Три мирных года [СИ]

Три мирных года

Пролог. 42

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2003 год

— Результаты опросов и социологических исследований неутешительны, Дон, — вздохнул Патрик Бьюкенен, советник президента Соединённых Штатов по внутренним вопросам. — Президентское кресло нам не отстоять. Лучшее, что мы можем сделать, это попытаться сохранить за собой большинство в Конгрессе и паритет в Сенате. Народ устал от республиканцев за почти четверть века и хочет видеть в кресле президента демократа.

Дональд Рамсфельд, бывший военный лётчик, сменивший на посту главы Союза Джорджа Буша и на чьи плечи легла вся тяжесть войны с космическими пришельцами, нахмурился и посмотрел на министра обороны, старого Боба Доула, в молодости отличившегося на полях сражений Второй мировой войны.

Тот лишь пожал плечами. Мол, меня чего спрашивать, моё дело простое, военное, приказы выполнять. Не дождавшись ответа, Рамсфельд заговорил сам.

— Понимаю, Пат, тебе обидно. Мы ведь хотели выдвинуть твою кандидатуру… Нет. Точно, выиграет демократ?

— Ну если они там с ума не сойдут и не выдвинут какого-нибудь болвана, вроде бывшего губернатора Арканзаса, но это сомнительно. Наибольшие шансы попасть в кандидаты у Эла Гора. Он молод, его любят студенты и профессура.

— Господи! — забарабанил пальцами по столу Рамсфельд. — Очередной Джим Картер! Я не могу понять этих людей! Неужели они забыли, какой бардак в стране творился при нём! Зачем они опять пытаются наступить на эти же грабли?

Боб Доул поморщился. Он не любил вспоминать времена президента Картера, тем более что и выборы тот выиграл во многом благодаря неудачно сказанной им, Бобом, фразе.

— Что ты хочешь Дон, — мягко заговорил Бьюкенен. — За него голосует в основном молодёжь, те, кто родились уже при старом-добром Ронни или были слишком маленькие, или бегали за юбками и не интересовались политикой. Мы у них ассоциируемся с бесконечной войной, сначала с холодной, против коммунистов, потом против инопланетян. Весь Нью-Йорк винит нас, за разрушения, которые нанесла космическая бомбардировка инопланетян, хотя в чём наша вина?

— Наша армия отразила нападение пришельцев, — отозвался Доул. — Видели они, что эти имперцы сотворили с Китаем. Но нет, предпочитают сравнивать с Советами. Хотя у них минимальные разрушения только потому, что большая часть территории находится севернее 45-й широты.

— Хорошо, что хоть с Род-Айлендом удалось решить проблему, — вздохнул Бьюкенен. — Нет, ну вот ей-богу, у меня такое ощущение, что нам Сорос продолжает гадить несмотря на…

— Да и мне порой кажется, что его Сатана отпускает из ада на прогулку, — буркнул Рамсфельд.

— Увы. Поторопились мы с его расстрелом в девяносто девятом, — критично признал Патрик Бьюкенен, который был одним из тех, кто настаивал на смертной казни миллиардера. — Сейчас можно было бы его показывать его, в тюремной робе и говорить: посмотрите, главный спонсор демократов пытался продать нас оккупантам.

— Выкрутился бы, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд, чьё слово тогда стало решающим. Как только отменили законы военного времени, сразу бы нанял прорву адвокатов, и уж они доказали, что это не Сорос был предателем, а мы. Тогда бы не только Белый Дом, но ещё и Конгресс с Сенатом запросто проиграли.

Повисло тягостное молчание. Дональд Рамсфельд пошарил руками по столу, в поисках пепельницы и сигарет и найдя пачку, достал одну. Бьюкенен быстрым движением поднёс зажигалку. Президент затянулся и выдохнул дым.

