Три жизни одного Бога

Повисла неловкая пауза. Тот немного помолчал, прожигая меня ненавистным, колючим взглядом и медленно проговорил:

– Ты даже не представляешь, сколько горя тебя ждёт впереди, дружок. Хапнешь ты там по полной, на своей жалкой планетке, это я гарантирую. Мы уже давно в финале, это ты всё еще здесь. Я уничтожу тебя, растопчу и выпотрошу как щенка. Ты не пройдешь за эту дверь, обещаю. Для меня это станет делом принципа, а для тебя уроком, как не нужно разговаривать с теми, кто сильнее.

– Это мы ещё посмотрим Бирк, – сказала Мика. – Ещё ничего не решено и ты ещё ничего не выиграл, не надо его запугивать.

– Слушайте, – сказал я, начиная заводится, – А бывают вообще билеты типа там счастье, гармония, нефтяной магнат, сын депутата, звезда футбола? Обязательно мучатся в муках? Почему на моей планете все пытаются меня убить, пока я тихо страдаю и никому не мешаю?

– Если ты не заметил, не только тебя и вовсе не все, – ответила Мика.

– Так хватит болтать, пол мужской, возраст молодой, поехали, – быстро проговорил председатель, и моё сознание вновь потеряло контроль.

Часть первая.

«Месть»

– Ты будешь кушать или нет? – спрашивал я своего бесстыжего рыжего кота, пока тот с отвращением пырил в миску разноцветными глазами на «Розовое филе лосося, под нежным сливочным соусом, с базиликом», – Давай уже, решайся, мне надо уходить.

Тот поскрёб лапой, словно закопал экскременты в собственном лотке, снисходительно на меня посмотрел и ушёл смотреть в окно на пролетающих голубей.

Подлив любимому котику свежей водички, я вышел из дому. У меня зазвонил телефон:

– Да, Дмитрий, слушаю вас.

– В десять кремация, в два захоронение, – сухо сказали мне.

– Хорошо, спасибо, постараюсь быть. У вас всё хорошо? Как Елена? – спросил я, но вместо ответа раздались короткие гудки.

Сев в машину и проехав несколько улиц, я приехал в комендантское управление. Наверху, за широким столом, уже сидел генерал Громов.

– Садитесь, Боев, – сурово сказал он, и двери совещаний закрылись за моей спиной, – Докладывай.

– Старший научный сотрудник проекта – мертв. Оставшаяся вакцина уничтожена. Мой помощник, из военно-медицинской академии, пропал без вести. Документация по проекту похищена.

– Вскрытие проводили? – спросил Громов.

– Так точно. Предварительная версия – неудачная адаптация вируса и электротехнический сбой программного управления.

– Что с Барковым?

– Я найду, его товарищ генерал, далеко не уйдет.

– Уйти-то, не уйдет, а документы-то тю-тю. Продаст их, схватит политическое убежище и думай потом, как его оттуда вытащить.

– Найду, товарищ генерал, найду.

– Боев, ты понимаешь, как меня подвел? Я должен дать результат через месяц! У меня очередь выстроилась отсюда и до мавзолея за инъекцией! Деньжищи, какие вложены! Если кто узнает, что нас кинул твой вшивый адъютант, а девица-изобретатель погибла от собственной дурости, нас с тобой ждут только допросы в подвалах управлений!

– Понимаю, товарищ генерал, но сейчас нужно доложить, что испытания на человеке пока не готовы и требуется время.

– Я Боев, без тебя разберусь, что и кому докладывать. Ты меня не учи. Старый хрен Авдотьев вчера мне фотографию с новой любовницей прислал, знаешь, сколько ей лет? Девятнадцать. А что, говорит, сейчас мне укольчик сделают и вспомню молодость! Потешаться буду. И смеется! Смеется, Боев! А нам с тобой только плакать останется. Ты, правда, сможешь его найти или по ушам мне чешешь?

– Найду, найду товарищ генерал.

– Сам или помощь дать?

– Пока не надо, я сам.

– Что с проектом теперь?

– Старшим будет Ковалёв Дмитрий.

– Он сможет вакцину сделать?

– Думаю, нет. Нужны ученые-технологи и рабочая документация по проекту.

Громов стукнул по столу кулаком и ругнулся, после чего, почесывая усы, он встревожено произнес:

– Рома, ты понимаешь, что я до сих пор с тобой не через тюремную решетку разговариваю, только потому, что мне за всё это, собственные причиндалы оторвут? Мне причиндалы, а тебе тюрьма, Рома.

– Я найду его, товарищ генерал, найду. Найду, верну документацию, и мы возобновим проект, – повторял я снова и снова пытаясь успокоить старика.

– Как он мимо караула прошёл? Почему сигнализация не сработала? Как он вынес проект, взломал замки, обошёл периметр безопасности, как Рома? Как, если он простой зеленый студент, после института?! – надрывался генерал.

