Магазин волшебных украшений

Я догадывалась, о чем она думает, хотя женщина вела себя очень сдержанно. Частное обучение и лицензия в итоге — обычное дело, когда речь идет о прихоти родственницы или… любовницы. Я не являлась родственницей герцога Аддисона. Но я была достаточно хорошенькой, чтобы создать определенное впечатление. Пришлось еле заметно улыбнуться и опустить взгляд; надеюсь, подтекст был считан. А если Финч копнет глубже, то узнает, что герцогиня Люсинда Аддисон — тоже рыжеволосая красотка, и сделает выводы о пристрастиях его светлости.

«Я спала с ним, а он осыпал меня благами. Думай так».

— То есть вы вначале выучились, потом натворили нечто, из-за чего вам приостановили лицензию, а теперь ее возобновили? И вы полагаете, будто нас не должно беспокоить, что в городе появился подобный… специалист? — последнее слово она уронила, будто случайно схваченную мерзкую жабу.

— Я хороший артефактор. Иначе мне не вернули бы лицензию.

— Ваша тетушка почти не рассказывала мне о вас. Пару раз упоминала, что у нее есть племянница, но о ваших способностях — ни слова.

— Мы мало общались. Я была… занята.

— Похоже на то. — Инспектор отвернулась и принялась перебирать бумаги дальше. Спецразрешение так и лежало отдельно.

Я знала, что она ничего не сможет со мной поделать. У меня была печать королевской канцелярии и особые рекомендации — против этого не попрешь. Она может хоть каждый день в пять утра стоять на моем пороге, однако ИМД придется разрешить мне работать. Во всяком случае, какое-то время.

— Какую деятельность вы намерены вести в магазине? — наконец, поинтересовалась Финч.

— О, я уже рассказала бургомистру Шакли, что больше люблю делать обычные украшения, а артефакты — это, скорее, дополнение. Ничего выше третьего уровня здесь продаваться не будет… а если мне закажут нечто особенное, я запрошу разрешение. И, разумеется, печати будут ставиться даже на мелкие амулеты. Я хочу следовать правилам, инспектор Финч.

— Все это звучит слишком сладко, мисс Смит.

— Ну, хорошо, — я скрестила руки на груди и хмыкнула. — Тогда скажу начистоту. Я умею делать артефакты, это правда. Тетя и преподаватели из Канденского подозревали во мне большой талант, хотя я сама никогда не считала, будто смогу сотворить нечто выдающееся. И я не молодею. У меня нет больших накоплений. Этот магазин — мой шанс себя обеспечить на всю оставшуюся жизнь. Если дела пойдут хорошо и мне удастся наладить здесь работу, я найму другого артефактора, а сама выйду замуж и буду вести жизнь респектабельной леди. Это мой план. Магазин нужен мне, особенно… — я сглотнула и отвела глаза, раздумывая, пустить слезу или это будет слишком, — особенно сейчас, когда в моей жизни нет никакой опоры. И даже единственная родственница, которая поддерживала со мной связь, умерла.

Лора Финч разглядывала меня с интересом энтомолога, который пытается понять: эта бабочка — новый вид и пора насадить ее на булавку, или же пусть летит. Я надеялась, что инспектор уловила весь мерзкий смысл моей жалостливой истории. «Дамочке дали отставку, откупившись спецразрешением». Эх, ваша светлость, простите меня…

Хотя именно его светлость как раз в курсе.

— Даже забавно, — сказала инспектор Финч и дотронулась до сережки, — что у леди Галбрейт, имевшей безупречную репутацию, столь своеобразная племянница. Это обясняет, почему она почти не говорила о вас. Впрочем, меня интересует исключительно ваша лояльность и законопослушность, мисс Смит.

— Я очень лояльная, — заверила я, — и законопослушная.

