Русские и пространство-время

Возможно, причина кроется в том, что перед учеными ставилась первоочередная задача обследования не столько окрестностей Каспия и Арала, сколько «краев земли» — севера Западной Сибири и юга Индии, все остальное было вторично. Ведь если внимательно исследовать верхнюю и нижнюю части карты Эратосфена, то можно заметить, что нет больше ни бессмертных гипербореев, ни купающихся в золоте эфиопов. Никаких следов! Эфиопам отказано в размещении даже в месте их дислокации — на территории Африки, хотя в период своего правления Александр лично встречался с эфиопским посольством. Это не те эфиопы, которых он ищет. «Ученый отряд» отлично справился с главной задачей и теперь греки, точно знают, что ни один из проживающих там народов не может претендовать на звание любимчика богов — обычные варвары. Вместо легендарной Гипербореи на карту нанесен реальный Северный океан. Вместо блистательной мифической Эфиопии — реальная Индия, правда ее расположение на карте является скорее восточным, чем южным.

При этом Страбон отмечает, что Эратосфен опроверг многие из сведений спутников Александра [6], посчитав их основанными на ошибочных географических представлениях. Однако, представляется, что сведения сподвижников Александра были вполне точны, а ошибался как раз Эратосфен, не учтя применение Александром и его окружением нарицательной азиатской топонимики, зеркальной по отношению к европейской.

Можно только представить себе, каким разочарованием для Александра оказались итоги работы исследовательской группы — это сравни разрушению Вселенной! Никакие завоевания земель, никакие военные победы не могли смягчить этого потрясения основ. Великое покорение мира лично для Александра обернулось великим мировоззренческим поражением. Все историки так или иначе отмечают наличие водораздела в жизни и личности Александра Македонского. После возвращения из азиатского похода удача, казалось, отвернулась от Александра. Он неохотно подчиняется тому, что зовется долгом или обязанностью. Стал сверх меры суеверен, подозрителен, подвержен перепадам настроения. Все больше уединяется, избегая общества, много читает, может со страстью предаться развлечениям, пирам и возлияниям.

Но несмотря ни на что, мощная, деятельная натура Александра не позволяет ему признать поражение. Если отсутствует мир, нарисованный на греческой религиозно-мифической картине — мир гипербореев и эфиопов, то наверняка есть мир, открытый ему египетскими жрецами. Значит, в противовес греческой цивилизации, находящейся на юге европейской разделительной системы, должна существовать не менее развитая цивилизация на севере азиатской разделительной системы. И где-то далеко на азиатском севере, возможно в Океане, за пределами обитаемой Ойкумены, существует земля обетованная. Современники отмечают, что Александр стал одержим идеей дойти до «края земли». Он начинает строить новые планы, которые вновь воспринимаются сподвижниками как новые планы покорения мира. Им завладела идея периферических морских путей, проходящих по краю земли, и поиска речных судоходных выходов к ним.

Александр ставит перед подчиненными уже не столько военные, сколько исследовательские задачи. Его настойчиво продолжают манить северные пределы Азии, и он приказывает создать на Каспии флот для исследования акватории моря и выяснения вопроса — является оно внутренним или все же имеет выход к великому Океану. Он во что бы то ни стало намерен найти разделительную водную систему, по который мировой Океан на севере вливается в Каспийский пролив (Обскую губу), а затем по речным протокам и водам восточной Меотиды (Аральское море) сообщается с Каспийским морем.

Помимо этого, как сообщает Диодор, рассматривается морская экспедиция вдоль берегов Аравии, вокруг Африки, к Геркулесовым столбам [6]. Александр начинает планировать новую точку выхода к южным и северным пределам земли, на этот раз сместив ее на запад. В качестве южного предела рассматривалась южная оконечность Африки, северного предела — север Европы. Сама Европа не очень интересует Александра — в ходе экспедиции предполагалось выяснить, можно ли, продвигаясь вдоль западного и северного европейского побережья, дойти до Каспийского моря.

Это были последние грандиозные планы Александра, которым не суждено было осуществиться. В 323 г. до н. э. на 33-м году жизни Александр, молодой, сильный и Великий, неожиданно скончался от лихорадки. Плутарх, не соглашаясь с такой версией смерти царя, видел первопричину в другом — отравление токсином из реки Стикс. Эта версия не так уж и невероятна, если принять во внимание настойчивое желание Александра найти водную систему, являющуюся разделителем миров.

Время развеяло наследие империи Александра Македонского. Старинная восточная поговорка гласит: «Мир боится времени, а время боится, пирамид». Цивилизация Древнего Египта давно исчезла, но удивительные пирамиды до сих пор служат зримым знаком ее существования. Когда-то их величие и непостижимость потрясли Александра Македонского. Было бы странным, если бы Александр не пожелал оставить символы, знаки своей эпохи, также способные пройти через тысячелетия. И он оставил нам… денежные знаки, природа которых завораживает мир еще больше, чем древние пирамиды.

