О времени и о себе

Несколько дней назад на «зарядке» представитель секретариата сказал темистам:

— Нас интересует следующее: потери зерна на уборке, бестолковое использование техники, приписки на строительстве, увлечение некоторых деятелей кино показом религиозных обрядов, принудительная подлиска на ведомственные издания…

Не так легко перевести эти изложенные телеграфным стилем требования на образный, остроумный язык сатирической графики. Ведь лобовое, прямолинейное решение любой темы для «Крокодила» неприемлемо.

Можно нарисовать таксиста на остановке, который не без задней мысли спрашивает у очереди:

— Кому к трем вокзалам?

На темном совещании по поводу этой темы скажут: «Все правильно!» И «зарубят» ее.

А можно и так. На остановке появляется паровоз с нарисованными по бокам шашечками. И машинист, высунувшись из будки, предлагает:

— Кому к трем вокзалам?

Это уже тема.

Темист — человек особого склада мышления, он должен уметь любой сюжет повернуть так и эдак, пока не покажет его с совершенно неожиданной стороны. Превратить привычный факт, давно примелькавшееся явление в парадокс дано не каждому.

Как-то «Крокодил» проводил среди читателей конкурс на лучшую тему. Победителем стал венгерский студент, проходивший курс наук в Советском Союзе. Он прислал на конкурс эскиз рисунка, состоявший из двух частей. В верхней части был изображен всадник, скачущий на фоне заснеженных гор, — знакомая всем картинка с пачки папирос «Казбек». В нижнем рисунке ситуация изменилась: резвый скакун пал, и над ним, понуря голову, стоит обездоленный всадник. Подпись под вторым рисунком гласит: «Никотин от ста папирос убивает лошадь…»

Уемистом может стать только неистощимый на выдумку человек. Примечательной фигурой был, к примеру, ныне покойный Василий Савельевич Кулагин. Он редко поражал мишень, но зато всякий раз это было попадание в самое «яблочко».

Кстати, когда настала пора уходить Василию Савельевичу на пенсию, возник конфликт. Ни в одном официальном перечне не значилось такой профессии — темист. Как быть? К чести Министерства социального обеспечения РСФСР надо сказать, что оно утвердило пенсию В. С. Кулагину и тем самым впервые в истории узаконило профессию темиста, уравняв его в трудовых правах с артистом, металлистом, окулистом и прочими уважаемыми народом «истами». Для сведения поклонников «Крокодила»: теперь старейшиной ассамблеи темистов является Марк Вайсборд, находящийся в расцвете творческих сил и не помышляющий пока воспользоваться возможностью, открытой благородным решением министерства.

…Но мы немного отвлеклись от последовательного описания творческого процесса по подготовке очередного номера журнала. Что же произошло в зале? Вдоволь насмеявшись, темисты покидают его, грустные и озабоченные. Так и есть: через два дня назначено второе, дополнительное темное совещание. Не зря же говорят, что смех до добра не доводит…

КАК ДЕЛЯТ ШКУРУ

Следующий этап — планерка, Это когда собираются в одном месте представители всех отделов и начинают делить шкуру неубитого медведя, то есть выкраивают для себя наиболее лакомый кусочек на страницах журнала. Идет привычная для любой редакции грызня. Но вот что поразительно: спорят фактически трое. Говорят, что в одной столичной газете теперь стало тринадцать отделов. И не мудрено, что в такой сутолоке на планерке можно ненароком наступить кому-нибудь на ногу. Но трое как будто уж могли бы по справедливости разделить журнальную площадь. И все же с планерки кто-нибудь уходит обиженный: это либо представитель экономического отдела, либо отдела культуры и быта, либо иностранного…

Обычно усилия участников планерки сводятся к одному — поискам «гвоздя». В номере обязательно должен быть хотя бы один материал, о котором читатели говорили бы меж собой:

— А вы видели в последнем номере «Крокодила» карикатуру Ивана Семенова «Родительский день»? Обхохочешься!

— А вы читали в «Крокодиле» фельетон Руслана Киреева «Человек номер один»? Вот приложил одного хапугу, так приложил! Молодец!

