Реформация. Противостояние католиков и протестантов в Западной Европе, XVI-XVII вв.

Вера Елизаветы оставалась тайной не только потому, что она молчала по этому поводу. Свободно высказываясь при иностранных послах, она менее откровенничала со своими советниками. В результате информация оказалась весьма противоречивой, и неудивительно, что испанский посол в отчаянии писал: «Ко всему прочему она женщина, не отличающаяся постоянством».

Религиозные вопросы лежали в основе английской дипломатии, и бесспорно, что описание веры Елизаветы якобы должно было удовлетворить короля Филиппа II Испанского или короля Франции, голландских гугенотов или немецких и шотландских феодалов. Елизавета была склонна говорить людям то, что они хотели услышать.

Видя подтверждение в глазах остальных, мы боимся доверять им. Однажды на Елизавету напал враждебный критик, упрекая ее в атеизме, но безуспешно. Историки обвиняли Елизавету в том, что она была слишком «мирской», упрекали в анахронизме. Другие укоры оказались менее абсурдными, но все равно нелепыми, когда все религии казались одинаковыми.

Елизавета никому не стремилась открывать свою душу, не раскрывала своих истинных намерений по поводу замужества, хотя много раз и высказывалась по этому поводу. Однако никто не мог продвинуться вглубь. Возможно, как и любая женщина, она не всегда понимала сама себя. Ее сердечные механизмы вовсе не были простыми. Жизнь во времена правления Марии оказалась настолько опасной для Елизаветы, что она привыкла весьма искусно скрывать свои проблемы.

Вследствие сказанного историки продолжают спорить, что собиралась сделать королева и ее советники, созвав в 1559 году английский парламент: подтолкнуть нерешительное собрание или же палата общин должна была воздействовать на колеблющуюся королеву.

Как дочь Анны Болейн, Елизавета должна была стать протестанткой. В правление Марии она страдала от уголовных процессов протестантов, растущая протестантская партия приветствовала ее как своего защитника, изгнанники торопились обратно из Европы.

Обладая дипломатическим талантом, Елизавета не захотела иметь дела с папой и, не церемонясь, отозвала английского посла из Рима. Во время Рождества 1558 года она приказала, чтобы епископ Карлайл не поднимал Дары, когда же тот отказался, вышла из церкви после чтения Евангелия.

Во время открытия парламента 25 января 1559 года, когда Елизавета тожественно вошла в Вестминстерское аббатство, ее приняли аббат и монахи со свечами, ладаном и святой водой, но она отпустила их со словами: «Отойдите с этими фонарями, нам и так светло». Елизавета собрала протестантских священников, окружила себя протестантскими лордами, приблизив прежде всего первого секретаря Уильяма Сесила Сомерсета.

Неблагоразумно было оставаться протестанткой, когда казна истощилась, а земли требовали защиты. Французы заявляли о своих на правах на корону, требуя утвердить королевой Марию Стюарт (1542–1587, королева Шотландии в 1560–1567. Будучи правнучкой английского короля Генриха VII Тюдора, претендовала на английский престол. — Ред.), испанская армия находилась в Нидерландах, а две трети Англии оставались католическими. Однако по рождению, образованию и убеждениям Елизавета должна была быть протестанткой. Она открыто заявила испанскому послу, что не может выйти замуж за Филиппа II, потому что является еретичкой.

Елизавета была дочерью Генриха VIII, и стало ясно, что она привержена тому же религиозному устройству, что и ее отец, хотя рассматривала его в целом, но не в деталях. Ее идеи включали католицизм, но без папы, супрематию короля, желательно безбрачное духовенство, Истинное присутствие во время евхаристии.

В марте 1559 года Елизавета заявила испанскому послу, что намеревается восстановить веру в том состоянии, в каком оставил ее отец. Это не была конкретная программа, поскольку никто в стране этого не хотел. Правления Эдуарда VI и Марии сделали католиков более ориентированными на Рим, а протестантов более реформированными. Так и сложилось, что Елизавета правила разделенным народом, среди которого одни хотели папу, а другие — молитвенник, ради которого умерли Кренмер, Ридли и Латимер.