Не думаю, что инспектор мне поверила, однако оснований чинить мне препятствия больше не оставалось. Конечно, ИМД имела определенные полномочия, и все же инспекторов тоже жестко контролировали. Его величество выступал за экономическое процветание и поддержку малых предприятий, и если уж отказывать в ведении дел, то лучше приложить к отказу пачку аргументов «против». А перед Финч лежала моя папка «за»…

— Что ж, — сказала инспектор и расписалась-таки на нужном документе, — добро пожаловать в Райстон, мисс Смит. Надеюсь, после того, как вы закончите здесь торговать украшениями, от города что-то останется.

— «Лазурит» точно устоит, — задумчиво сказала я. — В нем хорошая защита.

— Не провоцируйте меня, мисс Смит. Запомните: одна ошибка — предупреждение и штраф. Вторая — и я вас закрою. До следующей встречи. Очень скорой.

Мы вежливо попрощались, инспектор плавным шагом покинула магазин, а я закрыла за ней дверь и села на ближайший стул.

— Скорая встреча — это когда? — спросила я у потолка. — Сегодня после завтрака? Она ко мне будет каждый день ходить?

— Учитывая обстоятельства смерти твоей тетушки, может, и будет, — сказал Нил. Он сидел на лестнице, свесив на пару ступенек вниз пушистый хвост. — Она мне не понравилась, эта инспектор Финч. Есть в ней нечто… мертвое.

— Некромант, что ли? — заинтересовалась я.

— Ну уж точно не практикующий, или даже получивший образование. — Кот задумался. — Оттенок смерти… Возможно, она перенесла большую утрату, и это выжгло часть ее души.

— А, ну конечно. Вот тут я и проникнусь к ней сочувствием.

— Ты не должна ей сочувствовать, Марика. Ты должна ее бояться.

— А разве я не боюсь?

— Нет, — хмыкнул Нил. Благодаря нашей связи он неплохо чувствовал мои эмоции.

В дверь постучали, и я подскочила на стуле. Неужели во мне открылся пророческий дар, и инспектор Финч вернулась? А ведь даже позавтракать не успели…

На пороге стоял дюжий парень, за ним еще два — сонные, взлохмаченные, милые.

— Доброго утра, миледи, — поклонился первый. — Меня зовут Джо, а это Бен и Калеб. Мы от Вивьен, она сказала, что вам нужна помощь…

— Да, — с облегчением вздохнула я. — Конечно, заходите. Кто-нибудь хочет чаю?

Глава 6

Парни трудились все утро, расставляя коробки и ящики так, как я просила. Некоторые мы вскрыли сразу же, чтобы потом мне было меньше возни, а некоторые я покамест оставила запечатанными. Если там то, что написано, оно подождет.

К полудню мы с моими новыми помощниками расстались, очень довольные друг другом. Ребята получили две серебряные монеты (подозреваю, они совсем скоро перекочуют в карман трактирщика), а я — относительный порядок в торговом зале и кладовой. Нил прятался, пока шла перестановка, а после ухода работников вылез и начал ныть. Бедный котик умирал голодной смертью.

— У тебя очень круглые бока, — огрызнулась я, когда нытье мне надоело, — и лапы скоро не достанут до пола! Как насчет диеты?

— Какие страшные слова ты знаешь! — Нил завалился на бок и прикидывался мертвым. — Что ж… Тогда мне остается съесть подвальных мышей.

— Мы договорились их не трогать.

— Но теперь, когда я при последнем издыхании и не могу двигаться, только подвальная мышь сможет стать моим спасением…

— Разве что подойдет и запрыгнет тебе в рот. Ты ж ее не догонишь.

— Злая ты, Марика, — грустно сказал кот, поднялся и убрел в сторону кухни. Скоро оттуда послышался грохот кастрюль: Нил уничтожал остатки вчерашней готовки. Я слишком вымоталась, чтобы его гонять.

Снаряжать себя и кота для длительной прогулки мне не хотелось, и потому, крикнув Нилу, чтоб немного потерпел, я наскоро заперла магазин и направилась к Ратушной площади. Там я еще вчера заприметила небольшое кафе с сандвичами, пирожками и прочей едой навынос; мне не хотелось обижать Вивьен, однако набивать голодный желудок сладким — так себе идея.

В «Лазурит» я вернулась через полчаса с объемным пакетом, призвала Нила съесть колбаски и, убедившись, что кот накормлен, сама приступила к еде. Жуя сандвич с ветчиной и корнишонами, я просматривала список поставщиков и думала о том, кто из них мне нужен немедленно, а кто еще немного подождет.

По всему выходило, что следует побеседовать с мастером камней — Дейвом Линденом, а также разыскать ювелира. Минералов в открытых ящиках оказалось немало, однако я прекрасно представляла, какие объемы товара могут продаваться в этом магазине. Бухгалтерские книги тому свидетели, дела у тетушки шли хорошо. И учитывая интерес местных жителей к бытовым амулетам, а знатных дам — к украшениям, пусть и без примеси магии, мне нужно сделать запасы.

Этот факт меня обрадовал. Я обожала камни, могла часами в них рыться, чуть ли не на зуб пробовала. В последнее время мне нечасто удавалось запустить руки в каменные закрома; разве что, когда мы с детьми герцога Аддисона выезжали на прогулку в ближайший городок, я позволяла себе на несколько минут заглянуть в заветную лавку. Впрочем, выбор там был невелик, да и не покупала я ничего особенного, чтобы не привлекать к себе внимания: тогда мне еще не вернули разрешение работать артефактором.

Я поймала себя на том, что немного трушу перед встречей с поставщиком. Визит к нему означал, что я берусь за дело всерьез (а вот подписанные бумаги, перестановки и визит инспектора были не всерьез, ага), и мне предстоит выполнить то, на что я подписалась. Вполне объяснимый страх, учитывая истинное тетушкино наследство. Однако это мой шанс если не оправдаться перед самой собой за все, что я раньше натворила, то хотя бы послужить на благо общества. Вполне себе достойная цель. Ну, а дойду ли я до нее, покажет время.

По дороге к магазину Дейва Линдена я воображала, каким должен оказаться мастер камней. Наверняка ему лет пятьдесят, примерно как тетушке было — не зря же она прониклась к нему таким уважением и настоятельно мне рекомендовала. Тетя, насколько я помню, водила дружбу с уважаемыми членами общества — а это значит, все они были уже в возрасте. Вот войду я в лавку, увижу благообразного старичка с седой бородой клинышком, и сразу мне станет так хорошо, как будто я пришла сдавать зачет по минералам профессору Тейнеру…

Идти оказалось довольно далеко, однако я предпочла не брать кэб; мне интересно было посмотреть на Райстон и прикинуть, насколько сильно он изменился за те годы, что я тут не появлялась. Как и многие торговые города, этот постоянно менял обличье: исчезали одни дома, возводились другие, лезли к солнцу, как ростки, ажурные башенки, что вошли в моду. Вместо нескольких переулков обнаружилась широкая улица, забитая тавернами под завязку, а на башне с часами я увидела новую фигуру — мальчика с воздушным змеем…

Детали, запахи и звуки кружили мне голову. Я сама не заметила, как стала шагать энергичнее, словно больше не нужно осторожничать и мне ничто не угрожало. Моя новая свобода пахла разогретыми камнями мостовой, жареным мясом и специями. Мимо промчалась стайка детей с корзинками, полными голубых первоцветов, и исчезла в направлении рынка. На рынок тоже нужно будет заглянуть, но попозже.

Правда, все время я не могла отделаться от ощущения, что за мною следят. Необъяснимое чувство, будто кто-то буравит взглядом мою спину. Я даже осматривалась пару раз, думая, что, может быть, Людвиг меня страхует, однако его не заметила. И вообще никто подозрительный мне на глаза не попался — а зудящее чувство не исчезло, поди ж ты…

Магазин камней «Ларец» стоял на углу двух оживленных улиц и был, судя по всему, весьма популярен. Я остановилась у крыльца, пропуская выходящих людей: полного мужчину в ярком шейном платке и стайку девушек, нежных, как безе. Колокольчик приветственно звякнул, когда я открыла дверь и нырнула в прохладную полутьму.

