Реформация. Противостояние католиков и протестантов в Западной Европе, XVI-XVII вв.

ТОМАС КРЕНМЕР

(1489–1556)

Кренмера, члена Иезуитского колледжа в Кембридже, привлекли в связи с королевским разводом и назначили английским послом к императору Карлу V. Находясь в Нюрнберге, Кренмер женился на племяннице лютеранского теолога Осиандера, вскоре после этого (в 1532 году) был отозван в Англию и назначен архиепископом Кентерберийским.

Возможно, король Генрих VIII не знал, что назначенный им архиепископ уже настолько реформировался, что завел жену, ему оказалось достаточно того факта, что о нем тепло отзывалась Анна Болейн.

Кренмер вовсе не стремился стать прелатом, он медленно перемещался по Европе, надеясь, что его назначение отзовут. В дальнейшем он подчинялся королю, заявив перед своим посвящением, что клятва верности папе не связывает его, если он выступит против законов Господа или государства — скажем, проводя суд в Данстабле, чтобы определить недействительность женитьбы короля на Екатерине Арагонской или при передаче церковных земель королю на благоприятных условиях.

Кренмер одобрил и роспуск монастырей, хотя хотел, чтобы доходы от их земель использовались для образования и облегчения положения бедных. Он не был силен в политике. Как архиепископ, Кренмер продолжал посвящать науке то же самое время, что и в Кембридже, то есть три четверти времени. Оставшуюся часть он отводил стрельбе, ходьбе, шахматам или верховой езде, поскольку считался превосходным наездником.

Вряд ли даже в лучшую пору епископского досуга в XVIII веке епископ мог результативно управлять церковью за четверть дневного времени. Кренмер остался первым и последним мирным ученым, и сама церковь управлялась скорее без него, чем под его руководством.

Он пережил превратности правления Генриха VIII, отчасти потому, что был спокойным и отчасти полезным орудием в руках короля, а возможно, и потому, что верил в превосходство королевской власти и политику короля. Хотя Кренмер лично заступался за осужденных людей, шла ли речь о ереси или папизме.

Время дружбы во время реформ закончилось в 1539 году. Генеральный викарий короля и друг Кренмера Томас Кромвель, замешанный в плохо устроенный план очередной женитьбы короля на Анне Клевской, потерял свою голову в июле 1540 года. В 1539 году в репрессивном «законе шести статей» католическую веру попытались защитить, установив строгое наказание за отрицание пресуществления, частных месс, индивидуальных исповедей или необходимости целибата духовенства. Этот закон потряс протестантов, надеявшихся на изменения в Англии.

Епископы, сочувствовавшие реформам, — Хьюго Латимер из Вустера, Николас Шекстон из Солсбери — вынуждены были оставить свои приходы. До конца правления Генриха VIII Шекстона осудили как еретика и вынудили отречься. Считают, что жена Кренмера вынуждена была находиться вне Англии в течение четырех лет, сам же Кренмер говорил, что хотел бы тоже скрыться за границей.

На улицах Лондона устраивались пари, что Кренмер последует за Кромвелем в Тауэр, в Европе прокатился слух, что его казнили. Однако Кренмер все же устоял, в 1539 году он выступил против «закона шести статей» в палате лордов, таким образом о его отступничестве стало известно среди сторонников ортодоксальных взглядов. В 1544 году король получил обвинения, выставленные против архиепископа некоторыми пребендариями Кентерберийского собора.

«Теперь я знаю, — заявил король Кренмеру на барке, проплывавшей под Ламбертским мостом, — кто являлся самым большим еретиком в Кенте». Король препятствовал всем попыткам консерваторов нанести вред Кренмеру и включил его в число исполнителей собственного завещания. Все, от слуг до графов, любили Кренмера, и король оказался в их числе.

