу в городах развития? Похоже, «мизрахим» нечего праздновать. Радость и свет только для ашкеназов и во славу ашкеназского государства.
Израильское общество преподносится нам буржуазными СМИ как образец единства и солидарности еврейского народа, поднявшегося над классовыми, социальными и этническими противоречиями ради «борьбы с общим врагом». Не вызывает сомнения, что необходимость подавления населения колонизируемой страны и перераспределения ресурсов на основе происхождения и цвета кожи ведет к консолидации поселенцев. Мощные движения белого пролетариата в Алжире и ЮАР, существовавшие в начале ХХ столетия, были сведены на нет с помощью подкупа белой рабочей аристократии за счет угнетенного коренного населения. Вместе с тем классовые, социальные и этнические противоречия среди колонистов были и остаются существенным фактором, который нельзя игнорировать.
Из выпусков новостей может возникнуть впечатление, что Израиль заселен исключительно выходцами из Европы и Америки. Фамилии и внешний облик большинства израильских министров, политиков и бизнесменов, казалось бы, подтверждают этот тезис. Но если вы отклонитесь от привычных туристических маршрутов и приедете в израильские провинциальные городки на юге и севере страны, то увидите множество израильтян восточного и африканского происхождения.
Исторически евреи делятся на две крупные субэтнические группы — ашкеназов и сефардов. Ашкеназы — это выходцы из Германии (Ашкеназ), которые на исходе Средневековья в своей массе переселились на восток — в Центральную и Восточную Европу. Сефардами называют выходцев из Испании (Сфарад), изгнанных со своей родины в XV веке. Большинство сефардов эмигрировало на восток и расселилось по территории Османской империи — от Салоник до Марракеша. Но некоторые сефарды обосновались в Западной Европе, например в Голландии.
В Израиле ашкеназами, как правило, называют всех европейских евреев, а сефардами — всех восточных евреев, хотя это не совсем верно. Так, многие йеменские евреи — это потомки арабских племен, принявших иудаизм, а многие марокканские евреи — это обращенные в иудаизм берберы. Поэтому, говоря о восточных евреях, было бы точнее использовать ивритский термин «мизрахим», то есть «восточные».
На сегодняшний день восточные евреи составляют около 35–40 % от еврейского населения Израиля, но до сих пор их присутствие более заметно на заводах, в кварталах бедноты и в тюрьмах, чем в кабинетах власти. Как можно объяснить это явление в стране «для всех евреев»?
В 1988 году профессор Нью-Йоркского университета, иракская еврейка Элла Шохат выпустила в свет работу «Израильские внутренние колонии», в которой был представлен обзор истории интеграции восточных евреев в израильское общество. Эта статья стала важным этапом в ревизии сионисткой мифологии, созданной вокруг судьбы «мизрахим» в Израиле.
Официальная израильская историография повествует о тяжелой жизни восточных евреев в арабском мире — в условиях нищеты, невежества и постоянных гонений. После основания Государства Израиль «мизрахим» были изгнаны арабами из своих домов и нашли прибежище в «земле, текущей молоком и медом». Естественно, это соответствовало многовековым сионистским чаяниям восточных евреев.
Спасенные от жесткого арабского ига, эмигранты оказались в процветающем западном обществе с его терпимостью, демократией и «человеческими ценностями», которые вошли в противоречие с их левантийскими привычками и образом жизни. Прибывшие с деспотичного, неграмотного, сексистского Востока, «мизрахим» были консервативны, религиозны и реакционны. Кроме того, они были полны ненависти к угнетавшим их арабам и потому до сих пор выступают против любого разумного урегулирования палестино-израильского конфликта. Израильские политические институты, образовательная система и социальные службы сделали все возможное, чтобы успешно интегрировать своих еврейских братьев c Востока в израильское общество.
Между тем, как отмечает Шохат, с момента своего создания сионизм был чисто европейским колониальным движением и в первые десятилетия своего существования не проявлял никакого интереса к евреям Востока. Будущий Израиль должен был стать государством эмигрантов из Польши, России, Австро-Венгрии и Германии — «маленькой Швейцарией» на Ближнем Востоке. Присутствие восточных евреев в нем не планировалось.