– Я думаю, его завербовали ещё со студенческой скамьи. Я отработаю все контакты. Он был профессионалом, тут спору нет, человек подготовлен и обучен, типичный диверсант.

– Работай Рома, работай. Лучше тебя у меня всё равно никого нет.

– Всё сделаем, – сказал я в очередной раз и, выйдя из зала совещаний, вновь плюхнулся в машину.

Положив рабочую сумку на пассажирское сиденье, я увидел длинный рыжий волос, который взмыл вверх вместе с пылью потоком воздуха и плавно опустился мне на руку. Он красиво переливался яркими огненными оттенками на полуденном солнце, заигрывая пёстрым колером в серой будничной среде, напоминая всем вокруг, как легко и быстро, может потухнуть огненный человек, в холодном и жестоком мире.

Я аккуратно снял волос Дарьи пинцетом и положил его в пакетик с документами, в котором лежала папка с фамилией и фотографией Баркова.

– Убью суку, – сказал я и помчал по улицам за город, где располагалось кладбище.

Церемония уже прошла, я опоздал. Вокруг памятника лежали похоронные венки: «от мамы», «от коллег», «от родных», а на самом памятнике была фотография счастливой улыбающейся Дарьи в обнимку с маленьким Мишей.

Я положил цветы с черной тесьмой, на которых было написано: «от друга» и огляделся вокруг. А нет ли здесь того, кто питается чужой болью и ненавистью? Такие шизоидные как он, любят стоять в стороне и упиваться чужим горем, на фоне собственных побед.

Но вокруг никого не было, кроме единственного автомобиля, стоящего на выезде из городского кладбища в метрах двухстах от меня, в котором кто-то сидел. Главное, не спугнуть. Я достал платок и, изображая, что вытираю слезы, неспешно подходил к своей машине, стараясь не смотреть в сторону незнакомца за рулем. Сев в машину, я быстро достал из бардачка бинокль и направил его на таинственный силуэт.

Прямо на меня смотрел Барков…

Бинго!

Глаза Баркова округлились от неожиданности, и он судорожно задергал руками, пытаясь быстро ретироваться. Я кинул бинокль, завел машину и бросился в погоню.

– Насколько ты подлый, настолько и тупой! – ругался я и быстро приближался к Баркову.

Тот наконец-то смог тронуться и рванул по шоссе. Я догнал его и записал номера автомобиля. Мы летели с большой скоростью, город стремительно приближался, впереди был регулируемый перекресток. Я вытащил табельный пистолет и приготовился стрелять по колесам, как вдруг, из-под капота моего автомобиля, пошёл густой черный дым.

– Нет, нет, нет! Только не сейчас! – кричал я.

Машина быстро потеряла ход и остановилась. Я выскочил и увидел, как стремительно уезжал от меня Барков. Стрелять? Нет. Убив его, я потеряю выход на важные документы, которые он, возможно, передаст своим заказчикам. Он может быть только исполнителем, калибр для таких дел не тот.

Наклонившись под авто, я увидел, как из двигателя капает масло. Как это случилось? Новый автомобиль, ещё обкатку не прошёл. Прямо наваждение какое-то. Что-то не клеится. Если это диверсия, то, когда он успел? И всё так тонко продумал? А если случайность, то я отказываюсь в это верить. Не может одному мерзавцу, так беспорядочно во всём везти, не может!

Внезапно я услышал громкий стук, визг тормозов и лязг железа. На перекрестке, в трёхстах метрах от меня, стояло два автомобиля, попавшие в аварию, один из которых был… Баркова!

Я схватил из своей машины папку с документами и принялся бежать к месту аварии. Далеко не уехал! Барков медленно вылез из своей машины, держась за живот. Из другой машины выбежала девушка и что-то кричала. Я бежал изо всех сил. Раздался смех. Мне показалось, что Барков смеялся, пока девушка орала и подходила к нему. Сблизившись с Барковым, она чем-то его ударила по голове. Он упал и продолжил громко хохотать. Девушка все била и била его каким-то тяжелым металлическим предметом, продолжая кричать в агонии.

– Нет! Стойте! Нельзя! – кричал я, но она не останавливалась.

Я достал пистолет и несколько раз выстрелил в воздух. Девушка остановилась и посмотрела в мою сторону. Барков остался лежать на земле. Я подбежал с тяжелой отдышкой и подскочил к Баркову.

Тот улыбался кровавыми зубами и кряхтел. Из разбитой головы текла кровь.

– Где документы?! Где они?! – кричал я, тряся тело Баркова, под головой которого образовалась кровавая лужа. Рядом с ней лежал баллонный ключ.

– Ахаха, – смеялся Барков и кашлял кровью, – Лучшая смерть! Лучшая смерть, какую только можно придумать! Давно я так не умирал! Ключом! Она забила меня ключом!

– Заткнись! – крикнула девушка и вновь схватила ключ.