Сохранение Кренмера многое значило в продвижении реформаторских идей. В аспекте будущего англиканской церкви сохранение Кренмера означало, во-первых, что он был честным человеком. Служа королю, он делал это из принципа, не из-за личной выгоды, но и не из-за малодушия. Кремер верил в учение о богоизбранном правителе, причем в его экстремальном варианте. Хотя он и верил в то, что король, который находится на троне, «способен причинить зло», ведь его распоряжения основываются на его обязанностях перед Господом и людьми.

Похоже, что протестантские убеждения Кренмера сложились только в последние два года правления Генриха VIII. В конце 1543 года Кренмер по распоряжению короля принял учение о пресуществлении. Практически единственным его вкладом в протестантское движение стало литературное предисловие к официальной английской Библии, которую Кромвель распорядился поместить во всех приходских церквах.

Благодаря этой Библии намеревались не только познакомить население со Священным Писанием, но также предотвратить стремление обращаться к ложным и еретическим переводам, которые после 1543 года разрешалось читать только духовенству, знати, дворянству и купцам.

Хотя консервативные круги подозревали Кренмера, но даже они ничего не знали о его жене. Они не недооценивали его. К 1546 году он сам поверил в учение об оправдании верой и перестал верить в учение о пресуществлении. Ведь Кренмер обладал научным, нерешительным, медлительным умом, неохотно соглашался и не склонялся к неожиданным переменам.

Осуждения 1546 года предваряли длительные колебания и изучение предмета. Не удовлетворявшая протестантов малоэффективная деятельность Кренмера в Кентерберийском приходе сводилась к поддержке их умеренных представителей.

ПРАВЛЕНИЕ ЭДУАРДА VI

(1547–1553)

28 января 1547 года король умер, и, наконец, открылись двери для партии реформаторов.

Новому королю, Эдуарду VI, было девять лет, и власть вскоре оказалась в руках регента лорда-протектора Сомерсета, друга Кренмера и поборника реформ. «Закон шести статей» и другие подобные законы, хотя формально оставались в силе вплоть до их отмены в ноябре, тотчас перестали применяться.

Протестантские священники свободно обучали протестантским догматам. После появления собственных церквей протестантские ктиторы (церковные старосты) свободно удаляли оформление или меняли облик церквей. Протестантские типографии начали выпуск антикатолических книг.

В июле 1547 года напечатали предписания, требовавшие удаления из храмов икон и чтения Евангелий и Посланий только по-английски. Сложность определения того, какие иконы надо было удалить, привела к разногласиям, и споры вылились в решение, что удалению подлежат все иконы.

Латимера призвали произносить проповеди, в законе парламента постановили, что в дальнейшем причастие может проводиться обоими способами. В законе от февраля 1549 года духовенству разрешалось жениться, и тогда жена Кренмера стала появляться в обществе за одним столом с мужем.

МОЛИТВЕННИК 1549 ГОДА

Сначала реформаторы хотели упразднить латинскую мессу и заменить ее литургией на родном языке. В марте 1548 года издали «Последование причастия», в котором английские молитвы включались в латинскую мессу. В январе 1549 года закон о единообразии упразднял латинскую мессу и объявлял новую литургию (в соответствии с молитвенником 1549 года) единственной законной формой культа.

Формально эта книга появилась в результате деятельности «Виндзорской комиссии» — группы из тринадцати духовных лиц, встречавшихся в Чертси и Виндзоре. Фактически в ней виден единый стиль Кренмера, проходящий через всю книгу и свидетельствующий о его глубоком знании литургики.

Три четверти дня, отведенные научным занятиям, принесли свои плоды. В течение ряда лет Кренмер занимался литургическими проектами, только один из них стал известен общественности во времена правления Генриха VIII как «Английская литургия», впервые напечатанная в 1544 году и почти точно сохранившаяся в этой форме до наших дней.