Дела у Дейва Линдена шли хорошо — это было заметно по дорогому оформлению витрин, подсвеченных магическими кристаллами, сочной бархатной обивке ящиков и шелковым обоям. «Ларец» походил, скорее, на салон знатной дамы или гостиную в аристократическом доме, чем на магазин; оставалось лишь порадоваться тому, что тетя имела дело со столь аккуратным поставщиком, обладающим чувством стиля.

— Добрый день! Чем могу вам помочь?

Ко мне незаметно подкралась девушка в темном платье с воротником-стоечкой; светлые волосы убраны в аккуратный пучок, закрепленный заколкой с горным хрусталем, на полных губах вежливая улыбка… На Дейва Линдена эта особа никак не тянула, и я решила для начала прикинуться обычной покупательницей.

— Добрый день! Меня интересуют агаты.

— Из Китона или Лавайи? — осведомилась продавщица. — Для амулетов или обычные?

— Предположим, для амулетов.

— Тогда китонские, новый завоз. Возможно, вы заинтересуетесь. — Она поманила меня за собой к витрине у дальней стены. — Вот, прошу. Здесь и здесь — с мандариновым оттенком, слышали о них? Два года назад открыли новую жилу. Хорошо подходят для кулонов, а вот в кольца ставить не рекомендуется, своенравны. А здесь — васильковые. Это старая разработка, была популярна лет десять назад. Мода проходит, но камни-то хорошие, — девушка усмехнулась.

— Верно, — протянула я. — А что насчет морозных? Я слышала, их добыча почти прекращена.

— О, их мало! — искренне огорчилась продавщица. — Графы что-то не поделили на своей границе, а жила простаивает. Надеемся, они скоро разберутся, и морозные агаты снова у нас появятся. Есть немного, однако цена…

Я улыбнулась и кивнула.

Даже не запуская пальцы в камни, я видела, что они хороши. Они идеально подходили мне: еще не притронувшись, я знала, какие именно вещи могу из них сотворить, а что оставляет простор для творчества ювелиру. Пожалуй, «Ларцу» действительно можно доверять.

— Высший класс. Меня зовут Марика Смит, я новая владелица магазина «Лазурит». Моя тетя сотрудничала с вами и весьма рекомендовала мне мистера Линдена.

— О! — глаза девушки загорелись. — Так что же вы сразу не сказали? Для вас совсем другие цены! Мы несколько лет поставляли камни леди Галбрейт и были так огорчены, когда она скончалась… Примите мои соболезнования, миледи!

— Благодарю. Могу ли я встретиться с владельцем?

— К счастью, он сегодня на месте, — кивнула девушка. — Только вчера возвратился из поездки в Треймон и выгнал меня, чтобы я не мешала сортировать новые камни.

Продавщица — ее, как выяснилось, звали Кейт — провела меня за кулисы салона. Здесь все было по-другому: никакого бархата и таинственного мерцания, но мне понравилось даже больше. Люблю аккуратных людей, а Дейв Линден определенно аккуратен. Полки склада уходили вдаль, с потолка лился яркий свет, камни сверкали боками сквозь окошечки в ящиках. Между рядами полок обнаружился стол, где и восседал мастер.

«Ничего я не знала о том, с кем тетя водила знакомство», — подумала я, разглядывая Дейва Линдена.

Ему было, наверное, лет тридцать пять или около того; волосы темные, курчавые, небрежно собранные в хвост, а глаза — как обожаемый мною кофе с пенкой. Когда Линден поднялся нам навстречу, я обнаружила, что он довольно высок: моя макушка достанет ему примерно до подбородка. Черты лица тонкие, словно по линеечке проведенные, и контрастом — густые широкие брови. Одет во что-то серое, немаркое, а галстучная булавка — с глубоким зеленым флюоритом. Когда мы с Кейт вошли, Линден разглядывал россыпь камней под лампой.

— Дейв, — запросто обратилась к начальнику продавщица, — к нам заглянула леди Смит, она племянница леди Галбрейт.

— Мое почтение, миледи. Дейв Линден, — он коротко поклонился мне, я ответила легким наклоном головы.

— Марика Смит.

— Кейт, можешь идти. Прошу вас, — он поманил меня, — подойдите и скажите, что вы об этом думаете.

Я приблизилась и склонилась над столом. Камни, которые рассматривал Линден, оказались с сюрпризом: я с первого взгляда не смогла определить, что передо мной. И лишь потянувшись магией, ощутила знакомый отблеск. Гранат? Нет, не может быть, он не такой. А потом вспомнилась одна лекция… Надо же, я на самом деле хорошо училась.

— Родолит? — рискнула предположить я и посмотрела на Линдена снизу вверх.

Мужчина заулыбался. Улыбка у него была кривоватая и очень располагающая.

— Верно. Как это вы определили? Почти никто не отгадывает.

— Только магически, если честно, — созналась я и отступила от стола. — Родолиты очень редкие, гораздо чаще встречаются кровяно-красные пиропы, а не розовые. Я, признаться, даже ни разу в руках их не держала, только видела в университетском музее. Как вы их раздобыли?

— Треймон славится гранатовыми жилами, — объяснил Линден, — и я езжу за этими камнями именно туда. На сей раз шахтеры меня порадовали. Розовые родолиты, оранжево-красные пиропы и, видите вот, гранаты попроще. Но родолиты уникальные. Хотите притронуться?

— Если вы позволите.

Камни своенравны. Это одна из вещей, за которые я их очень люблю: природные минералы откликаются, говорят с тобой, если ты настроен их услышать. Но чем дольше ты держишь в руках тот или иной камень, тем сильнее вы с ним влияете друг на друга. И если человек — существо пластичное, которое от влияния незачарованного минерала достаточно быстро отряхивается, то с камнями сложнее. Какие-то из них впитывают ауру сразу, автоматически настраиваясь под того, кто их взял; какие-то долго не соглашаются с тобой сотрудничать, да и потом постоянно пытаются сбросить тебя, словно норовистый скакун. Потому-то украшения и настраиваются мастерами под владельцев с помощью оправы, служащей одновременно защитой для камня, человека и окружающих. Оправа на дает минералу сотрудничать с кем-то, кроме хозяина, не позволяет чужому человеку подчинить себе украшение, и камень чувствует себя прекрасно. Это сложное, невероятное и тончайшее искусство, любимое мною больше всего на свете.

— Конечно, — произнес Линден. — Я уже слегка экранировал их, чтобы можно было предлагать ювелирам. Так что берите смело.

Я осторожно взяла в ладонь самый крупный родолит; он сначала недоверчиво помолчал, а потом откликнулся и начал меня очаровывать. Вот так вот, с ходу.

— Вы пришлись ему по душе, — засмеялся Линден, — хотя, конечно, спорить о душах камней можно долго. Но я даже отсюда вижу, как он к вам тянется.

— Камень очарования, — я взяла родолит двумя пальцами и посмотрела на свет. Минерал был еще неочищенный, в осколках грубой породы, оскорбленно молчавшей на фоне рубиновых заигрываний, и все же можно было различить яркую искру в глубине. — Какая чистота! И сила. Выйдет прекрасный амулет на привлекательность.

— Хотите? Раз уж они вам открылись, дело чести — предложить их именно вам.

Я с сожалением положила родолит обратно на стол, в кучу остальных камней; они тут же хором начали подавать мне сигналы, что и их неплохо бы к рукам приспособить. Разговорчивые… Я представила формулы, которые можно на них поставить, и аж руки зачесались. Но необходимо играть честно.

