Место, роль и значение религий в современном мире

Пафос этики Будды, с одной стороны, направляется против тех, кто не освободился от зла и ненависти к другим, а с другой стороны, он направлен на поддержку благим людям с добрыми и благородными намерениями, мыслями и действиями, ибо Будда убежден, что истоком всего и вся являются наши мысли, помыслы, намерения: «Всё, что мы собой представляем, есть следствие наших мыслей: в основе всего лежат наши мысли, и всё состоит из наших мыслей. Если человек говорит или действует со злыми мыслями, за ним следует несчастье, подобно тому, как следует колесо за ногой вола, который тащит повозку… Если человек говорит или действует с чистыми мыслями, за ним следует счастье, подобно тому, как всегда следует за ним тень»[76].

Люди, не понимающие этого, как правило, не могут освободиться от своих пороков и заблуждений, и всё, что они делают плохого, в конечном счете оборачивается против них: «Кто налагает наказание на безвинных и неиспорченных, тот быстро приходит к одному из десяти состояний, его может постигнуть: острое страдание, повреждение тела или тяжелое мучение или же болезнь, безумие; или царская немилость, или тяжкое обвинение, или потеря родных, или утрата богатств, или же дома его спалит пламенный огонь. Когда разрушается тело, глупый попадет в преисподнюю»[77]. Положение Будды о том, что все зависит от мысли человека, что в основе всего лежит мысль, имеет исключительно важное значение, поскольку в конечном счете любые политические, экономические, социальные проблемы имеют свои истоком человеческую мысль: или правильную, или искаженную и извращенную, и для того чтобы человек и человеческое общество не переживали тяжелейших кризисов, им, естественно, необходимо вырабатывать правильные мысли. Это верно по отношению ко всем сферам человеческой жизнедеятельности.

Будда полагает, что все добрые дела и помыслы человека заслуживают благословения: «Всякое добро, благочестивая жизнь, помощь, оказанная соседу; поступки, которых нельзя осудить, — вот это величайшее благословение»; «Строго следить за душевной своей чистотою, узнать четыре благородные истины и достигнуть безмятежности — вот это величайшее благословение»[78].

В конечном счете Будда приходит к следующему выводу: «Добрые дела и добрые мысли — это единственные врата, через которые вы можете вступить на этот путь»[79].

Хотелось бы отметить еще два важнейших положения этики Будды: одно — отношение к врагам и другое — отношение к праведникам. Будда считает, что к врагам надо относиться с любовью: «Любите врагов ваших, потому что враги — благодетели ваши: если вы любите их, они помогают вам достичь совершенства»[80]. Подобное утверждение мы встречаем в Нагорной проповеди Иисуса Христа и, пожалуй, больше нигде.

Заключая рассуждение о принципах своей этики, Будда утверждает: «Кто живет со всеми в мире, кто исполнен спокойствия, смирения, воздержанности, кто ведет праведную жизнь и отвергает применение наказания к живым существам, то пусть он хоть красиво одет и даже живет во дворце, все равно — он преданный, он подвижник, он ведающий истину»[81].

С этическим учением Будды весьма гармонирует надпись на надгробном камне, поставленном на могиле древней финикиянки: «Я в мир пришла, чтобы безмерно любить». А Антигона в трагедии Софокла, отвечая на упреки царя Креонта, говорит: «Я в мир пришла любить, не ненавидеть».

Будда специально очень подробно рассматривает взаимоотношения между добром и злом, справедливо считая это центральной проблемой своей этики и этики вообще. В основе любой этической системы всегда стояла категория труда как то высшее, чем человек отличается от всего живого. Будда также ставит труд в центр своих размышлений о добре и зле: «Только трудом живет мир, только трудом живут люди, и самый благородный труд, ведущий человека к совершенству, — это работа над собой, чтобы быть терпеливым, смиренным, покорным, познав смысл жизни»[82]. В процессе труда человек создает различные виды продукции, необходимые для жизни, однако Будда считает главным не это в процессе трудовой деятельности, а то, что человек, оперируя с вещами и создавая определенные виды продукции, одновременно работает над самим собой, над самосовершенствованием, саморазвитием, формированием самого себя как личности: «Самая важная работа должна быть не над тем, чтобы производить что-нибудь, собирать, накоплять, а самая важная работа — над собой: укрепить в себе разум, просветить его, потушить свои страсти. В этом истинное благо, хлеб жизни»[83]. Именно благодаря труду человек создает сам себя и в самом же себе он ищет пути и средства для своего спасения, все зависит от самого человека.

Одним из важнейших принципов поведения человека Будда считает почтение и уважение к старшим, ибо от этого зависит и характер, и качества этого человека, и даже его жизнь, поскольку уважение к старшим есть показатель уровня сознания человеком достижений всего человеческого рода, а посему уважение к старшим есть и уважение к поколениям прошлым, настоящим и поколениям будущим, то есть, по существу, это уважение человека ко всему собственно человеческому, ко всем высшим человеческим добродетелям: «У того, кто почтителен и всегда уважает старших, возрастают четыре добродетели: жизнь, красота, счастье, сила»[84].

Особое внимание Будда уделяет таким добродетелям, как милосердие, кротость, покорность, терпение, поскольку именно они создают в душе человека покой и гармонию: «Покорность и терпение — наиболее сильные добродетели, и жизнь человеческая является делом души каждого»; «Милосердием и кротостью ты обезоружишь всякого врага. От недостатка дров потухает всякий огонь. Милосердие и кротость уничтожают насилие»[85]. Больше всего Будда заботится о внутренней гармонии человеческой души, ибо, достигая этой гармонии, человек совершенно естественно как бы экстраполирует эту гармонию на весь окружающий мир, стремится гармонизировать все существующее. Это представляется одной из важнейших и фундаментальных задач всего человечества.

Интересно заметить, что Будда не считал себя ни атеистом, ни религиозным человеком, но вместе с тем он высоко ценил религию и религиозную веру: «Кто добрый человек? Добр только религиозный человек. Что такое доброта? Прежде всего и главнее всего это — согласие воли с совестью и разумом»[86].

Снова и снова Будда повторяет, что для человека самое важное — это истина, которую он сравнивает с солнцем и светилами, и что человек, стоящий перед выбором между самим дорогим и истинным, должен всегда выбирать истинное, ибо ничего важнее, выше и дороже в мире не было и нет.

Будда, пожалуй, одним из первых в мировых религиях, не считая «Египетской книги мертвых», сформулировал священные заповеди, которыми должен руководствоваться человек в своей жизни: «Не убивай, береги жизнь всего живого. Не кради, не грабь, не отнимай у людей произведения их труда. Будь целомудрен и в мыслях, и в жизни. Не лги; говори правду, когда нужно, бесстрашно, но любовно. Не говори дурного о людях и не повторяй того дурного, что говорят о людях. Не клянись. Не трать время на пустые речи, но говори дело или молчи. Не корыстуйся и не завидуй, а радуйся благу ближнего. Учи свое сердце, а не учись у него. Очищай сердце от злобы, никого не ненавидь и люби всех. Старайся понять истину. Говори правду, не поддавайся гневу; если тебя просят, — пусть о немногом, — дай. С помощью этих трех условий можно приблизиться к богам. Побеждай ярость любовью, отвечай добром на зло, скупость побеждай щедростью, лжеца — словом правды. Не поноси других и в мыслях своих. Не будь ни с кем груб и суров, ибо легко и другой может обратиться к тебе с тем же; ярость ведет за собою страдание, на удар отвечают ударом»[87]. В этом смысле этика Будды в ряде своих важнейших положений предшествует учению Иисуса Христа.

Основные из этих заповедей можно встретить в последующих религиозных учениях, и в этом нет ничего удивительного, поскольку Будда сформулировал эти заповеди таким образом, что они выражали самую суть отношений человека с другими людьми и со всеми формами живых существ. Этот свод заповедей можно было бы назвать своеобразным нравственным кодексом, если бы сам термин «заповедь» в чем-то уступал термину «кодекс», но на самом деле заповеди по самой своей сути выше любых кодексов и любых законов, ибо закон обязывает, заставляет исполнять его, то есть закон — это сила внешняя по отношению к человеку, в известной мере насилие над человеком. При этом закон многое обещает, но далеко не все исполняет. Историческая практика показывает, что большинство законов никогда не исполнялось, а если исполнялось, то в довольно ограниченной степени. Что касается заповеди, то, осознавая ее, принимая ее умом и сердцем, человек внутренне сам по себе, свободно, без всякого принуждения исполняет ее требования. В этом огромная разница между заповедями и законами, и Будда, несомненно, понимал и осознавал это, поэтому он не выдвигал и не формулировал никаких законов.