В VI–V вв. до н. э. греки изобрели первые настоящие деньги — монеты. Форма монеты точно отражает космогонию древних греков: плоский диск с двумя противоположными, но одинаково значимыми сторонами — аверс (время) и реверс (номинал). Греки умудрились зафиксировать в деньгах пространственно-временную структуру мира. Фактически они создали совершенно особую систему координат, позволяющую не только измерять время и материю (богатство), но также переносить их в пространстве и конвертировать друг в друга. В свою очередь Александр Македонский, утвердив на всей покоренной территории единые весовые и счетные стандарты денег, единые требования к качеству чеканки монет, активировал денежное обращение, вывел его из замкнутого пространства полисной системы на широкие оперативные просторы своей огромной империи. Собственно, современная чеканка выросла из его стандартов изготовления монет.

О значимости, которую придавал этим знакам Александр, свидетельствует их дизайн и качество изготовления — ничего подобного в истории человечества не было ни до, ни после, вплоть до позднего средневековья. Никто из подражателей не мог даже приблизиться к эталонному совершенству монет македонского царя: высокий рельеф, четкость рисунка, портретное сходство изображения, изумительная проработка мельчайших деталей. Несомненно, к созданию этих произведений искусства Александр привлек талант кого-то из выдающихся художников античности, работавших при его дворе. Кто это был — Лисипп? Стасикрат? Леохар? Апеллес? Или другой мастер, чьи шедевры сегодня являются мерилом красоты и украшают дворцы и музеи? Вероятно, все-таки Лисипп, лучше других передававший внешность Александра, работавший не только с мрамором, но и с металлом, владевший мастерством чеканки и литья.

Помимо медной разменной монеты в ходу были различные варианты серебряных тетрадрахм (вес — 17,13 г, диаметр — 25 мм) и золотых статеров (вес — 8,67 г, диаметр — 16 мм) с изображением профиля Александра Македонского (Рисунок 4.). На серебряной тетрадрахме голова Александра покрыта скальпом Немейского льва или диадемой с рогами бога Аммона-Ра, на золотом статере Александр изображается в коринфском шлеме. На обратной стороне — изображение различных богов, героев (Геракл, Зевс, Афина, крылатая Ника) и их атрибутов (орел, палица, жезл, щит, головы животных, змея, лавровый венок и т. д.). В этих двух монетах Александр явно захотел отразить свою метаморфозу — от рогатого варвара, каковым его считали греки, до царя Азии, олицетворяющего весь цивилизованный мир.

Денежные знаки Александра Македонского оказали влияние на чеканку и хождение монет на трех континентах — от Индии до западной Европы, от Причерноморья до Египта. Если в начале его правления деньги использовались преимущественно лишь для оплаты содержания военных и взимания дани и налогов, то к началу нашей эры небывалый размах приобрела оптовая торговля. Торговые пути растянулись от Атлантического океана до Китая (Рисунок 5). По Великому шелковому пути в Средиземноморье потянулись караваны с китайским шелком. По морскому пути, открытому Александром, из Индии в Европу пошли приправы, специи, золото, драгоценные камни, хлопковые ткани, из тропической Африки — слоновая кость и эбеновое дерево, из Аравии — благовония. Средиземноморские товары пошли в обратном направлении. Сильный импульс получает работорговля. Попутно развивается банковская система, совершенствуется система налогообложения.

По этим же дорогам пошел экспорт греческой культуры. До того закрытый, замкнутый, элитарный цивилизационный храм Средиземноморья вдруг открыл настежь все свои двери и окна, и дары цивилизации потянулись во все концы земли. Дары эти адаптируются, смешиваются с достижениями иных культур, местными традициями, порой принимают несуразные формы — мир постепенно впитывает эллинизм. Появляются города, созданные по образцу греческих полисов с их узнаваемыми архитектурно-планировочными и художественными решениями, с торговыми площадями, ассамблеями, общественными зданиями. Появляются прообразы гимназий, университетов, библиотек, спортивных объектов. По дорогам потянулись знания, изобретения, идеи, религиозные взгляды. Мир присматривается к греческим идеалам самоуправления, преклонения перед наукой и искусством.

Активировав денежное обращение, Александр положил начало цивилизационного перехода в другой мир: от экономики натурального обмена — к денежной экономике, от общинного существования — к частной собственности, от эквивалентного обмена — к прибыли. Оказалось, что не обязательно обрабатывать ограниченные и трудные греческие пахотные земли — можно выращивать прекрасно растущие на них оливки, продавать их, а зерно закупать, да еще и иметь с этого прибыток. Оказалось, что добывать средства к существованию и богатеть, можно не только путем тяжелого труда, не только путем завоевательных походов и сбора дани, но и путем торговли.