— Пока не уверена, увы. Такие камни требуют ювелирной огранки, а я лишь начала разбирать тетушкино наследство и ювелиром еще не обзавелась.

— Так вам нужно поговорить с Зельдой, — просто сказал Линден, — она будет рада вернуться. После того, как леди Галбрейт не стало, Зельда места себе не находит.

— О! Тетя упоминала ее в своих записях. Значит, она хороший ювелир?

— Я бы сказал, лучший в Райстоне. И недооцененный, потому что… — Он поскреб пальцем темную щетину на подбородке. Что-то показалось мне неправильным в этом жесте, однако чувство тут же исчезло. — Впрочем, сами с ней встретитесь и сделаете выводы. Так вы пришли за камнями? Или познакомиться? В любом случае, — спохватился Линден, — я категорически негостеприимен! Позвольте предложить вам чаю.

Несмотря на мое возражение, что ничего такого не нужно и мне вполне нравится компания родолитов, Дейв сгреб недовольные камни в ящичек, промаркировал, поставил на полку и затем пригласил меня следовать за ним. Мы прошли вдоль всего склада; в конце его за железной дверью оказалась просторная комната, совмещенная с кухней. У окна стояло заваленное бумагами бюро, примостились вокруг деревянного стола разномастные кресла; я выбрала мягкое, с высокой бархатной спинкой, розовый оттенок которой напомнил мне мягкое прикосновение родолита. Столешница, инкрустированная разноцветным перламутром, показала мне сценку из жизни тропических птиц: одна пристроилась на ветке цветущего дерева, а вторая, натурально, обедает бабочкой. На несчастную бабочку, навеки застывшую в миллиметре от гибели, Линден поставил чашку для меня. Он быстро и ловко сервировал стол, и словно по волшебству, появилась и корзинка с песочным печеньем, и блюдце с леденцами, и сахарница в виде слона.

— Извините, что у нас тут все так… разнообразно, миледи, — сказал Линден, наливая мне рубиново-красный чай. — Это моя рабочая комната, я тут даже остаюсь ночевать иногда, — он кивнул на покрытый пледом диванчик. Диван был явно короче Линдена, что многое мне сказало о любви поставщика камней к своей работе. — Обычно переговоры я веду на складе, однако с вашей тетей у нас были особенные дела. Я очень тепло относился к леди Галбрейт. И для меня стало настоящим потрясением, когда она умерла. Многие в Райстоне были… прямо скажем, удивлены. Возможно, вы прольете свет на произошедшее? Что с ней случилось?

Его взгляд на мгновение остро блеснул, и я, уже размякшая при виде хороших камней, инкрустации и пледа, ощутила холодок на спине.

«Никому не доверяй слепо, — говорил Людвиг. — Леди Галбрейт доверяла — и, похоже, это ее и подвело».

— Моя тетя не любила врачей, — неторопливо, постаравшись справиться с комком в горле, начала я и, взяв чашку, отпила глоток. Морион на шее молчал, а формулу против ядов я в нем точно видела — значит, опасности нет. — Она постоянно носила амулеты, закрывающие ее от остальных, и потому даже ее знакомые ничего не увидели. Полагаю, она сама осознала лишь в последние дни, что с ней происходит, и поняла, что обращаться к лекарям уже поздно. Предпочла уйти так, дома, а не на больничной койке.

— Вот оно что. — Линден слушал меня, подперев кулаком подбородок. Взгляд оставался цепким, словно коготь. — Все это довольно странно, если позволите заметить. Я поставлял камни вашей тете в течение пяти лет и успел неплохо узнать ее. В последние полгода… она стала немного другой. Более нервной, менее общительной. Вы полагаете, это влияние болезни?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Она ни слова мне не написала об этом, хотя мы регулярно обменивались посланиями. Я тоже заметила, что ее письма сделались немного другими. Я… беспокоилась за нее.