Спустя семь лет Елизавета уже без дипломатических уверток заявила испанцам, что протестанты завели ее отца дальше, чем она хотела бы. Но у Елизаветы не было выбора. Если протестанты вопреки ее словам в поддержку Аугсбургского исповедания, несмотря на ее утверждение о несогласии только с тремя или четырьмя вещами в мессе, поддерживали ее, у нее не было альтернативы молитвеннику, освященному огнем.

Судьбой королевы Елизаветы и Англии стала политика, соотнесенная с ее предпочтениями. Насильственные изменения культа под знаком борьбы с «поклонением идолам», возможно, не только спровоцировали революцию на севере Англии, но и обусловили вторжение армий Франции или Испании. Елизавета смогла сохранить союз с испанцами и благожелательное отношение короля Филиппа II как лучшего защитника против французов.

Елизавете посоветовали продвигаться осторожно: «В сосуд с узким горлышком следует вливать осторожно, если же делать это неожиданно и резко, то он не наполнится». Насколько возможно, ей следовало примирить таких умеренных консерваторов, как епископ Танстелл из Дарема, и тем самым утвердить религию, которую могли принять консервативные круги.

Под влиянием сильной оппозиции в парламенте билль о супрематии утвердил Елизавету верховным главой церкви. Она приняла власть, но отказалась от титула, стала «верховным губернатором». Оставаясь консервативной и радикальной одновременно, Елизавета возненавидела титул «главы», ей больше нравилось новое слово.

Поскольку молитвенник 1552 года оставался единственно возможной литургией, его перепечатали в соответствии с актом о единообразии, хотя и с важными поправками в уступках консерваторам. Согласно предписанию, выносилось решение, чтобы украшения церкви и священники были теми же, что и на второй год правления короля Эдуарда VI, когда еще продолжали носить традиционные облачения, и церкви по-прежнему сохраняли во многом свой средневековый облик и обстановку.

Тогда же отменили «Черные правила богослужения» (выделенные таким цветом) 1552 года, где заявлялось, что нет никакого Истинного присутствия и не должно производиться коленопреклонение во время причастия.

Кроме того, сохранялась цвинглианская формула из книги 1552 года, определявшая порядок принятия Святого причастия. Однако за ней следовала более традиционная формула 1549 года: «Данное тебе Тело Господа нашего Иисуса Христа да сохранит твое тело и душу для жизни вечной».

МЭТЬЮ ПАРКЕР

Незанятый приход Кентербери доверили Мэтью Паркеру, человеку, известному своим дружественным отношением к реформам, проведенным при Эдуарде VI. В период правления Марии Паркера лишили его привилегий, потому что он был женатым человеком, и он тихо закончил свою жизнь в Англии. Как и Кренмер, Паркер отличался уединенным образом жизни и стремился к занятиям наукой, но в глазах правительства сохранил мнение о себе как об умеренном человеке, который способен побороть недоверие.

Епископы, поставленные при Марии, не были готовы сотрудничать с правительством. Они встречали в штыки билли в палате лордов. Архиепископ Хит из Йорка отказался короновать королеву. Соответственно, только двое из семнадцати епископов, поставленных при Марии (в Лландафе и в Содоре и Мэне), сохранили свои приходы при Елизавете. 14 епископов, 12 деканов, 15 глав колледжей и от 200 до 300 священников были отправлены в отставку или смещены.

Подобный отказ от консервативных лидеров предельно усложнял задачи, стоявшие перед Паркером. Он должен был опираться на священнослужителей, сочувствовавших протестантизму.