Со своей стороны, евреи Северной Африки, Азии и Палестины не проявляли никакого интереса к сионистскому проекту. Живя в непосредственной близости от Палестины, они никогда не пытались вернуться «на историческую родину». Будучи представителями мелкой и средней буржуазии, свободных профессий, ремесленниками и купцами, восточные евреи в целом были финансово обеспеченными людьми. Еврейские семьи Жаке, Бушара, Бакри, Буснаш в течение многих лет доминировали среди евреев Алжира, а также в финансово-торговой сфере всей страны. Коэн Бакри, четверо его сыновей и зять создали консорциум, контролировавший большую часть алжирской торговли. Еврейские банкиры получили монополию на торговлю зерном. Агенты Бакри работали в городах Африки, Леванта и крупных центрах Европы. Процессы разложения феодального общества и миграции, в которые были втянуты евреи Восточной Европы, обошли «мизрахим» стороной. После начала европейской колонизации евреи нашли общий язык с колониальными властями и зачастую не без выгоды для себя выступали в качестве посредников между европейцами и коренным населением. Например, в Алжире местные арабо-язычные евреи получили французское гражданство в 1870 году — невиданная милость для туземцев! Несмотря на то что история взаимоотношений евреев Востока с соседними народами не была безоблачной, она, как пишет Шохат, отнюдь не являлась хроникой погромов. Полиэтнический и поликонфессиональный мусульманский мир был гораздо терпимее европейского общества. Более того, либерализация и европеизация XIX — начала XX века ускорила интеграцию «мизрахим» в окружающие их арабское, турецкое и иранское общества. Евреи внесли значительный вклад в арабскую культуру и многое из нее заимствовали. Либеральные реформы открыли для евреев путь в органы государственной власти. В 1940-е годы министром финансов Ирака был еврей Исаак Сасон, а министром финансов Египта — Ямас Санау.
Многие «мизрахим» не скрывали своих антисионистских настроений. В сионизме они видели, во-первых, религиозную ересь (ведь, согласно канонам, переселение евреев в Эрец-Исраэль возможно только после прихода Мессии — Машиаха), а во-вторых, фактор, который может осложнить отношения с соседями. Руководство иракских евреев открыто выступало против сионизма. В 1929 году верховный раввин Ирака опубликовал открытое письмо, в котором отрицал сионизм и декларацию Бальфура. Не менее активную позицию заняли сефарды Палестины — коренные жители этой страны, которых еще называли «Старым ишувом».
В 1920 году они подписали антисионистскую петицию палестинских арабов к британским властям. В 1923 году среди сефардов раздавались лозунги против «ашкеназского сионизма» и в поддержку МусульманоХристианского комитета Муссы Хассам аль Хусейни. Активная оппозиция «Старого ишува» привела в 1924 году к убийству Яакова де Хаана, которого застрелил на ступенях синагоги больницы Шаарей-Цедек за антисионистскую деятельность боевик «Хаганы» по приказу будущего президента Израиля Ицхака БенЦви.
Заметим, что палестинское движение на первых порах тоже четко разделяло сионистов и евреев, «которые живут в мире между арабов». В петиции иерусалимских арабов от ноября 1918 года говорилось: «Мы хотим жить в… равенстве с нашими братьями-израильтянами, рожденными в этой стране, их права — это наши права,
и их обязанности — это наши обязанности». На всесирийской конвенции 1919 года присутствовали и арабские евреи. На первой антисионистской демонстрации 1920 года в Назарете выкрикивали лозунги: «Евреи, люди этой страны, жившие с нами до оккупации, — наши братья, и евреи во всем мире наши братья!»
Несмотря на то что «мизрахим» не собирались содействовать реализации сионистской мечты, а европейские сионисты даже и не думали об их привлечении к этому проекту, в начале ХХ века восточные евреи все-таки начали переселяться в Палестину. Чем это было вызвано?
Поделиться книгой: