Трудный поиск

— Петр Иванович, только не это, — взмолился я. — Ведь ребята могут и не знать, где он. Такой хитрый и опытный негодяй вряд ли доверится шестнадцатилетним мальчишкам. Может быть, они вообще незнакомы.

— Не надейся, — покачал головой Кунгурцев. — Это неопровержимо доказано.

— Пусть будет так, но поймите и меня. Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что мне уже удалось что-то сделать, а теперь все это пойдет насмарку. И что они подумают обо мне? Что меня интересовали не они, а какой-то Семин. Вы же сами говорили, что главное — ребята.

— Ну хорошо, — сказал Кунгурцев. — Допустим, что я с тобой соглашусь. Что ты предлагаешь? Ждать, пока Семин убьет кого-нибудь еще или совершит очередную кражу? Попробуй сам что-нибудь узнать. Но, к сожалению, в твоем распоряжении только один сегодняшний вечер.

— Тогда, Петр Иванович, мне придется довериться ребятам.

— Ну что ж, — сказал Кунгурцев. — Другого выхода сейчас у нас нет.

Я не сразу смог наметить дальнейший план действий. К кому мне обратиться за помощью? Коротышка в бобочке и маленький Хрящ исключаются, трое ребят, которых я увидел, когда во второй раз пришел во двор, скорее всего, тоже — они случайные посетители двора. Остаются трое — Павел, Сашка, Игорь. Сашка не вызывал во мне доверия. Павел вряд ли что-нибудь знал, он был слишком невосприимчив к злу.

Значит — Игорь.

На мой звонок дверь открыла тетка Игоря. Она долго и подозрительно смотрела на меня, потом крикнула в темноту коридора: «Иди, тебя!» — и ушла в кухню, не дожидаясь, пока выйдет племянник.

Увидев меня, Игорь не выразил ни малейшего удивления.

— Пойдем прогуляемся, — предложил я ему.

Он с готовностью согласился.

7

...В это же самое время, может быть на час раньше, Сашка выпрыгнул на ходу из трамвая и через проходной двор выбежал на улицу Ткачей. Но об этом, как и о том, куда он направился и зачем, я узнал гораздо позже от самого Сашки и из материалов суда над Николаем Семиным.

Выбежав на улицу Ткачей, Сашка посмотрел, как учил его «дядя Вася», налево и направо и, завернув за угол, юркнул в темную парадную. Одним махом взлетев на четвертый этаж, он перевел дыхание, пригладил жесткие, растрепавшиеся от бега волосы и стремительно, боясь передумать, нажал, как было условлено (два раза длинно и один раз коротко), на белую пуговку звонка.

Минуты через три дверь чуть приоткрылась, удерживаемая короткой массивной цепочкой. Еще через мгновение цепочка с резким металлическим звоном ударилась о стену, дверь широко распахнулась. Перед Сашкой стоял высокий смуглый мужчина.

— Заходи, Сашенька, заходи, милый. Рад тебя видеть, — почти пропел он, широко и приветливо улыбаясь.

Убедившись, что Сашка один, он ввел его в коридор и с помощью тяжелого засова и той же цепочки запер дверь изнутри. Теперь перед Сашкой был другой человек. От его дружелюбия не осталось и следа.

— Ты что, продался, гад? Легавых за собой хочешь притащить? Я тебе что говорил? Сюда можно приходить только в особых случаях! Что, забыл?

— А это и есть особый случай, дядя Вася, — быстро, скороговоркой сказал Сашка, как будто боясь, что ему не дадут объяснить, зачем он сюда пришел. — К нам во двор зачастил один человек. Сначала просто рядом сидел, потом за одного пацана заступился, трепался, что никакого нет карточного долга чести, все это враки, говорил. Ребят обещал в секцию самбо устроить — и устроил. Они раскисли, по улице с ним гуляли, о себе все ему рассказали. Может, это он случайно к нам заходил, а, дядя Вась?

Но Николай Семин не верил в случайные совпадения, и страх, все последние недели ни на минуту не отпускавший его, клещами сжал ему горло.

— А про меня что болтали? — с трудом выдавил он из себя.

— Про вас ничего, дядя Вася. Да ведь они и не знают про вас. Адреса вашего никто не знает. Как мы квартиру с вами чистили, не знают. Игорь вроде догадывается, но он не скажет, вы же знаете его — умрет, а не скажет. И что вы учили нас в карты играть да про воровскую жизнь рассказывали, они тоже ничего не сказали. Я уже много раз к вам приходил, да все никак не мог застать.

— Ну ладно, Сашок, — сказал Семин, изо всех сил стараясь скрыть от мальчишки охвативший его страх. — Ты иди. В случае чего я тебя найду. Спасибо, что предупредил. Ребятам только скажи, чтоб про меня не болтали.

