Магазин волшебных украшений

Хотя на Райстон неумолимо наваливался вечер, в пекарне «Доброе утро» время, казалось, застыло; то ли окна были так зачарованы, то ли стекла специальные — внутри тебя словно окутывало золотистое рассветное тепло. И пахло, разумеется, корицей. Самый привлекательный запах для тех, кто обожает пирожные.

Ах да, и еще ваниль…

Это была скорее пекарня, чем кафе, однако тут имелось три столика, втиснутых в угол и накрытых клетчатыми скатертями. На каждом столе притулился крохотный фонарик и ваза с фиалками; на стенах висели цветочные горшки, откуда любопытствующе торчала розовая герань. Меня поразил прилавок: сделанный в форме полумесяца, без стекол, зато с защитной стенкой, невидимой для посетителей. Разглядеть пирожные во всей красе — пожалуйста, а вот просто схватить не получится.

Один столик был занят: за ним пил чай седой джентльмен, не обративший на меня ни малейшего внимания. За стойкой никого не наблюдалось, однако, стоило мне войти, а дверному колокольчику звякнуть, из кухни выглянула молодая женщина. Она была чуть пухлее, чем диктует современная мода, и явно плевать на это хотела. Рыжие кудряшки были собраны в задорный пучок, откуда отдельные пряди торчали, как морковная ботва из грядки, серые глаза светились любопытством. У женщины был курносый нос и россыпь веснушек, словно кожу усеяли мелкие капельки кофе.

— Доброе утро! — радостно приветствовала меня незнакомка. Я рассмеялась.

— Дело идет к вечеру.

— О, все так говорят, но у нас тут вечно доброе утро. Что бы вы хотели? У нас все свежее. Рекомендую пирожные с малиновым кремом и мятой, а булочки с вишней я только что испекла. Еще горячие. Хотите?

— Хочу абсолютно все, — тяжко вздохнула я, — однако вначале желаю познакомиться. — Я протянула руку. — Меня зовут Марика Смит, я унаследовала магазин моей тети Розалинды, он прямо напротив вашего. Скоро снова откроемся.

— Вы новая владелица «Лазурита»? — изумилась женщина, пожимая мне руку. — Разве его не продали под винный магазин?

— Откуда такие слухи? — удивилась я.

— О, слухи разные. Винный магазин — самая популярная версия, а еще поговаривали, будто теперь там станут торговать чулками или вовсе устроят ночное питейное заведение… Прошу прощения! — спохватилась она. — Я Вивьен Гилл, владелица «Доброго утра». Очень рада, что слухи оказались неверными. Я видела, как приезжал банковский грузовик, но, думала, может, это коллекционное вино доставили… — Она всплеснула руками. — Где мое гостеприимство! Не хотите ли выпить чаю?

— А кофе у вас случайно нет? — осторожно поинтересовалась я.

В столице этот горький напиток только завоевывал популярность. Мне повезло: герцог Аддисон оказался большим любителем странных вкусов и привез в Аддисон-Холл несколько мешков отборных кофейных зерен. Из всех обитателей поместья кофе понравился только его супруге и мне, что объединило нас в маленький клуб гурманов-извращенцев. Я не рассчитывала, что отыщу почитателей этого напитка в Райстоне, но попробовать стоило.

— О-о, — Вивьен понизила голос, — значит, вы из… этих?

— Каких — этих?

— Тех, что знает толк. — Она открыла низкую дверцу сбоку от стойки и поманила меня внутрь. — Пойдемте. Не будем смущать посетителей.

Единственный седой посетитель в нашу сторону даже не глянул.

Кухня у Вивьен оказалась роскошная. Большая, с новым оборудованием и специальным столом, где можно регулировать температуру с помощью магии. Там стоял противень с булочками, которым не давали остыть. Я отметила, что защитный контур здесь довольно мощный, а еще смутно почувствовала несколько артефактов. Один точно был прикреплен к гигантской печи, рядом с которой суетилась полная женщина в цветной косынке и полосатом фартуке.