Молитвенник 1549 года частично следовал немецким протестантским образцам. Его реформаторские принципы были принципами Лютера. Службы полагалось сделать понятными и доступными, вместо одного зрелищного восприятия верующие должны были сами активно молиться. Полагалось провести среди мирян серьезное обучение, поэтому ввели обучающие проповеди. При этом отрицалась идея многократных жертвоприношений во время причастия.

Самой значительной из протестантских книг, лежавших в основе молитвенника 1549 года, оказалась литургия, написанная Мартином Бухером для Кельна и известная под названием «Литургии 1547 года», а также английский перевод 1548 года «Простого и религиозного утешения».

Несколько немецких фраз (например: «Кого Господь соединил, человек не может разделить») вошли в книги лютеран. Ритуал во многом упростили, однако тем не менее в нем сохранились многие старые обычаи и особенности обрядов. Молитвенник 1549 года следовал лютеранскому принципу, что обычай можно изменить, если того требует Священное Писание.

Однако в него не ввели революционную швейцарскую доктрину, что в основе каждого действия должно быть Священное Писание. Странствующий английский купец справедливо описал общественную службу как проводившуюся «в манере, свойственной церквам Нюрнберга и, отчасти, Саксонии».

Лютеранские службы приспособили к новым условиям литургии Средних веков. Точно так же и Кренмер использовал средневековые литургии Англии, особенно Сарума (Солсбери). Он ввел служение вечерни, как в некоторых лютеранских странах, в которых соединилась старая вечерня и восхваления из средневекового Бревиария.

Кренмер ввел служение вечерни в действующую службу, кроме старых сокращенных исполнений требников и последней службы дня. В торжественные моменты священных обрядов он часто сохранял слова и внешние признаки средневекового ритуала, кроме того, сохранил консекрационную молитву[15], сильно напоминавшую канон римской мессы.

Однако разнообразные элементы, над которыми он работал, независимо от того, являлись ли они традиционными или протестантскими, были отобраны в результате тщательного изучения и превращены в красивую, одновременно утонченную и строгую литургическую прозу и поэзию. Литургии сами собой не появлялись, они вырастали в ходе поклонения в течение столетий. Однако насколько литургия могла всегда являться в результате деятельности одного ума, настолько и молитвенник вырос благодаря ученому, предвидевшему народные чаяния.

Будущие проблемы английской Реформации во многом вытекали из молитвенника Кренмера, если бы английские протестанты последовали за этой попыткой, стремясь соединить лучшее старое с лучшим новым. Или следовать за событиями, что приведет не к необходимому единству, а к пестрой смеси, так искусно созданной мастером, что только время и потрясения обнаружат стыки.

Даже до публикации книги она вряд ли удовлетворяла самого Кренмера. В конце 1548 года его мысль тяготела к швейцарской трактовке евхаристии и традиционная структура мессы его не удовлетворяла. На Кренмера влияли его друзья: Николас Ридли, новый лондонский епископ, а также выдающиеся эмигранты из Европы, которых Кремер пригласил в Англию, — Мартин Буцер из Страсбурга, ставший региусовским профессором (то есть профессором кафедры, учрежденной одним из королей) кафедры богословия, учрежденной Генрихом VIII, итальянец Петр Мартир Вермильи, получивший аналогичную кафедру в Оксфорде, Иоанн Ласко из Польши.

Буцер обучал умеренной форме протестантизма, позже названной по имени его ученика кальвинистской, Петр Вермильи и Ласко были последователями Цвингли из Цюриха. «Восхвали Господа, — писал юный цвинглианец в Цюрих в сентябре 1548 года. — Латимер пришел к нашему учению о причастии, так же поступил и архиепископ Кентерберийский, и другие епископы, которые еще сегодня кажутся лютеранами». После публикации в 1549 году молитвенник не понравился обеим сторонам, консерваторам он показался слишком радикальным, реформаторам — слишком консервативным.

В период с 1550 до 1553 года, во время протекторства герцога Нортамберлендского, английская реформаторская партия успешно вводила все то, что произошло в немецких или швейцарских городах. Британские реформаторы составили новую и упрощенную литургию с использованием просторечия вместе со швейцарским учением о евхаристии. Опубликовали новое изложение вероучения, по крайней мере внешне схожее со швейцарской теологией (сорок две статьи 1533 года).

Кроме того, церкви освободили от икон и боковых алтарей, заменили высокий алтарь святым престолом, запретили совершать обряды, не упомянутые в молитвеннике, и разрешили светское использование церковной собственности. Продолжая политику Генриха VIII, реформаторы ослабили власть епископов, перейдя к прямому выражению королевской супрематии.

Там, где епископы отказывались поддерживать реформы, их смещали из приходов. Так, заменили Боннера из Лондона, Гардинера из Винчестера, Танстелла из Дарема, Дея из Чичестера, Хита из Вустера. Внешне продолжала использоваться древняя система церковного управления. Фактически церковью управлял Государственный совет, как происходило в Виттенберге, Нюрнберге или Цюрихе.

Два новых епископа, Хупер из Глостершира и Ковердейл из Эксетера, побывавшие в длительной ссылке в Европе, оказались горячими поборниками Цюриха, не одобрявшими древний епископат, пока оставались посвященными епископами. Хупера даже на некоторое время заключили в тюрьму Флит, что принудило его отвести свои требования по отношению к некоторым внешним проявлениям епископского посвящения.

МОЛИТВЕННИК 1552 ГОДА

Книга продолжала оставаться литургией, дав измененную версию 1549 года и еще неупрощенные проповедь и молитвы, псалмы из Цюриха или Женевы. Если теперь Кренмер верил, что швейцарцы оказались правы в своей идее евхаристии, здравый смысл заставлял его оставаться внутренне осторожным — возможно, из-за того, что он стал менее революционным, внутренне сопротивляясь отторжению того, чему посвятил большую часть своей жизни.

Чтобы доказать, какие ошибки содержатся в книге 1549 года, Мартин Буцер написал научный труд, известный как Censur («Цензура», 1551), и его умеренная критика повлияла на Кренмера. Буцер возражал против коленопреклонения, облачений, молитв за умерших, надевания белых одежд или крестильной сорочки при крещении, помазания маслом, экзорцизма. Поэтому обряды, содержащиеся в книге 1552 года, во многом упрощены.

Консерваторы, вроде епископа Стивена Гардинера, заявляли, что книга 1549 года придерживается лютеранской или римской католической доктрины об истинном присутствии, то есть того, во что Кренмер уже перестал верить. В новой книге подверглись переделке разнообразные абзацы, отмеченные Гардинером. Самым значительным переделкам подверглись слова, использовавшиеся во время получения Святого причастия.

Сравним их: «Тело Господа нашего Иисуса Христа, которое дано тебе, сохраняет тело и душу для вечной жизни» (молитвенник 1549 года).

И: «Прими и съешь это в память о том, что Христос умер за тебя, и впитай веру в свое сердце, благодаря Его».

Редакция 1552 года четко следовала швейцарскому учению о том, что евхаристия первоначально проводилась как воспоминание о жертве Иисуса Христа, и этот дар был духовным даром, получаемым разумом, но не телесно.

Кренмер соглашался с замещением старых обрядовых действий, именовал алтарь престолом, но по-прежнему называл служителя священником и преклонял колени перед получением причастия. В октябре 1552 года шотландский капеллан, имя его в источниках не сохранилось, обычно считают, что им оказался Джон Нокс, произнес резкую проповедь, направленную против коленопреклонения.

Совет приостановил публикацию молитвенника и попросил Кренмера снова обратиться к данной проблеме. Кренмер отказался отступить, компромисса достигли, поместив в книгу так называемые «Черные правила богослужения», в которых заявлялось, что требование причащающимся преклонять колени «вовсе не подразумевает, что любое поклонение совершено или собирается стать таковым и… превратится в действительную и явную суть естественных плоти и крови Христа».