Однако многие духовные лица из партии протестантов вовсе не оказались такими сдержанными, каковыми они были при Эдуарде VI. Те, кого изгнали в Европу, восприняли учение и обряды, бытовавшие в церквах Швейцарии и землях Рейна. Они сами не пришли к согласию, являлся ли молитвенник 1552 года действительно реформаторским.

Во Франкфурте-на-Майне изгнанники перессорились. Менее радикальное крыло, возглавлявшееся Ричардом Кохом, согласилось, что молитвенник 1552 года стал той книгой, ради которой умирали мученики Англии. Наиболее радикальное крыло, возглавлявшееся Джоном Кохом, соглашалось, что в ней все же содержатся остатки папизма. Все эти люди теперь стремились вернуться в Англию, но лишь на некоторых из них правительство могло положиться благодаря их умеренным взглядам.

17 декабря 1559 года Паркер, после своего избрания деканом и главой капитула, был посвящен в архиепископы Кентербери. Правительство хотело, чтобы все сделали по древним образцам, надеясь, что четыре епископа, назначенные при Марии, согласятся с рукоположением. Надежда оказалась тщетной. Паркера рукоположили Барлоу, епископ Бата и Уэлса при Генрихе VIII, Скори, епископ Чичестера при Эдуарде VI, Ходжкин, викарный епископ Бедфорда, и Ковердейл, переводчик Библии и епископ Эксетера при Эдуарде VI.

Об испытываемых Паркером трудностях можно судить по одеждам священников. Барлоу надел мантию, свое законное одеяние. Скори и Ходжкин, явно не решившись надеть мантию, остались в стихарях, Ковердейл также засомневался и остался в черном платье. Вскоре стало ясно, что священники не намерены соблюдать правила использования церковной утвари, требующие традиционного облачения.

У старых изгнанников теперь были новые епископы, такие как Гриндаль и Джуэлл, угрожавшие оставить свои приходы после введения новшеств. Судя по сохранившемуся экземпляру, Паркер боролся за то, чтобы сохранить хотя бы стихарь.

Во время всех этих превратностей большая часть приходского духовенства оставалась на своих постах. Несколько человек в каждой епархии последовали за епископами, назначенными при Марии, в отставку или в ссылку. Однако большинство представителей духовенства продолжали проповедовать в своих приходах на протяжении всех перемен.

Августинский каноник Данстабла по имени Джон Сталуорт был вынужден оставить свой религиозный орден, а когда его монастырь в 1539 году распустили, получил пенсию. Он впоследствии жил при Генрихе VIII, Эдуарде VI, Марии и Елизавете и умер в должности ректора Грейтуорта в Нортгемптоншире в 1590 году.

Хотя он и прожил дольше прочих, его карьера вовсе не была типичной. Хью Карвен, относившийся к людям, выдвинувшимся при Марии, точно так же, как и протестантский архиепископ Дублина, не видел ничего странного в том, что просил у Елизаветы предоставить ему английский приход — напоминая, что служил ей и ее сестре Марии в течение восьми с половиной лет.

Пылко отказавшийся от епископства Николас Уоттон был деканом в Кентербери и деканом в Йорке одновременно, начиная с правления Генриха VIII вплоть до правления Елизаветы. Однако, получая жалованье от епархии, он был меньше деканом, чем дипломатом.

Некоторые, будучи викариями, открыто высказывались против обвинений протестантов. Доктор Эндрю Перн был главой колледжа Святого Петра в Кембридже с 1554 по 1589 год. Когда в 1557 году останки Буцера и Фагиуса выкопали и сожгли как еретиков на рыночной площади в Кембридже вместе с грудой протестантских книг, Перн являлся вице-канцлером и невозмутимо отнесся ко всему происходившему.

Спустя три с половиной года, когда парламент выпустил анонимное помилование, возвращавшее Буцеру и Фагиусу их степени, он отслужил в их честь поминальную службу. Доктор Перн снова стал вице-канцлером. Памфлетисты времени правления Елизаветы придумали слово (на манер латинского) pernare, означавшее «быть ренегатом». Однако Перн оказался исключением, поскольку большинство глав колледжей в Кембридже и Оксфорде после восшествия Елизаветы сместили.