В результате деньги позволили человечеству начать выход из природных экосистем, постепенно уменьшая зависимость от результатов охоты, земледелия, скотоводства. Человеческая популяция начала формировать свою экосистему — цивилизацию [25]. Знак, оставленный Александром, оказался не только неподвластен времени, как и монументальные Египетские пирамиды, но еще и саморазвивающимся, эволюционирующим во времени и пространстве.

При этом вся верхняя часть Евразии оказалась выключенной из цивилизационного метаболизма: денежное обращение отсутствует, торговые отношения не развиты, преобладает натуральный обмен. Живущие здесь племена производят все, что им нужно для жизни, самостоятельно — мясо, хлеб, молоко, одежду, оружие. То, чего недостает, всегда можно добыть, обменяв на что-то равноценное.

Александр Македонский, до последнего дня своей жизни пытавшийся найти мифические «края земли», несказанно удивился бы, узнав о результатах дел своих. Разделив с помощью денег мировое пространство на две огромные части, он не в мифах, а в реальности создал то, что безуспешно искал — блистательную «Эфиопию» и застывшую во времени «Гиперборею».

«Эфиопия», или южная часть пространства «круга земного», пылает открывшимися перспективами и двигает караваны, корабли с золотом, слоновой костью и благовониями. Деньги стимулируют людей, стимулируют процессы технических и технологических изменений, и даже меняют историческое время. Развитие товарно-денежных отношений оказалось несовместимо с рассогласованным, не имеющим цельности временем отдельных земель. Новое, объединенное торговыми путями пространство требовало нового времени — появилась необходимость в едином календаре. В 45 году до н. э. в Древнем Риме принимается юлианский календарь, который начинает широкое распространение вместе с расширением Римской империи.

«Гиперборея», или северная часть «круга земного», как будто отделилась от юга суровым климатом и стеной из льда. Никаких видимых изменений материального мира не происходит. Время здесь как будто остановилось, заморозилось, а вместе с ним заморозилась и история — она почти ничего не сообщает нам об этом пространстве. Денежное обращение отсутствует — археологи не находят никаких следов местной чеканки, хотя иноземная монета в небольших количествах обнаруживается. Человек севера живет за счет труда и даров природы, не прибегая к помощи денег. Если он и думал про деньги, то примерно так: «Деньги? Какой от них прок? Ни ценности, ни смысла в житейском обиходе от них нет — один пустой звук. Но звенят красиво, да и сами хороши — блестящие, с картинками. Ладно, хоть и жаль менять добытых песцов на эти бесполезные кругляши, пожалуй, обменяю немного — жене на очелье или монисто, пусть порадуется».

Бедность и богатство были предметом частых размышлений Александра. Он упрекал своих македонцев, не так давно бывших нищими бродягами, в изнеженности и чрезмерной роскоши. Плутарх пишет: «Александр высказывал удивление, как это они, побывавшие в стольких жестоких боях, не помнят о том, что потрудившиеся и победившие спят слаще побежденных. Разве не видят они, сравнивая свой образ жизни с образом жизни персов, что нет ничего более рабского, чем роскошь и нега, и ничего более царственного, чем труд?.. Сам он еще больше, чем прежде, подвергал себя лишениям и опасностям в походах и на охоте». К этому можно добавить, что бедность азиатских скифов никак не препятствовала маниакальному стремлению Александра к северным пределам Азии — он сюда стремился не за богатством.

Македонский царь обделил северные пределы мира денежными знаками, но иной царский знак он все-таки оставил. Этот знак — его жертвенные дары богам. Пожалуй, в первую очередь Александр был волхвом, жрецом своей веры, и только во вторую — полководцем. Отношения с богами в те далекие времена напоминали договорные товарно-денежные отношения: люди обращались к ним с какими-либо просьбами и платили им жертвами за исполнение этих просьб. Жертвоприношения были ежедневным ритуалом Александра, который он совершал сразу после пробуждения, прежде, чем начинал завтракать. Он не экономил на общении с богами. Плутарх приводит пример, когда царь, вспомнив об одной своей детской мечте, послал своему воспитателю Леониду пятьсот талантов[5] ладана и сто талантов мирры с письмом: «Я послал тебе достаточно ладана и мирры, чтобы ты впредь не скупился во время жертвоприношений!».

Помимо благовоний в дар богам приносились и иные жертвы, чем важнее был повод — тем значительнее жертва. Во времена Александра эллины иногда приносили в жертву даже людей. Об этом упоминается в так любимой Александром «Илиаде» — Ахиллу приносят в жертву 12 «отважных сынов благородных троянцев», а греки приносят в качестве жертвы павшему Ахиллу дочь царя Приама. Но чаще всего в качестве жертвенных предметов выступали сделанные из драгоценных металлов украшения, посуда, фигурки птиц, животных, людей. Известно, что к их изготовлению Александр привлекал придворных скульпторов. Совершенство исполнения должно было превосходить стоимость самого металла. Плутарх сообщает, что в этих работах царь «более чем всеми другими мастерами дорожил Стасикратом, замыслы которого отличались великолепием, дерзостью, блеском и новизной».

Все древние авторы, в том числе Плутарх, Арриан, Курций Руф, отмечают, что в важных, узловых, крайних точках своих походов Александр Македонский обязательно совершал ритуалы жертвоприношения и даже строил для этого специальные алтари. Подробности этих ритуалов не описаны, но известно, что он проводил их как по обряду греческих богов, так и по обряду египетского божества Аммона. Царь обращался к богам с молитвой, «чтобы никто из людей после него не зашел дальше тех рубежей, которых он достиг со своим войском». Жертвы предавались земле, водам рек и морей. Алтари упоминают Птолемей, Аммиан Марцеллин, Орозий, труд которого послужил источником для многих средневековых карт [7].

Загадочные находки, обнаруженные не только на землях бывшей Бактрии и Согдианы, но и на территории России, позволяют высказать предположение, что они могут являться жертвенными дарами Александра. Это «Амударьинский клад» (Рисунок 6), найденный в конце XIX века в долине Амударьи на территории Таджикистана, и «Сибирская коллекция Петра I» (Рисунок 7), собранная в первой половине XVIII века из предметов, найденных в междуречье Оби и Иртыша на территории Сибири.

Каждый предмет этих коллекций — научная проблема, которая повисла вопросом в пространстве археологии и истории примерно также, как повисла в пространстве античная история России. Происхождение этих уникальных сокровищ до конца так и не разгадано. Они как будто появились из ниоткуда, материализовались из воздуха. Ученые не находят преемственности находок ни в предшествовавших культурах этих территорий, ни в последующих. Таинственности добавляют и почти детективные истории их обретения.

Разумеется, в этих историях не обошлось без предприимчивых европейских купцов, и большая часть коллекций утекла в Европу. Первым высокую художественную и историческую ценность сибирских древностей оценил голландский политик и управляющий Ост-Индской компании, а по юношескому увлечению — гравировщик, Н. Витсен, организовавший их скупку у бугровщиков.

Витсен был шокирован: «Каковы же тогда были те цивилизованные люди, которые хоронили эти редкости! Отделка золотых предметов так искусна и толкова, что я сомневаюсь, чтобы в Европе можно было исполнить ее лучше». Нам же впору удивляться тому, что уровень культуры, воплощенной в предметах, созданных за 2000 (!) лет до рождения шокированного голландца, оказался не ниже уровня культуры цивилизованной и просвещенной Европы.

Попытка Петра I приобрести коллекцию после смерти Витсена не увенчалась успехом: ценности были проданы с аукциона и дальнейшая судьба их неизвестна. По заданию российской Академии наук в течение 10 лет с 1733 по 1743 гг. собирал материалы по Сибири, в том числе древности, «отец» российской истории, немец, принявший российское подданство, Г. Ф. Миллер. Те остатки, которые ему удалось собрать, были приобретены Академией и также влились в коллекцию. После возвращения из сибирской экспедиции Миллер написал исторический труд «История Сибири», где обобщил результаты своего исследования. За свое видение российской истории подвергся резкой обструкции со стороны М. В. Ломоносова, который обвинял Миллера в том, что «ни одного случая не показал к славе российского народа, но только упомянул о том больше, что к бесславию служить может». Так, в присланном в Канцелярию Академии собственноручном отзыве на шестую и седьмую главы первого тома «Истории Сибири» Ломоносов, отмечая среди многих «вещей в печати недостойных», приводит подробный рассказ Миллера «о пушкаре, называемом Ворошилка, которой был посылай для пробования росолу, и о его худых поступках». Ломоносов недоумевает — «зачем описывать всех подлых бездельников Сибири, если довольно других знатных дел и приключений, например, посольство от блаженные памяти великого государя царя Михаила Фёдоровича к Золотому царю».

Сегодня те сибирские ценности, которые удалось сохранить, около 250 предметов, хранятся в Эрмитаже под названием «Сибирская коллекция Петра I». При всех своих различиях находки, входящие в состав Сибирской коллекции и Амударьинского клада, можно объединить общими признаками:

• В основном своём составе коллекции относятся ко времени IV века до н. э., есть небольшое количество предметов, относящихся к VI–V векам до н. э. Незначительная часть предметов относится к более позднему периоду III–II века до н. э., но нет подтверждений их одновременной закладки в захоронения.

• Состав коллекций характеризуется разнородностью художественных традиций: Древняя Персия, Древняя Греция, Малая Азия, скифский стиль.

• Высокий технологический уровень изготовления (сложное литье, спайка, последующая доработка резцом мельчайших деталей, применение перегородчатой инкрустации, застежки).

• Высокий художественный уровень изготовления — это не просто ремесленные изделия, а произведения талантливых художников.