— Это Марша, моя помощница, — указала Вивьен и усадила меня за столик в углу. — Не будем ее отвлекать, она колдует над грушевым тартом. Итак, кофе? Какие зерна предпочитаете?

— Вансанские, естественно. У них лучшие скакуны, ковры и кофе.

— Соглашусь, пожалуй, — усмехнулась Вивьен, достала с полки банку, открыла и сунула мне под нос. — Буквально вчера купила на развес. Как знала, что вы заглянете.

— Боги… — Я втянула запах, и перед глазами сразу нарисовалась картинка: герцог ставит турку на специальный поднос, усыпанный песком, а герцогиня просит его быть внимательнее, чтобы не обжечься… и не упустить пенку, разумеется. — Это просто чудо. Я думала, тут почти не найти кофе.

— Мода, — пожала плечами Вивьен и, достав турку и чашки, приступила к приготовлению. Я положила подбородок на ладони, с удовольствием наблюдая, как женщина мелет зерна. — И Великий тракт. Думаю, его наличие влияет даже больше. Здесь бывают очень разные люди, особенно у нас, в центре; вансанцев тоже хватает, особенно их много в последнее время — из-за принца. Я сама, честно сказать, понимания у родных не нашла, когда начала готовить и пить кофе.

— Это вас не остановило.

— Только раззадорило, — фыркнула Вивьен. — К тому же, у моих родственничков есть масса интересов, которые не разделяю я. Все честно. — Она высыпала зерна в турку, добавила сахар, залила водой и поставила на песочный поднос. — Ну вот, пара минут, и будет готово. Что из выпечки вы желаете?

— Все, — честно сказала я, — только один мой друг утверждает, что я перестану проходить в дверь, если буду питаться исключительно тем, чем хочу. Поэтому давайте три штуки… чего угодно, на ваш выбор.

Вивьен внимательно посмотрела на меня, постукивая пальцем по нижней губе, и кивнула.

— Хорошо.

Она исчезла буквально на полминуты, а затем вернулась, неся тарелку с двумя пирожными и одной булочкой. На булочке пышной шапочкой лежал яично-желтый заварной крем, одно пирожное напоминало домик из шоколада, второе — слоеную радугу. Как раз подоспел кофе, и Вивьен разлила его по толстостенным чашкам, после чего уселась напротив. Марша продолжала хлопотать, не обращая на нас внимания.

— Пробуйте, — пригласила Вивьен, — и выясним, прав ли ваш друг.

Пирожные таяли во рту. Мне даже не понадобилось ничего говорить: хозяйка все поняла по моему лицу и широко заулыбалась.

— Буду рада видеть вас в «Добром утре» почаще.

— А я вас — в «Лазурите». Всегда готова по-соседски обновить артефакты.

— А какие вы делаете? — загорелась Вивьен. — Мне разное нужно.

— Скажу вам через неделю, когда разберу то, что тетя мне оставила. Понятия не имею, есть ли у меня нужные материалы. И кстати, об этом, — я сделала глоток кофе, чувствуя, как горечь растворяется и тянет за собой сладость. — Мне просто необходима помощь. Не знаете, где нанять толковых людей, которые помогут расставить стеллажи и перетащить ящики? Тетушка снабдила меня записями с контактами, но, честно говоря, я туда еще не заглядывала, и боюсь, мои поиски могут затянуться. А начать хотелось бы уже сегодня.

— Сегодня — вряд ли, — покачала головой Вивьен, — а вот завтра с утра я могу прислать к вам своего младшего брата и парочку его друзей. Парни — студенты и всегда рвутся где-нибудь подработать. Четверг у них — библиотечный день, но, конечно, ни в какую библиотеку они не ходят, а шатаются по городу и ищут приключений. Дайте им один даймл на троих, и они на целый день в вашем распоряжении.

— Одна серебрушка? — нахмурилась я. — Это маловато…

— Максимум две, иначе они вам на шею сядут. Так что, готовы их принять завтра в семь?