— Знаешь, Пат, а я иногда завидую этим коммунистам. Вот как выбрали своего партийного босса Машерова, на второй год правления Рейгана, так и его пересидел и его и Буша, да ещё и с этим выскочкой от демократов встретиться и пообщается. Никаких тебе кампаний, нервотрёпки.

— Не пообщается, — обронил Бьюкенен.

Рамсфельд и Доул моментально вскинули голову и посмотрели внимательно на помощника президента.

— Гейтс считает пока преждевременным докладывать тебе, он всё ещё проверяет информацию, но появились данные, что Пётр Машеров смертельно болен.

Рамсфельд откинулся в кресле. Задумчиво побарабанил пальцами по столу. Доул и Бьюкенен внимательно наблюдали за президентом.

— Как только появится точная информация, пусть немедленно докладывает. Соберём совещание, подумаем, какую пользу можно будет извлечь из этой ситуации.

— Я бы посоветовал уже сейчас помочь тем, кто симпатизирует нам, в верхушке партии.

— Много таких осталось, после больших восьмидесятых годов? — хмыкнул Доул.

— Гейтс говорит, что мало, но если мы поддержим…

— Толку не будет, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд. — Нет, какую-то поддержку мы им окажем, но ограниченную, сейчас прозападная партия в СССР никакого влияния не имеет. И им потребуется много лет, чтобы восстановиться. Лучше попытаться затянуть китайский вопрос как можно дольше до смены власти у русских, а там глядишь, они не будут настаивать на восстановлении территориальной целостности этого государства.

Боб Доул нахмурился, а Патрик Бьюкенен согласно кивнул.

— И вот ещё какой вопрос. Что там с человеком, который сумел вскрыть этот объект, Артефакт и овладеть его секретами?

— Роберт говорит, что это два разных человека. Он получил эту информацию из пяти своих источников. Да и Данфорд подтверждает, он видел их обоих. Сначала того, кто получил доступ к искусственному интеллекту Артефакта, а после штурма Тангорихкса и самого Кирьянова. Первый был не очень уверенным в себе ботаником, он нервничал, у него потели руки, а второго, генерал характеризовал как настоящего бешеного пса. Советы закинули его группу в столицу, за сутки до начала бомбардировок и они устроили там самую настоящую резню, выбив всё руководство военными силами и императорскую семью.

— Императорскую семью, — задумчиво проговорил Рамсфельд. — Пат, но ведь нашли только тело императора, а его жена и сын канули в неизвестность.

Бьюкенен пожал плечами.

— Да с ними могло стать что угодно. Ты не представляешь, как мы обстреливали их столицу, причём безответно.

— Что угодно, — повторил президент. — Ладно, это уже к делу не относится. Пат, передай Бобу Гейтсу, чтобы зашёл ко мне в выходные. Моя жена чудесно готовит…

Он пощёлкал пальцами.

— Неважно что она готовит, пусть Гейтс приходит, поговорим о том и сём. И теперь к главному вопросу. Выборы следующего года.

Доул и Бьюкенен подтянулись.

— Раз президентское кресло мы проигрываем, то тебе Пат, не стоит идти на праймериз. В следующий раз. В 2004 пусть с демократами пободается какой-нибудь инициативный дурак. Есть у нас такой на примете?

— Маккейн, — с отвращением бросил Бьюкенен.

Рамсфельд и Доул усмехнулись. Они понимали чувства Патрика, которого Джон Маккейн сменил на посту главы управления внеземными колониями. При Бьюкенене это ведомство работало как часы, но едва его возглавил отставной ветеран вьетнамской войны, впрочем, про военные годы Маккейну напоминали только его враги, так удачно он отметился во Вьетнаме, как всё пошло псу под хвост. Команда собранная Патом начала разбегаться, пошли задержки снабжения и прочее. Снимать Джона Маккейна с должности через два месяца после назначения означало потерять лицо. Поэтому ему дали толкового заместителя, а самого стали отвлекать мелкими задачами, выступлениями на публику. Потом и вовсе передвинули на должность госсекретаря, правда, он и там успел отличиться, едва не начав войну с СССР.

