Помоги проекту - поделись книгой:
– Я этого так не оставлю! – сопел Барков и пытался брыкаться.
– Оставишь Саша, оставишь. Не думай, что ты здесь всех умней, – спокойно отвечал Роман, силой усадив его на стул, продолжая привязывать, – Сейчас я съезжу по делам, а потом проведу с тобой разъяснительную беседу, а ты пока посидишь и подождешь меня здесь.
Роман упёрся Баркову ногой между лопаток и затягивал веревки изо всех сил. Тот кряхтел со звериным оскалом и вдруг увидел меня. Я испугалась. Зло ухмыльнувшись, он подмигнул. Я тихонько прикрыла дверь, мне стало не хорошо. Ладно, его свяжут. Зло будет наказано. Роман всё делает грамотно, ему действительно можно доверять. Кажется, он один здесь понимает, что и как нужно делать. А я лучше пойду готовиться…
Мы сидели в реанимационной палате подземной лаборатории с Дмитрием и слушали тишину. С минуты на минуту должен был приехать Роман. Я нервничала, Дмитрий молчал.
– Как Лена? – спросила я.
– У неё все хорошо, адаптируется, не переживай.
В коридоре послышался грохот тележки. Через минуту, двери отворились, и зашел Роман, следом за которым врачи прикатили лежащего на кушетке Мишу, подключенного к мобильному аппарату искусственного поддержания жизни.
– Вы свободны, господа, – сказал Роман врачам и те ушли под присмотром военных.
Я смотрела на Мишу и не смогла удержать гадских слез. Кинувшись ему на грудь – я зарыдала. Пусть все видят, что я слабая, пусть. Я устала быть сильной!
– Даша, соберись, – поддерживал меня Дима, – нам нужно работать. У нас все получиться, всё будет хорошо.
– Даша, ваша мама дома, у неё все хорошо. Я ей всё объяснил, как смог, чтобы она не переживала и оставил дежурного врача, – включился Роман.
Еще мгновение. Еще чуть-чуть. Еще самую малость продержаться, чтобы не упасть духом и быть сильной. Держись Даша, держись, – думала я.
– Хорошо, спасибо, – сказала я, всхлипывая и утирая слезы.
– Может я сам? – сказала мне Дима.
– Нет, – ответила я со всей ответственностью.
– Если я понадоблюсь – буду у себя, – сказал Роман и ушёл.
Мы подключили Мишу к стационарному оборудованию и провели диагностику с первичной настройкой. Дима принес вакцину.
– Давай, – сказал он.
Я медленно ввела вирус, и наши взгляды устремились на показания датчиков.
– Адаптируется, – шепнул Дима, – Дальше только ждать и надеяться. Лене лучше с каждым днём, все будет хорошо и с Мишей. Я уверен, в этом.
Я тяжело вздохнула.
– Отключать от аппаратуры пока нельзя, нужно время для адаптации. Ты, когда спала последний раз? – спросил меня Дмитрий.
– Не помню, – ответила я.
– Тебе надо отдохнуть.
– Я не уйду отсюда. Я буду рядом с ним.
– Тогда я подвину тебе мягкое кресло, – сказал Дмитрий.
Я села рядом с Мишей. Дима накрыл мои ноги одеялом, принёс горячий чай и ушёл к Елене. Я осталась одна, и некоторое время смотрела на мониторы. Потом что-то щелкнуло в моей голове, и я не помню, как погрузилась в мир грез и сновидений.
Тем временем в кабинете Романа сидел Барков. Во рту у него был кляп. Казалось, что он сидит, совершенно не двигаясь, однако тот что-то напевал и даже иногда подергивался в такт своему мычанию.
– Тьфу, – сказал Барков, и кляп из его рта вылетел с такой силой, что на стене посыпалась штукатурка.
«Донесся стук, открылась дверь, и лестница заскрипела…» – начал Барков своё песнопение.
Он всё еще не двигался, как вдруг веревки на его стуле пришли в движение. Медленно расползаясь, словно полчища змей, они самостоятельно развязались и упали к его ногам.
«И с каждым шагом, скрипучий звук, все ближе и ближе к делу»
Барков встал и подошёл к двери. Одного его взгляда на закрытый замок хватило, чтобы тот податливо заговорил металлическим лязгом и немедленно открылся. Выйдя в коридор, он продолжил что-то напевать и не спеша подходил к дверям технического отдела, у которого стояли два офицера.
«И мерзкий холод проникнет вдруг, во всё твоё жалкое тело»
Едва он поравнялся с ними, как те упали навзничь, без сопротивления и потеряли сознание. Барков зашёл в отдел и хлопнул в ладоши, свет вокруг немедленно зажегся, и он открыл шкаф управления.
«Дрожит нога, дрожит рука и страх заползает по венам»
Достав оттуда контроллер и ноутбук, он ввел в базу поиска активных вирусов контрольные цифры: «22-12» и перевел ползунок «ON» в «OFF».
– Упс, – сказал он и захихикал, доставая заранее приготовленный рюкзак из-за шкафа, где уже лежала медицинская документация по проекту.