— Чем раньше, тем лучше. Я встаю еще до рассвета, и сейчас работы предстоит много.

— О, это мне знакомо.

Мы обменялись понимающими улыбками. Вивьен мне нравилась — ровно настолько, насколько может нравиться человек, когда ты практически никому не доверяешь. Особенно здесь, в Райстоне.

Звякнул колокольчик. Я думала, что Вивьен меня покинет, однако та попросила Маршу обслужить посетителей.

— Пирожные — пища богов, — сказала я. — Мой друг зрит в корень. Надо перешивать платья.

— При той работе, что вас ждет, не думаю, что пирожные станут проблемой.

— Да уж, побегать придется…

Мы пили кофе и болтали. Осторожно, старательно имитируя беспечность и поверхностный интерес, я осведомилась, какие новости в городе. Созналась, что купила местную газету, но притронуться к ней еще не успела. Вивьен задумалась.

— Да как сказать… Вроде все обычно. Весна идет, а значит, движения по тракту станет больше. Откроются перевалы высоко в горах, тамошние жители спустятся торговать. Еще не видели горцев?.. Ну, впечатлитесь. Летом много ярмарок; если ищете интересные вещицы для артефактов, советую заглянуть. Блошиный рынок работает каждую субботу и воскресенье.

— Я видела сегодня протестующих на площади.

— Там вечно кто-то ошивается, — махнула рукой Вивьен. — Конечно, налоги повысили, но… В Райстоне, если ты хочешь работать, то грех жаловаться. Здесь много возможностей. Много и соблазнов, и все же тут главное — понимать, чего ты желаешь. Вообще, этот город мне нравится, — созналась она. — Мы с семьей раньше жили в Эндлоге, это в пятидесяти милях к северу. Захолустный городок, из конца в конец можно доплюнуть. Отец держал там харчевню, но, боги… Такая публика… И выручка — гроши. А потом умер его друг и завещал ему дом в Райстоне. Мы и переехали. Отец открыл пивную в западной части города, и дело хорошо пошло, да и народ там приличный. Подкопили денег, я получила заем у банка, и тут подвернулось это местечко на Лавандовой. Конечно, я взяла! Дорого, но уже почти все выплатила, народу много идет. Инспекции постоянно, городская полиция наведывается, однако оно того стоит.

— А магазин моей тети? Я не была здесь много лет, жила очень далеко. Поверенный говорит, у нее хорошо шли дела, но в последние месяцы она почти не открывала «Лазурит» для обычных посетителей. Вы давно здесь?

— Уже четыре года. — Вивьен помолчала. — И да, так оно и было. Сначала ваш магазин работал каждый день, а потом вдруг леди начала его прикрывать. Мы уж подумали, что у нее со здоровьем неладно, я ходила к ней, приносила выпечку. Но леди хорошо выглядела. Я спросила, почему не торгует, а она мне в ответ: «Ви, милая, у меня столько заказов от знатных персон, что мы едва успеваем с ними справляться, куда нам еще торговать!». Я так поняла, расширять дело она не желала, а создавать еще больше украшений и амулетов они с ювелиром не могли. Для вашей тети магазин был… ну, вроде как для души. Она не стремилась много заработать. Поэтому все и думали, что после ее кончины, да сохранят боги ее душу, дом уйдет с молотка и его купит кто-то предприимчивый. А появились вы. И я этому рада, — тепло улыбнулась она.

Слова Вивьен подтверждали то, что я уже слышала от Людвига. Тетя брала частные заказы — скорее всего, изготавливала артефакты для знатных персон, желавших остаться инкогнито. Обычная практика для мастеров-артефакторов, только вот…

Только вот печати.