— А что? — по-прежнему улыбаясь спросил Рамсфельд. — Джонни — идеальный кандидат. Провалит компанию, но нам мешать не будет, убеждая и себя и партийных боссов, что он способен обойтись и без нас.

— Идея изящная, — признал Бьюкенен. — Я обсужу её с Эдом Гиллепспи, а тот поговорит с комитетом…

— Вот и хорошо. И не забудь про Гейтса Пат, — Рамсфельд опять побарабанил пальцами по столу, давая понять, что совещание окончено. — А сейчас, прошу меня извинить, у меня встреча с председателем Сената.

Боб Доул и Патрик Бьюкенен попрощавшись пошли к выходу. По пути каждый обдумывал своё. Бьюкенен думал о том, не поторопился ли он, рассказав президенту о болезни коммунистического босса, в обход Боба Гейтса, а Доул пытался понять, какого чёрта этот лётчик вообще поднял вопрос о судьбе императорской семьи Тангорихкса. Ему казалось это очень важным, но увы, годы брали своё, и мысль ускользала.

— «Наверное, пора в отставку», — про себя подумал Доул. — «Годы уже берут своё».

И он был прав. Не просто так Дональд Рамсфельд, 42-й президент США, поднял этот вопрос. Лежал в его столе один секретный документ, который прошёл мимо и Бьюкенена и даже Гейтса, но об этом пока никто не догадывался.

Часть 1. Год первый — учебный

— Доложите пятую заповедь разведчика.

— Разведчика может погубить красивая женщина.

— Отсюда вывод?

— Разведчик должен сам погубить красивую женщину.

— Вывод неправильный! Правильный вывод — разведчик должен красивую женщину игнорировать!

На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон-бич опять идут дожди.

Вступление к первой части

В тылу вероятного противника

Барна Халлдория. Планета Халлдори Арага, земли правящей семьи Оро.

После того как Халлдорианский Альянс, воспользовавшись неудачно протекающей для Тангорихкса войной, провозгласил свою независимость от Империи Миллиарда Звёзд и смог отбиться от ослабленной имперской армии, власть в федерации захватила самая могущественная семья Оро. До революции их щупальца пронизывали практически всю империю, кроме миров метрополии и Гарьерга, откуда их вышибли очень жёстко. Это и дало возможность дону Алрно Оро сначала возглавить переходное правительство, а потом и выиграть выборы, как некогда было заведено на давно обезлюдевшей планете Халлдория.

Однако их положение было неустойчиво, в первую очередь потому, что они не собирались делиться властью и формировать коалиционное правительство, по давней криминальной привычке, гребя всё под себя и жестоко уничтожая тех, кто выступал против. Подобная политика вызвала недовольство менее могущественных семей, но они ничего поделать не могли. Пока не могли. По всему Альянсу зрели семена будущей гражданской войны, а задача, которую поставили перед младшим лейтенантом ГРУ Ольгой Зотовой: дать этим семенам прорасти сквозь почву и расцвести буйным пламенем братоубийственной войны, которая ослабит Альянс и даст время Советскому Союзу хоть как-то, нарастить силы, всё равно казалось невыполнимой.

Хотя противоречий в Халлдорианском альянсе было не счесть. Начиная от низов, которые были недовольны тем, что сейчас им живётся хуже, чем во времена имперской оккупации, заканчивая верхушкой мелких кланов отстранённых от раздела власти.

Ольга Зотова была одной из немногих агентов, которым удалось проникнуть вглубь правящей семьи, став наложницей старшего капореджиме (ей не очень нравилась принятые на Земле параллели с сицилийской мафией, но оспорить обозначения она пока не могла) по совместительству главой разведки Халлдории Красака Гарна-Оро. Жестокого и беспринципного преступника, которого судьба вознесла высоко, но так и оставшегося уголовником, со всеми своими замашками и пороками. Последнее было хорошо, благодаря этому Оля смогла его очаровать и занять место в его постели, оказываясь там чаще, чем его жена, порядочная халлдорианка, которой изначально была уготована одна участь — рожать, как можно бойцов для семьи.

