“Иудушка Троцкий распинался на пленуме против ликвидаторства и отзовизма. Клялся и божился, что он партиен. Получал субсидию.
После пленума ослабел ЦК, усилились вперёдовцы — обзавелись деньгами. Укрепились ликвидаторы, плевавшие в «Нашей Заре» перед Столыпиным в лицо нелегальной партии.
Иудушка удалил из «Правды» представителя ЦК и стал писать в «Vorwarts» ликвидаторские статьи. Вопреки прямому решению назначенной пленумом Школьной комиссии, которая постановила, что ни один партийный лектор не должен ехать во фракционную школу вперёдовцев, Иудушка Троцкий туда поехал и обсуждал план конференции с вперёдовцами. План этот опубликован теперь группой «Вперёд» в листке.
И сей Иудушка бьёт себя в грудь и кричит о своей партийности, уверяя, что он отнюдь перед вперёдовцами и ликвидаторами не пресмыкался.
Такова краска стыда у Иудушки Троцкого”.
— Сейчас у нас троцкистское движение достаточно широко распространено, и мы должны твёрдо знать, что это враги социализма, рабочего класса, даже если сами они себя называют левыми.
— И следующая очень короткая статья “Карьера русского террориста” как раз раскрывает то, что Вы сказали. Тут фигурирует фамилия некого Караулова. Совпадение?
“Зато новейшая «карьера» Караулова не возбуждает никаких сомнений. В 1905 году он выступал настолько открыто против революционеров, что избиратели провалили его на выборах и в I, и во II Думу. «Если передо мной будет два лагеря, — сказал на одном митинге Караулов (по сообщению «Биржевых Ведомостей»), — в одном — правительственные войска, в другом — революционеры с пресловутым лозунгом диктатуры пролетариата, то я, не задумываясь, пойду с первыми против вторых»”.
— Самое интересное, что эти пропагандисты продолжения эксплуатации сами себя называют левыми, и многие люди их тоже таковыми считают. В политике очень широко распространён обман. Не изучив вопрос глубоко, многие люди беззащитны перед такой ложью, которая сейчас льётся со всех сторон. И средства для распространения лжи сегодня значительно более мощные, чем были в ленинское время.
— Далее идёт большой материал “Наши упразднители”. О Потресове и Базарове. Как я понял, один из них ликвидатор, другой — отзовист.
“Любитель искусственных, вычурных, вымученных словечек г. Потресов посвящает свою статью «современной драме наших общественно-политических направлений», эволюции либерализма, народничества и марксизма, о которой взялся говорить. Зато комического в рассуждениях г. Потресова не оберёшься.
«Неизменным при всех переменах, — пишет г. Потресов о переменах в интеллигентской, народнической демократии, — осталось одно: в интеллигентскую идеологию на крестьянской подкладке конкретное крестьянство не внесло до сих пор (!) своего корректива».
Не все эти коррективы поняты народниками, но крестьянство их внесло. В 1906 и 1907 гг. самое «конкретное» крестьянство создало трудовые группы и проект 104‑х, внеся этим ряд коррективов, частью отмеченных даже народниками. Общепризнано, например, что «конкретное» крестьянство обнаружило свои хозяйские стремления и вместо «общины» одобрило личное и товарищеское землевладение.
Интеллигенция — пишет он — «заслоняла собой… своим партийно-кружковым строительством пролетариат”.
— Вот и сейчас мы наблюдаем разгул этого партийно-кружкового строительства. То есть дальше кружков основная масса так называемых “левых” и “революционеров” в России не продвигается, потому что кружки — это несколько неквалифицированных людей, не сделавших работу по изучению марксизма. Они друг с другом встречаются и разговаривают. И эти разговоры выдаются за какое-то движение вперёд. Никакого движения вперёд тут нет. Это некое успокоение друг друга: стоят на месте и спрашивают друг друга — “мы едем”? Да, едем!
— “Но перейдём к главному, к «гвоздю» геростратовского выступления г. Потресова. Он утверждает, что марксистская мысль «дурманит себя гашишем пустяков» — борьба с махизмом и борьба с ликвидаторством, — «дебатируя обо всём, о чём угодно, но только не о том, что является нервом такого общественно-политического направления, как марксистское, но только не о вопросах экономики и не о вопросах политики».