Людвиг сказал, что в последние полгода жизни моя тетя не подала ни одного артефакта на освидетельствование и опечатание. И это странно. Даже то, что изготавливается для конкретных людей, желающих остаться неизвестными, настроено исключительно на них и никогда не сможет использоваться другими, — даже эти безумно дорогие и сложные артефакты должны получить печать, она же проба. Для того существует особая процедура, когда имя клиента зашифровано, и все же она есть, и она обязательна. Мы с Людвигом знали, какие именно артефакты и для кого делала тетушка Розалинда ранее и почему магазин был закрыт практически все время. А вот полгода назад все изменилось, и мне предстояло узнать, почему.

Глава 5

Нилу я все-таки принесла булочку с корицей: этот длинный безумный день заслуживал того, чтобы достойно его завершить. Хотя для меня он еще далеко не закончился. Вивьен порекомендовала мне бакалейную лавку неподалеку, и я сходила туда, договорилась с владельцем о доставке продуктов и набила корзинку мукой, пряностями и любимыми моими сушеными абрикосами. Затем заглянула к мяснику, сосватавшему мне говяжью вырезку, и к зеленщику — владельцу роскошных прилавков, властелину укропа и яблок. Позже нужно будет нанять кухарку, однако сейчас я намеревалась готовить сама.

Дома, наскоро настрогав ужин и оставив его томиться на плите, я поднялась наверх. Тут все плакало по генеральной уборке, и у меня руки чесались начать ее прямо сейчас. Следовало разумно расходовать силы, поэтому я ограничилась тем, что вымыла ванну, пол в спальне и перестелила белье на кровати. У тетушки в шкафах хранились запасы простыней, наволочек и пододеяльников, переложенных веточками лаванды и парочкой амулетов от моли. Амулеты я выкинула — они окончательно выдохлись; судя по отсутствию дырок на белье, моль тоже выдохлась. К полуночи я ее хорошо понимала.

Наскоро поужинав и покормив Нила, тут же забравшегося на мою кровать и свернувшегося клубком, я взяла тарелку с сырами и курагой, купленную у бакалейщика бутылку вина, все это водрузила на маленький круглый столик и оттащила его в ванную. Набрала воды, зажгла свечи, капнула ароматическое масло из привезенных запасов и с наслаждением залезла в горячую воду. Трубы еле слышно гудели, потрескивал растопленный камин в спальне, от свечи с травами поднимался уютный летний запах. Я лежала, маленькими глотками пила вино, ела сыр и думала.

Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

Казалось бы: в доме герцога Аддисона мне тоже ничто не угрожало, да и вне его я вряд ли была кому-то нужна. Обо мне давно забыли, некоторые приложили к этому особые усилия, как моя семья, например. Только тетушка Розалинда продолжала поддерживать со мной связь, а я, хоть и отвечала на ее письма, стыдилась приезжать сюда. Мне казалось, что стоит мне, с моим прошлым, оказаться в этом до боли знакомом магазине, и что-то внутри треснет и окончательно рассыплется. Аддисон-Холл стал для меня местом, где время застыло. Оно шло, конечно, и я становилась старше, и видела, как растут герцогские дети, однако внутри… Внутри меня словно остановились часы, и какой-то предприимчивый паучок заплел их паутиной. Несмотря на это, чувство мерзкой, зудящей тревоги было постоянным моим спутником. А здесь оно исчезло.

Я слушала дом. Нил сказал, что крыс тут нет, только несколько мышей в подвале; мы решили их не трогать. Дом покряхтывал, что-то бормотал себе под нос, устраивался вокруг меня, вспоминал. Он был еще далеко не стар и собирался прожить долгую интересную жизнь; я стану ее частью. А вот насколько большой — покажет лишь время.

Будильник я поставила на пять утра, чтобы успеть проснуться, одеться и выпить кофе до того, как явятся мои работники. Вчера я выпросила у Вивьен немного кофейных зерен, и хотя булочница звала меня заглядывать к ней с самого раннего утра, я решила не навязываться. Мельничку, поднос с подогревом и турку мне подарил герцог Аддисон на прощание; наливая в чашку первую утреннюю порцию кофе, я вспомнила его светлость добрым словом. Я стольким ему обязана, что жизни не хватит расплатиться. А он и не думал требовать с меня этот долг.