Но не каждый раз выпадает удача даже на долю наиболее везучих сотрудников журнала. А «гвоздь» должен быть обязательно. Какой? Непременно острый, отшлифованный мастерской рукой и еще не успевший покрыться ржавчиной времени. Жанр не важен: это может быть и фельетон, и рисунок, рассказ, стихотворение, эпиграмма, искусно составленная подборка «Вилы в бок!» или «Нарочно не придумаешь». Главное, чтобы «гвоздик» ненароком не погнулся и точно поразил цель. Перелеты и недолеты должны быть заранее исключены.

Ну, а когда «гвоздевой» материал найден, что дальше? Дальше уже легче: надо подобрать несколько злых фельетонов, выбрать два-три рассказа, если не смешных, то уж и не очень грустных, сформировать два постоянных отдела: КУС (Крокодильский узел связи) и «Улыбки разных широт». Причем под «улыбками» подразумевается юмор, а под «разными широтами» — Польша, Венгрия, Болгария и гораздо реже Кения или Аргентина.

Да, чуть было не забыли: нужны еще афоризмы. Вроде, например, такого: «Корова тоже когда-то была диким животным, но она об этом не знает». Или такого: «Многие гении в юности были повесами, но из скольких повес не вышло гениев!» Изречения должны быть как можно туманнее и глубокомысленней.

Есть еще забота: нельзя допускать, чтобы во всех фельетонах действовали, к примеру, одни вымогатели и взяточники — это создает унылость и однотонность, а то время как реальный мир мазуриков гораздо богаче по краскам и оттенкам. Не будет также слишком здорово, если в полосах иностранного отдела читатель обнаружит десять упоминаний падающей Пизанской башни. Образ, конечно, сильный, но надо и меру знать! Не украсит номера и многократное повторение одного и того же географического пункта. Ссылка на то, что добровольные корреспонденты «Крокодила», скажем, из Донецкой области, отличаются особенной активностью, тут не поможет.

Вот за всем этим и должен тщательно следить секретариат. Поэтому он так долго и колдует над пухлыми папками запаса, прежде чем предложить план очередного номера на растерзание планерки…

ЕСТЬ ЛИ ПРЕДЕЛ СОВЕРШЕНСТВУ!

Но вот уж и планерка позади. На очереди редколлегия по рисунку и составление макета. Они протекают сравнительно мирно и благополучно.

Художественная редколлегия, как ее у нас еще называют, удобна тем, что соединяет в себе сразу три процесса. Здесь рассматривают рисунки (опять в центре внимания мольберт — «гильотина»), говорят о них нелестные (или лестные) слова, тут же их принимают или отвергают. Таким образом, вернисаж, творческое обсуждение работ и закупка выставленных произведений не растягиваются во времени, что очень мучительно для художника, а проводятся, что называется, в один присест. Причем право голоса на этом художественном форуме имеют не только мэтры, такие, как Кукрыниксы, Борис Ефимов, Юлий Ганф, Виталий Горяев, Аминадав Каневский, Александр Баженов, но и мастера крокодильского изобразительного цеха рангом пониже. Они все здесь присутствуют, и у каждого есть свое мнение о том или ином рисунке. Другое дело, что не всякий его высказывает, опасаясь быть не понятым коллегами за чрезмерную оригинальность суждений и оценок…

И, в общем-то, дело движется довольно быстро. Получив два-три метких замечания по композиции, типажу, цветовому решению, автор безропотно забирает свой рисунок, чтобы назавтра принести его снова. Счастливчик, проскочивший сквозь взыскательное судилище без сучка и задоринки, дрожащей рукой отирает проступивший на лбу холодный пот и просит у соседа закурить.

Если часто присутствуешь на заседаниях редколлегии по рисункам, то невольно приходишь к выводу, что многие их авторы еще не выбрались из плена мании величия. Это молодые рисовальщики, которым не дают покоя лавры Радакова и Бродаты, Радлова и Черемныха.