Это к тому, о чём Вы сейчас сказали. А на прошлую цитату из Потресова Ленин отвечает: “Если вы перейдёте к объективным историческим фактам, то все они, вся эпоха 1905 –1907 годов, хотя бы даже выборы во II Думу, доказали бесповоротно, что «партийно-кружковое строительство» не «заслоняло» пролетария, а непосредственно перешло в партийное и профессионально-союзное строительство широких масс пролетариата”.
О том, как они устали: “Про таких «уставших», про г. Потресова и К°, нельзя повторить известного стиха: «они не предали, они устали свой крест нести; покинул их дух гнева и печали на полпути»”.
Это из Некрасова, “Медвежья охота”.
“В том-то и беда ваша, что вы заучили, как школьник: «спор Энгельса с Дюрингом имел великое значение», но не продумали, что это значит, и потому повторяете заученное в неверной, уродливо-неверной форме”.
По поводу Плеханова.
“…Пока существует капитализм, вечной является задача «гегемона» разъяснять источник этих привилегий и этого угнетения, показывать их классовые корни, давать пример борьбы против них, вскрывать лживость либеральных методов борьбы и т. д., и т. д.
…Протянуть руку Плеханову, выразить ему полное товарищеское сочувствие. Нас разделяли и разделяют вопросы о том, как следовало тогда-то и тогда-то действовать «гегемонам», но мы — товарищи во время распада, в борьбе с людьми, для которых вопрос о гегемонии есть «пустяковейшее недоразумение».
А с Плехановым по этому вопросу расхождений не было.
— Некоторые товарищи сегодня, не разобравшись в этих вопросах, отождествляют гегемонию пролетариата и диктатуру пролетариата. Гегемония связана с тем, что есть кто-то, кто идёт впереди в революционное время. Идущий впереди это и есть гегемон. Никакой диктатуры ещё нет, никакой власти ещё нет. Даже в буржуазных революциях гегемоном может быть рабочий класс.
— Следующий материал “50-летие падения крепостного права”.
“19‑го февраля 1911 г. исполняется 50 лет со дня падения крепостного права в России. Повсюду готовятся чествовать этот юбилей. Царское правительство принимает все меры, чтобы в церквах и в школах, в казармах и на публичных чтениях проповедовались исключительно черносотенные взгляды на так называемое «освобождение» крестьян”.
Мне это напомнило, как мы сейчас празднуем День Победы.
— А как мы празднуем революцию? Вы обратили внимание, что вся официальная пресса и пропаганда использует только выражение “октябрьский переворот”? В принципе, это правильно, потому что любая революция есть переворот. Но это такой переворот, когда во главе становится передовой класс, а реакционный класс терпит поражение. Как раз этого они и не хотят принимать. Наступило время, когда рабочий класс установил свою диктатуру, поэтому это именно революция, а не просто переворот.
— “Усердные губернаторы в некоторых местах уже дошли до того, что распускают основанные помимо полицейского «руководства» (например, земские) комитеты по чествованию юбилея крестьянской «реформы», — распускают за недостаточную готовность вести это чествование так, как требует правительство чёрной сотни.
Крестьян «освобождали» в России сами помещики, помещичье правительство самодержавного царя и его чиновники. И эти «освободители» так повели дело, что крестьяне вышли «на свободу» ободранные до нищеты, вышли из рабства у помещиков в кабалу к тем же помещикам и их ставленникам.
Ни в одной стране в мире крестьянство не переживало и после «освобождения» такого разорения, такой нищеты, таких унижений и такого надругательства, как в России.
Нельзя «освобождать сверху» народ, во главе которого хоть раз выступал революционный пролетариат”.
Следующий материал “Павел Зингер”.
“5‑го февраля текущего года немецкая социал-демократия хоронила одного из старейших своих вождей, Павла Зингера… Никогда трехмиллионный Берлин не видал такого скопления народу: не менее миллиона человек были участниками и зрителями шествия.