Я разгребла стол за торговой стойкой и уселась там с бумагами. Нил еще спал, в доме царила тишина, хотя на улице уже началось движение. Я обожала это время, которое принадлежало лишь мне; ранним утром, если ты проснулся и бодр, кажется, будто все возможно. Надеюсь, это чувство меня не обманывает…

Первым делом я открыла папку «Персонал», ту самую, что вчера взяла с собой в «Доброе утро», да так и не удосужилась достать. Надо возвращать жизнь в магазин, а в одиночку это сделать не получится. Я не из тех героинь, что будут все тащить на своих плечах; кое-что можно без зазрения совести переложить на чужие. Достойно вознаградив, разумеется.

Первым делом мне требовалась небольшая армия уборщиц… ну ладно, хватит и двух, которых отметила тетушка. Надеюсь, они быстро приведут в порядок все помещения, прежде чем я начну расставлять по полкам товары. Которые, кстати, надо еще изготовить. Так как тетя занималась частными заказами, вполне возможно, в ее драгоценных коробках я обнаружу только пустые амулеты, которыми и паучка не отпугнуть.

Далее мне требовалось возвратить на место — а именно за стойку ювелира — помощника, который работает с драгоценными металлами. Сама я на ювелира не училась, хотя у девушек с моим даром такая возможность и имелась. Артефакторика — своеобразное исскуство: при должном умении мы можем соорудить амулет, как выражались мои невоспитанные однокурсники, «из навоза и палок». Такие вещички, будь они сколь угодно мощными, годятся лишь для определенных слоев населения. Состоятельные люди желают серебра, золота и бриллиантов, хотя последние в консервации магии очень и очень нехороши. Алмазы слишком самодовольны, чтобы долго держать в себе что-то, кроме своего блеска. После огранки становится немного лучше, если огранка верная. И вот тут мне требовался истинный виртуоз.

В тетушкиных бумагах значилось имя Зельды Ханниген. Я удивилась. Ювелирное дело — в основном, мужское искусство, существуют целые династии, где тайны передаются от отца к сыну. Женщины в этой профессии — явление редкое, даже среди артефакторов. Еще более любопытным оказался адрес, по которому следовало искать ювелира. Если меня не подводит память, район этот далек от благополучных; пожалуй, надо захватить кого-нибудь крепкого, прежде чем идти туда.

Кроме ювелира, мне на месте понадобится охранник и курьер, который сможет доставлять заказы. Тетя оставила на выбор несколько вариантов; что ж, эта задача кажется довольно простой.

Дальше шел длиннющий список поставщиков. Первым значилось имя Дейва Линдена, который держал магазин с полудрагоценными камнями, и вот к нему я собиралась наведаться в первую очередь. Уже давно я не перебирала камни, дабы сотворить из них что-то, и меня немножко потряхивало. Я не утратила свое искусство за годы отсутствия практики, ибо утратить его невозможно, только вот возвращение оказалось немного больнее, чем я предполагала. Хотя я прекрасно знала, что в основе всего лежит дело, которое поручил мне Людвиг. А остальное… Это, наверное, временно.

В дверь постучали, когда я добралась до других торговцев камнями и пометок вроде: «У этого аметисты не бери — кислые!». Я взглянула на ходики, которые запустила еще вчера. И шести нет! Неужели мои помощники пожаловали так рано?

Увы, увы. Вместо нескольких веселых дюжих парней за дверью обнаружилась женщина лет пятидесяти. Высокая, с выправкой, как у военного, пронзительными черными глазами и гладкой прической. И что самое важное — одетая в серую форму ИМД.

«Вот и началось», — подумала я.

— Доброе утро. Чем могу быть полезна?

— Марика Смит? — женщина была выше меня и потому смотрела сверху вниз, хотя у меня создалось впечатление, что она в любом случае на меня бы так смотрела. — Инспекция по магическим делам, Лора Финч. Позволите войти?