• Высокий социальный статус первоначального владельца — уровень царской особы или приближенных лиц. Все предметы в коллекциях изготовлены из драгоценных металлов и отбирались по признаку ценности, сокровища.

• Огромное количество изделий в каждой коллекции: Амударьинский клад — около 200 предметов, Сибирская коллекция Петра I — 250 предметов. Количество первичных находок, по-видимому, значительно превосходило указанные цифры.

• Основа собрания коллекций — предметы личного обихода и украшения (поясные пластины, браслеты, гривны, украшения на одежду и др.) и культовые предметы (эгреты, фигурки людей, мифических существ, животных, птиц, змей).

Датировка основной массы ценностей совпадает с временем правления Александра Македонского. Облик ценностей совпадает с художественными традициями территорий, по которым проходили его завоевательные походы.

Предметы коллекций поражают своим царственным великолепием. При этом они словно собраны из разных миров — настолько различаются по художественному стилю, этнической культуре, историческому времени. Собрать такую коллекцию под силу было только македонскому царю. Мало того, несмотря на периодическую инкассацию ценностей, ему волей-неволей приходилось возить их в своем отягощенном обозе — сокровища покоренных правителей, драгоценные дары скифских царей, почетные подношения послов от различных племен и народов, запасы жертвенных даров, созданных собственными придворными мастерами.

Как же сокровища могли оказаться в глубинах Сибири, до которой из Узбекистана (Согдианы) не меньше месяца конного хода? Установить жертвенные курганы вполне мог Селевк, диадох Александра — в качестве памятной жертвы близкому другу, который даже на смертном одре отдавал распоряжения и порывался отправиться в плавание на поиски так манящего его пролива между Северным океаном и Каспийским морем.

После смерти македонского царя Селевку досталась большая часть его империи, в том числе Бактрия и Согдиана. Известно, что он, исполняя последнюю волю Александра, как мог продолжил усилия друга по разведке северного направления, в том числе — провел планировавшееся Александром обследование акватории Каспийского моря. О том, что Селевк ставил алтари севернее Арала пишет Плиний Старший: «За бактрами живут согдианы, у них города Панда и Александрия, построенная Александром Великим на крайних пределах их земли. Там Геркулесом и отцом Либером, а также Киром, Семирамидой и Александром построены алтари, которыми отмечен предел их походов в этих землях; дальнейшему их движению препятствовала река Яксарт, которую скифы зовут Силисом, а Александр и его воины приняли за Танаис. Через эту реку переправился Демодамант, военачальник царей Селевка и Антиоха, которому мы, главным образом, и следуем в этом описании, и поставил алтари Аполлону Дидимскому» [8]. Но и где находились северные алтари самого Александра, о которых говорится в этом же отрывке, сегодня точно никто не знает.

Ее величество История настойчиво направляла Александра к северным пределам — в эти безлюдные, холодные и бедные земли. Она распорядилась так, что сюда он мог явиться не за богатой добычей — ее здесь не было, а лишь с богатыми дарами. Дарами не только со своей родины, но и из всей покоренной Малой Азии, из всего богатого Средиземноморского цивилизационного храма.

В канун новой эры пространство-время мира по-прежнему разделено на противоположные пары: Восток (боги верхнего мира) — Запад (боги нижнего мира), Север (бессмертные гипербореи) — Юг (богатые эфиопы). Север притягивает к себе великих героев, которые ищут здесь не материальное богатство, а что-то такое, что нельзя взвесить и измерить, но благодаря чему можно обрести невероятную силу, способную «победить всякую самую утончённую вещь и проникнуть во всякую твёрдую вещь». За героем идет армия соратников, часть которых навсегда остается в незнакомых землях.

Постепенно начинает проявляться физическая картина мира, пока еще ограниченная и расплывчатая: появляются первые географические карты мира и создан юлианский календарь. Физическое пространство разделяется денежным обращением и торговыми путями на две большие половины — южную и северную. В южной части происходит активное перемещение людей, товаров, денег. Северная часть, в том числе будущее пространство России, исключена из формирования цивилизационного метаболизма.

Пространство России в I тысячелетии Новой эры: локализация земного Рая

Время изменилось. Место мудрого и справедливого, но архаичного египетского бога времени Тота, место подаривших людям «золотой век», однако кровожадных древних богов времени Кроноса и Сатурна, занял открывающий все входы-выходы, но двуликий и лицемерный бог времени Янус. Древняя Греция уступила свою главенствующую роль Римской империи. Вместо Александра Македонского, ведущего отсчет родословной от богов и завидующего живущему в бочке философу Диогену, пришел Октавиан Август, ведущий отсчет родословной от банковских менял и завидующий Александру.