Некоторые священнослужители довольствовались низкими мотивами, зная, что альтернативой их сопротивлению станут возможные голод и бытовые неудобства. В нашем распоряжении оказался отчет о беседе между двумя священнослужителями, вызванными в собор Святого Петра в Лондоне, чтобы подписать новые обязательства перед комиссией. Они встретились перед дверью.

Доктор Кеннелл. «Что вы намереваетесь сегодня сделать?»

Доктор Дербишир. «Находясь в здравом уме, не стану подписывать».

«Вот как! — ответил Кеннелл. — Думаю, что вы не настолько глупы, чтобы отказаться подписать и лишиться столь многих вещей, которыми вы дорожите!»

Дербишир. «Я должен делать то, что спасет мою душу, независимо от того, что станет со всем моим имуществом».

«Перед Господом, — пылко ответил Кеннелл, — если вы когда-нибудь попадете к нему и останетесь такими же добродетельными, как многие, и мы снова встретимся, я отдам вам свою голову!»

Большинство духовенства оставалось невежественным, отличалось простодушием, было поражено бедностью и в целом оказалось «нереформированным». Остальные, более способные принимать решения, были убеждены, что церковь нуждается в реформе.

Их не радовало то, что они видели вокруг в виде реформ, они предпочитали народный диалект латыни и жену наложнице. Знали, что прихожан следовало крестить, кормить, женить и хоронить. Каков бы ни был статус папы, канонический закон или схоластическая философия, люди по-прежнему нуждались в таинстве.

Однако в 1559 году религиозная и духовная модель английской Реформации по-прежнему нуждалась в определении. Дело зашло так далеко, что тем или иным способом английской церкви надлежало стать протестантской.

Хотя Реформация везде имела политические последствия, в Англии, в отличие от всех других государств, политические мотивы переплелись с реформаторскими идеями. К 1558 году протестантизм в стране пустил корни, что стало очевидным благодаря появлению мучеников во времена королевы Марии Тюдор и отношению к ним Лондона.

Однако Реформация как преобразовательная сила начиналась тяжело. Внешний вид церквей менялся, монастыри распускали, духовенству разрешали жениться. Иконы и ризы уничтожались или продавались, независимая власть церкви уменьшалась, авторитет епископов ослабевал.

Однако духовенство оставалось таким же невежественным. И на практике протестантское вероучение не продвинулось, за исключением проповедей, которые составлялись, чтобы их читать, и литургии, которую заставляли использовать. Основная масса представителей мирской точки зрения (чем дальше от Лондона, тем больше) предпочитала идти проторенными путями.

Ведущие реформаторы, за исключением Мэтью Паркера, невзлюбили старые, все еще сохранявшиеся реликвии, хотели продвигать новые порядки дальше, упорядочив церковную жизнь по образцам Цюриха или Женевы. Конец революции не наступил ранее 1559 года. Некоторые говорят, что восхождение Елизаветы означало не начало Реформации в Англии, но ее конец.

Глава 5

Развитие протестантской реформации

Швейцарский образец реформированной церкви стал нормой для протестантских церквей за пределами лютеранских церквей Северной Германии и Скандинавии. Они не соглашались с существующими отношениями между церковью и государством, разделившись на кальвинистов и их противников. Церкви сходились в том, что учение о евхаристии отрицает, что милость причастия воплощена в хлебе, в аскетической простоте обряда поклонения, в признании верховенства моральной дисциплины и в ревностном стремлении принести Библию в каждый дом.

В основном они одерживали верх в тех странах, где правительство было католическим и проявляло враждебность к протестантам. Основные консервативные реформаторы находились в тех странах, где правительство рано или поздно понимало суть Реформации и поддерживало ее, например в северогерманских княжествах, Дании, Швеции, Англии.

В тех странах, где правительство оказывало силовое сопротивление и религиозная революция сопровождалась политической, как, например, во Франции, Нидерландах, Шотландии, Реформация была менее консервативной. Чем большую враждебность проявляло государство, тем сильнее протестанты тяготели к кальвинистам, поскольку кальвинизм утверждал авторитет священников, свободных от духовного подчинения светской власти.

Однако реформаторы начали увеличивать расходы — не только у католиков, но и у лютеран Северной Германии. Вначале понятие «реформированный» вошло в обиход, означая противопоставление не только католикам, но и лютеранам.

Протестантизм в 1529 г.

Протестантизм в 1555 г.

Протестантизм в 1600 г.

ГЕРМАНИЯ

Разделение лютеранства

В течение года, прошедшего после смерти Лютера, последовавшей в 1546 году, немецкий протестантизм пережил суровые испытания, оказавшись на грани разрушения.

В 1544 году, согласно договору при Крепи, императору Карлу V, наконец, удалось заключить мир с Францией. Турки завязли в Иране, и на восточных границах было спокойно. Карл привлек на свою сторону протестантского герцога Морица Саксонского, стремившегося приобрести титул и владения курфюрста Саксонии.

Войска Морица двинулись на север и в битве при Мюльберге в 1547 году разгромили саксонцев, захватив город Виттенберг и самого курфюрста Иоганна-Фридриха. Ландграфа Филиппа Гессенского заманили ко двору обманным путем и бросили в тюрьму. В качестве награды герцогу Морицу отдали титул курфюрста и все его владения, за исключением Тюрингии. Все выглядело так, как будто император решил силой подавить протестантское движение.

Аугсбургский интерим, 1548

В национальном парламенте в Аугсбурге в 1548 году император Карл V объявил решение по поводу религиозного поселения, известного как Аугсбургский интерим (лат. «передышка»). Он разрешал протестантам до окончательного решения Генерального совета сохранять законность женитьбы духовенства, использовать чашу во время причастия. Ничего другого им не дозволялось, поэтому сразу же возникла проблема, насколько все это окажется возможным без применения силы.

Буцер бежал из Страсбурга в Англию, другие духовные лица на север, заключенный Иоганн-Фридрих попытался перевести свой университет из Виттенберга, оказавшегося в числе земель, изъятых из его владений, в Йену, в Тюрингию. В Йене собрались самые яростные противники интерима, самые бескомпромиссные из учеников Лютера. Они призывали Меланхтона присоединиться к ним.

Тот отказался это сделать. Он бежал из Виттенберга незадолго до его захвата испанскими войсками, но вскоре вернулся туда. Герцог Мориц уверил его в том, что протестантская церковь Саксонии сохранится. Меланхтон согласился — отчасти потому, что охотно вступал в дискуссии с оппонентами, отчасти потому, что не хотел покидать Виттенберг, который он воспринимал как «зарождающееся светило Реформации».

При поддержке Морица он улучшил интерим, сделав его более сносным. Лейпцигский интерим от декабря 1548 года содержит удовлетворявшую лютеран формулу веры, но принимает епископальное управление церковью (в той степени, в какой они не противоречили воле Божьей), латинскую литургию, семь таинств, облачения и посты.

Уверенный в том, что основные положения Евангелия не затронуты, Меланхтон согласился принять католический ритуал и обряды, хотя ему самому они вовсе не нравились. В письме к Карловицу он сообщал, что остается мирным человеком, и косвенно критиковал лютеранскую страстность и несдержанность.

Карл V не пользовался любовью населения. Стало ясно, что протестантские вера и обряды глубоко проникли в народное сознание. В Южной и Центральной Германии принятие интерима обеспечивалось присутствием испанских войск. В Саксонии и Бранденбурге оно оказывалось возможным, поскольку отчасти походило на евангельские формулы. Однако в Северной Германии разразился открытый бунт.