Подобное объяснение никак не устраивало реформаторов, принявших швейцарский принцип соответствия Священному Писанию всего, что совершается в церкви. Традиционная атмосфера, несомненно сложившаяся вокруг молитвенника из-за его следования средневековым литургиям, использование знаков креста при крещении или надевание креста при женитьбе, формальная и литургическая природа молитв, требование коленопреклонения — все это вызывало возражения кальвинистов и цвинглианцев.

В правление королевы Марии Тюдор среди английских изгнанников, проживавших в Европе, распространился слух, что Кренмер, тайно согласившись с ними, неоднократно переделывал молитвенник, сделав его более совершенным, чем тот, что вышел в 1552 году, но не смог напечатать его из-за «порочного духовенства».

В 1553 году английская Реформация для большинства населения, несмотря на ее законодательный характер, по-прежнему казалась несущественной. Приходы сотрясались от разрушения монастырей, но людей больше задевало запрещение латинской мессы, введение двух ускоренных литургий на местном наречии и изменения во внешнем виде церквей и служившего в них духовенства.

Религиозное братство, по сути, оставалось консервативным и отвергало перемены. Возможно, множество прихожан в стране с симпатией относились к корнуоллским повстанцам 1549 года, которые назвали английскую литургию «игрой в христианство» и хотели вернуть латинскую мессу и единое причастие.

Реформация в Англии захватила власть только благодаря нескольким ученым богословам и образованным купцам и другим членам среднего класса, в основном проживавшим в Лондоне. Ее, хотя и по другим мотивам, также поддержали представители знати. В 1553 году Англия еще не представляла собой протестантское государство. Но она почти приблизилась к нему в правление королевы Марии Тюдор.

ПРАВЛЕНИЕ КОРОЛЕВЫ МАРИИ

(1553–1558)

Наполовину испанка, дочь и наперсница Екатерины Арагонской, иногда воспринимавшаяся своим отцом как незаконнорожденная, Мария была воспитана в преданности католической церкви, оставаясь такой же пылкой, как и фанатичной. В течение нескольких лет протестантских перемен при Эдуарде VI Мария подвергалась унижениям и преследованиям, когда хотела проводить свои мессы.

Она взошла на трон в тридцать семь лет, уже озлобленной и незамужней. Устроенная в 1554 году свадьба с сыном императора Карла V, Филиппом II Испанским, стала самым разрушительным событием ее правления. Он был на одиннадцать лет моложе и всем нравился.

В 1555 году Мария убедила себя, что ждет ребенка, 30 апреля звонили колокола Лондона и пели благодарственный Te Deum ради рождения здорового ребенка. Ее личное счастье, как и надежда на будущее католической Англии, зависели от ребенка и наследника, поэтому после крушения всех надежд Мария больше не оправилась.

Основной целью Марии являлось восстановление католической веры, хотя в связи с ее собственными корнями это, возможно, означало реставрацию, но не католицизма ее отца, а власти престола Рима. Перемены оказались заметными. Пять лишившихся мест епископов вернулись в свои приходы. Гардинер стал лорд-канцлером и главным советником королевы. Ридли, Латимер, Ковердейл и Хупер были заключены в тюрьму.

Такая же судьба ожидала и Кренмера, поскольку он выступал против латинской мессы, хотя акт парламента восстановил его в правах после ареста. Тогда же изгнали порядка 2000 священников за то, что те женились, хотя некоторые вернулись и стали жить там, где о них никто не знал. Петру Мартиру Вермильи и другим изгнанникам разрешили беспрепятственно покинуть Англию, и те англичане, которые посчитали, что благоразумнее покинуть страну, нашли, что это сделать совершенно не сложно.