Постепенно уходит в прошлое сбалансированное развитие материальной и духовной культуры, характерное для античности. В начале новой эры в Римской империи еще продолжается инерционное движение социальных достижений: совершенствование форм государственного управления, изобретение латинского алфавита, меценатство. Развиваются культура и искусство: живопись, мозаика, скульптура, театр, поэзия, литература. Но развитие уже начинает терять свой космополитный, философски осмысленный и миросозерцательный характер.

Материальная культура развивается опережающими темпами. Необычайно высокого уровня достигло римское право и страхование. Для передачи сообщений и налоговой информации появляется курьерская служба. Совершенствуются строительство и архитектура, из камня и бетона строятся долговечные дороги, связывающие самые отдаленные земли государства. Изобретены и широко применяются водопровод, канализация, системы отопления. Наука приобретает прикладной характер. Небывалый в истории размах обретает торговля, чему способствует единство денежного обращения, меры, веса, строительство удобных складских помещений, юридическое регулирование торговых и таможенных правил, удобные и безопасные дороги.

Одновременно общинная, коллективная форма собственности уступает дорогу частной собственности. Максимального масштаба достигает ограбление провинций и приток рабской силы, институт рабовладения приобретает небывалый размах и отточенность юридических формулировок. На место античного политического устройства приходит власть абсолютного монарха, властвующего через огромный и тщательно организованный бюрократический аппарат. В цене прагматизм и индивидуализм. Полноправный античный гражданин постепенно превращается в бесправного подданного, главной функцией которого становится выплата налогов. Гражданин не очень-то и отличается от раба — его одетая в небогатые одежды воля превращается в свободу, сидящую на поводке собственности.

Развитие денежного обращения привело к тому, что наступила новая эра, новое общественное устройство, новый способ существования людей. В теплом южном поясе Евразии человечество вышло из природной экосистемы и создало свою новую антропогенную экосистему — цивилизацию [25]. На смену симбиозу — совместному труду племен, общин, первых цивилизационных очагов, пришел антибиоз — паразитирование на рабском труде, паразитирование одних граждан на других. В новую экосистему переместились пищевые цепочки, конкуренция, борьба за выживание. Главным объектом конкуренции человека уже не являются дикие или одомашненные животные и растения, плоды земледелия или ремесленного производства. Объектом конкуренции постепенно становятся деньги и прибыль.

Холодный северный пояс Евразии остается без денежного обращения и продолжает существовать в условиях природной экосистемы: общинное ведение хозяйства, труд, товарный обмен. Он отрезан как от сладких, так и от горьких плодов цивилизации — плоды «древа познания добра и зла» ему пока недоступны. Здесь отсутствуют условия для бурного роста материальной культуры, но нет никаких препятствий для духовного совершенствования.

Древние географические карты, сохранившиеся до наших дней, показывают глубокую разницу восприятия пространства-времени даже очень близкими культурами — эллинами и римлянами. На Рисунке 8 показана карта мира Клавдия Птолемея, эллинского ученого, жившего в Александрии Египетской. Карта датируется примерно 150 г. н. э. На Рисунке 9 приведена Пейтингерова скрижаль, созданная римским автором в период между I веком до н. э. и V веком н. э.

Карта мира Птолемея — это прообраз современных карт и совершенно новаторское явление для картографии древнего времени. Птолемей, вероятно, имевший доступ к Александрийской библиотеке, обобщил и систематизировал все накопленные знания по географии, разработал математическую концепцию широты и долготы, теорию картографических проекций, создал общую карту мира и 26 специальных карт, дал координаты 8 000 пунктов. Земля у Птолемея — это уже не плоский диск, а шар. Его карта ориентирована на север — он находится вверху, как это и принято в современной картографии. Выбор северной ориентации не случаен, т. к. при составлении карты необходимо иметь фиксированное направление, которое обязательно должно быть соотнесено с неким неподвижным объектом. В Северном полушарии таким объектом является только Полярная звезда, которая в наше время указывает на север.

Однако при всей глубине своих познаний, имея доступ к результатам восточной экспедиции Александра Македонского, ученый неожиданно возвращается к теме, казалось бы, окончательно закрытой его предшественниками — к теме сакральных северных и южных пределов земли. Он совершенно убежден, что самая северная обитаемая часть Азии, ограничена с севера неизвестной землей. Точно также неизвестная земля, соединяющая Африку и Индию, существует на юге. На его карте весь север Азии просто обрезан и помечен фразой «Terra incognita», аналогичной фразой помечена мифическая земля на юге.

Если зоной интересов греков является физическое пространство мира, то римлян больше интересует материальное наполнение этого пространства. Римская карта представляет собой свиток длиной 6,75 м, шириной 0,34 м. При ее составлении использованы греческие и римские географические труды, на ней изображены земли от Китая до Британских островов. В основу положены результаты дорожных измерений, которыми была охвачена вся Римская империя. «Все дороги ведут в Рим» — карта наглядно это показывает. Она необыкновенно далека от реальной картины мира, но очень практична — по ней можно узнать, как проще добраться из одного населенного пункта в другой, расстояние между ними, на каких станциях можно остановиться в пути, достопримечательности и препятствия.