Зотова и сама была чем-то похожа на халлдорианку, худая и невысокая с острыми чертами лица, вот только цвет глаз у неё был не как у аборигенов, которых называли яркоглазыми, за очень яркую радужную оболочку. У её любовника Гарна-Оро, к примеру, глаза были ярко-золотыми, как и у большинства Оро.

Ох, вспомни чёрта… Прогуливающаяся по саду Ольга, едва успела опуститься на колени, сделав вид, что очищает глиняную скульптуру духа-хранителя семьи, когда Красак прошёл мимо неё, вместе со своим помощников и сделав ещё несколько шагов грузно опустился на скамейку, оставив помощника стоять. Тот сверкнул глазами в её сторону, но капореджиме только махнул рукой.

— Она ни слова не понимает по-нашему. Аргарцы знают только имперский, а каса халлдори, слишком сложен для всех, кроме нас.

Частично эта была правда. Но только лишь отчасти. Просто каса халлдори, в отличие от общеимперского не был нужен никому, кроме самих халлдорианцев, но когда Оле удалось попасть в семью Оро, она принялась незаметно изучать их речь, чтобы понимать, о чём говорят между собой боссы криминальных синдикатов, которым ей приходилось прислуживать на встречах. Обучение языку шло с переменным успехом, вот и сейчас она понимала не всё, что говорит Красак Гарна-Оро своему помощнику.

— Не нравится мне, что когда мы говорим об аргарцах, здесь ошивается одна из них… — пробормотал он.

— Говори! — жёстко потребовал Красак.

Он был из младшей ветви семейства Оро, а потому наверх приходилось пробиваться самому начиная с самых низов. Красак не брезговал ничем, ни убийствами, ни пытками тех, кто перешёл дорогу семье. Изо дня в день он доказывал свою верность Алрно Оро, будущем дону, будущему президенту Халлдорианского Альянса и когда тот поднялся, то не забыл своего верного пса, назначив руководить разведкой и контрразведкой. Красак не любил, когда ему возражали и если бы его помощник не попросил изгнать Ольгу, он и сам это сделал.

И это была его главная проблема. Жестокость и верность не могла заменить других качеств, которые требовались главе разведки. Они больше вредили, нежели помогали.

— Человек, открывший Артефакт, — раздельно произнёс помощник. — Есть сведения, что его выпустили с планеты, которую они называют Кадмия и отправили на Полигон для дальнейшего обучения.

— Странные обычаи. Впрочем, нам это выгодно, — щёлкнул пальцами Красак. — Наш агент…

— Появится на Полигоне через три с половиной декады и, возможно, будет учиться там же, где и этот человек.

— Напомни, для чего мы вообще его туда отправили?

— Он должен, выдавая себя за обычного гражданина, внедрится как можно выше в их органы власти, чтобы передать нам реальное состояние Барна Советика, насколько они развиты технически, а по возможности узнать об их вооружённых силах.

— Это задачу мы с него не снимаем, но… — шеф разведки встал и дал знак своему помощнику следовать за ним, оставив агента Зотову в лёгком смятении.

Ей удалось даже не то что понять не всё, а услышать только одно предложение. То самое, в котором упоминали агента на Полигоне и что он будет студентом одного из появившихся в последние месяцы на планете институтов и должен подняться как можно выше.

Она продолжала делать вид, будто бы чистит изображение духа-хранителя семьи, но голова её работала в бешеном ритме, раздумывая, что делать дальше? Во время ближайшего похода в город сообщить резиденту, чтобы он передал на Землю об агенте, который работает на Полигоне или ничего не предпринимать, опасаясь, что это или ловушка, или дезинформация.