Я распахнула дверь. Женщина вплыла внутрь, прошествовала к торговой стойке и водрузила на нее портфель. Сыто щелкнули пряжки, на свет появилась кипа бумаг. Все на меня, полагаю. Надо же, какая я важная персона…

— Хотите кофе?

— Нет, благодарю.

— Чаю?

— Давайте к делу, мисс Смит.

— Хорошо, — я пожала плечами и полезла в сейф: знала уже, что от меня требуется.

То, что инспектор заявилась так рано, ничуть меня не удивило. В ИМД обожают огорошить внезапными проверками в неурочное время, чтобы ты, поднятая из теплой постели, сонная и растрепанная, хуже соображала и выдала все свои страшные противозаконные тайны. Ну-ну, посмотрим. Я нашла папку с необходимыми документами и протянула ее инспектору Финч.

— Пожалуйста.

— Вы подали прошение на открытие магазина леди Розалинды Галбрейт, — начала Финч, листая мои бумажки с печатями, — вернее, теперь вашего, так как вы вступили в права наследования. Кое-что заинтересовало Инспекцию, и вы, наверное, догадываетесь, что именно.

— Наверное, — я похлопала ресницами. Инспектор с подозрением покосилась на меня, видимо, решая — слабоумная я или издеваюсь над нею.

— Вот это, — она безошибочно выудила из кипы мою самую любимую бумагу, аж с двумя гербами и десятком размашистых подписей, уже впечатлившую Хораса Шакли. — Это спецразрешение на магическую работу.

— Определенно оно, — любезно согласилась я.

— Зачем вам спецразрешение, мисс Смит?

— О, — удивилась я, — но мне казалось, что Инспекция должна знать?

— Мы начали проверку, когда получили из ратуши сообщение о полученном вами позволении от города заниматься торговлей. И наткнулись на препятствие. Вы понимаете, какое?

— «Информация по особому запросу вышестоящих лиц», — процитировала я.

— Вот именно. — Инспектор Финч поджала губы. Они у нее были бледные и тонкие, как незагорелые дождевые червяки. — Нам пришел ответ, что ваша лицензия артефактора была приостановлена на неопределенное время по причинам, которые не разглашаются, а теперь королевская канцелярия выдала вам разрешение на работу сроком на год, с возможностью продления.

— Так и есть, — вздохнула я.

— Это все, что вы можете мне сказать? — Финч положила спецразрешение на стол и скрестила руки на груди. — Вы собираетесь работать в моем городе. Я дружила с вашей тетей и хотела бы чувствовать уверенность, что вы не создадите артефакт, который провалит Райстон прямиком в бездну. За что вас лишили лицензии?

Я посмотрела на нее пристально и заметила то, на что раньше внимания не обратила: серьги. Крохотные шарики варисцита, покачивающиеся в ушах инспектора Финч, имели знакомый отголосок магии и любопытный входной стандарт. Работа тети, без сомнения.

— Боюсь, я не вправе разглашать подробности, — мягко произнесла я. — У меня присяга. Но, поверьте, ничего такого, что могло бы угрожать городу и людям, которые здесь живут. Я квалифицированный артефактор, и я…

— Кстати, о квалификации, — перебила меня инспектор. — Указано, что у вас есть диплом Канденского магического университета, однако вы не значитесь в списках выпускников.

— Я училась и сдавала экзамены заочно, и мое имя не указано в списках, это правда. По… по личной просьбе вышестоящих.

— И эти вышестоящие?..

— Герцог Аддисон, — вздохнула я. — Видите ли, моя семья была против моего обучения на артефактора и отреклась от меня. Позже их… не стало в моей жизни. Я сирота. Герцог из-за одного морального долга принял меня к себе на службу и поспособствовал тому, чтобы я обучалась частным образом.

— Частным образом? — повторила инспектор Финч, и уголки ее губ чуть дрогнули.