«И тень с косой мелькнёт над тобой и встанет за твоей спиной…»
Положив всё оборудование к себе в рюкзак, он, посвистывая и напевая себе под нос, спускался в реанимационную палату. Двери реанимации приветливо открылись ухмыляющемуся Баркову. На кресле, возле медицинской кушетки Миши, лежала Даша без всякого движения. Под её ногами лежала разбитая кружка в луже разлитого чая.
Он наклонился к ней, откинул рыжую прядь волос, прикрывающую её ухо, и прошептал:
– Как-то ты не вовремя уснула, Дашенька, а жаль. Я бы хотел, чтобы ты это видела.
«Пришёл твой час, уйти со мной, пройдет коса под твоей головой»
Он медленно потянулся рукой к кнопке отключения поддержания жизнедеятельности Миши…
– Что ты делаешь Бирк?! – Миша резко вскочил и схватил его за руку, – Это не по правилам!
Лицо маленького Миши было полно решимости. Глаза его горели и полыхали оранжевым огнем изнутри, а маленькая рука жестко схватила и не отпускала кисть Баркова.
– Здесь нет никаких правил Мика! – ответил он и резким движением вырвался, после чего хлопнул по кнопке отключения.
Мониторы в один миг погасли, и бессознательное тело Миши упало на медицинскую кушетку…
– Ты всё пропустила, Дашенька, пропустила всю свою жизнь, – сказал он и захихикал.
После чего вышел из палаты, и радостно поднимаясь по лестнице, пел свою песню:
Глава вторая.
Предусловие.
«Спор Богов»
И всё?
Я умер?
Я посмотрел на председателя комиссии. Тот сидел и что-то записывал, сосредоточенно вдавливая ручку за каждым словом. Мне вспомнился рыжий кот Ньют. Да он же дважды ссал мне на тапки, после того, как я огрел его по ушам газеткой, чтобы тот не драл диван. А потом котик смотрел на меня своими разноцветными глазами и ластился, мурлыкал. Хороший был кот. Проказник конечно, но хороший, понимающий. Я улыбнулся и ещё раз взглянул на председателя. Тот мельком взглянул на меня своим разноцветом, схмурил брови, не поняв моей улыбающейся иронии, и принялся писать дальше.
Как же тут тихо.
Я посмотрел на Мику. Она была чем-то напряжена и безотрывно смотрела в одну точку своими теплыми оранжевыми глазками.
С оранжевых глаз я перешёл на холодные, голубые и колючие. Бирк ухмыляясь, смотрел на меня и следил за моими наблюдениями.
Пекта на собрании не было.
– Где Пект? – спросил председатель, отложив бумагу и ручку в сторону.
– Он остался там, – ответил Бирк.
– Почему? – спросил председатель.
– Сказал, что не будет менять персонажа в следующей сессии.
– А ты чего вышел?
– А я буду. Или нет. В общем, я ещё думаю. Вы-то все, кажется, умерли? – улыбался Бирк.
– Бирк, какого хрена ты меня убил?! – с вызовом спросила Мика.
– Мика поспокойнее, – сказал ей председатель.
– А что такого? Ты сама рисковала, когда зашла в круг семьи испытуемого, – невозмутимо ответил Бирк.
– Так может у меня был на это свой план? Что ты вообще себе позволяешь? Почему ты нарушаешь правила?
– Ой, да какие? – возмутился Бирк позевывая, – Ты вообще в коме была, по сценарию, а полезла защищаться.
– Да, полезла! Потому что ты не мог самостоятельно развязаться и вскрыть замки, будь ты простым ролевым персонажем!
– Но я ведь не простой персонаж! О чём мы вообще говорим, уважаемый председатель? – спросил его Бирк.
– Я думаю, вы говорите о нормах приличия, но они у каждого свои, как водится, – ответил председатель.
– Вот именно! – ответил Бирк. – Если кому-то не нравится моя игра, он может просто не заходить в следующий тур и всё!
– Нет уж, я зайду Бирк. Я обязательно зайду, – сказала Мика тихим голосом.
– Я так понимаю, что кандидат прошёл первый тест? – спросил председатель.
– По вопросам ответственности, у меня к нему вопросов нет, – сказала Мика, – Прошёл.
– Что ж, – взял слово Бирк, – Я считаю, что поступок с первой вакциной был абсолютно безответственным, но в целом можно поставить зачёт, авансом.
И почему я так его ненавижу? – думал я, – И как он вообще убил меня? Что там произошло? Отравил чаем?
– Испытуемый, тяните следующий билет, – сказал мне председатель.
Я подошёл и взял билет.
«Самопожертвование» – озадаченно прочитал я.
– О как, – сказал председатель, – Да, не легкие у вас судьбы. Ну, ничего, это потом зачтется.
– Это что значит, – сказал я, – Мне опять погибать в расцвете сил?
– Ну не обязательно. Всяко может сложиться, – ответил председатель.
– А вам что, не понравилось? – спросил Бирк издевательски.
– Бирк! – возмутилась Мика.
– Ну что, что опять дорогая наша Мика?
– Ты не мог бы, немного, просто немного помолчать, а?!
– Всенепременно! – ответил Бирк самодовольно.
Что-то меня стало накрывать, и я вдруг выкрикнул в сердцах:
– Убийца! – и зло посмотрел на Бирка.
Поделиться книгой: