Амазонки Моссада. Женщины в израильской разведке

Марсель охватило всепоглощающее, опьяняющее счастье. Кошмар закончился. Очень скоро она будет в Израиле. Она ждала, что вот-вот в двери повернется ключ и ее позовут «с вещами на выход». Но прошел день, потом неделя, потом месяц. Марсель прочитала в газетах о возвращении военнопленных, увидела на фотографиях, как генерал Дигви садится в Израиле в самолет ООН, вылетающий в Египет, и как его торжественно встречают в Каире. Наконец последний египетский пленный вернулся в Египет, а израильский летчик — в Тель-Авив.

А ключ в двери так и не повернулся.

Ее горе было не передать словами. Весь ее мир, ее восхищение Израилем, казалось, рухнули в один мрачный миг. Ей стало известно, что на переговорах об обмене пленными Израиль даже не упомянул арестованных в связи с «неприятным делом». Израиль бросил их на произвол судьбы или просто забыл.

Марсель не знала, что во время Синайской кампании ее бывший командир Авраам Дар планировал совместную операцию с французами, союзниками Израиля. Они собирались устроить налет израильских и французских десантников на тюрьмы Каира и вызволить заключенных подпольщиков. Это должно было произойти в ходе франко-британского вторжения в Египет во время Синайской кампании. Но вторжение было сорвано, и миссию отменили.

Когда Дар вернулся в Израиль, он обнаружил, что его страна ничего не сделала для подпольщиков. Он попросил у военного секретаря Бен-Гуриона протокол переговоров между Израилем и Египтом об обмене пленными и обнаружил, к своему удивлению, что Израиль не требовал освобождения заключенных по «неприятному делу». Никто не мог объяснить, как такое произошло.

Марсель осталась в камере; ее надежды и мечты рассыпались прахом. Израиль, которым она восхищалась, тот самый Израиль, за который двое ее друзей отдали жизнь, а другие — свои лучшие годы, отвернулся от них. Марсель поняла, что еще много лет не увидит ничего, кроме четырех голых стен своей камеры в Ан-Натаре. Ей казалось, что она обитает на другой планете, в мире, совершенно отличном от того, где живет большинство людей.

Ее единственным контактом с «той планетой» были обрывочные сведения от надзирателей. От них она узнала, что египетские газеты написали о смерти Иоланды Хармор в Израиле; они же показали ей номер ежедневной газеты «Аль-Ахрам» с фотографией ее друга Эли Коэна, повешенного на площади в Дамаске. Марсель была ошеломлена. Коэн занимал скромное положение в подпольной организации, она несколько раз встречалась с ним в Александрии. В 1954 году ему удалось избежать ареста, когда подпольщиков разоблачили, но одиннадцать лет спустя он был арестован сирийцами в Дамаске и приговорен к смертной казни как сионистский шпион. Еще одним израильским шпионом, попавшим в заголовки газеты «Аль-Ахрам», оказалась женщина по имени Шула Коэн. Ее приговорили к смертной казни в Бейруте за шпионаж. Надзиратели Марсель не знали, когда приговор был приведен в исполнение.

Шула Коэн, Эли Коэн, Шмуэль Азар, доктор Моше Марзук… все эти имена молодых евреев, пожертвовавших жизнью, преследовали Марсель по ночам и появлялись в ее кошмарах. Как и они, она посвятила свою жизнь Израилю. Она осталась жива, но пожертвовала молодостью.

А ее будущее даже после освобождения, до которого оставалось еще долго, выглядело мрачно и неопределенно. Однажды Марсель узнала, что ее бывший возлюбленный женился на девушке из своего кибуца. Она чувствовала глубокую боль, но ничего не могла поделать; ведь это естественно, говорила она себе. Но ночью, ворочаясь в своей постели, она думала о жизни, которая могла бы быть у нее, о семье, о муже, о детях… И все же Марсель не сдавалась. Она изо всех сил старалась сохранить рассудок и свою улыбку, чтобы быть готовой к тому дню, когда она сможет вернуться в тот мир, где жила раньше. Марсель решила не сидеть сложа руки и организовала других заключенных в бригаду швей и вышивальщиц; за работу им платили.

Но события и эмоциональные потрясения брали свое. Марсель тяжело заболела, и из тюремной больницы ей удалось переправить несколько писем своему брату в Париж: «Не волнуйтесь, я буду держаться». В другом письме она добавила: «Если у вас есть хорошие книги, пожалуйста, сохраните их для меня. Я намерена все их прочитать». Письма, которые она подписывала как «Марианна», были доказательством того, что она не сломалась и полна решимости преодолеть все препятствия на своем одиноком пути. «Можно только догадываться, что ей пришлось пережить», — говорил ее товарищ по подполью Роберт Дасса.

Так она прожила еще десять лет.

Однажды к ней в блок привезли трех коммунисток, приговоренных к пяти годам заключения. Две из них (в том числе еврейка) горячо ненавидели ее по политическим мотивам. Третья, хоть и поддерживала палестинских беженцев, отнеслась к Марсель с теплотой и сочувствием. Она была гречанкой по происхождению, ее звали Мария Пападопулос. Марсель и Мария стали лучшими подругами. Молодая коммунистка была единственным человеком, которому Марсель могла довериться и раскрыть свои самые сокровенные чувства. Они проводили вместе долгие часы в разговорах о своей жизни, неудачах и мечтах.

Марию выпустили из тюрьмы, но она не забыла свою подругу. Однажды утром врач-христианка вошла в камеру Марсель и достала из сумки крошечный транзисторный радиоприемник, который прислала Мария. Марсель понимала, что доставить ей подарок было непростой задачей и миниатюрное радио проделало долгий и опасный путь. Врач тоже рисковала, причем добросердечная коптка пошла на еще больший риск: радио работало на батарейках, и раз в месяц она пробиралась в камеру Марсель и приносила новые батарейки. Маленький радиоприемник стал тайным другом и спутником Марсель днем и ночью.

Но после тринадцати лет заключения одиночество Марсель внезапно закончилось. Дверь ее камеры открылась, и охранники ввели красивую белокурую немку.

«Она будет сидеть с тобой в камере», — сказал один из охранников.

Блондинка повернулась к Марсель и улыбнулась: «Меня зовут Вальтрауд, но для друзей я просто Тедди».

5. Вальтрауд. Таинственная госпожа Лотц

Июнь 1961 года, после полудня. Самый роскошный поезд Европы «Восточный экспресс» катился среди умопомрачительных пейзажей Южной Германии. Тедди вышла из своего купе в коридор, устав от сальных взглядов старика, сидевшего напротив. Она подошла к окну, возле которого двое мужчин беседовали по-английски.

— Когда мы прибудем в Мюнхен? — спросил один из них.

— Точно не знаю, — пожал плечами другой.

— Поезд прибудет в Мюнхен к шести, — вмешалась она.

Оба повернулись, один из них ей улыбнулся. Это был красивый, стройный светловолосый мужчина в костюме и галстуке. Но больше всего ее очаровали его чистые голубые глаза.

— Вы едете в Мюнхен?

— Нет, только до Штутгарта, — ответила она.

— Вы там живете? — спросил он.

Другой мужчина отошел.

— Мои родители живут в Хайльбронне, в пригороде Штутгарта. Я навещу их и потом поеду гостить к подруге в Фишбахау.

— Никогда не слышал о таком месте.

— Это небольшой город, примерно в шестидесяти километрах от Мюнхена. Я не была там много лет.

— И откуда вы сейчас едете?

— Из солнечной Калифорнии, — улыбнулась она.

Они обменялись еще несколькими фразами, и мужчина одарил ее долгим взглядом. Тедди прекрасно знала, что означают такие взгляды, и не возражала: она знала, что собеседнику есть чем полюбоваться. Высокая, стройная, белокурая и красивая двадцатидевятилетняя девушка привыкла, что мужчины часто на нее заглядываются, и ей это было приятно.

— Может, не будем стоять в коридоре и пройдем в мое купе? Продолжим разговор там, — предложил он.

«Почему бы и нет?» — подумала она, вспомнив неприятного старика.

Они разместились в купе, и Тедди рассказала о своей жизни: о детстве в Силезии, в Восточной Германии, о том, как ее отца начала преследовать тайная полиция Штази, как семье удалось бежать на Запад, о своем переезде в Америку, сперва в Джорджию, затем в Калифорнию. Там она работала в большом отеле в Сан-Франциско, сначала горничной, а позже — администратором номеров.

— А вы откуда родом? — поинтересовалась она.

Он сказал, что сейчас живет в Каире и что у него там конный завод. Он в красках рассказал об экзотическом Египте, пирамидах и пустыне, о разведении чистокровных лошадей, о военной и политической элите Египта, которая приезжала к нему на верховые прогулки, обеды и коктейльные вечеринки. Необычный и роскошный мир, который он нарисовал, пленил воображение девушки. Она сделала несколько забавных замечаний, а он оценил ее остроумие.

В купе заглянул проводник и спросил, до какой станции они едут. К удивлению Тедди, ее собеседник ответил на идеальном немецком языке.

— Вы говорите по-немецки? — заинтригованно спросила она.

— Конечно, я ведь немец. Простите, я ведь до сих пор не представился. Меня зовут Вольфганг Лотц, а для друзей — просто Расти.

— Вальтрауд Нойманн, для друзей — просто Тедди.

Локомотив дал короткий свисток.

— Ну что ж, моя станция следующая. Было приятно познакомиться, — сказала Тедди.

Он как будто поколебался, но все же сказал:

— Может быть, мы еще встретимся? В Мюнхене? — Он достал из кармана блокнот, вырвал лист и что-то быстро черкнул на нем. — Это мой мюнхенский номер телефона. Позвоните мне, если будет желание поужинать как-нибудь вечером. У меня там машина, я приеду за вами.

Она покачала головой:

— Вряд ли у меня получится. Я буду занята с родителями и подругой.

У нее не было ни времени, ни желания ужинать с новым знакомым в Мюнхене, но записку с номером она все же взяла. Кто знает, подумала она. Он был так очарователен, а эти голубые глаза…

Поезд замедлил ход. Они вежливо пожали друг другу руки, и Тедди вышла из поезда.

Как она и думала, подруга в Фишбахау радостно встретила ее с объятиями и поцелуями. Тедди наслаждалась теплым приемом, спокойной атмосферой маленького городка, прекрасными видами… Но очень быстро восторг прошел, и девушка заскучала. В сонном городке было совершенно нечем заняться, а безмятежные красоты баварской природы ей уже приелись. Она сказала подруге, что встретила в поезде «мужчину мечты», затем взяла телефон и набрала номер Расти.

В тот же день он приехал за ней на большой машине и повез в Мюнхен. Тедди понравился и ужин в изысканном ресторане, и последовавшая за ним экскурсия по барам, ночным клубам и дискотекам, с музыкой, шампанским и очаровательным спутником, который вел себя как настоящий джентльмен. Она видела, что ему тоже приятно ее общество. Настолько, что он предложил ей поехать с ним в «отпуск». Он сказал, что через десять дней отплывает из Италии в Египет, но до этого он мог бы показать ей самые красивые уголки Австрии и Италии, где она еще не бывала. Тедди вежливо отказалась; она не хотела заводить роман с мужчиной, которого никогда больше не увидит, ведь он вскоре должен был уехать. Кроме того, он производил впечатление опытного сердцееда, у которого наверняка повсюду есть подружки — в Египте уж точно.

И все же искушение провести десять дней с этим очаровательным мужчиной было непреодолимым. Провожая ее ночью до гостиничного номера, который он снял специально для нее, он наклонился поцеловать ее в щеку и пожелать ей спокойной ночи. В этот самый момент на Тедди что-то нашло. Она бросилась ему на шею и поцеловала в губы.

— Я поеду с тобой, Расти, — прошептала она.

Этот поцелуй полностью изменил ее жизнь.

С того вечера они были неразлучны. У них завязался бурный и страстный роман, оба были безумно влюблены. Как Расти рассказал ей позже, он сам от себя не ожидал, что сделает ей предложение спустя два дня после встречи. А еще через несколько дней Расти открыл ей свой самый большой секрет. Оказывается, в Египте он не только управлял конным заводом, но и выполнял секретную миссию по сбору разведывательных данных, иначе говоря, занимался шпионажем. Это признание только распалило ее фантазию и нисколько не уменьшило ее любви к нему. Наоборот, это было как в кино! Ее беспокоил лишь один вопрос: на кого он шпионит? Она ненавидела коммунистов и страны Восточного блока и даже к Западной Германии не испытывала приязни. Расти некоторое время колебался, но наконец раскрыл и эту тайну. Он шпионил в пользу Израиля. Ей это понравилось. Тедди слышала много хорошего об Израиле.

— Израиль? Хорошо, тогда я выйду за тебя.

Вернувшись в Каир, Вольфганг Лотц сообщил своим друзьям и знакомым, что через две недели к нему присоединится его молодая невеста. Ее зовут Вальтрауд, добавил он, но все называют ее Тедди.

По рассказам жениха Тедди знала, что он родился в Мангейме, в Германии. Однако на самом деле он был не немцем, а израильтянином по имени Зеэв Гур-Арье, офицером ЦАХАЛа, и служил в 131-м подразделении (будущей «Кесарии», оперативном подразделении Моссада), которое подчинялось как армейской разведке, так и Моссаду. Вальтрауд не подозревала, что его отец был немцем, а мать — еврейкой, которая бежала вместе с ним в Палестину, когда Гитлер пришел к власти в Германии. Мальчик вырос в Палестине, во время Второй мировой войны пошел добровольцем в британскую армию, позже участвовал в Войне за независимость и был демобилизован из ЦАХАЛа в звании капитана. После войны он долго не мог найти себе занятие по душе, интересное и сложное. Наконец он обратился в разведку ЦАХАЛа и вызвался стать шпионом во вражеской стране. Его кураторы и командир 131-го подразделения, добродушный здоровяк полковник Йосеф Ярив, заметили слабость Гур-Арье к женщинам и алкоголю и пришли к выводу, что он недостаточно надежен. Тем не менее их впечатлила уверенность и хладнокровие молодого человека, и в конце концов ему решили поручить задание. Ветеран Моссада Мотти Кфир провел для него курс разведывательного мастерства на уединенной вилле Рамат-Хен: его учили обращаться с оружием, передавать информацию, пользоваться шифрами, невидимыми чернилами и каналами секретной связи, вести наблюдение, уходить от погони и составлять отчеты. Он получил кодовое имя «Самсон», хотя кураторы прозвали его Вульфи. После обучения его было решено внедрить в Египет под видом немца. Сперва он съездил в Германию, чтобы выстроить легенду, а через несколько месяцев в роли отставного офицера вермахта прибыл в Каир.

Вальтрауд он об этом не рассказал. Не знала она и другого его большого секрета. Ее возлюбленный и жених, недавно отметивший свое сорокалетие, был уже женат. Его жена Ривка и сын Одед временно жили в Париже, где располагалась специальная штаб-квартира Моссада за границей. Когда он встретил Вальтрауд, он как раз возвращался с инструктажа у парижского куратора Арье Сивана, а всего за несколько часов до посадки на «Восточный экспресс» попрощался со своей семьей.

Но в этой паутине лжи, которую он так старательно соткал, была одна правда: он действительно влюбился в Вальтрауд. Его друг как-то заметил, что Расти «потерял от нее голову». Он искренне хотел стереть из своего прошлого всех бывших возлюбленных, всех до единой женщин в своей жизни, кроме нее.

Тедди рассказала ему о себе и о мужчине в Калифорнии. «Ну как же без мужчины в Калифорнии», — подумал он. Но и она не раскрыла ему свою самую большую тайну. Когда ей было всего тринадцать, на нее напали и жестоко изнасиловали. Тедди не говорила об этом ни одной живой душе. О насильнике она помнила только то, что у него была борода. А еще воняло изо рта. Все прочие подробности она старалась подавить в памяти; кажется, он был священником. Этот страшный опыт на всю жизнь стал для Вальтрауд источником кошмарных снов, которые мучили ее с пугающей регулярностью: насильник, боль и большой металлический крест, который он зачем-то положил ей между грудей.

И все же сегодня она была счастлива как никогда, ведь она была молода, красива, влюблена и собиралась выйти замуж за самого обаятельного и любящего мужчину. Ей, простой девушке, он предложил такую экзотическую, роскошную и опасную жизнь! Вот это приключение!

Через несколько недель после прибытия Вольфганга пассажирское судно доставило Вальтрауд в Александрию. Ее встречал на пристани ни много ни мало начальник местной полиции. Правительственная машина отвезла ее в Каир. Все вокруг восхищало молодую женщину: египетские пейзажи, квартира в престижном районе Замалек в Каире, приветственная вечеринка, которую Расти устроил в честь ее прибытия. Еще через несколько недель они переехали на красивую виллу в районе Гизы, недалеко от пирамид. Вальтрауд была впечатлена тем, какую сеть связей с высокопоставленными чиновниками и армейскими офицерами создал Лотц. Он дружил с самыми видными представителями немецкой колонии в Каире. Среди них были и нацисты, в прошлом офицеры гитлеровской армии, — за одного из таких и выдавал себя Лотц. Она ненавидела нацистов, но понимала, что Расти должен играть свою роль.

Конный завод тоже произвел на нее впечатление, и Тедди начала каждый день кататься верхом. Вечера она проводила с любимым в лучших ресторанах и ночных клубах Каира. Она также стала ему преданной помощницей в его тайных занятиях: принимала у себя офицеров и правительственных чиновников, которых легко умела очаровать и разговорить, и тем самым немало способствовала шпионским успехам Расти. Двадцатидевятилетняя женщина без всякого обучения и инструктажа фактически стала полноправной напарницей разведчика. Она сидела рядом, когда он шифровал и отправлял отчеты в Израиль, помогала прятать приемник и компрометирующие документы, отваживала нежелательных гостей, пока он выполнял свои секретные задачи. Она стала правой рукой Лотца, и очень этим гордилась.

Год спустя они вдвоем отправились в Европу, где устроили свадьбу с настоящей церемонией. Счастливая пара сфотографировалась у дома родителей Вальтрауд в Хайльбронне, а затем отправилась в свадебное путешествие, прежде чем вернуться в Египет.

Тедди не знала, что муж не сообщил своим кураторам о женитьбе. Его первый брак не был расторгнут, так что он оказался двоеженцем.

Начальство Лотца в штаб-квартире Моссада в Тель-Авиве было уверено, что он живет и действует в Каире один. Но однажды, когда Лотц передал в финансовый отдел конверт с квитанциями на свои расходы, офицер по имени Эйтан Бен-Ами обратил внимание на странную деталь. В те дни некоторые пользовались дорогими именными конвертами с подложкой из коричневой шелковой бумаги. И на шелковой бумаге внутри конверта с квитанциями Лотца было напечатано: «Господин и госпожа Вольфганг Лотц». Госпожа Лотц? В Каире?

Быстрое расследование подтвердило существование некоей госпожи Лотц, и Вольфганга немедленно вызвали в Израиль. В штаб-квартире Моссада ему сделали строгий выговор и поставили перед выбором: либо его увольняют и отзывают в Израиль, либо он разрывает все связи со своей «немкой». Правила Моссада строго запрещали такие отношения.

Однако в последнюю минуту Йосеф Ярив передумал. Лотц теперь был сотрудником Моссада, а Ярив — главой оперативного отдела «Кесария». Как вспоминал Мотти Кфир, Ярив очень рано осознал важность женщин-офицеров. Ярив считал, что жена или невеста воина Моссада во вражеской стране может быть очень ценным кадром: некоторые миссии удобнее поручить женщине, к тому же спутница жизни будет вносить в работу воина уверенность и стабильность. Он уже сталкивался с подобной ситуацией: жена офицера Шломо Гала, умная и отважная Дафна, бывшая королева красоты, ездила вместе с мужем на длительные миссии во вражеских странах, и вместе они добивались отличных результатов.