– Нет! – крикнул я и успел остановить её руку, в резком замахе, – Отойдите!

– Убийца! Он убийца! Он вылетел на красный свет! У меня в машине маленький ребенок!

– Отойдите, пожалуйста! Он опасный преступник, а я сотрудник государственной службы безопасности, вы мешаете мне! Идите к ребенку и вызывайте скорую помощь.

Девушка отошла. Я посмотрел на Баркова.

– Ты снова проиграл Боев, – прошипел он с довольной ухмылкой.

– Сдохнуть собрался? Не переживай, скорая помощь уже в пути. Сейчас я тебе ещё голову твою больную перевяжу, чтобы всё дерьмо из неё не вытекло.

– Ахаха! Неееет, это не тебе решать, они не успеют. Не успеют…

– Где документы, придурок?

– И ты не успел, – сказал Барков, и глаза его стали закрываться, – Снова, снова проиграл. Нельзя обмануть смерть…

– Отправляйся в ад, ублюдок.

– До скорой встречи, – Барков улыбнулся напоследок, потерял сознание и остался лежать с блаженной улыбкой.

Когда люди умирают, они делятся на две категории: тех, кто умирают и тех, кто подыхают, и люди эти, как правило, совершенно разные.

Барков сдох.

Где-то послышался звук, приближающийся сирены кареты скорой помощи.

– Он что умер? Меня теперь посадят в тюрьму? – услышал я сзади голос девушки и обернулся.

Темненькая брюнетка. Оранжевые глазки, острые ушки, хрупкая, маленькая, а так много в ней буйной, неутомимой страсти. Она держала на руках маленького грудного ребенка, которого так отчаянно защищала. На её руках и лице были капли крови Баркова.

– И что мне теперь с тобой делать? – спросил я в отчаянии.

– С нами, – улыбнулась девушка и покосилась на ребенка, – С нами делать.

Это выглядело дико. Только что она была тигрицей, разорвала в клочья свою жертву, ещё капли крови на лице не высохли, а теперь, она как трепетная лань, щебетала со своим ребенком.

– С ним всё хорошо? – поинтересовался я, кивнув на ребенка.

– С ней, – шепнула девушка, – её зовут Даша, моя Дашенька, – произнесла она с нежностью и прижала её к себе.

– Наваждение, просто наваждение, – пробормотал я, глубоко вздохнул, померил пульс на шее Баркова, записал время смерти и вызвал оперативную группу.

Часть вторая.

«Последний герой»

Двери изолятора временного содержания открылись и чей-то строгий голос произнес:

– Боев! На выход!

Я вышел. За дверьми стоял сержант и встревоженный генерал Громов. С меня сняли наручники, и мы вышли на улицу.

– Боев, – начал говорить генерал. – Я в замешательстве. С одной стороны, ты его очень оперативно нашёл, с другой стороны, ты так же быстро его зачем-то ликвидировал. Да ещё и баллонным ключом, как-то это…непрофессионально. Но знаешь, мне плевать на всё это. Я знаю, что ты специалист, но сейчас я хочу знать только одно, ты нашел документы?

– Я вышел на финальную прямую, мне нужно ещё немного времени, – сказал я и пошел к своей новой машине.

– Боев? Ты точно уверен в том, что ты делаешь? – спросил генерал с опаской.

– Абсолютно! Вам не за что переживать! – крикнул я и сел в авто.

Конечно, есть за что. Документов при нём не было. А это значит, что он уже был пуст и успел их сплавить за кордон. Для генерала нет абсолютно никаких причин, волноваться за свои причиндалы, теперь их, несомненно, оторвут. Слишком большие деньги и слишком большие надежды были поданы властителям судеб, чтобы нас просто так закопали за это живьём, нет, нас будут умерщвлять прилюдно, с большой фантазией и выдумкой, открыв и перечитав при этом книгу истории средневековья, на странице «Пытки и другие развлечения богемы», для разгара энтузиазма. Возможно, даже историческое лобное место откроют ради такого дела, и поставят камеры центрального телевиденья, для реалити-шоу, на тему: «Дебилы, что потеряли нашу вечную молодость»

Ладно, пора навести своих друзей, может они наведут меня на какую-нибудь мысль. Я подъехал к дому Дмитрия и постучал в дверь его квартиры, которую открыла Елена:

– Ох, Роман, как неожиданно, – сказала она.

– Здравствуйте Елена, извините, что я без предупреждения, – попытался я изобразить вежливость.

– Ничего страшного, проходите, – ответила она.

Я зашел. Из кухни появился Дмитрий, мы поздоровались.

– Мы как раз чай пьём, будете с нами? – спросил он.

– Не откажусь, – ответил я.

Я прошёл на кухню. Дмитрий поставил на стол сладкое угощение – печенье, конфеты. Елена наливала чай, на стене работал телевизор, показывали выпуск новостей.