К III веку н. э. Римская империя исчерпала свой внутренний потенциал и вступила в период упадка. Между обществом и государством, основанном на максимальном освоении рабовладельческих отношений, паразитировании на всех слоях населения, развились непримиримые противоречия, росло всеобщее недовольство, в том числе в среде господствующего класса. Государственность, лишенная животворной связи с обществом, оторванная от общего метаболизма, умирала и разлагалась. Процесс угасания империи создал условия для консолидации усилий и организационного формирования христианской церкви, которая становилась государством в государстве и, в противовес империи, была тесно связана с обществом, с самыми разными слоями населения.

Зерно христианского вероучения упало в благодатную почву и подпитывалось богатой философской мыслью Восточного Средиземноморья. Культу богатства и власти, разделению человечества на свободных людей и бесправных рабов, нравственной пустоте, новое вероучение противопоставляло единство человеческого рода, любовь к ближнему своему, милосердие, равнодушие к богатству и власти, ценность и чистоту каждой человеческой души. Это находит живой отклик — у христианства появляется огромное число последователей, вероучение выходит за пределы Римской империи.

В середине IV века в северном поясе Евразии начинается мощное миграционное движение, получившее название «Великое переселение народов». Вызвано оно было лавиной перемещения кочевников гуннов от границ Китая в западном направлении. Эта лавина, как поршень, выдавливала народы, проживавшие на всем пути ее следования, те, в свою очередь, вторгались на территорию проживания иных народов, которые тоже начинали искать себе новое прибежище. Римлянам также пришлось покинуть свои европейские провинции, Римская империя оказалась разбита на две части — Восточную, с преобладанием греческого языка, и Западную, с преобладанием латинского языка. Последняя в конечном счете была разрушена.

Аттиле, получившему прозвище «Бич божий», удалось объединить под своим управлением самые разные народы, завоевать земли, на которых сегодня расположены Германия, Австрия, Франция, Венгрия, Северная Италия, наложить дань на Византию и Западную Римскую империю. Великое переселение сопровождалось военными, религиозными, культурными, языковыми столкновениями. В его ходе уничтожено и разграблено огромное количество памятников древних культур, невосполнимый урон понесло письменное наследие. Одновременно миграция сопровождалась перемешиванием, заимствованием культур, знаний и навыков. В последующем это привело к образованию на Западе множества небольших государств, имеющих схожую мировоззренческую картину.

Выдавленными со своих привычных мест проживания оказались и славянские племена. Они наконец-то материализовались из недр евразийского пространства-времени и появились на страницах истории. К VIII веку славяне расселились на землях, простирающихся от Центральной Германии до Новгорода и от Балтики до Балкан и Северной Греции. Процесс расселения сопровождался культурной ассимиляцией местных народов, о чем свидетельствует топонимика и археологические раскопки. В результате миграций привычные родоплеменные связи оказались нарушены, славяне разделились на три большие группы: восточные, западные и южные.

Хаосу и сумятице, царящим в европейском доме, восточные славяне добавляют парадокса и загадочности — призывают к себе на княжение неких варягов. В летописях говорится, что племена восточных славян (кривичи и ильменские словене) и финно-угров (весь и чудь) решили прекратить междоусобицы и в 862 году обратились к варягам-руси с предложением занять княжеский престол. Откуда именно призвали варягов, в летописях прямо не говорится, но известно, что они пришли «из-за моря», и «путь к варягам» лежал по Двине. И сказали себе словене: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти» [9].

Загадка эта до сих пор остается вызывающим вопросом в истории русских. Существуют так называемые «норманская» и «антинорманская» теории образования русской государственности. Норманисты отождествляют варягов с норманами, указывая на скандинавское происхождение правящей династии в Древней Руси. Славяне не способны были самостоятельно создать государство, поэтому пригласили для управления Рюрика, с которым норманисты связывают начало русской государственности. Название «Русь» имеет скандинавское происхождение: идет от финского слова «ruotsi», что в переводе означает Швеция, или связано с названиями шведских провинций Руден (Roden) или Руслаген (Roslagen). Норманская теория опирается на летописное свидетельство о призвании варягов из-за моря, а также на археологические находки: военное снаряжение, железные гривны с молоточками Тора, бронзовые подвески с руническими надписями и т. д. Сторонниками норманской теории являются известные историки: Г. З. Байер, Г. Ф. Миллер, А. Л. Шлёцер, Н. М. Карамзин, М. П. Погодин, В. Томсен, В. А. Брим, Л. С. Клейн, Р. Г. Скрынников, И. Н. Данилевский, Е. А. Мельникова.