Павел Зингер сам принадлежал к буржуазии, происходил из купеческой семьи…
Зингер был из числа тех немногих исключительно редких выходцев из буржуазии, которых долгая история либерализма, история измен, трусости, сделок с правительством, угодничества буржуазных политиканов не расслабляет, не развращает, а закаляет, превращает в революционеров до мозга костей.
На смену Зингеру — говорят эти либералы — идут умеренные, аккуратные вожаки «ревизионисты», люди скромных претензий и мелких расчётов…
Умирают старые революционные вожди — растёт и крепнет молодая армия революционного пролетариата”.
Статья “Памяти Коммуны”. Очень интересный материал.
— Во время работы брюссельского коммунистического семинара, где мне доводилось выступать с докладом, один день я находился в Париже. Это два часа езды на поезде. И мы побывали на кладбище Père Lachaise. У меня было такое впечатление, что я попал в дачный посёлок, на уровне нашего Сестрорецка. Огромные гранитные и мраморные дома — склепы, сооружения, в которых покоятся останки людей из числа буржуазии. И стена коммунаров, у которой их расстреляли. Наиболее реакционно настроенные буржуа выкалывали коммунарам глаза.
Опыт мировой истории говорит: они нас не жалели, поэтому не надо жалеть реакционеров. И когда говорят о беспощадности, с которой Ленин и Сталин расправлялись с врагами революции, надо понимать: либо мы расправимся с ними, либо эти враги беспощадно расправятся с народом. То, что они сотворили с Советским союзом, уже показало, чего стоила мягкость и терпимость к врагам социализма.
— На одном из каналов я слушал социолога, который говорил, что мы уже не досчитались 20 миллионов человек.
— С 90‑х годов смертность в России строго превышает рождаемость.
— Цитаты из статьи “Памяти Коммуны”.
“Сорок лет прошло со времени провозглашения Парижской Коммуны”.
“Коммуна возникла стихийно, её никто сознательно и планомерно не подготовлял”.
“Вся буржуазия Франции, все помещики, биржевики, фабриканты, все крупные и мелкие воры, все эксплуататоры соединились против неё”.
“…Удалось восстановить тёмных крестьян и мелкую провинциальную буржуазию против парижского пролетариата”.
“Для победоносной социальной революции нужна наличность, по крайней мере, двух условий: высокое развитие производительных сил и подготовленность пролетариата. Но в 1871 г. оба эти условия отсутствовали.
Но главное, чего не хватало Коммуне, так это времени, свободы оглядеться и взяться за осуществление своей программы.
Впрочем, несмотря на столь неблагоприятные условия, несмотря на кратковременность своего существования, Коммуна успела принять несколько мер, достаточно характеризующих её истинный смысл и цели. Коммуна заменила постоянную армию, это слепое орудие в руках господствующих классов, всеобщим вооружением народа; она провозгласила отделение церкви от государства, уничтожила бюджет культов (т. е. государственное жалованье попам), придала народному образованию чисто светский характер — и этим нанесла сильный удар жандармам в рясах. В чисто социальной области она успела сделать немного, но это немногое всё-таки достаточно ярко вскрывает её характер, как народного, рабочего правительства: запрещён был ночной труд в булочных; отменена система штрафов, этого узаконенного ограбления рабочих; наконец, издан знаменитый декрет (указ), в силу которого все фабрики, заводы и мастерские, покинутые или приостановленные своими хозяевами, передавались рабочим артелям для возобновления производства. И как бы для того, чтобы подчеркнуть свой характер истинно-демократического, пролетарского правительства, Коммуна постановила, что вознаграждение всех чинов администрации и правительства не должно превышать нормальной рабочей платы и ни в коем случае не быть выше 6000 франков в год”.
— Да. Этот тот самый партмаксимум, который потом проводил Ленин.
— Из реальной практики!
“Все эти меры достаточно ясно говорили о том, что Коммуна составляет смертельную угрозу для старого мира, основанного на порабощении и эксплуатации”.
100 тысяч человек было убито. Были попытки разжечь огонь и в других городах, но там не удалось этого сделать.
“Память борцов Коммуны чтится не только французскими рабочими, но и пролетариатом всего мира. Ибо Коммуна боролась не за какую-нибудь местную или узконациональную задачу, а за освобождение всего трудящегося человечества, всех униженных и оскорблённых”.