Когда Сашка ушел, Семин судорожно заметался по комнате. Он с трудом преодолел желание немедленно, сейчас же открыть дверь и бежать, бежать, пока не поздно. Зачем только он связался со щенками? Старый дурак, жалкий фраер, забыл, что они у всех на виду, как бельмо на глазу. Но ведь не было у него другого выхода: один в чужом городе, без жилья, без денег, без знакомых.

Бежать, скорее бежать куда-нибудь, где можно затеряться, заставить на время забыть о себе. Еще есть дорогой ценой доставшийся ему липовый паспорт, еще не все потеряно. Скорее в другой город, пока никто не видел его, не знает настоящей фамилии.

А если ему уже не уйти, не затеряться, если его все-таки поймают?

...Многое в жизни сходило Семину с рук. Из десятка его кличек самой известной в блатном мире была Счастливчик. На этот раз звериное, за долгие годы воровской жизни отточенное чутье подсказало ему, что надежды на спасение нет. Усилием воли он заставил себя не думать о будущем, но и мысли о прошлом не приносили ему облегчения. Прошлое и будущее связаны единой цепью. Каждый поступок, совершенный им в недавнем прошлом, грозил ему смертельной опасностью в ближайшем будущем.

Еще и месяца не прошло, как Семин ушел из тюрьмы, не отсидев и двух лет из назначенных двенадцати. В первом же большом городе по пути он сделал попытку ограбить квартиру. Лишняя кража уже ничего не могла изменить в его судьбе, да он и не собирался менять профессию. Но не было времени подготовиться к делу тщательно и скрупулезно, как он это делал раньше. В квартире неожиданно для Семина оказался старичок. Увидев чужого человека, он стал истошно кричать.

Семин не был новичком и прекрасно понимал, чем грозит теперь убийство или хотя бы покушение на убийство ему, бежавшему из тюрьмы. Но и не желал Семин терять с таким трудом добытую свободу из-за какого-то жалкого старика, которому, может, и так-то жить осталось всего ничего. Он так и не узнал тогда, остался ли тот в живых.

А потом снова бегство в товарном вагоне, и ужас при каждом шорохе, и сон, как у кошки, с открытыми глазами, в сараях, в лесу, в поле.

В далеком огромном городе вор встретил старого приятеля, с которым отбывал срок. Но недолго длилась радость Николая Семина. Друг давно «завязал», и даже разговаривать с ним на прошлые темы было опасно.

И все-таки удача, казалось, нашла Семина в тот момент, когда он меньше всего ее ожидал. Приятель уехал на месяц в командировку, оставив квартиру в его полное распоряжение. Перед отъездом он познакомил Семина со своим племянником Сашкой. От Сашки вор узнал о богатой, одинокой Парадиевой.

Моментально возникший план Семин провел с той стремительностью, которая прежде часто обеспечивала ему успех в самых различных операциях. Не более трех встреч потребовалось ему для того, чтобы завоевать сердца мальчишек, впервые в жизни столкнувшихся с человеком, который разговаривал с ними не как с сопливыми пацанами, а как со взрослыми.

Надежда на большой куш притупила в старом воре чувство привычной осторожности. Намекнуть ребятам, с которыми его познакомил Сашка, на допущенную по отношению к нему несправедливость, окружить себя и свою жизнь тайной, распалить их воображение рассказами о романтике преступности, о дружбе и благородстве воров, о легкой, привольной жизни было делом несложным, но в его положении очень опасным.

Семин пошел на риск, потому что сам был возбужден описанием богатства, которое рассчитывал найти в квартире Парадиевой, и еще потому, что хотел действовать наверняка, без промаха, не так, как в той квартире по дороге из тюрьмы.

У ребят он незаметно выпытал все нужные ему подробности, но вполне довериться решил только одному Сашке. Вдвоем они и обокрали квартиру Парадиевой. Семин быстро открыл нехитрый хозяйский замок, пока Сашка караулил на улице. Но не нашел Семин ни больших денег, ни золота, и его надежда на внезапное обогащение рухнула. В бессильной ярости на Парадиеву, на весь чужой и враждебный ему мир, который опять сыграл с ним злую шутку, он выместил свой гнев на стенах и мебели...

Стараясь не порезаться, Семин побрился дрожащей от возбуждения и страха рукой, выгладил пиджак и брюки, подождал, пока за окном стемнеет, на секунду в нерешительности остановился перед вешалкой, затем рывком стянул с крючка хозяйский плащ и распахнул входную дверь...

8

Игорь ничем не выражал удивления. Он шагал рядом со мной по пустынной в этот поздний час улице, засунув руки в карманы спортивной куртки, и терпеливо ждал.

— Послушай, Игорь, — сказал я наконец. — Ты, конечно, удивлен моим поздним приходом. Сейчас я тебе все объясню. Я работаю в милиции. Это во-первых, а во-вторых, может произойти большое несчастье, и только ты в состоянии предотвратить его.