_{К. Н. Леонтьев}

Любопытно, что когда в России в XIX веке обсуждался вопрос о создании конституции по примеру западноевропейских стран, то некоторые мыслители, например, К. Леонтьев, считали, что конституция для России — это слишком мелко, поскольку у России давным-давно есть то, что исполняется русским народом по доброй воле, по велению сердца, внутренне, имманентно — это заповеди из Нагорной проповеди Иисуса Христа.

Обычную, реальную человеческую жизнь Будда считает иллюзорной, мыльным пузырем, поскольку она не приносит человеку истинного удовлетворения и быстро проходит и бесследно исчезает. В связи с этим он призывает человека к тому, чтобы он на этой земле жил настоящей, а не иллюзорной жизнью. А настоящая жизнь постигается только посредством познания истины: «Жизнь — это то, что исходит из наших мыслей, рождается в нашем сердце. Люди создают себе неверную жизнь, которая уничтожается смертью. Но можно создать жизнь, над которой не властна смерть, — истинную жизнь. И единственный путь к бессмертию — это познание, в чем истинная жизнь»[88].

Снова и снова Будда повторяет, что все зависит от самого человека, от его образа жизни, его нравственного состояния. Он различает два типа людей: темных и разумных, или просвещенных, лицемерных и правдивых, бесчестных и честных. Темный человек — это человек лицемерный, обманывающий себя и других, он лжив, бесстыден, постоянно совершает дурные поступки, а человек просвещенный, разумный ведет жизнь целомудренную, правдивую, не лжет, не ворует, не одержим жаждой наживы.

Будда призывает людей вести благоразумную жизнь, не пить вина: «Самое драгоценное в человеке — это разум. Его всячески надо беречь, сохранять в чистоте. Всякие хмельные напитки затемняют разум, делают разумного человека безумным. А когда разум затемнен, человек лишается возможности отличить истину от ложного, сбивается с истинного пути и готов совершить всякую ошибку, всякое преступление»[89].

Особое внимание Будда уделяет проблеме материального обогащения, отмечая, что большое богатство, как правило, наживается неправедными путями и потому не может принести человеку счастья: «Страсть к собиранию собственности, богатства — вот что порабощает человека. Когда получаете, имейте в сердце своем, что это не ваше, а всех. И потому те, кто следуют по пути истинной жизни, не могут быть богаты, так как скопление богатства в одних руках является неизбежным следствием того, что отнято было — или теперь, или раньше — от кого-нибудь другого, и другой был лишаем плода своих трудов. Люди понимают часто, что надо отказаться от накопления богатства исключительно для себя, и трудятся не для себя только, а для блага своей семьи. Но это только первая ступень к истинной жизни. Человеку нужно увидеть себя не только в близких людях семьи своей, но во всех людях. Надо отказываться от плодов своих трудов не только для семьи своей, но и для всех людей. Только тогда человек пойдет по истинному пути жизни. И если человек пользуется успехом в своих коммерческих делах, если удалось ему скопить много денег, земли, скота, — пусть человек размышляет о том, как он этого достиг. И по размышлении он увидит, каким часто хитрым путем он отнял или уворовал от других то, чем он обладает. Не может содействовать благу то, что отнято у других»[90].

Еще никто из древних мыслителей не выступал так резко, так аргументированно и убедительно против накопления богатства в руках немногих людей. Будда понимает, что это гибельный путь, поскольку накопление богатства ведет к разложению и тех, кого грабят, и тех, кто грабит, и в конечном счете этот путь заканчивается гибелью и тех, и других. Именно поэтому он так скрупулезно исследует и доказывает, что любое накопление богатства в руках немногих, под какими бы формами оно ни скрывалось, по существу, есть воровство и грабеж. В этом смысле высказывания Будды относительно накопления богатства представляют собой одну из первых форм социально-политической организации жизни людей и общества, и единственным выходом из этой ситуации он видит опять-таки стремление к познанию истины, стремление идти по праведному пути, отказываясь от всего накопленного и произведенного честным трудом на благо всех людей, всего общества. И это не есть «уравниловка», а есть следование истине и праведному пути, поскольку любые излишества, любые накопления сверх необходимого для человека — все они сбивают с истинного пути и ведут к разложению каждого человека и всех людей вообще. В этих высказываниях Будды мы видим зародыш будущих социальных учений о справедливости, свободе и равенстве, поскольку Будда рассматривает не просто отдельного человека и не группу людей, а каждого человека с точки зрения блага всего человечества. Все сказанное Буддой о вреде накопления богатств тем более важно, если учесть, что сам он происходил из очень богатой аристократической семьи и, на личном опыте осознав исключительный вред накопления богатств для человека и общества, в конце концов отказался от него.

При этом Будда убежден, что никакими внешними средствами и способами нельзя достигнуть истинной жизни — исполнением обрядов, постов и т. д., она достигается «познанием и исполнением Вечного Закона»[91]. Таким образом, «только тот идет истинным, верным путем, кто не враждует ни с кем не только на словах, но и в мыслях своих, кто забывает обман и обиды, кто не потребляет хмельных напитков, кто с отвращением смотрит на насилие и притеснения и не участвует в них. Только тот, кто бережет свое познание истинной жизни, — только тот войдет в истинную жизнь»[92].

Рассуждая об иллюзорности существующего мира, Будда возвышается и углубляется до существенных философских размышлений: «Мнящие суть в не-сути и видящие не-суть в сути никогда не достигнут сути, ибо их удел — ложные намерения. Принимающие суть за суть и не-суть за не-суть достигнут сути, ибо их удел — истинные намерения»[93]. Будда во всем и всегда направляет людей на поиск истины, на поиск сути вещей и явлений. Только постоянные размышления об этом могут принести человеку просветление и спасение.

Большое внимание Будда уделяет также очищению человека от скверны, тому, чтобы человек не грешил, не запятнал себя недостойными поступками. Особенно он предостерегает от прелюбодеяния: «Беспечный человек, желающий чужую жену, получит четыре вещи: достижение бесчестья, нарушенный покой, осуждение и в конце концов — преисподнюю»[94]. Человек постоянно должен думать о чистоте своего духа и тела. Человека, неумеренного в своих страстях, чувствах, поведении в целом, сокрушает дух Тьмы, того же, сдержанного во всем, напротив, дух Тьмы сокрушить не может.

Человек, идущий путем добродетели, отказавшийся от желаний, отказавшийся от всякой собственности и даже оказавшийся в полном одиночестве, пусть не отчаивается, а ищет в этом состоянии удовлетворение и очищает себя от скверны. Скверну, по мнению Будды, составляют пять зол: «страсть, гнев, невежество, высокомерие и гордыня»[95]. Эти пороки в христианстве будут называться великими грехами, которых человек всячески должен избегать.

Будда формулирует свое отношение к приятным поступкам, действиям и добродетелям. Он относит к ним следующие: «Добродетель приятна вплоть до старости; приятна стойкая вера; приятно достижение мудрости; приятно воздержание от зла. Приятно материнство в этом мире; отцовство также приятно; приятно отшельничество в этом мире; но всего приятнее знание истины»[96]. И хотя указанные добродетели действительно приятны на протяжении всей человеческой жизни и во все времена, Будда выше всего ставит очищение души и знание истины. Что касается очищения души человеческой, то самой могучей силой Будда считает опять-таки любовь, которая преодолевает все преграды и недостатки, все облагораживает и возвышает и освобождает: «Только человек, заменивший любовью свои похотливые желания, порывает цепи невежества, страстей и избавляется от страдания и смерти»[97]. Мы видим, что Будда снова и снова обращает внимание на то, что любовь является самой великой силой, способной не только возвысить человека над всем существующим, но и такой силой, с помощью которой человек может преобразовать весь существующий мир. Подобное отношение к любви как высочайшей добродетели можно встретить только в христианстве, в учении Христа.

Размышляя о труде и деянии, Будда отмечает, что все, что хорошо и полезно, всегда трудно, и наоборот, все, что плохо и вредно, совершается легко. Испорченному человеку — грубому, нахальному, циничному, лживому — живется легко, а человеку добродетельному, бескорыстному, непорочному жить всегда трудно, ибо, чтобы быть таковым, надо прилагать огромные усилия. К счастью, добрые дела любого человека навсегда остаются в памяти людей.

Люди часто говорят о грязных делах, грязной политике, грязных сделках, грязном поведении. Осмысливая это, Будда конкретизирует то, что является грязью и то, что люди должны считать таковой: «Писание загрязняется, если его не повторять; дома загрязняются, если за ними не следить; красота загрязняется леностью; легкомыслие у бдительного — грязь. Плохое поведение женщины — грязь; скаредность дающего грязь; и в этом и в том мире злые дела — грязны. Но грязнее всего грязь невежества, она — худшая грязь; избавившись от этой грязи, будьте свободны от грязи вообще!»[98] Как великий мыслитель, для которого самой высшей ценностью является истина, Будда считает невежество истоком всякого зла, всякой грязи, всего недостойного человека. Во многих своих высказываниях он обращает внимание на опасность невежества для человека и человечества.

В практической жизни антиподом невежества всегда были добрые дела. «Как преходящи сложные вещи! Судьба их — родиться и умереть. Являясь, они исчезают, они делают свою работу и потом перестают и идут на покой. Как реки, когда они полны, должны течь, чтобы достичь в свое время далекого моря, так добрые дела, которые мы теперь совершаем, само собой, благословят предстоящую жизнь. Пахарь вспахал и засеял, устал от работы и погрузился в отдых. Он отдыхает, а семена его растут и дают богатый урожай золотого зерна»[99].

В один ряд с невежеством Будда ставит ложь, причиной которой он считает стремление к выгоде, стремление избежать наказания, потерь. Формами лжи являются зависть, лесть, сплетни, клевета.

Придавая огромную силу слову и речи, Будда далек от того, чтобы считать велеречивого человека мудрым, поскольку мудрость и велеречивость, мудрость и болтовня — вещи совершенно противоположные и даже несовместимые друг с другом: «Не потому человек сведущ в мудрости, что много говорит. Кто не пренебрегает мудростью, кто — пусть он малоучён — ощущает ее всем своим телом, тот, поистине, сведущ в мудрости… Не тот мудрец, кто держит добрые и красивые речи, но кто терпелив, свободен от ненависти и свободен от боязни, — тот только истинно мудрый человек»[100]. У мудрого человека каждое слово имеет глубокий смысл и значение, у болтуна — напротив, слова бессодержательны и бессмысленны.

Стремления мудрого человека всегда направлены на достижение согласия между людьми, на установление между ними добрых отношений, на то, чтобы люди всегда жили в мире: «Стремящийся к истинной жизни старается соединить разлученных, укрепляет согласие соединенных между собой; что он слышал здесь, он не передает там, чтобы не рассорить одних с другими. Он наслаждается согласием, заботится о согласии. Согласие других — его блаженство»[101].

Поскольку мудрец — это человек, стремящийся познать истину и познающий ее, то он никогда не вступает в спор с другими людьми о том, что есть истина, ибо он знает ее, постигает ее. Человек же поверхностный, не знающий и не постигший истины, постоянно вступает в споры с другими людьми, ибо спор для него, по существу, есть форма незнания, невежества, а потому форма его поверхностного, легкомысленного отношения ко всему существующему, в том числе и к другим людям. Споры есть нечто противоречащее истине, они разъединяют людей, вводят их в заблуждение, порождают смуту, и именно поэтому в спорах истина не рождается, а наоборот, споры уводят от какой бы то ни было истины: «Споры только оскверняют то учение, из-за которого они ведутся. Пусть опорой вашей будет Высший Закон, пусть слова ваши будут чисты и благожелательны»[102]. Неслучайно римский прокуратор Понтий Пилат, пытавшийся вызвать на спор Иисуса Христа вопросом «Что есть истина?», получил в ответ его молчание. Будда подробно объясняет положение о том, что человек, знающий истину, не должен вступать ни в какие споры, ибо истина всегда одна: «Двух истин нет, есть только одна истина, а потому для разумного человека, знающего истину, нет никаких оснований спорить с другими. Нет ложных истин, есть только одна вечная истина, и лишь увлекаясь разными философскими мудрствованиями, люди спорят об истине и лжи»[103].

Слово, и прежде всего доброе слово — это великая сила. Будда обращает внимание именно на это, на силу доброго слова — слово должно быть добрым или должно нести смысл добра, правды, истины: «Мудрый знает, что самое главное, это — доброе слово. Вторым является то, когда речь твоя праведна, третье — когда речь твоя приятна, а четвертое — когда она правдива, а не лжива»[104]. Мы видим, что Будда снова и снова, о чем бы он ни размышлял, возвращается к вопросу об истине и правде, которые в его учении всегда занимали основное, первостепенное место. Рядом с истиной он ставит милосердие и смирение, соединение этих качеств представляется ему тем путем, который возводит человека до уровня святости: «Будь правдив, не служи гневу, давай просящему — ведь он просит тебя о немногом; к святым приблизишься ты, шествуя этими тремя путями»[105]. Отношение Будды к речи и слову было исключительно трепетным и возвышенным, что объяснялось самой сутью его учения, основанного на добром слове, проповедуемом с помощью добрых слов и ведущего человека к добру, истине и спасению.

Будда представляет собой тип философа-мыслителя, постоянно размышляющего над всем, что его окружает. Но главный интерес у него вызывает сама мысль и размышление о мысли, что всегда, во всей истории философии представляло собой самую суть. Он с особым вниманием и тщательностью рассуждает о мысли, ибо считает, что любая, даже самая слабая и не совсем верно сформулированная мысль, мысль, кажущаяся порой неточной, а может быть, даже и ошибочной, являет собой самое ценное, что должен беречь и хранить человек. Он полагает, что есть два пути, которым следует или не следует человек: «Истинно: из размышления рождается мудрость; из отсутствия размышления — уничтожение мудрости. Зная этот двойной путь к жизни и к уничтожению жизни, сделай так, чтобы мудрость увеличивалась»[106]. Больше того, Будда считает, что истинное размышление и есть путь к жизни, есть сама жизнь, и напротив, легкомыслие как таковое есть отрицание жизни, есть смерть: «Размышление — путь к бессмертию, легкомыслие — путь к смерти. Бодрствующие и пребывающие в размышлении не умирают никогда; легкомысленные, несведущие подобны мертвым»[107].

Согласно Будде, мудрость определяет все добродетели, а добродетели всегда связаны с мудростью: «У того, чья мысль неустойчива, кто не ведает истинной мудрости, чья вера нестойка, добродетель не бывает совершенной»[108]. Настоящая мысль покоится на добродетелях и генерирует добродетели, а сами добродетели невозможны без серьезной и глубокой мудрости.

Мудрец не только порождает мысли, но, порождая их, он обязан их беречь и лелеять, ибо любая мысль, особенно вначале, настолько неустойчива и даже легковесна, что без особого внимания к ней она может бесследно исчезнуть. Мудрец не только производитель мысли, но и ее хранитель, ее транслятор, ее исток, становой хребет и тот, кто ее обязан воплощать в жизнь: «Пусть мудрец стережет свою мысль, трудно постижимую, крайне изощренную, спотыкающуюся где попало. Стереженая мысль приводит к счастью. Обуздание мысли, едва сдерживаемой, легковесной, спотыкающейся где попало, — благо. Обузданная мысль приводит к счастью»[109].

Мудрец всегда остается мудрецом, по существу, он всегда наедине со своими мыслями, его не волнуют никакие страсти, никакие вожделения, никакие внешние по отношению к его существу интересы: «Не следуй тщеславию, не гонись за наслаждением любви и чувственности! Глубокую радость обретает тот, кто склонен к углублению и размышлению»[110]. Мысль мудреца охватывает собой все сущее, человека, небо и землю, всю Вселенную, поэтому мудрец всегда одинок, но всегда со своей мыслью, следовательно, он никогда не бывает одиноким, ибо его мысль объемлет все сущее, и это может быть, самое важное, самое фундаментальное отличие мудреца от любого другого человека. Он одинок, ибо на высотах духа и мысли он не может не быть одиноким, но именно потому, что он всегда как мудрец находится на высотах мысли и духа, он всегда связан со всем сущим, следовательно, никогда не бывает одиноким. Его главная и существенная задача — не сбиться с истинного пути мысли, истины, ибо ложно направленная мысль может привести к гибели.