В конце концов, она приняла решение. На встрече с резидентом она расскажет ему об агенте, но попросит передавать информацию не сразу, а предварительно выяснив по своим каналам подробности и желательно как можно больше информации.

Глава 1. Начало мирной жизни

Август 2003 года.

По закону подлости, посадку на рейс до Полигона, объявили, стоило мне слегка задремать в зале ожидания космопорта Плесецк — гражданский. Это был мой первый отлёт с гражданского космопорта, и я хотел, чтобы он стал и последним, но фигушки.

Из сладкой дрёмы, меня, самым подлейшим образом выдернул локоток Яси Довнарович, которым она засадила мне, аккурат между рёбрами, а им, между прочим, серьёзно досталось во время операции на Тангорихксе. Голове-то, конечно, больше, но она и заживает быстрее.

— Довнарович, — проворчал я. — Я тебе рассказывал историю, что как-то летом в деревне, лазил я к одной бабке, в сад, за яблоками? Про неё говорили, что она ведьма и ежели кого заприметит, таскающего её плоды, то проклянёт на всю жизнь. Так вот, попался я ей на глаза пару раз.

— Ты это к чему, Валер? — удивилась она.

— К тому, что твоё наличие в моей жизни, доказывает, все эти бабкины проклятья работают. А это, колеблет моё материалистическое мировоззрение, без чего не может быть настоящего коммуниста.

— Смешно, — отозвался Лёха Маркин, он же Череп, который летел вместе с нами и Яся поддержала его заливистым смехом.

Большую часть лета после нашей псевдодемобилизации, она прожила у меня, в одной из комнат летнего домика. Но хотя виделись мы с ней редко, она предпочитала увиваться вокруг Славика Смирнова, но и того времени мне хватило. Язык-то без костей, она постоянно проговаривалась о наших приключениях на Ирсеилоуре, где нас не было, или могла сболтнуть что-то лишнее про Тангорихкс, где мы были, но как космодесант. Это вызывало любопытство моих ещё не служивших братьев и сестёр и подозрительные взгляды родителей, которые вообще, сначала записали девушку в мои невесты. Ровно до того момента, как она проболталась им о моём романе со Стерлядкиной… И батюшка с матушкой вынесли мне мозг вопросами, где мы познакомились и почему расстались. Как бы самому знать, почему Марина внезапно прервала наши отношения.

В общем, несмотря на хорошие отношения с Ярославой, жизнь моя была бы куда проще, не присутствуй она в ней постоянно, а остановись у того же Смирнова.

Я только вздохнул и скептически осмотрелся вокруг. Вот всё не так. Привык я к удобству военных космодромов, которые построены ещё лет десять назад и столько же доводились до ума, а Плесецк — гражданский ещё даже не достроили. В западном крыле прям сейчас проводят какие-то работы и явно не отделочные. Хорошо ещё, что посадочные кольца поставили, а вот места, где размещать пассажиров, которые летят на другие планеты так толком и недоделали.

После окончания войны Советский Союз вёл активную колонизацию доступных планет, а таковых на сегодняшний день насчитывалось аж двадцать штук, но заселены они были очень и очень скудно. Раньше мешала война, но сейчас космопорт был забит колонистами, которых отправляли осваивать новые миры. Отправляли, сильно сказано, конечно. От добровольцев отбоя не было. Меня всегда это удивляло, а чего людей так тянет в космос? Хотя вру, не удивляло. Я сам такой. И наоборот, позже, я не понимал своих братьев и сестёр, что решили остаться на Земле, в том же городе где и родились. Я всё-таки не зря отдавал долг Родине и рисковал жизнью, чтобы после всего этого прозябать на Земле.