— Люди, которые делали революцию в Петрограде, извлекли уроки Парижской коммуны: в ходе взятия власти погибли не более 5 человек.
— Дальше статья “Конгресс английской социал-демократической партии”.
“Самым интересным вопросом был вопрос о «вооружениях и внешней политике»”.
“Решительно враждебную всякому шовинизму точку зрения представляла резолюция группы в Хэкни (Hackney — округ на северо-востоке Лондона). Центральный орган с. -д. партии, «Justice» в своём отчёте о съезде приводит только конец этой («длинной», дескать) резолюции, требующей решительной борьбы против всякого увеличения вооружений, против всякой колониальной и финансовой агрессивной политики»”.
Была интересная полемика на эту тему.
“Но всё это, разумеется, отравлено ложкой дёгтя: буржуазно-уклончивой и в то же время чисто буржуазной, шовинистической, фразой, признающей необходимость «достаточного» флота”.
“Вот как быстро катятся вниз люди, попавшие на наклонную плоскость оппортунизма! Британский флот, помогающий порабощать Индию (не очень-то «маленькую» национальность), ставится рядом с германской социал-демократией в качестве защитника свободы народов”.
— Не может быть свободен народ, порабощающий другие народы.
— Следующая статья “Разговор легалиста с противником ликвидаторства”. Была раньше такая форма изложения мыслей — в форме диалога. Видимо, Ленин решил тут использовать именно такую форму. Диалог легалиста и антиликвидатора.
“Легалист. Нисколько не рискованный. Всё дело только в том, что формы существования социал-демократии в III Думе даны нам извне, нам пришлось только принять их, войти, так сказать, в готовое помещение, а формы существования легальной рабочей партии надо самим найти…
Существует легальное рабочее представительство в Думе. Существует легальная социал-демократическая фракция… Существуют легальные рабочие союзы, клубы, легальные марксистские журналы и еженедельники.. Вдумайтесь в этот факт. Одно дело отсутствие легальных рабочих союзов, легальной марксистской прессы, легальных социал-демократических депутатов. Так было до 1905 г. Другое дело — существование их, несмотря на непрерывные преследования, несмотря на постоянные закрытия. Так обстоит дело после 1907 г. В этом и состоит новизна положения. За это «новое» и надо уметь ухватиться, чтобы его расширить, укрепить, упрочить.
Антиликвидатор. Вы начали с обещания быть более смелым, более последовательным легалистом, чем те, которые выступали до сих пор, но пока вы всё ещё только повторяете слова, давно уже сказанные всеми ликвидаторами.
Легалист. На деле уже существуют все отдельные элементы легальной рабочей социал-демократической партии… Надо признать безбоязненно, что не сегодня-завтра эти разрозненные элементы соберутся вместе, должны собраться вместе, и такая партия возникнет. Её нужно основать, и она будет основана.
Антиликвидатор. К делу, к делу. А то я вам напомню поговорку: хорошо поёт, где-то сядет.
Легалист. Мы учреждаем легальное общество содействия рабочему движению. Принципиальная база этого общества — марксизм. Цель общества — преобразование общественных условий жизни на началах марксизма, уничтожение классов, уничтожение анархии в производстве и т. д. Ближайшая цель легальной партии, т. е. нашего общества, — полная демократизация государственного и общественного строя; содействие решению аграрного вопроса в демократическом направлении, на основах марксистских взглядов…
Конечно, наше общество не будет зарегистрировано, но нелегальным его нельзя будет признать… Это будет последовательная, непреклонная борьба за легальность. Учредителей и членов такого общества нельзя будет преследовать за «страшные» пункты программы нашей теперешней якобы партии… Мёртвое хватает живое. Устаревшие, отвергнутые на деле жизнью, вышедшие из употребления, сданные фактически в архив «пункты» разных резолюций и старой партийной программы служат службу только нашим врагам, помогают только душить нас…
Всякий сознательный рабочий будет хватать угнетающий его режим как раз за то противоречие, которое наиболее ему свойственно, наиболее для него в данное время характерно, за противоречие между формальным признанием законности и фактическим отказом в ней, между «допущением» думской социал-демократической фракции и попытками «не пущать» социал-демократической партии, между признанием рабочих союзов в официальных заявлениях и преследованием их в жизни. Ухватывать угнетающий пролетариат режим за противоречия этого режима — в этом и состоит живая душа марксизма, а не в закостенелых формулах.