Нельзя не заметить, что Будда ни к чему не относится так серьезно и так ответственно, как к мысли и к истинному познанию и мудрости, ибо полагает, что к ним нельзя относиться небрежно и легкомысленно. Именно поэтому ряд своих рассуждений Будда посвящает категории «серьезности»: «Безумцы, люди ложной мудрости, следуют тщеславию. Серьезно настроенный человек хранит свою серьезность как лучшую свою драгоценность»[111]. «Серьезность — путь к бессмертию. Легкомыслие — путь к смерти. Серьезные не умирают. Легкомысленные подобны мертвецам. Отчетливо понимая это, мудрые — серьезны. В серьезности они черпают радость. На ниве благородных радуются они»[112].

Эти слова Будды во все времена имели важный смысл и значение, поскольку к серьезным людям и власть имущие, и довольно значительная часть общества относилась с опаской, боязнью и даже страхом: серьезность была всегда непонятной, чуждой большинству людей. В то же время всякого рода шутовство, зубоскальство, легкомысленное поведение и образ жизни симпатизировал абсолютному большинству людей. Больше того, логика подобного отношения к серьезности и легкомыслию уводила от истинного и праведного пути на путь вульгаризации, хамства, пошлости и варварства. В этом смысле рассуждения Будды о серьезности мыслителя, да и просто человека, всегда имели особое значение: «Если серьезно настроенный человек пробужден, если он не забывчив, если его дела чисты, если он действует осмотрительно, если он ограничивает себя и живет согласно закону, его слава будет расти»[113]. Это не значит, что серьезный человек безрадостен, никогда не смеется и не улыбается, что он всегда грустен и печален, — вовсе нет. Это означает лишь, что он никогда не бывает легкомысленным, пошлым и вульгарным, он всегда находится в хорошем расположении духа, всегда просветлен, от него всегда исходит сияние, привлекающее к нему других людей, он всегда спокоен и уравновешен, всегда находится в гармонии с самим собой и со всем окружающим миром. Его жизнь в связи с этим измеряется не обычной хронологией дней, лет, десятилетий, ее следует измерять вечностью, бессмертием: «И один день жизни человека, познавшего путь бессмертия, ценнее сотен лет, прожитых в неведении того, что возможно освобождение. И один день жизни человека, постигшего истинную цель жизни, лучше сотен лет жизни, далекой от познания истины»[114].

Будда, исходя из собственного жизненного опыта и опыта других людей, считает, что все страсти, отвлекающие человека от истинного пути, коренятся в телесном, материальном. В связи с этим он учит, что человек должен прежде всего отказаться от привязанности к своей телесности и всего, что с этим связано: «Пусть он откажется от гнева, пусть он оставит самодовольство, пусть он превозможет все привязанности. Никакие несчастья не случаются с тем, кто не привязан к своему имени и телесной форме»[115].

Известно, насколько неприязненно относился Будда к людям, пытавшимся завладеть чужим добром, отобрать то, что им не принадлежит. Этих людей он называет низкими людьми: «Кто крадет чужое добро, кто старается завладеть тем, что не принадлежит ему, — вот поистине низкий человек. Жадность — это царица мира сего. Она зарождает желания, она толкает людей к исполнению их»[116]. Низкие люди всегда одержимы жадностью, а жадность всегда присуща низким людям. Одна из основных идей Будды — борьба против накопительства, богатства за счет других людей — проявляется в самых разных его формулировках, лейтмотивом которых является резкое осуждение стремления к обогащению, сколачиванию огромных состояний, поскольку Будда на своем собственном опыте знал и понимал развращающее губительное воздействие богатства на человека и особенно на его духовное состояние и развитие.

Будда также не может пройти мимо такого порока, как ненависть, которой одержима огромная часть человеческого общества во все времена и которую люди пытаются уничтожить опять-таки с помощью ненависти. Этот путь Будда считает глубоко ошибочным и губительным: «Ненависть не побеждается ненавистью: ненависть побеждается любовью. Это вечный закон: любите врагов своих и молитесь о тех, кто преследует вас»[117].

Будда убежден, что ненависть можно победить только любовью и всепрощением. Человек должен научиться прощать другим людям какие бы то ни было их ошибки, заблуждения и прегрешения, для этого он должен изгнать из себя гнев и злопамятство, должен научиться прощать грехи других людей: «Ни отец, ни мать, ни родные, ни близкие не сделают тебе столько добра, сколько твое сердце, когда оно простит и забудет обиду… Ни отец, ни мать, ни родные, ни близкие не сделают тебе так много добра, как твой ум, избравший верный путь»[118]. Для Будды характерно сближение ума и сердца, он, по существу, рассматривает их в неразрывной связи. Ум, лишенный сердца, может приводить к неоправданной жестокости, а сердце, не имеющее связи с умом, может вести к неоправданным заблуждениям и ошибкам. Именно поэтому Будда говорит об органической взаимосвязи ума и сердца, особенно в труднейших жизненных ситуациях.

Исключительно важное философское значение имеют рассуждения Будды о «Я» данного человека и «Я» всех других людей. Он расширяет человеческое «Я» до пределов «Я» всего человечества: чтобы очиститься от грехов, человеку мало своего собственного очищения от них, он должен поставить себя на место каждого другого человека и помочь освободиться от его грехов, словом, личность отдельного человека как некоего «Я» Будда расширяет до личности «Я» всего человечества. В этом смысле он создает своеобразную теорию «Я» и «не-Я», «Я» и «Я» другого, то есть теорию взаимоотношений индивида со всеми другими людьми, со всем человечеством, и это очень важно, поскольку здесь мы встречаемся с грандиозной попыткой преодолеть индивидуализм, субъективизм и всякий эгоизм: «Другой человек не есть что-то отдельное от меня. Другой человек — это другой “Я”. Все, что причиняет страдание другому человеку, причиняет страдание и мне, потому что другой — это я. Стало быть, если я хочу освободиться от тяжелого, я должен содействовать другому освободиться от тяжелого и уж никак не причинять ему страданий»[119]. Важно заметить, что проблема «Я» и другого «Я» будет поставлена в полной мере лишь в XIX и особенно в XX веке, когда отчуждение человека от других людей, от самого себя, от продукта своей деятельности достигнет высшего предела. Из этого видно, насколько глубоким и прозорливым было умонастроение Будды.

При этом связь «Я» с другим «Я», или связь «Я» и всех других «Я», Будда пытается связать через добро или через творение, делание добра каждого человека для других людей. Он постоянно напоминает, что цель человека — творить добро в этом мире, делать добро не только близким ему людям, но всем людям вообще. Делание добра — основное условие очищения человека от греховности: «И если человек хочет избавиться от страданий, он должен подчинить себя законам добра»[120]. «Хорошо платить добром за добро, но платить добром за зло — в этом истинная, высшая жизнь, это — благородный путь»[121].

Еще задолго до Будды появились разного рода философские учения, пытавшиеся наставлять человека на истинный путь, и очень часто люди в поисках истины, добра и красоты изучали эти идеи, переходя от одной теории к другой, от одного направления к другому, и довольно часто эти обращения к различным философским учениям не приносили существенной пользы. В этом смысле Будда, видимо, также исходя из личного опыта, считает, что изучение различного рода философских теорий приносит мало пользы, если не подкрепляется практикой высоконравственного поведения человека, ибо в основе всей жизни лежит деяние, практическое деяние субъекта. Вот почему Будда говорит: «Нельзя научиться побеждать страдания, изучая разные философские учения; можно побеждать страдания только усилием, трудом. Люди ходят от одних наставников к другим, от одних философских учений к другим, бросаясь как обезьяны с ветки на ветку. Этим они не научатся побеждать страдания, не войдут в вечную жизнь. Этого можно достигнуть только тем, чтобы не предаваться похоти, не увлекаться суетными делами, уничтожая в себе привязанности»[122].

Эти высказывания Будды особенно важны в настоящее время, когда в философии существуют самые разнообразные школы, течения и направления, часто противоречащие друг другу, и для того чтобы человек искал истину и находил ее, вовсе необязательно изучать все эти школы, течения и направления, которые скорее отвлекают от истинного пути вместо того чтобы помогать находить этот путь. Поэтому Будда не просто выступал против разнообразия философских школ и направлений, он выступал против того, чтобы увлекаться чем-то второстепенным, малосущественным и забывать о самом важном и главном. Его критика была направлена не столько против многообразия философии, сколько против отхода от самых существенных философских проблем.