Во время своей коронации, произошедшей 1 октября 1553 года, Мария обещала поддерживать права Святого престола, равно как и свободу в государстве. В акте парламента отменялись все законы правления Эдуарда VI, связанные с молитвенными книгами, единообразием и женитьбой духовенства. Синод Кентербери объявил, что доктрина о евхаристии верна.

Однако произошедшего оказалось вовсе не достаточным, чтобы восстановить власть папы. Королева обнаружила, что легче было восстановить католическую церковь 1546 года, чем католическую церковь 1528 года. Английский парламент совсем не хотел, чтобы власть папы в Англии была восстановлена. Он стремился, чтобы королева вышла замуж за англичанина, а вовсе не за испанца, и нанес ей обиду, подав петицию по данному поводу.

Оказалось, что не так легко восстановить церковь в том виде, в каком она существовала до 1547 года. Епископ Боннер требовал, чтобы дарохранительницу повесили над алтарем, воссоздали каменный алтарь, распятие, хоры, кадило, одеяния и священный колокол. Поскольку многие священники или церковные сторожа, не говоря о толпе, уничтожили или продали эти предметы, то осуществить распоряжение епископа первоначально оказывалось невозможным.

Лондонцы проявляли такую ожесточенную враждебность, что императорский посол Симон Ренард даже сразу же заподозрил, что начнется революция. Из отчетов церковных старост того времени ясно, что обновленные хоры оказалось легче заменить, чем восстановить старые разрушенные.

Миряне подозревали, что если они примут папского легата Реджинальда Пола в качестве своего нового архиепископа Кентерберийского, то рискуют тем, что их заставят отдать прежние монастырские земли. Согласно каноническому закону, церковную собственность нельзя было отчуждать.

Палата общин опасалась, что законодательное восстановление власти папы может означать земельные изъятия у многих ведущих землевладельцев страны. Их опасения усилились, когда папа отказался полностью подтвердить, что согласен с возмещением за отторгнутые церковные земли.

7 ноября 1554 года папа Юлий III, наконец, дал соответствующие гарантии. Еще через месяц папе разрешили высадиться в Дувре, его восторженно приняла толпа в Лондоне. 30 ноября 500 членов парламента преклонили колени, чтобы получить у папы отпущение грехов за неподчинение и раскольнические действия в Английском королевстве, затем спустились в часовню, чтобы спеть Te Deum.

Спустя шесть лет конвокация подчинилась легату и, таким образом, получила прощение. Однако закон парламента, который повторял законы Генриха VIII, направленные против папы, также подтверждал права мирян в связи с продолжавшимся владением бывшими церковными землями. Мария начала возвращать обратно собственные земли, но этот процесс вскоре сошел на нет.

Королева также восстановила несколько монастырей, самым значительным из них стало Вестминстерское аббатство. Поскольку старые монастырские земли оказались недоступными по закону, каждый монастырь следовало вновь обеспечить постоянным доходом, и недостаток денег ограничивал количество монастырей, которые можно было основать.

Попытка вновь основать монастырь в Гластонбери провалилась, поскольку вклады оказались незначительными. В основном монастыри были перенаселены, в них находились монахи и монахини из разрушенных монастырей.

Сожжения

В декабре 1554 года снова опубликовали три старых закона против ереси. 4 февраля 1555 года на Смитфилде сожгли первого протестанта, Джона Роджерса.

За последующие три с половиной года почти три тысячи человек, высокого и низкого положения, богатые и бедные, сжигались по обвинению, что они являлись протестантскими еретиками. Среди них оказались и пять бывших епископов: Феррар из Святого Давида, Хупер, Ридли, Латимер и Кренмер. Ридли и Латимера сожгли вместе в Оксфорде 16 октября 1555 года.

Двух испанских монахов отправили в Оксфорд, чтобы те вступили в диспут с Кренмером и убедили, что умеренному и нерешительному по взглядам лучше поверить в Отцов Церкви, чем в папское превосходство (как он ожидал, что от него потребуют).