Антиликвидатор. Так как вы сами говорите, что это общество не разрешат, то никакого открытого движения и даже никакого «открытого» общества нигде, кроме как в вашей легалистской фантазии, не открывается. Но прежде чем подробно отвечать вам, я бы хотел ещё спросить, представляете ли вы себе это легальное марксистское «общество» существующим вместо старой, т. е. теперешней, партии или вместе с ней?
Вот в том-то и несчастье ваше, что вы играете в легальность, вы «легальничаете», тогда как немцы опирались на легальность, действительно существующую”.
То есть вдруг стали бороться за легальность. Разве это — задача партии?
— Осуществить власть того класса, партией которого она является. В том числе, используя и легальные возможности. Большевики от этого никогда не отказывались.
— “Списать у такой легальной партии те или иные легальные пункты программы, резолюции и т. п., и перенести такую «легальность» в Россию — наивная мечта, пустая забава, ибо вы не можете перенести в Россию германского завершения буржуазной революции…
Нелегальная партия рабочего класса существует, и даже крайнее, самое крайнее ослабление её и распад большинства её организаций в наши дни не подрывает её существования. Кружки и группы снова и снова возрождают революционное подполье. Вопрос сводится к тому, какая организованная сила, какая идейная традиция, какая партия способна влиять и будет влиять на открытые выступления рабочих депутатов в Думе, рабочих профессиональных союзов, рабочих клубов, рабочих делегатов разных легальных съездов: революционная — пролетарская партия, РСДРП, или оппортунистическая группа ликвидаторских литераторов. Вот реальное содержание «борьбы с ликвидаторством», вот объективная подпочва, создающая в этом конфликте пропасть между тем и другим противником”.
Следующий материал “Сожаление и стыд”.
“Всякие кризисы вскрывают суть явлений или процессов, отметают прочь поверхностное, мелкое, внешнее, обнаруживают более глубокие основы происходящего. Возьмите, например, такой наиболее обычный и наименее сложный кризис в области экономических явлений, каким является всякая стачка. Ничто так не обнаруживает действительных отношений между классами, действительную природу современного общества, подчинение силе голода громаднейшей массы населения, апелляцию имущего меньшинства к организованному насилию для поддержания своего господства. Возьмите торговые и промышленные кризисы: ничто не опровергает так наглядно всевозможные речи апологетов и апостолов «гармонии интересов», ничто не обнаруживает так рельефно весь механизм современного капиталистического уклада, всю «анархию производства», всю раздроблённость производителей, всю войну каждого против всех и всех против каждого. Возьмите, наконец, такой кризис, как война: все политические и социальные учреждения подвергаются проверке и испытанию «огнём и мечом». Сила и слабость учреждений и порядков любого народа определяется исходом войны и последствиями её. Сущность международных отношений при капитализме: открытый грабёж слабого — вскрывается с полной ясностью.
Значение нашего пресловутого «парламентского» кризиса состоит тоже в том, что он вскрыл глубокие противоречия всего общественного и политического уклада России. Власти применяют ст. 87 при чрезвычайных обстоятельствах, возникших до роспуска палат». «Это право неопровержимо, – заявил Столыпин, – оно зиждется, основано на жизненных условиях», «Всякое другое толкование этого права неприемлемо, оно нарушало бы смысл и разум закона, оно сводило бы и право монарха применять чрезвычайные указы на нет»…
Две стороны. Два толкования права. Сожаления и стыд с обеих сторон. Разница лишь та, что одна сторона только «сожалеет и стыдится»; другая же сторона не говорит ни о сожалении, ни о стыде, а говорит о том, что умаление «неприемлемо»”.
Имеется в виду диалог между меньшевиками, кадетами и представителями царского правительства.