Антинорманисты отвергают равнозначность терминов «варяги» и «норманы», определяя варягов как жителей южного побережья Балтийского моря, этнических славян или других славянизированных прибалтийских племён. У восточных славян шел процесс разложения родоплеменного строя и создавались внутренние предпосылки развития государственности еще до прихода варягов, влияние скандинавов на эти процессы незначительно. Истоки термина «Русь» следует искать либо в славянском названии реки Рось, либо на среднем Дунае (территории Норика — Ругиланда), либо на южном побережье Балтийского моря (острове Рюген), либо оно имеет иранское происхождение, пришедшее к восточным славянам от скифов и сарматов. Антинорманисты сомневаются в подлинности легенды о призвании варягов, обращая внимание на то, что самые ранние скандинавские могильники на территории Древней Руси датируются второй половиной X века, скандинавские саги не содержат информации о русских князьях, пантеон языческих богов восточных славян не испытал никакого норманнского влияния. Антинорманистами являются такие известные имена, как М. В. Ломоносов, Ю. И. Венелин, С. А. Гедеонов, Д. И. Иловайский, Б. Д. Греков, А. Г. Кузьмин, О. М. Рапов, В. В. Фомин, П. П. Толочко, С. В. Перевезенцев.

Процесс разделения Европы на восточную и западную носил не столько территориальный, географический характер, сколько экономический. Несмотря на преобладание натурального обмена, в западной Европе, в отличии от восточной, роль денег возрастала. После покорения гуннами Западной Римской империи единство этих земель какое-то время поддерживалось хождением римских монет. Но уже с IV–VII веков вожди западноевропейских племен, правители появляющихся государственных образований начинают повсеместно чеканить свои монеты, Рисунок 10. Это были примитивные копии древнегреческих, древнеримских и византийских монет, получившие в нумизматике название «варварские подражания». По сравнению с Римской империей временный регресс претерпели и функции денег — они служат преимущественно лишь мерой стоимости, оценки, редко выступая в качестве средства платежа [10].

Вместе с тем свод норм права Меровингов «Салическая правда», созданный в VI веке и действовавший в течение многих веков, фиксирует наличие имущественного и социального расслоения в древнегерманских племенах. Помимо знати, свободных общинников и рабов, существуют также литы — полусвободные люди. Литы — это не рабы, это обычные крестьяне, попавшие в долговую кабалу и потерявшие в результате этого свою экономическую независимость. Судя по размеру вергельда (штрафа) за нанесение ущерба или убийство, ценность лита для общества была в два раза ниже ценности общинника. До капитализма и даже до феодализма еще далеко, но денежное обращение уже привело к началу действия законов концентрации и появлению имущественного неравенства членов общины.

В княжествах восточной Европы община продержалась значительно дольше, ее разложение относится к XI веку. В домонгольскую эпоху деньги использовались преимущественно в оптовой торговле, в розничных расчетах преобладал натуральный обмен. По кавказским и среднеазиатским торговым путям на Русь попадало большое количество арабской серебряной монеты (дирхемов), которая часто принималась на вес, использовались европейские монеты (денарии) германской, английской и скандинавской чеканки, в ходу были также серебряные гривны — прутки из серебра. В конце X века при князе Владимире была попытка чеканки собственных серебряных и золотых монет, выполненных по типу византийских, но тираж их был незначителен, и они не получили какого-либо широкого распространения. Началом собственной чеканки на Руси считается вторая половина XIV века [11].

Первый письменный свод законов у восточных славян, «Русская правда» принят в XI веке при Ярославе Мудром. Документ также фиксирует имущественное расслоение и наличие таких экономических отношений, как кредит, ростовщичество, долг, банкротство. Помимо знати и занимавших почти рабское положение холопов, существуют различные классы людей, различающихся по степени своей свободы и по вире (штрафу) за нанесенный им ущерб или убийство: «ремесленники», «смерды» — свободные крестьяне-общинники, имевшие свое хозяйство и свою пашню, «закупы» — смерды, взявшие ссуду и должные отрабатывать ее, «рядовичи» — смерды, заключившие договор (ряд) об условиях своей работы или пользования чужой землей и орудиями труда.

Вторая половина I тысячелетия европейской истории имеет специальный термин — «Темные века» и характеризуется глубоким упадком науки и культуры. В полной мере это касается и картографии, если рассматривать ее с позиций географической науки. Однако при этом средневековая картография являет собой богатый источник по изучению мировоззренческих взглядов эпохи. Она невероятно интересна своей целостностью, ткань пространства-времени в ней не разрывается.

Наступает период монастырской картографии — с VII по XIII вв. широкое распространение получают так называемые mappa mundi, псалтырные, или Т-О карты (Рисунок 11), рисующие модель мира, сотворенного Богом с определенной целью, соответствующую Его великому замыслу. Первоначально такие карты помещались в псалтырях и на стенах храмов. Выглядя как иконы, они наглядно и доходчиво демонстрировали христианскую картину мироздания, а для неграмотных мирян заменяли образовательную литературу.