В конце февраля 1556 года Кренмер подчинился католической церкви и папе как высшему главе, заявив, что верит во все положения католической веры, и объявил еретиками Лютера и Цвингли. 18 марта он подписал документ о покаянии, о том, что признает ошибочным свое архиепископство и объявление о разводе короля Генриха VIII.

Когда назначили день сожжения Кренмера, шел дождь, и его поместили на платформе перед церковью Святой Марии, где доктор Коль прочитал ему проповедь. В конце проповеди Кренмер помолился, глубоко раскаиваясь, и затем, к удивлению собравшихся и ужасу властей, отрекся от всего. Он сказал, что не верит в то, под чем подписался, и сделал так исключительно потому, что надеялся спасти свою жизнь. У столба Кренмер держал свою правую руку в поднимавшемся пламени.

Так правительство, следовавшее своим принципам, оказалось глубоко униженным человеком, который более двадцати лет являлся архиепископом Кентерберийским. Кренмер не был неразборчивым в средствах служителем времени. Он никоим образом не являлся мирским священнослужителем, разделявшим выгоды с церковью, а был ее безусловным сюзереном.

Кренмер был ученым и совестливым человеком, искренне веровавшим в превосходство королевской власти, которого, наконец, поставили перед крайним выбором, когда толпа требовала от него отречься от превосходства власти короля. Своим непритязательным умом он осознавал, что вопрос не так прост. Однако Кренмер оставался религиозным человеком, хотевшим рассмотреть доводы с обеих сторон. Возможно, его убедили бы частично, если бы правительство не оказалось столь фанатичным.

Никто не верил в терпимость. Такие протестанты, как Кренмер или Джон Филпот, одобряли сожжение упорствующих еретиков так же яростно, как это делала королева Мария. Однако эти люди, занимавшие ведущее положение в церкви при Генрихе VIII или Эдуарде VI, вовсе не были такими, как еретики прежних времен. То, чему они учили, они проповедовали в пользу и от имени правительства Англии. Нельзя было ожидать от образованных и честных людей, чтобы они изменили свои взгляды, потому что теперь в Англии правительство стало думать иначе.

Против некоторых обвиняемых власти выдвигали обвинения, что их ересь настолько основательна, что даже протестанты должны признать, что они должны понести наказание. Против других выдвигались обвинения в богохульстве. И все же английское правительство сожгло меньше протестантов, чем французские короли или испанские губернаторы в Нидерландах.

Однако сюда входили не только радикалы, составлявшие незначительное меньшинство, но и выдающиеся представители точек зрения, широко распространенных среди влиятельного духовенства и мирян. Мария не казнила нескольких непопулярных фанатиков, но зато некоторых из главных лидеров оппозиционной партии.

Никто моложе тридцати пяти лет не знал, что собой представляла папская Англия, и папу хотели только консервативные священнослужители, которые теперь верили, что католическую ортодоксальность нельзя сохранить без признания авторитета папы. Англия получила обратно папу по просьбе Марии, но вовсе не потому, что страна хотела этого.

Большинство населения в той же степени, то есть практически никак не высказывая, хотело протестантизм. Однако в некоторых частях страны враждебность по отношению к старому порядку укоренилась достаточно глубоко. Резкий антиклерикализм времен Вулси заставил даже простых мирян возненавидеть восстановление папы.

В конце августа 1554 года жители Суффолка попытались сжечь церковь вместе со всеми собравшимися. В тот же самый месяц возмущенные крестьяне отрубили нос у священника в Кенте. В феврале 1555 года Ренар сообщал о том, что опасается восстания, если не прекратятся сожжения.

29 августа 1556 года 1000 человек с гиканьем проводили по улицам связанных одной цепью 22 мужчины и женщины из Колчестера к месту сожжения. Два выживших францисканца в Гринвиче сообщали, что народ бросал в них камни, когда они отправлялись за пределы города.