“Повесть о том, как Иван Иванович стыдил Ивана Никифорыча, а Иван Никифорыч стыдил Ивана Ивановича… Вы демагог, сказал Иван Иваныч Ивану Никифорычу, ибо вы стоите у власти и пользуетесь этим для увеличения своего собственного влияния и своей власти, причём ссылаетесь на национальные интересы населения. Нет, вы — демагог, сказал Иван Никифорыч Ивану Иванычу, ибо вы кричите громко в публичном месте, будто у нас только произвол и нет ни конституции, ни основных законов, причём намекаете довольно невежливо на какое-то принесение в жертву нашего достояния.
Кто кого изобличил в конце концов в демагогии, — неизвестно. Но известно, что, когда два вора дерутся, от этого всегда бывает некоторая польза”.
Это мне напоминает диалог власти и оппозиционных партий. И те, и другие хорошо устроились, упрекают друг друга, и создаётся видимость некой борьбы между ними.
— Ленин по этому поводу делал различия: есть оппозиция его величества и оппозиция его величеству. Оппозиция его величества поддерживает власть, но создаёт видимость оппозиции. А оппозиция его величеству — это действительная оппозиция. Таковой является рабочий класс и его союзники. А другие партии, которые иногда делают какие-то поправки и замечания, играют в оппозицию его величества.
Приведу пример. Вопрос о пенсионной реформе, который будоражил всё общество. Сколько речей было сказано представителями ЛДПР, Справедливой России, КПРФ… Но ведь они все депутаты и обладают правом законодательной инициативы. Они могли бы внести такой законопроект, который бы не ухудшал положение трудящихся, а улучшал. Никто этого не сделал. То есть они с виду выступали как оппозиция, а на самом деле помогли протащить эту реформу. Не делая никаких реальных шагов, они решали вопрос следующих выборов, чтобы оказаться снова в этих же самых креслах и по-прежнему быть оппозицией его величества.
— Следующие материалы посвящены совещанию членов ЦК. Я оттуда маленькую цитату отметил.
“Беки потеряли на центральной работе после пленума четырёх членов ЦК (Мешковский + Иннокентий + Макар + Линдов). Меки — ни одного, ибо ни один не работал!!”
Интеллигентам лишь бы ничего не делать!
— В философских тетрадях Ленин приводит разумные рассуждения Плеханова о том, что каждый интеллигент в среднем знает больше, чем рабочий. Но мы говорим не о знании, а о сознательности. Положение рабочего с гораздо большей решительностью и твёрдостью предопределяет его действия, чем положение интеллигента. Поэтому наличие знания ещё не говорит о том, как и для чьей пользы интеллигент будет его использовать.
— Интересный материал “Положение дел в партии”.
“За границей только что (в июне и июле 1911 года) произошли события, означающие кризис партийных центров. События эти, рассказанные и освещённые в ряде листков всех почти фракций и течений, сводятся к тому, что ликвидаторы (через Заграничное бюро Центрального Комитета) окончательно сорвали созыв пленума. Большевики порвали с этим, поставившим себя вне закона, ЗБЦК и в блоке с «примиренцами» и поляками создали «Техническую комиссию» и «Организационную комиссию» для созыва конференции.
Каково принципиальное значение этих событий?
Разрыв с ликвидаторами, которые порвали с РСДРП, но тормозили всю её работу изнутри центров (вроде ЗБЦК), означает устранение этого тормоза и возможность взяться дружно за восстановление нелегальной и действительно революционной социал-демократической партии. Второе: разрыв с нарушившим все партийные законы ЗБЦК (и последовавший за этим выход из редакции Центрального Органа Мартова и Дана, не принимавших с февраля 1910 года никакого участия в ЦО) означает исправление той ошибки пленума (в январе 1910 года), благодаря которой в центрах оказались не партийные меньшевики, а голосовцы, т. е. ликвидаторы. Принципиальная линия пленума (очистка рабочей партии от буржуазных течений ликвидаторства и отзовизма) освобождена теперь от скрывавших её ликвидаторских центров.
К счастью, лицемерные вопли голосовцев и Троцкого в защиту ЗБЦК нашли себе оценку у третейских судей. Трое немецких с. -д. (Меринг, Каутский и Цеткина) должны были решить вопрос о большевистских деньгах…”
— Они решили… Эти деньги оказались у германских социал-демократов и не были возвращены никакой фракции или партии в России.