Император продолжал не считаться с традиционной независимостью немецких городов и местных князей. Даже в Южной Германии встречались люди, не принимавшие восстановленную мессу, которые с трудом находили нужных им священников. Ведь многие протестанты отказывались приспособиться, а большинство католиков сомневались в переменах, вводимых без одобрения папы.

Если Карлу V и не удалось уничтожить лютеран, то он преуспел в их расколе. Филипп Меланхтон оказался единственным учеником Лютера европейского уровня, только он смог возглавить лютеранские церкви. Однако сократившееся вдвое количество лютеран ослабили и его позицию. Хотя Карл V и продолжал воспринимать его как наставника Германии и автора, которому обязаны многим истинам в религии.

Тем не менее за несколько месяцев Меланхтон потерял главенствующее положение в церкви и остался главой группы теологов. Лютеране разделились на умеренную партию, базировавшуюся в Виттенберге под предводительством Меланхтона, и классическую, или экстремальную, партию, помещавшуюся в Йене и Магдебурге, ее возглавлял Маттиас Флациус Иллирийский.

Лютеранской церкви больше не удалось восстановить свое единство, которое она потеряла благодаря Аугсбургскому интериму 1548 года.

Аугсбургский религиозный мир 1555 года

Вскоре в политическом смысле лютеране стали нуждаться в воссоединении, ибо император не мог удержать свою власть. Поддерживаемая новым вторжением турок, союзом с Францией и герцогом Морицем Саксонским протестантская лига склонила императора к Аугсбургскому религиозному миру 1555 года.

По нему каждая земля, бывшая лютеранской до 1552 года, должна была оставаться таковой законодательно, а в будущем каждому правителю государства предоставлялся выбор между прежней религией и лютеранством. Но, несмотря на требования лютеран, Аугсбургский мир не предоставил права выбора религии подданным имперских князей и рыцарей. Подразумевалось, что каждый правитель сам определяет вероисповедание в своих владениях. Позднее это положение трансформировалось в принцип «чья власть, того и вера» (лат. cujus regio, ejus religio). Уступкой католиков в отношении конфессии подданных стала фиксация в тексте соглашения права на эмиграцию для жителей княжеств, не пожелавших принять религию своего правителя, причем им гарантировалась неприкосновенность личности и имущества. Договор утвердил основы религиозного мира в Германии на шестьдесят последующих лет. После этого протестантизму больше ничто не угрожало.

Однако расхождения по поводу интерима спровоцировали длительный период разногласий между лютеранскими церквами. Флациус Иллирийский оказался самым образованным, воинственным и вздорным священником XVI века. Он происходил из Истрии, расположенной неподалеку от Венеции (отсюда и его прозвище), говорил на итальянском, языке его матери, но так и не смог свободно владеть немецким.

Меланхтон считал его «неблагодарным учеником», «змеей, которую взрастил Виттенберг». Флациус готов был защищать «истинную веру» до смерти. Отчасти он обладал теми же качествами разоблачительного памфлетиста, как и Лютер, выступая не только против Филиппа Меланхтона и его партии, известных как филипписты. Едва ли осталась хоть одна христианская школа, которую Флациус не пытался бы опровергнуть.

Испытывая страстную привязанность к ортодоксальной церкви, руководствуясь высшими религиозными правилами, он соединял в себе смесь эксцентричного человека и фанатика. Умерший в 1560 году Меланхтон составил небольшой список доводов, почему он не боится смерти. С левой стороны располагались слова: «Ты не свободен от греха. Ты не освобожден от заботы и от гнева теологов».

По мере того как реформированная вера начала распространяться на север в Германию, пробным камнем лютеранской веры стало учение о евхаристии. Меланхтон всегда придерживался точки зрения, что различие между «в хлебе» и «с хлебом» несет в себе скрытый смысл, и представил в 1540 году обновленный текст Аугсбургского исповедания, открывший путь к реформированию (позже известный как Особое исповедание (Cоnfessio Variata).