Ярив понял, что новая жена Лотца стала ему верной и способной напарницей, надежной опорой в его миссии. Поэтому он решил, что Вальтрауд следует остаться в Каире, чтобы герр и фрау Лотц продолжили свою деятельность. Это было важное и беспрецедентное решение. Израильскую жену и сына Лотца об этом извещать не стали — их намеренно держали в неведении.

Вальтрауд тоже не знала о другой семье мужа. Расти вернулся из Израиля, и жизнь потекла своим чередом: прогулки верхом, вечеринки, шпионаж, тайная деятельность под идеальным прикрытием. Лотц обычно отправлял и принимал радиосообщения на рассвете, всегда из спальни на втором этаже их виллы. Затем он расшифровывал сообщения из Израиля, сжигал свои записи в туалете и прятал радиоприемник, микрофон и гарнитуру в фирменных напольных весах, которые привез из Европы. Вальтрауд знала, что в весах спрятана бомба и неправильное обращение с ними может привести к взрыву, поэтому очень осторожно извлекала и убирала приемник.

И вдруг — драма!

21 июля в специальной передаче каирского радио Вальтрауд и Вольфганг услышали, что несколько часов назад египетская армия запустила новые ракеты на расстояние в сотни километров. Это стало для них полной неожиданностью.

23 июля, в день национального праздника, они наблюдали за традиционным военным парадом на улицах Каира. Во главе парада два огромных грузовика везли две большие ракеты, накрытые египетскими флагами. А после парада президент Насер торжественно заявил, что новые ракеты «Аль-Зафер» («Победитель») и «Аль-Кахер» («Завоеватель») могут достичь «любой цели к югу от Бейрута». Другими словами — Израиля. По словам Насера, «Аль-Зафер» имела дальность действия 280 километров, а «Аль-Кахер» — 360.

С четой Лотц срочно связались из Тель-Авива. Израиль был охвачен смятением и тревогой. Оказалось, что Моссад впервые слышит о египетских ракетах. Рамсада Иссера Хареля подвергли резкой критике за невнимание к египетскому ракетному проекту. Он немедленно радировал указания всем своим агентам в Египте получить сведения о ракетах, как можно скорее и любой ценой.

Лотца вызвали в Мюнхен на консультацию с куратором, затем он поспешил в Париж, где его встретил нервный и мрачный Йосеф Ярив. Ярив велел ему немедленно возвращаться в Каир и раздобыть как можно больше информации от своих немецких друзей.

Аналогичные инструкции получили все шпионы Моссада в Египте. Вскоре Вольфганг и Вальтрауд выяснили, что за последние несколько лет в условиях строжайшей секретности Египет завербовал сотни немецких ученых, инженеров и техников, которые в прошлом работали на гитлеровских заводах и фабриках «чудо-оружия», производивших первоклассные самолеты и смертоносные ракеты «Фау-1» и «Фау-2». Эти ученые и египетская армия построили три секретных завода: «Фабрику-36», где немецкие инженеры строили реактивный истребитель по модели Вилли Мессершмитта, создателя истребительной авиации люфтваффе времен мировой войны; «Фабрику-135», где под руководством инженера Фердинанда Бранднера собирали реактивные двигатели для нового самолета; и самую засекреченную «Фабрику-333», разрабатывавшую ракеты средней дальности.

Агенты Моссада также обнаружили, что несколько компаний в Швейцарии и Германии занимались перспективными разработками для египетских проектов и поставляли им оборудование и запчасти. Некоторые ученые часто курсировали между своей базой в Египте и европейскими лабораториями и исследовательскими институтами. В Израиле поползли пугающие слухи, что немцы в Египте собираются снарядить ракеты атомными, радиоактивными или химическими боеголовками, что они закупают огромное количество кобальта и стронция, чтобы на долгие годы отравить воздух над Израилем, и даже что они работают над лучами смерти, способными уничтожить все живое на своем пути. Большинство этих слухов были совершенно беспочвенными, но израильтянам казалось, что немецкий нацизм возрождается, на этот раз в Египте, и что немцы снова готовятся истреблять евреев.