Кто же ответствен за преследования?

Вовсе не испанцы из окружения короля Филиппа II, находившиеся в Лондоне. Никто не видел опасность более отчетливо, чем здравомыслящий посол Симон Ренар. Он посылал Филиппу II одно сообщение за другим, убеждая, что епископов следует освободить, поскольку существуют другие пути, чем влекущие за собой опасные последствия общественные сожжения. Лучше проводить тайные казни или просто сажать таких людей в тюрьму. Он с беспокойством наблюдал за растущим сочувствием толпы к жертвам: собираясь вокруг пепелища, они благоговейно собирали золу и, бережно завернув, уносили с собой, выкрикивали угрозы или сочувственно рыдали.

Сожжения начались после прибытия папы, сидевшие в судах, чтобы осудить еретиков, епископы находились под его юрисдикцией как папские легаты. Папа хотел, чтобы перед казнью с осужденными не обращались жестоко, если же не удавалось убедить деликатно, то тогда наказание оказывалось неизбежным.

Ренар считал, что самым кровожадным из епископов является грубый и по-старомодному остроумный Боннер, в записях протестантов фиксируется, что жертвы придерживались того же мнения. Стивен Гардинер, остававшийся лорд-канцлером вплоть до своей смерти в 1555 году, также нес огромную ответственность. Другие епископы разделяли ее. Королева и ее ближайшие советники убивали мужчин и женщин не из политических соображений или из мести, а руководствуясь своими принципами: чтобы очистить царство перед всемогущим Господом.

Власти не ожидали храбрости со стороны мучеников. Веря, что английские протестанты были немногочисленными и нестойкими, они ожидали отречения. Они и получили отречение, из которого самым значительным стало отречение сэра Джона Чика, бывшего наставника короля Эдуарда VI, которого похитили около Брюсселя и не предали огню.

Однако они переоценили способность человеческих существ принимать то мнение, которое им велели принять. Упорство жертв, от Ридли, Латимера и других, крестило английскую Реформацию кровью, внедряя в английские умы неминуемую связь духовной тирании с римским престолом.

Старый антиклерикализм, ненависть к Вулси и его власти, возмущение папским произволом получили новое и ужасное подтверждение. За пять лет до этого дела протестантов отожествлялись с разграблением церквей, разрушениями, непочтительностью, религиозной анархией. Теперь же они начали отожествляться с добродетелью, честностью и лояльным английским сопротивлением полуиностранному окружению.

Все ожидали ребенка, которому не было суждено появиться. По всей Европе люди знали, что затем на трон взойдет принцесса Елизавета, а вместе с ней придет другая, на сей раз снова протестантская революция. Слухи о болезни Марии, сообщения о ее смерти распространились по всей Европе, пугая сторонников Рима и укрепляя боевой дух протестантов.

Английские изгнанники в Германии теперь легко одалживали деньги под залог своих английских поместий, поскольку европейские банкиры были уверены, что эти англичане вскоре окажутся дома в добром здравии и у власти. Любое несчастье, поражавшее одного из преследователей, тотчас отмечалось и оставалось в памяти как проявление воли Господа. Такая судьба постигла лорд-канцлера, когда он собрался отправить девяносто человек на допрос. Тюремщик Ньюгейтской долговой тюрьмы (в Лондоне) умер от гниения плоти (гангрены). Шерифа Лондона разбил паралич.

Если бы родился ребенок, политический облик Англии переменился бы за ночь. Однако королева сидела и страдала в своих комнатах или бродила по коридорам как призрак, плача по поводу своего отсутствующего и безразличного мужа. Иногда просто сидела на полу, обняв колени руками. Вокруг нее шептались придворные, испытывая страх или надежду, что она умирает.

Мария умерла ранним утром 17 ноября 1558 года, кардинал Пол скончался несколькими часами позднее.

ВОСШЕСТВИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