Филиппистов вскоре обвинили в скрытом кальвинизме, покровительстве реформированной доктрине евхаристии. Отличавшиеся более строгими взглядами лютеране иногда признавались, что католицизм к ортодоксальности не ближе, чем кальвинизм.

Меланхтон хотел как можно чаще встречаться со швейцарцами, чтобы мирно трудиться вместе с ними. Не оставалось других источников раздора. Филипписты, как наиболее ревностные лютеране, не могли позволить, чтобы Лютер хоть как-то подвергался критике, ибо выражали свою преданность через верность идеям Лютера.

«Формула согласия»

В 1577 году удалось достичь частичного урегулирования споров в лютеранстве путем издания «Формулы согласия».

«Формула» не стала посмертным торжеством Флациуса Иллирийского, чьи взгляды, напротив, в ней осуждались. Однако в ней также содержалось бескомпромиссное исключение как реформированного учения о евхаристии, так и кальвинистской доктрины предопределения. Ни один филиппист не смог подписаться под ней.

«Формула», ставшая обязательной для священников в лютеранских государствах, принявших ее, установила религиозный мир в большей степени, чем во время Аугсбургского интерима 1548 года.

Большинство лютеранских общин (86 государств или городов и порядка 8000 священников-пасторов) приняли «Формулу согласия», и в течение некоторого времени все выглядело так, как будто лютеране объединились.

Однако не все государства приняли ее. Король Дании бросил свой экземпляр «Формулы согласия» в огонь. Среди прочих, кто отказался принять ее, оставаясь филиппистами, были Бремен, Анхальт, Нюрнберг. Продолжавшие существовать филиппистские церкви способствовали распространению в Германии реформированного протестантизма.

По своим предпочтениям они оказались так же близки Кальвину, как и строгие лютеране, и мало-помалу перестали отличаться от реформированных церквей. Реформированные церкви быстро распространялись по Германии, поскольку все больше лютеран начинало верить, что в основных моментах они оказывались правы.

Тем не менее в популярной литературе распространено заблуждение, что после Аугсбургского мирного договора 1555 года лютеране потеряли свою энергию.

На самом деле, хотя большинство земель формально стали лютеранскими до 1555 года, но именно на нескольких самых больших территориях, например в Пруссии и Швеции, лютеранские церкви сформировались во второй половине XVI века.

В Германии к началу Тридцатилетней войны лютеране сильно консолидировали свои территории. Не позже 1598 года они быстро овладели Страсбургом, когда город Мартина Буцера и Жана Кальвина принял «Формулу согласия» и стал лютеранским. Даже Пфальц, в Германии, где кальвинистские пресвитеры появились еще в 1570 году и который был краеугольным камнем немецких реформированных церквей, продолжал упорно оставаться лютеранским и в течение семи лет после 1576 года.

Критикуя друг друга, лютеране не задумывались над тем, что потеряли динамику. Страстность скорее является признаком не энергии, а слабости. Старая картина лютеранской церкви как статичной и угасающей под ударами реформированных (кальвинистов) и иезуитов относится к области церковных легенд, переписанных благодаря современным исследованиям.

Между 1556 и 1559 годами курфюрст Пфальца Отто Генрих сделал свое владение протестантским. В то же самое время герцог Христофор из Вюртемберга, протестантского государства с 1534 года, наконец организовал церковь с помощью теолога Иоганна Бренца. В 1568 году герцогство Брауншвейг перешло на сторону протестантов. В Ольденбурге сильная лютеранская церковь появилась в 1573 году. Ряд церковных орденов преобразовали и другие государства.

После 1555 года одним из важных способов расширения протестантских территорий стало поглощение земель епископств. В Германии они были и светскими правителями. Чтобы учредить протестантский приход в Магдебурге, следовало сделать протестантскими не только епархию и духовную администрацию, но и правительство и светскую администрацию.