Некоторые из немецких экспертов были частыми гостями на вечеринках у Расти и Тедди или на их конном заводе. Супруги Лотц смогли получить от них ценные сведения о ракетном проекте. Им и другим агентам Моссада в Египте удалось установить местоположение «Фабрики-333» посреди пустыни, к северу от Каира. Но весной 1963 года до Вальтрауд и Вольфганга дошел слух о запусках ракет в другой местности, где недавно была построена секретная ракетная база. Она якобы располагалась в районе Шалуфа, недалеко от Суэцкого канала и Большого Горького озера. Вальтрауд и ее муж ранее уже исследовали эту область и ничего там не обнаружили. Но теперь Лотц получил срочную шифровку с приказом немедленно найти эту базу.

— Мне нужно снова ехать в Шалуф, — сказал Лотц жене, расшифровав приказ.

— Самому? А ты не можешь получить эти сведения от кого-нибудь из своих генералов? Или немецких экспертов?

— Нет, — сказал он.

Он должен был поехать и проверить все собственными глазами.

— Хорошо, — согласилась Вальтрауд. — Я еду с тобой.

Они рассмотрели карту уже знакомой им местности. Если там есть база, заключил Лотц, к ней должна вести дорога от основного шоссе.

Супруги вспомнили, как видели две дороги, ответвлявшиеся от шоссе посреди пустыни.

— Одна была грунтовая, вряд ли она имеет значение, — сказала Вальтрауд. — А вот вторая асфальтированная. И никаких знаков или указателей.

— А если там закрытая зона? — спросил Вольфганг.

В таком случае ехать было очень рискованно, и он снова настоял на том, чтобы отправляться одному, но Вальтрауд возмутилась:

— Ни за что! Едем вместе. В чрезвычайной ситуации вдвоем будет надежнее.

Она тут же придумала легенду для прикрытия: они загрузят в свой «фольксваген» купальные костюмы, полотенца и корзину с деликатесами и сделают вид, что едут на пикник на берегу Большого Горького озера.

Они отправились в путь. За рулем была Вальтрауд, а Вольфганг выстраивал маршрут, сверяясь с картами, которые сам составил. Через час они добрались до развилки, где от шоссе отходила асфальтовая дорога. Около нее была табличка с надписью: «Проезд закрыт. Фотографировать запрещается». Рядом с табличкой стояла будка охраны, где скучал одинокий часовой.

— Это что-то новенькое, — заметил Вольфганг.

«Фольксваген» миновал перекресток, но через несколько сотен метров развернулся и поехал обратно к развилке. Им повезло: часовой как раз оставил свою будку и пошел справить нужду в пустыне. Это был их шанс. «Фольксваген» промчался мимо будки по запрещенной дороге. Часовой, придерживая штаны, с криками побежал за ними, но машина была уже далеко.

Дорога, совершенно прямая, была недавно расширена. По обе стороны от нее тянулись песчаные дюны. Через несколько сотен метров Лотцы увидели, что навстречу движется военный джип. Он проехал мимо, остановился, развернулся и поехал следом, сигналя. Лотц стал думать, как им, несмотря на погоню, задержаться в этой местности, и наконец велел Вальтрауд съехать с дороги и загнать машину в песок. Она ловко справилась с задачей: «фольксваген» вильнул вправо, покатился прямо в дюны и застрял в нетронутых песках.

Когда джип подъехал к ним, Вальтрауд и Вольфганг сыграли роль туристов и стали по-английски и по-немецки просить военных, чтобы им помогли вытащить машину. Но солдаты, размахивая автоматами, арестовали пару, отобрали паспорта, посадили в джип и куда-то повезли. Путь был долгим, но наконец они миновали два вооруженных блокпоста и прибыли на базу. В тот самый момент, как они въехали на территорию, наши два шпиона увидели именно то, что искали: полукруг больших ракетных пусковых установок, бункеры, кладовые и невысокие административные здания. Та самая секретная ракетная база!