Ему заказали «ю-ч-б» (что в переводе на общепринятый язык означает «юмористический рисунок, черно-белый»), а он принес гигантское полотно, чуть ли не в целый лист ватмана. И устроил такую пляску ярких красок, что когда рисунок появляется на мольберте, то в зале сразу становится светлее, а лица корифеев мгновенно мрачнеют. Горе несостоявшемуся Рембрандту! Тебя заставят принести завтра именно «ю-ч-б», а не что-нибудь другое!

Составление макета, над которым колдует Слава Спасский, не представляет собой ничего интересного. Может быть, за исключением одной детали: половину текстов и рисунков в номер втиснуть не удалось. Но кто же придает значение деталям, когда речь идет о формировании целого номера журнала!

На редколлегию по тексту он поступает уже в более или менее готовом виде. Фельетоны, рассказы, стихи, заметки набраны эрбаром, петитом, нонпарелью, крупно выделены заголовки и фамилии авторов, даны подписи к рисункам, на предпоследней странице помещено даже обязательное сообщение: «Темы рисунков этого номера придумали…» И все же номер готов… менее, чем более. На редколлегии иногда происходят поразительные вещи.

Вдруг кто-нибудь из присутствующих заявляет:

— У меня по этому фельетону есть несколько существенных замечаний.

И пускается в пространные рассуждения, не оставляя в итоге от фельетона камня на камне.

Может быть, такая разносная критика кому-нибудь покажется вполне нормальной. Но только не старожилам. Они-то знают, что непримиримый критик сам этот фельетон заказывал, правил, визировал и сдавал в секретариат. Откуда же взялся критический запал?

Если другой оратор начнет свое выступление со слов: «Хочу откровенно сказать, что Александр Моралевич — один из наших самых талантливых фельетонистов», — то тоже ничего хорошего ждать не следует. От Моралевича и его очередного творения останутся рожки да ножки.

Излюбленным является и такой прием:

— Я этого материала не видел!

— Мне его не показывали!

Бывает, что вся редколлегия дружно наваливается на какой-нибудь рассказ. И не менее дружно от него открещивается. Положение становится угрожающим: выясняется, что никто этот рассказ прежде не читал, не редактировал, а тем не менее он набран, сверстан и стоит в номере. Мистика! Приносят оригинал и обнаруживают на нем визы как раз особенно рьяных хулителей. Объяснение бывает обычно самое простое:

— Мало ли что приходится визировать! Всего не упомнишь!

И все-таки почему обсуждение каждого номера бывает таким бурным? Я лично могу дать этому только одно объяснение. Заседания, совещания в «Крокодиле» сравнительно редки. И люди, натерпевшись в неприятном для них амплуа молчальников, спешат на редколлегии наверстать упущенное. А может быть, тут проявляется желание добиться полного совершенства, которому, как известно, нет предела?..

КАК ЖЕ ВСЕ-ТАКИ ОНИ ДЕЛАЛИСЬ!

За истекшие 50 лет вышло более двух тысяч номеров «Крокодила». Через каждые десять дней подписчик получает очередной номер журнала и не задумывается, каких усилий он потребовал. Правильно. Читателю и не следует над этим задумываться, у него других забот хватает.

Но все же я хочу сказать: тем, кто в середине августа 1922 года делал первый номер, было действительно трудно. Я имею в виду нашего первого главного редактора К. С. Еремеева, Б. Ефимова, Н. Иванова-Грамена, Вас. Лебедева-Кумача, М. Черемныха и других литераторов и художников, чьи произведения тогда появились на страницах нового журнала. Ну, а тем, кто пришел после них и трудится сейчас, уже легче. Важно было хорошо начать…

Более подробно о серии

В довоенные 1930-е годы серия выходила не пойми как, на некоторых изданиях даже отсутствует год выпуска. Начиная с 1945 года, у книг появилась сквозная нумерация. Первый номер (сборник «Фронт смеется») вышел в апреле 1945 года, а последний 1132 — в декабре 1991 года (В. Вишневский «В отличие от себя»). В середине 1990-х годов была предпринята судорожная попытка возродить серию, вышло несколько книг мизерным тиражом, и, по-моему, за счет средств самих авторов, но инициатива быстро заглохла.