Будда неоднократно специально обсуждает вопросы обладания какой-либо собственностью, имуществом, богатством, детьми и т. д. Он полагает, что подобного рода обладание не приближает человека к истине, а отдаляет его от нее, поскольку все это обладание призрачно, иллюзорно, скоротечно. Он признает только один вид обладания, к которому должен стремиться человек, это обладание мудростью: «Люди, думающие, что им принадлежат дома, поля, скот, богатства, думающие, что им принадлежат сыновья, дочери, жены, — такие люди неизбежно обречены на страдания. Все это временное, все подвержено уничтожению, и потому нельзя полагать своих мыслей во всем этом, нельзя стремиться к обладанию чем-нибудь. Единственным предметом обладания у человека может быть мудрость познания, к ней одной он должен стремиться»[123].

Особое значение Будда придает познанию истинной жизни, которая может быть постигнута только при знании двоякой истины, заключающейся в том, чтобы понять истоки существования страдания в мире и в том, что от этих страданий возможно освобождение. К пониманию двоякой истины ведут следующие рассуждения: истинно мудрый должен быть свободен от всяких заблуждений; он должен быть независимым ни от кого и ни от чего; необходимо отвращаться от удовлетворения требований пяти чувств, от радостей и печалей; необходимо полное отрешение от всякой собственности; нужен отказ от всех своих желаний; необходимо преодолеть неведение; необходимо отказаться от всех привязанностей. Таким образом, только мудрый достигает истины, а безумцы не постигают ее никогда.

Будда создает строгий и вместе с тем пленительный образ мудреца, обладающего определенными качествами, отличающими его от всех других людей: «Истинно мудрый человек живет вне времени, он как бы не существует. Он не прилепляется ко всем тем учениям, которые основаны на видимом или слышимом. Познав ценность мнений толпы, мудрый равнодушен к разным модным учениям, которыми увлекаются другие. Он не участвует в спорах. Нет в нем страстей, нет желаний, нет предрассудков и нетерпимости — и потому-то он свободен и мудр»[124].

Нельзя не заметить, что качества, которыми обладает мудрец, не являются какими-то сверхчеловеческими, сверхъестественными, а напротив, это самые обычные человеческие качества, которыми может обладать любой человек, если он будет к этому стремиться и приложит соответствующие усилия. Будда дает и другие образы истинного мудреца: «Только тот может быть назван мудрым, кто сам себя ведет в жизни, кто никого не гневит и сам не гневается… кто угасил свои страсти, укротил свои чувства, вырвал из сердца всякое влечение и не дает влечению вновь укорениться в сердце своем, — только тот, кто уединенно идет своим путем»[125].

Будда находит и такие черты у мудреца, которые не даются просто, а формируются на протяжении длительного времени и в процессе накопления жизненного опыта: «Мудрый видит только в себе судью всего видимого, слышимого. То, что не признано им, считает он дурным. Знание свое он черпает не из разных учений и мудрствований, а черпает его путем праведной жизни, постоянного усилия»[126]. Праведная жизнь делает его мудрым, самодостаточным, но не самолюбивым, не гордым, не заносчивым. Ему мало дела до того, кто и как смотрит на те или иные явления и как их оценивает. Он сам себе судья и судья всего того, что он видит, слышит, наблюдает. Он не обращает внимания на различного рода учения, которые способны лишь рассеивать личность, распредмечивать ее, а порой и развенчивать, ибо концентрация знания, мудрости позволяет ему быть совершенно независимым ни от кого и ни от чего. Однако это опять-таки не есть гордыня, бахвальство, не есть самолюбие, скорее наоборот, это кротость, смирение в их высшем выражении.

Прежде чем что-либо сказать или сделать, он все осмысливает, и осмысливает не спеша, серьезно, чтобы принять правильное решение по любому вопросу. Будда указывает и на такое важнейшее качество мудреца, как сдержанность, и сдержанность во всем: «Сдержанность зрения — хороша, сдержанность слуха — хороша, сдержанность обоняния — хороша, сдержанность языка — еще лучше. Сдержанность тела — хороша, сдержанность речи — хороша, сдержанность мысли — хороша, сдержанность во всем — хороша. Мудрец, сдержанный во всем, освобождается от всех печалей»[127]; «Мудрые сдержанны телом, они также сдержанны в слове; мудрые сдержанны умом; они поистине во всем сдержанны»[128]. Понимал ли Будда под сдержанностью внутреннюю самодисциплину духа или это проявление самой сущности духовного как такового, поскольку оно не может быть несобранным, развязным, неупорядоченным? Во всяком случае совершенно ясно, что согласно Будде, сдержанность есть одно из основных, фундаментальных характеристик духа.

Того, кто внутренне сосредоточен, радостен, одинок и удовлетворен, также называют мудрым. При этом Будда замечает, что мудрец вовсе не считает себя мудрецом, ибо понимает свою ограниченность. В то же время глупый человек полагает, что он все знает, выдавая тем самым себя как глупца. И если мудрец в силу своей скромности может чему-то научиться даже у глупца, то глупец в силу своей нескромности и глупости не может ничему научиться даже у мудреца. Здесь слова Будды перекликаются со словами Сократа, который утверждал: я знаю только то, что ничего не знаю.

Нельзя не обратить внимание и на такой термин у Будды, как «старший». Кого следует называть старшим? Будда отвечает: «Не потому человек старший, что его голова седа. Он в преклонном возрасте, но называют его «состарившимся напрасно». Тот, в ком и истина, и мудрость, ненасилие, самоограничение, смирение, кто безупречен и мудр, того называют «старшим»[129].

Нельзя пройти и мимо того, кто, с точки зрения Будды, является ученым, поскольку этот вопрос имеет самое актуальное современное звучание. «Не назову я ученым человеком того, кто называется так только потому, что он происходит из такой семьи. Как бы ни был он богат и знатен, как бы ни чтили его люди — не назову я его ученым. Только тот может называться ученым, кто ничем не владеет и ничего не жаждет»[130]. Следовательно, ученым Будда считает только того человека, который стал таковым благодаря своему образу жизни.

Понятно, что Будда под ученым понимает не того человека, который считается ученым в настоящее время. Его ученый более глубок, более универсален, более отстранен от житейских дел, от повседневности и, естественно, от каких бы то ни было привязанностей, кроме одной — любви к истине, знанию, к мудрости: «Кто истинно свободен, стряхнув с себя все узы и оковы, кто победил в себе вражду к другим, влечение к внешнему, призрачному, тот, кто освободился от неведения, — тот только истинный ученый… кто, не будучи виновен в том, в чем его упрекают, терпеливо переносит упреки, надругательства, злоключения, у кого одна только сила — терпение, одно только оружие — кротость… кто узнал путь смерти и страданий, сбросил с себя бремя жизни и ничем не порабощен… кто бывает кроток среди враждующих, тих среди буйствующих, бескорыстен среди корыстных, в чьем сердце нет ни ненависти, ни страсти, ни двуличия, ни надменности, в ком все это не держится, как не держится горчичное зерно на острие иглы… кто победил в этом мире все дурное и хорошее, освободился от печали и страданий, погрузился в глубину вечной жизни и остается чистым, покойным и смиренным…»[131] По существу, под ученым Будда понимает человека, достигшего просветления, нирваны, то есть человека, который победил прежде всего самого себя, очистил себя от всех грехов и от всей скверны, стал добрым, кротким, терпеливым, отрешившимся от всех страданий, интересов и вожделений, человека, получившего благодаря своим колоссальным усилиям высшую награду — просветление. По существу, ученый — это идеал человека, каким он становится благодаря учению Будды как величайшего учителя человечества. Важно к этому добавить следующее замечание самого Будды: «Истинные учителя не берут платы за то, чему они учат»[132]. То же самое говорил и Сократ, что он не может брать плату за обучение, ибо это равносильно продать свою душу.

Всех тех, кто учит людей дурному, Будда считает людьми низкими, недостойными, ибо учить дурному — это все равно, что вести людей к верной гибели.

Будда учит, что человек должен постоянно, на протяжении всей своей жизни, размышлять и рассуждать об истине, о мудрости, о добре и о прекрасном: «Истинно сказываю вам: в размышлении рождается мудрость, отсутствием размышления насаждается глупость. Зная оба этих пути — путь жизни и путь смерти — делайте так, чтобы мудрость торжествовала»[133]. В конечном счете каждый человек должен выбирать между жизнью и смертью, между преходящим и вечным, между смертью и бессмертием.

Немалый интерес вызывают рассуждения Будды о вопросах религии и веры, и это неудивительно, поскольку эти вопросы касаются самой сущности и самого смысла человеческого бытия и существования. Рассуждения Будды по этим вопросам интересны, глубоки и в какой-то степени самокритичны. Именно поэтому их следует знать.