Наша компания, состоявшая из уцелевших бойцов моего отряда, за вычетом Стерлядкиной, но с Мишаней, который вписался в нашу компанию, последний раз собралась в полном составе на вокзале Рязань-1. Филиппов и Смирнов оставались в Рязани. Первый, работал на радиозаводе, а второй теперь учился в радиотехническом.

Впятером мы доехали до Москвы, где потеряли Варяга и Черепа. Гришина мы проводили до томского поезда, а Маркин доехал с нами до Внуково, из которого мы улетали сначала в Архангельск, а потом в Плесецк.

— Вот, на Байконур было бы удобнее, — ворчал в дороге Череп. — Оттуда даже до Рязани прямые маршруты есть.

— Ничего, говорят, в Королёве скоро построят посадочные кольца, — утешил я Лёху.

— И в Минске, — пискнула Яся, думая о своём, насущном.

И вот мы в космопорте Плесецка. Будущие студенты. Кроме Черепанова, разумеется, который будет работать инструктором на Полигоне. До сих пор поражаюсь, как меня удалось вписать в такой блудняк? Нет, приказ полковника Копылова, само собой, но ещё и Голобко на мозги присела капитально.

— Лиза, ты мне можешь объяснить, зачем мне учится в Физико-Технологическом Университете Дальнего Космоса, если то, что мне нужно, для будущей деятельности, это дипломатические навыки и знание культуры народов бывшей империи! — возмущался я. — Мне лучше в МГИМО поступать или в его филиал на Полигоне.

— Ишь ты, у нашего сержанта голосок прорезался. И губки-то он на МГИМО раскатал, — издевательски фыркала Голобко, когда я собирал вещи, перед тем как покинуть пирамиду на Артефакте, ставшую мне домом больше чем на год. — Тебе нужно подобное образование, чтобы хотя бы иметь представление, с чем столкнёшься. Впрочем, насчёт дипломатии ты прав. Выпишем тебе направление на курсы в филиале, а про культуру… Ходи в библиотеки, Валер. Дело полезное и скоро туда поступит новый материал. Ну не куксись. Два года будешь учиться очно, а потом переведёшься на заочное и снова будешь со своей бандой шакалить по космосу. Наводить страх и ужас, на врагов дела мирового коммунизма.

В этот момент меня прорвало. Я сказал некоторое количество непечатных слов и получил от профессора Голобко подзатыльник. Успокоился и попытался объяснить спокойно.

— Лиза, ну послушай, заниматься управлением поселением у звезды во Внешнем рукаве Млечного Пути, требует определённой подготовки…

— Я не могу позволить, чтобы подобный проект возглавил человек с гуманитарным образованием, — категорически заявился мне Голобко и я опешил.

— Так оно ведь будет профильным.

— Мне наплевать, — Лиза упрямо поджала губы. — И я сказала, два года очного образования в Физико-Техническом университете Дальнего Космоса, иначе ноги твоей во внешнем спиральном рукаве не будет. И мне наплевать, какие и кто тебе разрешения подписал, Валер, ты меня знаешь я упрямая, дойду до самого верха, до Машерова, если понадобиться, но добьюсь своего.

Я расстроено бросил рюкзак, который только что собирал. Лизу Голобко я хорошо знал, она такая, она добьётся. Надо было попытаться её как-то убедить, однако она сразу отмела все мои возражения.

— Валера, это очень сложный проект и не только с точки зрения дипломатии, а именно с научной. Ты даже представить себе не можешь, по причине отсутствия образования, с какими сложностями ты можешь там столкнуться. И какие открытия нас там могут ждать. Тебе понадобится голова забитая не только и не столько способами убийства гуманоидов или сведения о разных культурах. Нет. Тебе нужен твёрдый базис, которое может дать только высшее физико-математическое образование. Заруби себе это на носу. Или же я прямо сейчас иду к полковнику Копылову.

Я только расстроенно махнул рукой сдаваясь. Что я мог противопоставить женщине, которая меня на десять лет старше и намного умнее.