В период с 1945 по 1958 год приложение выходило нерегулярно — когда 10, а когда и 25 раз в год. С 1959 по 1970 год, в период, когда главным редактором «Крокодила» был Мануил Семёнов, «Библиотечка» как и сам журнал, появлялась в киосках «Союзпечати» 36 раз в году. А с 1971 по 1991 год периодичность была уменьшена до 24 выпусков в год.

Тираж этого издания был намного скромнее, чем у самого журнала и составлял в разные годы от 75 до 300 тысяч экземпляров. Объем книжечек был, как правило, 64 страницы (до 1971 года) или 48 страниц (начиная с 1971 года).

Техническими редакторами серии в разные годы были художники «Крокодила» Евгений Мигунов, Галина Караваева, Гарри Иорш, Герман Огородников, Марк Вайсборд.

Летом 1986 года, когда вышел юбилейный тысячный номер «Библиотеки Крокодила», в 18 номере самого журнала была опубликована большая статья с рассказом об истории данной серии.

Большую часть книг составляли авторские сборники рассказов, фельетонов, пародий или стихов какого-либо одного автора. Но периодически выходили и сборники, включающие произведения победителей крокодильских конкурсов или рассказы и стихи молодых авторов. Были и книжки, объединенные одной определенной темой, например, «Нарочно не придумаешь», «Жажда гола», «Страницы из биографии», «Между нами, женщинами…» и т. д. Часть книг отдавалась на откуп представителям союзных республик и стран соцлагеря, представляющих юмористические журналы-побратимы — «Нианги», «Перец», «Шлуота», «Ойленшпегель», «Лудаш Мати» и т. д.

У постоянных авторов «Крокодила», каждые три года выходило по книжке в «Библиотечке». Художники журнала иллюстрировали примерно по одной книге в год.

Среди авторов «Библиотеки Крокодила» были весьма примечательные личности, например, будущие режиссеры М. Захаров и С. Бодров; сценаристы бессмертных кинокомедий Леонида Гайдая — В. Бахнов, М. Слободской, Я. Костюковский; «серьезные» авторы, например, Л. Кассиль, Л. Зорин, Е. Евтушенко, С. Островой, Л. Ошанин, Р. Рождественский; детские писатели С. Михалков, А. Барто, С. Маршак, В. Драгунский (у последнего в «Библиотечке» в 1960 году вышла самая первая книга).

НОВЫЕ КНИЖКИ БИБЛИОТЕКИ КРОКОДИЛА:

*

Прозаические и стихотворные афоризмы — в таком оригинальном жанре выступают сразу «СЕМЕРО КРАТКИХ», каковое название присвоено и книжке, составленной из произведений этой великолепной семерки.

*

Фельетонист-международник В. БОЛЬШАКОВ дал прием. На приеме присутствовали «КОРОЛЬ РУЛЕТКИ», короли вооружений и другие боссы западного мира. Гости остались недовольны приемом, оказанным им на страницах очередной крокодильской книжки.

*

Часы с кукушкой — это приятная штука. Они ласкают глаз и услаждают слух. Может быть, именно из этих соображений Януш ОСЕНКА и назвал свой сборник юморесок «ЧАСЫ С КУКУШКОЙ». Автор, разумеется, пребывает в надежде, что его юморески тоже ласкают и услаждают читателя. Все может быть!

INFO

О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ

Редактор-составитель А. Е. Вихрев.

Техн. редактор Г. И. Огородников.

Сдано в набор 4/II 1972 г. А 00944. Подписано к печати 14/VI 1972 г. Формат бумаги 70x108 1/32. Объем 2,8 усл. печ. л. 3,72 учетно-изд. Тираж 75 000. Цена 11 коп. Изд. 1366. Заказ № 2539.

Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции

типография газеты «Правда» имени В. И. Ленина.

125865, Москва, А-47. ГСП, ул. «Правды», 24

…………………..

Отсканировал Денис Стребков,

обработал Борис Ледин — 2010 г.

FB2 — mefysto, 2023