Касаясь существа этих вопросов, их понимания людьми того времени и тогдашнего состояния религии и веры, Будда, описывая относительность, казалось бы, незыблемых устоев жизни того времени, все полагает весьма относительным, кроме самой веры: «Если и есть истинное сокровище в этом мире, так это — вера. Только когда человек постигнет Вечный Закон, истинный путь жизни, только тогда он получит единственное счастье, единственное благо в мире. Самое сладкое в мире — это истина. Та жизнь, которая прожита в полном разумении и следовании Вечному Закону, только та жизнь и может назваться лучшею»[134].

Будда постоянно ссылается на древних мыслителей и мудрецов, которых он почитает и перед которыми преклоняется, считая их настоящими мудрецами и целомудренными людьми, поскольку они освобождали себя от любых интересов и желаний и жили только стремлением к истине и мудрости. А людей, которые, несмотря на свое моление в храмах и жертвоприношения, остаются обуреваемыми различного рода желаниями, он считает недостойными, ибо они никогда не смогут достигнуть ни истины, ни мудрости, ни веры. Никакие внешние атрибуты не способны очистить человека от его желаний и внутренней грязи, а посему такие люди не смогут войти в вечную жизнь.

Будда предостерегает от каких-либо спекуляций вокруг религии и веры и выдвигает довольно простые максимы: «Первое условие для проведения религии в жизнь — любовь и жалость ко всему живому»[135]. Как выдающийся рационалист, он одновременно утверждает, что ничего нельзя принимать на веру, все надо проверять на личном опыте.

Рассуждая о святых и монахах, Будда определяет содержание этих терминов следующим образом: «…иди путем, по которому можно достичь освобождения от страстей. Только это, и ничто более, есть монашество»[136]; ««не потому человек святой, что просит у других милостыню. Святым становятся не иначе, как усвоив всю мудрость и истину»[137]. Все эти размышления приводят Будду к пониманию того, кто есть истинно верующий человек. Это не тот, кто постоянно молится, приносит жертвоприношения, носит соответствующие одеяния, а есть нечто совсем другое: «Я называю истинно верующим того, у кого нет желаний, кто с помощью знания освободился от сомнений и достиг погружения в бессмертие»[138]. У Иисуса Христа, кстати, мы находим более лаконичное, но, по сути, то же самое по содержанию высказывание об этом: не всякий говорящий «О, Господи! О Господи!» войдет в Царство Небесное.

Многим последователям Будды может показаться весьма парадоксальным и даже неприемлемым его отвержение Бога как такового. Он считает существование Бога одним из предрассудков: «Животная жертва есть предрассудок. Бог, которому вы молитесь, и душа, которую вы спасаете, — два других предрассудка. Такой бог — всего лишь предрассудок, выдуманный священниками»[139]. Основание для подобного отрицания Бога Будда находит в несоответствии всемогущества Бога с тем, что творится на земле: «Если есть бог, которого они проповедуют, то почему так много несчастий в мире? Он — такой же, как я, раб, зависящий от закона причинности. Если он не связан с причинностью, то почему он творит? Такой бог не всех удовлетворяет. Если правитель на небесах, который управляет Вселенной, следуя своей сладкой воле, оставляет нас умирать в нищете, то ни на одно мгновение он не покажется нам хорошим. Вся наша жизнь — непрерывное страдание, но это еще недостаточное наказание. После смерти мы должны идти в места, где будем иметь другие наказания, и тем не менее мы продолжаем совершать всякого рода обряды и церемонии, чтобы ублажить творца такого мира!»[140] Существовала ли подобная традиция отрицания Бога до Будды — трудно сказать, но то, что эта традиция во многом идет от Будды, несомненно.

Будда считает, что спорить о Боге бессмысленно, но поскольку большая часть людей считает его воплощением чистоты, доброты и кротости, он советует тем, кто верит в Бога, вести соответствующую правильную религиозную жизнь, жизнь, соответствующую их вере или их неверию.

Что касается средств, с помощью которых можно достигнуть совершенства, например, не есть мясного, отказаться от собственно человеческих условий жизни, Будда с иронией замечает: «Если бы можно было достичь совершенства и освобождения от уз, привязывающих человека к земле, только отказом от мясной пищи и человеческих условий, то слон и корова давно бы достигли его»[141].

В своих рассуждениях Будда приходит к выводу об относительности всех учений, включая свое собственное: «Долой догмы, авторитеты, слепую веру. Истин так же много, как листьев в лесу, и истина, возвещенная мною, не более чем горсть листьев»[142]. Может быть, именно после знакомства с учением Будды Лев Толстой пришел, по существу, к почти полному отрицанию всей человеческой культуры, всех самых выдающихся ее произведений, включая и свои собственные сочинения, как культуры извращенной, фальсифицированной господствующими классами и носящей антинародный характер?

Продолжая рассуждать об этом, Будда и свое собственное учение считает относительным в том смысле, что каждый человек должен делать самого себя, исходя во многом из победы над самим собой: «Может быть, вы подумаете: учение потеряло своего учителя, нет у нас больше учителя. Вы не должны так думать. Истина, о которой я вам говорил, и ваш разум — вот ваши учителя тогда, когда я уйду… Не я могу спасти человека и направить его на истинный путь, а каждый человек сам несет в себе высокое начало истинной жизни. Во мне нет ничего сверхъестественного. Все те, кто или теперь, или после моей смерти будут светочами самим себе, будут находить убежище только в самих себе, — только те могут достичь высшего состояния совершенства»[143]. Может быть, в данном случае Будда преуменьшал значение своего учения, но дело в том, что он хотел воодушевить и вдохновить человека на то, чтобы человек своими помыслами и деяниями действительно бы достигал высочайшего совершенства, т. е. он пытался возложить на человека ответственность за свою собственную жизнь, за смысл своей жизни, за истинный выбор между жизнью и смертью. Именно этим можно объяснить некоторое преуменьшение Буддой значения своего учения, а не просто каким-то негативным отношением к своему учению и другим учениям вообще.

Он был убежден, что человек только тогда достигнет настоящей победы, когда он победит самого себя: «Если кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил себя одного, то именно этот другой — величайший победитель в битве»[144]. «Пусть каждый человек сделает себя таким, каким он учит быть других. Кто победил себя, тот победит и других. Труднее всего победить себя»[145].

Много внимания Будда уделяет рассуждениям о дружбе, общении, одиночестве, полагая их весьма важными и существенными для жизни каждого человека. С кем человеку идти вместе по жизни? С кого брать пример и кому следует подражать? Кого выбирать себе в учителя и в друзья? Обычно людям всегда предлагали и предлагают брать пример с великих исторических деятелей: императоров, королей, полководцев художников, поэтов, писателей. Размышляя обо всем этом, Будда советует избирать своим учителем самого мудрого человека, выбирать себе друга из самых благородных людей и всеми силами стараться избегать общества глупцов и дурных людей: «Ищите себе друзей равных или лучших себя. И найдя их, радуйтесь. А если не найдете таких друзей, живите одни, радуясь в своем одиночестве, ибо счастлив тот, кому не приходится сходиться с глупцами… Не друг тот, кто вечно готов на раздор, кто ищет только ошибок в друзьях своих. Тот только друг, с кем тебе так же легко живется, как с родной матерью, от которого ничто не отвратит тебя»[146]. Будда предостерегает, что друзей не следует выбирать из людей злых, льстивых, жестоких, друзей следует выбирать только из людей благородных и добродетельных, ибо они всегда помогут и никогда не предадут. Они всегда укажут тебе на твои недостатки, не оскорбляя и не унижая твоего достоинства, они всеми силами будут на протяжении всей твоей жизни помогать тебе преодолевать все трудности. Они всегда будут верить тебе, дорожить твоей дружбой, защищать и оберегать.

Что касается выбора учителя, Будда совершает некоторую инверсию, определяя не того, кто может быть учителем, а того, кто может быть верным учеником: «Преданный ученик, который находит удовольствие в истине, восхищается истиной, размышляет об истине, помнит истину, никогда не отпадет от истины»[147]. И это верно, поскольку если ученик не будет таковым, каковым его определяет Будда, то такому ученику не поможет никакой учитель, даже самый мудрый.