Я прочел в его глазах что-то похожее на удивление.

— К вам во двор приходил дядя Вася, — продолжал я, не давая ему опомниться. — Это бандит и убийца. Он гуляет на свободе, и никто не знает, что он замыслил в настоящий момент, и значит, жизнь не одного человека в этом городе в опасности. Он должен быть арестован. Нельзя терять ни минуты. Но неизвестно, где он, и ты должен помочь нам разыскать его.

Игорь не сказал ни да, ни нет.

Я начал снова:

— Может быть, ты не понял меня, Игорь? Этот человек — убийца, хладнокровный и жестокий. Не знаю, что он говорил вам, но он все врал. Да и зовут-то его не дядя Вася, а Николай Семин. Всю жизнь он прожил подло и нечестно. Люди трудились, а он воровал. Люди, и твой отец тоже, умирали за свою страну, а он грабил их жен и маленьких детей, а когда попадался, умудрялся все сваливать на других. Тогда он забывал о дружбе и благородстве воров. Тогда это было ему ни к чему. И теперь он гуляет на свободе. Ты понимаешь меня, Игорь?

Игорь продолжал угрюмо молчать, а я не мог понять, дошли ли до него мои слова.

— Каждая минута дорога́, — сказал я уже в отчаянии. — Его все равно арестуют. Но это надо сделать сегодня, понимаешь? Обязательно сегодня.

И вдруг Игорь подался вперед и судорожно схватил меня за руку.

— Дядя Вася, — прошептал он.

Еще ничего не понимая, я посмотрел вперед. Навстречу шел Николай Семин. Никогда раньше я не видел его, но узнал бы из тысячи. Высокий, широкоплечий, мускулистый, он был заметным мужчиной. Бросалась в глаза его цыганская смуглота. Он шел чуть раскачиваясь. В правой руке у него был небольшой чемоданчик, через левую — перекинут плащ. Семин только завернул на улицу из переулка и уже не мог уклониться от встречи с нами. Улица была безлюдна. Мне не приходилось рассчитывать на чью-либо помощь.

Семин узнал Игоря и, поравнявшись с нами, как бы беря Игоря в свою компанию и призывая его к молчанию, прищурил глаза. Кроме этого, он ничем не выдал себя, не ускорил шага, не отвернул лица. Я подождал одну секунду, чтобы, пройдя мимо нас, он оказался спиной ко мне.

— Гражданин, разрешите ваши документы.

Я был в штатском, но Семин не стал терять времени на бесполезные вопросы, не стал выяснять, по какому праву я требую у него документы. Он понял все, и решение его было молниеносным. Отбросив в сторону чемодан, он развернулся, как пружина, вложив всю тяжесть своего тела в удар правой.

Я успел увернуться. Потеряв равновесие, он покачнулся, и я обхватил его сзади за плечи. Но он был явно сильнее, и мне не удалось удержать его. Повернувшись в моих руках, он ударил меня согнутым коленом в живот, и мы оба упали на мостовую. Уже лежа, он сумел вытащить из кармана нож...

9

Очнулся я в больнице. Узнав в стоящем передо мной в белом халате Петра Ивановича Кунгурцева, я сделал попытку приподняться. Но он тихонько надавил мне на плечи.

— Лежи уж, герой. (Я не мог понять, хвалит он меня или ругает.) Твое счастье, что нож скользнул по ребрам, а то бы нам так и не удалось сделать из тебя классного оперативника.

— А Семин ушел? — спросил я.

— Ушел бы, если б не Игорь. Он не успел помешать ему ранить тебя, но почти одновременно так двинул ему в висок, что Семин, казалось, никогда уже не очнется. Так что ты теперь должник у парня, да и мы все тоже. А кстати, он сейчас здесь, в приемном покое, вместе с Павлом и еще двумя парнями. Нет, нет, — быстро сказал Кунгурцев. — Сюда я их не пущу. Подождем пару дней, никуда они от тебя не денутся.

В этом я был уверен. Этих ребят я не отдам улице. Отличные парни. И разве они виноваты в том, что никто не занимается ими ни дома, ни в школе, ни на работе? Предоставленные самим себе, они играют в карты, пьют и чуть не докатились до преступления. Еще немного, и было бы поздно.

— Сашка уже преступник, — сказал вдруг Петр Иванович, как будто продолжая мои мысли. — Нам надо было вмешаться раньше. Будем надеяться, что еще не упущена возможность сделать из него человека.

Уже в дверях Кунгурцев обернулся.

— Да, совсем забыл, — сказал он, улыбаясь. — У меня есть к тебе еще одно поручение. Девушка из десятой квартиры, с которой тебе никак не удавалось встретиться, шлет тебе привет и просит больше не опаздывать на свидания.