И все-таки Будда советует выбирать себе в учителя самого благородного и мудрого человека: «Как луна следует звездным путем, так нужно следовать за мудрым, знающим и многоученым, много перенесшим, благочестивым, благородным — за таким хорошим и умным человеком»[148]. Если же человек не нашел, к сожалению, ни достойного учителя, ни надежного друга, Будда советует ему оставаться в одиночестве, ибо в любом случае одиночество несравнимо лучше любого общения с дурными людьми и глупцами: «Вкусив сладость одиночества и сладость успокоения, освобождается от страха и от греха тот, кто вкушает сладость блаженства мудрости»[149].

Рассуждая о фундаментальных проблемах человеческого бытия, о проблемах жизни и смерти, Будда напоминает, что все материальное преходяще, что человеческое тело — «лишь мешок с костями», что человек должен раз и навсегда расстаться со всем материальным и обратить свои взоры на свое «Я», на свою душу, которая не подлежит ни гниению, ни уничтожению, которая бессмертна. Больше того, Будда развивает такие взгляды на жизнь и смерть, которые многим могут показаться странными и неприемлемыми, поскольку он считает жизнь и смерть чем-то единым. Жизнь связана со смертью, а смерть связана с жизнью. Смерть как бы второе «Я» жизни, смерть показывает достоинство или недостоинство жизни, а жизнь предполагает смерть как то, что ее усиливает, развивает и венчает: «Жить — значит умереть. Ни одно создание, которое дышит дыханием жизни, не может избежать смерти. Все, что сложно, подвергнется разложению. Никто не может избежать разложения. Но добрые дела не умирают. Они пребывают вечно. Тот, кто осмеливается отдать смерти то, что принадлежит смерти, будет жить и достигнет наконец благословенного состояния безмятежности»[150]. Жизнь предполагает смерть, это ясно, все, что имело начало, будет иметь конец. Но какой конец? По тому, как человек умирает, можно судить о том, как он жил, какой была его жизнь. Если он умирает в великих мучениях, его жизнь была неверной, неправедной, если же он умирает спокойно, в полном сознании и с ясным незамутненным взором, то он прожил настоящую жизнь, жизнь, достойную человека, и потому умирает умиротворенным, спокойным. В известной мере смерть — это мерило и венец жизни, а жизнь — это исток и начало смерти. Человек начинает умирать с момента своего рождения, именно поэтому он должен с самого начала учиться умиранию, достойному человека, а для этого он должен учиться жить настоящей жизнью. Вот почему Будда считает смерть великим учителем человека: «Смерть — это великий учитель глубочайших задач жизни. Тот, кто хочет узнать бессмертие, должен войти в чертоги смерти и узнать от смерти тайну жизни. Нет ни одного ребенка, рожденного в этом мире, который бы не был предназначен как приношение смерти. Но смерть не есть руководитель»[151]. Именно смерть есть учитель жизни, но не руководитель, тайна жизни — в тайне смерти, а тайна смерти — в тайне жизни.

Но опять-таки смерть не может выступать в роли руководителя, и здесь Будда указывает на то, что чертоги смерти, в которые вошел человек, раскрывают перед ним «возвращение и возрождение. Она допускает, далее, что поступки людей не погибают, и, наконец, она открывает мужественному исследователю тайну жизни»[152].

Кто же в таком случае может выступать в роли руководителя? Чтобы ответить на этот вопрос, Будда снова напоминает о своеобразной диалектике жизни и смерти. Жизнь невозможна и немыслима без смерти, как и смерть без жизни. Больше того, Будда считает смерть спасительной для жизни, ибо чем была бы жизнь без смерти, равно как и смерть без жизни? Именно поэтому Будда не видит в смерти ничего ужасного, она естественна так же, как естественна сама жизнь, а может быть, естественна даже в большей степени, чем жизнь. В смерти Будда находит даже своеобразную прелесть, что многим представляется совершенно невозможным: «Нет никакой причины говорить об ужасах смерти, как нет причины говорить об ужасах сна. На самом же деле есть прелесть в смерти, и это есть та прелесть смерти, которая ведет к просвещению жизни… Смерть делает время драгоценным. Смерть заставляет нас думать и делает для нас религию необходимой. Смерть одна заставляет нас придавать ценность жизни»[153].

Будда приходит к выводу, что смерть есть та основа, без которой невозможно было бы появление выдающихся людей во всех сферах жизни: «Если бы не было смерти, то не было бы и героев, не было бы и мудрецов, не было бы просветленных. И потому смерть не только есть учитель, но она есть и благодетель»[154]. Все великие люди творили великие дела, отдавая себе отчет в том, что они смертны, что они должны исполнить то, что им предназначено на этой земле, они должны были успеть это совершить, то есть все их творчество протекало не только под напором жизненной энергии, но и под знаком неминуемой смерти. И неслучайно, как только эти люди осуществляли предназначенное им дело, они, как правило, сходили со сцены и умирали.

Так кто же может быть руководителем? Снова возникает этот вопрос, и Будда с присущей ему мудростью отвечает, что вся жизнь человека состоит из мыслей и поступков, тело его умирает, но добрые дела, добрые мысли и добрые поступки не умирают никогда. И в этом смысле руководителем может быть только бессмертная душа: «Тот, кто живет благородными мыслями и хорошими поступками, будет жить всегда, хотя бы тело его могло умереть. Он возродится к высшему существованию и наконец достигнет благословенной безмятежности»[155]. Чтобы достигнуть этого, человек на протяжении всей своей жизни должен «откладывать в сокровищницу милосердия, чистоты и праведных мыслей»[156].

Будда неслучайно считает, что из прошлого рождается настоящее, из настоящего — будущее, при этом каждое из этих времен зависит друг от друга: настоящее — от прошлого и будущего, будущее — от прошлого и настоящего, и, наконец, прошлое — от настоящего и будущего. Все взаимосвязано, все взаимобусловлено, все едино. «История твоей жизни — это и есть твое «Я», твое истинное «Я», и так как история твоей жизни продолжается и после твоей смерти, то твое тождественное с самим собою «Я» останется. И когда мы отойдем отсюда, из этой жизни, мы будем продолжать жить согласно нашим поступкам»[157].

В конечном счете Будда приходит к выводу о том, что существует закон поступков, закон причины и действия: «Совершенные в прошлых существованиях дела запечатлеваются на каждом создании в характере его настоящего существования. Таким образом, прошлое рождает настоящее и настоящее есть чрево для будущего. Это закон поступков, закон причины и следствия»[158]. Согласно этому закону, с человеком остается только то, что он приобретает благодаря своим поступкам, своей внутренней жизни, то есть благодаря благородным мыслям, благородным словам и благородным действиям, которые есть и останутся с человеком даже после его смерти, ибо все это пребывает в душе человеческой. Вот почему душа человека и есть тот руководитель, которому он должен внимать и за которым должен следовать: «Истина для каждого человека заключена в его собственной душе»[159]. Будда еще и еще раз повторяет, что «жизнь достигается только в бессмертии, и работа истины совершается в безмятежности»[160]. В конечном счете настоящая жизнь, согласно Будде, это путь к бессмертию, и зависит это целиком от самого человека: «счастлив тот, кто воздает смерти то, что принадлежит смерти. Он победил смерть, и какова бы ни была его судьба, он будет спокоен и будет владеть собою. Он отказался от воображаемого “Я” и вступил в царство бессмертия. Он достиг безмятежности»[161].

Снова и снова Будда напоминает людям о двух основных движущих силах вселенной: «Знание и любовь — две основные силы вселенной, и пока живое существо не исполнилось любовью, оно обречено нести цепи земного перевоплощения»[162]. О понимании Буддой знания и мудрости мы уже говорили. Что касается великого чувства любви, то вслед за Буддой об этом говорил Иисус Христос, и специально писал об этом чувстве апостол Павел: все в этом мире прейдет, и останется только любовь.

Основной целью учения Будды является просветление и спасение. Именно на этот путь он наставляет своих учеников и последователей: «в мире этом может проявляться сила добродетели, в мире этом может проявляться сила правды. Состояние просветления возможно, и те, кто достигает его мудростью искренних мыслей и добрыми делами, покажут другим путь к спасению»[163]. Все, что в мире считается хорошим, согласно Будде, есть зло, которое мудрый человек должен избегать. Мудрец не обращает внимания ни на какие условности, он стремится идти своим путем, путем истины и правды. И дело вовсе не в том, чтобы кого-то победить, что-то завоевать и захватить, а в том, чтобы найти для себя и для других покой и счастье. На этом пути особую роль играют такие качества мудреца, как выдержка и долготерпение, позволяющие ему идти своим путем, никого не задевая, не обижая и не унижая. При этом мудрец стремится избегать двух вещей: дурных привычек и умерщвления тела. Относительно дурных привычек вопрос ясен, что касается умерщвления тела, Будда специально поясняет суть этих слов, состоящую в том, чтобы не умерщвлять свое тело, а заботиться о нем, дабы не навредить разуму, этому светочу, освещающему наш путь: «Тело нужно держать в здоровье, чтобы не делать затруднения душе нашей. И поэтому живи очень здоровой, очень умеренной жизнью, потребляя еды и питья ровно столько, чтобы держать в здоровье свое тело. Это самое главное, это начало чистой жизни»[164].

Та жизнь, которой восхищаются почти все люди, не удовлетворяет Будду, ибо она сбивает человека с истинного пути, она вызывает у него желания, привязанности, а для человека главное — освобождать себя от них. Поэтому Будда призывает отказаться от этой жизни, от всех ее прелестей и следовать по пути истинной правды и мудрости. При этом человек должен неукоснительно придерживаться любви и добра ко всему сущему: «Когда человек очистит свое сердце любовью, освободит себя от зла добрыми делами и мыслями, тогда только он и будет обладать таким взором, чтобы увидеть дальнейший путь, по которому ему надо идти. Тогда ему явится истина, что жизнь действительно — зло, которого следует избегать, жизнь — горе; и человек, который захочет избежать зла и горя, должен избежать самой жизни, но не смерти»[165].

При этом отказ от жизни вовсе не означает стремления к смерти, а наоборот, отказ от жизни есть стремление к жизни истинной, жизни просветленной, жизни душевного покоя и абсолютной гармонии: «И тогда, когда его сердце будет устремлено к великому покою, душа его придет к своей цели. Утомленная землею, она придет на небеса, где уже нет больше бурь, где нет больше борьбы, где царствует неизменный покой. И это не смерть, а великая безмятежность»[166].

Будда с большим пафосом описывает состояние святости, которое он ставит выше самых желанных для человека состояний: «Лучше, чем завладеть всей землей, лучше, чем взойти на небо, лучше, чем властвовать над всем миром, лучше всего этого радость первых шагов к святости»[167]. Саму же святость он понимает вовсе не мистически, а как то, что произрастает из праведного пути к истинной жизни. Причастность к святости не сводится только к почитанию тех или иных правил, церемоний и неукоснительному следованию Писания, а именно в том, что человек живет, «следуя мудрости и добродетели, освободившись от страсти, ненависти и невежества, обладая истинным знанием, свободным разумом, не имея привязанностей ни в этом, ни в ином мире, — он причастен к святости»[168].

Будда призывает своих учеников и последователей к милосердию, чтобы каждый из них не брал, а давал, не копил богатство, а раздавал его всем нуждающимся, и чем больше он будет заниматься подаянием, тем ближе будет приближаться к святости. Будда описывает целый ряд совершенно необходимых качеств для человека, стремящегося стать святым: «Неделание зла, достижение добра, очищение своего ума… неоскорбление, непричинение вреда, и воздержанность, умеренность в еде, и уединенное существование, и преданность возвышенным мыслям — вот учение просветленных»[169].

Снова и снова Будда повторяет, что истина была, есть и будет, а все ложные, иллюзорные учения, не раскрывающие истину и не следующие ей, необходимо разрушать. Что же касается церемоний, о которых повествуют различные учения, Будда считает их просто глупостью, чем-то совершенно несерьезным, не стоящим внимания.

Сравнивая добродетельного и самоуглубленного человека и невежественного и распущенного, обладающего кипучей энергией и ленивого, видящего начало и конец и не видящего начала и конца, видевшего бессмертную стезю и не видящего бессмертной стези, видевшего высшую мудрость и не видящего высшей мудрости, Будда считает, что один день жизни первых лучше столетнего существования вторых. «Восхождение на небо лучше, чем власть над всем миром… Только тот блажен, кто идет истинным путем, кто победил время, для кого нет ни прошедшего, ни будущего, чьи помыслы чисты, кто не влечется к земному пристанищу»[170].

Благих Будда сравнивает с Гималайскими горами, которые влекут к себе алчущих и страждущих истины, праведного пути. Просветленные сияют для всех людей, как вершины Гималайских гор, просветленные притягивают к себе души всех людей. «Даже боги завидуют тем просветленным, исполненным глубоких мыслей, которые наслаждаются спокойствием освобождения, преданы размышлениям, мудры»[171].

Конечной целью Будда считает безмятежность, к которой стремятся все люди, ибо безмятежность превыше всех других самых благих состояний. Человек, достигший безмятежности, это человек, достигший высшего просветления, высшей гармонии, следовательно, это человек, достигший бессмертия.

Человек, ознакомившийся с учением Будды, вольно или невольно задумывается над самыми главными и существенными направлениями этого учения. С одной стороны, оно очень просто и доступно каждому, даже самому неграмотному человеку, но, с другой стороны, в силу своей величайшей глубины и возвышенности, величайшей цели и любви к каждому человеку и всему человечеству — оно слишком сложно. Возможно, поэтому Будда обращается к каждому, кто хотел бы следовать его учению, со своими последними напутствиями.

Прежде всего он отмечает, что ни в чем нет постоянства, постоянны только сами перемены, что счастье лежит в прошлом и в будущем, а никогда в настоящем, поэтому люди всегда недовольны настоящим. Но это не значит, что надо стремиться к прошлому или к будущему, поскольку достижение прошлого или будущего делает эти времена настоящим, и люди опять недовольны этим настоящим. Значит, надо стремиться не назад и не вперед, не в прошлое и не в будущее и тем более не в настоящее, а стремиться к истинной жизни, которая не знает времени, которая вечна, и измерением которой является бессмертие.

Тех, кто стремится к жизни в прошлом, настоящем и будущем, Будда уподобляет людям, пытающимся утолить жажду водой из моря: чем больше они пьют, тем больше возрастает жажда. Поэтому единственным путем является путь отказа от земной, иллюзорной жизни и обращение человека на путь к жизни вечной и бессмертной: «Мир несчастен потому, что он живет, потому что он не видит, что то, за что он должен бороться, — не жизнь, то есть перемена, недовольство, суета и смерть, а покой, великий покой — безмятежность. Вот в чем та жизнь, к которой должен стремиться человек»[172]. Исходя из опыта своей жизни, Будда понимает, что Просветленный появляется тогда, когда сама жизнь, сам мир требует этого, то есть Просветленный появляется в те времена, когда человечество погружается во мрак, в трясину, когда оно оказывается на краю пропасти, на краю гибели. Просветленный и призван представить людям свое учение, излагающее путь к их спасению. Будда хорошо осознает свою спасительную миссию в этом мире: «Пробуждение мое началось тогда, когда я увидел страдание жизни. Мир полон страдания, и конец жизни есть смерть. Воистину, жизнь есть страдание, но просветленный приходит в мир, чтобы указать путь к спасению. Цель его — научить людей, как избавиться от страдания»[173].

Будда убежден в том, что человек пожинает в этом мире то, что он посеял. Это карма, закон, которого никто не может избежать, поэтому каждый человек должен с малых лет стремиться сеять добро в своих мыслях, словах и поступках. И тогда его карма будет доброй и благотворной: «Распространи везде благостность словами и делами. Будь готов служить другим на помощь, уча их в духе всемирной любви»[174].

Будда обращается к своим ученикам и последователям с таким напутствием, как если бы он оставался бессмертным, существующим всегда, вне времени и пространства: «Когда я покину жизнь и когда я больше не буду видим вами, не думайте, что я не живу больше с вами. Вы имеете у себя те законы, которые я открыл; вы имеете у себя мое учение, и через него я буду всегда с вами. Не унывайте поэтому, что я покинул вас одних навсегда»[175]. Это, по существу, завещание Будды, но одновременно это и программа действий, программа работы каждого человека над самим собой по пути, ведущему к абсолютному просветлению и покою. Будда призывает каждого человека следовать его примеру. Он представляет себя как образец, прошедший через все трудности и тернии пути, приведшего его к абсолютному просветлению: «Будда — это только название бесконечного знания, бесконечного, как небеса. Я, Гаутама, достиг этой стадии озарения, и каждый из вас способен достичь ее, если будет сражаться за знание»[176].

Будда прямо призывает всех людей следовать по его пути, поскольку он сам прошел по нему: «Друзья мои, живите так, как я учил вас. Освобождайтесь от опутывающей людей сети страстей. Идите по тому пути, который я указал вам. Помните всегда, что телесное все разрушается, только истина неразрушима и вечна. В ней ищите спасение»[177].