Без гробовой доски

— Я не полезу в эту грязную дыру! — с ужасом попятилась я.

— Не такая уж она и грязная. И вообще, не привередничай. Здесь нет гостиниц и отелей.

— Не привередничать? — обогнув на достаточном расстоянии Лютика, я наклонилась и демонстративно посветила внутрь подвала фонарем. — Как и ожидалось, мерзко и наверняка холодно, как в морозильной камере. Сомневаюсь, что днем там станет достаточно тепло, чтобы не подхватить простуду. Шубы и обогревателя я с собой не прихватила, к твоему сведению.

— Ты ведь просто собралась сбежать, — не слишком уверенно заявил вампир.

— Было бы куда сбегать… — вздохнула я, а потом не удержалась и зевнула. — Неужели здесь нет альтернативы твоему варианту замерзнуть насмерть?

— Ну… — Лютик огляделся по сторонам, что-то выискивая. — Учти, мебели не будет. И, Танит, если ты все же попытаешься сбежать…

— Карту и компас не одолжишь? — я сделала честные-честные глаза и «енот» не выдержав, улыбнулся.

Остаток времени до наступления рассвета Лютик пытался найти мне пристанище, которое мог бы видеть из подвала, а я донимала вампира нытьем, что хочу фотографировать рассвет с крыши, и вообще требовала найти местечко поживописней, раз уж он бывал здесь и все знает.

Наконец, вампир юркнул в свой холодный подвал, оставив меня одну.

Я сбросила рюкзак с уставших плеч и, не теряя времени, осмотрела консервы. К счастью, ни одна из банок не лопнула при падении, так что на завтрак я выбрала самую помятую и наскоро перекусила.

Хуже обстояло дело с водой — ни мне, ни родителям не могло прийти в голову, что в гостях у упырей не найдется питьевой воды, потому я располагала только не слишком большой красивой бутылкой, купленной в спортивном магазине для походов с подругами на тренажеры. Отхлебнув несколько глотков, я спрятала ее обратно в рюкзак.

Солнце поднималось все выше, лаская глаза и сердце нежными красками на небосводе. Я с азартом предавалась фотографированию — внизу, под растрескавшейся крышей, на земле еще лежали густые тени, и вампиру ничего не стоило догнать беглянку.

Фотоаппарат служил отличным заменителем бинокля, приближая окрестности без ухудшения изображения. Когда солнце полностью выбралось из-за горизонта, я смогла рассмотреть рельсы, примеченные мной еще ночью.

Они оказались куда тоньше тех, по которым ездил наш громадный поезд, и казались даже игрушечными. Но этой старой дорогой пользовались — недаром рельсы выглядели накатано и сейчас. Рискуя сорваться вниз, я привстала на остатки какой-то кирпичной надстройки на крыше и увидела скрытый за кустами вагончик без крыши. Сердце радостно заколотилось в груди, но я терпеливо разглядывала странную, явно самодельную технику из внешнего мира, мало чем напоминающую дрезины из учебника истории.

К носу вагона была приварена железка заостренно-обтекаемой формы, от которой он чем-то смахивал на древний локомотив. Возможно, эта деталь служила для большей динамичности, но у меня возникло впечатление, что ее предназначение — таран другого транспорта. Внутри конструкции виднелись нехитрые рычаги — похоже, в движение ее приводил встроенный автономный генератор.

Понаблюдав за окрестностями еще некоторое время и не заметив никакого движения, я выбрала самый короткий маршрут к транспорту. Не исключено, именно на этом вагончике и собирался ехать дальше мой знакомый «енот».

Красться на цыпочках или обходить ту часть развалин, где обосновался Лютик, я не стала. Спустившись на землю, я набрала в грудь побольше воздуха и рванула к цели что было сил. Если вагончик не работает, то не стоит терять время на глупые и бесполезные маневры.

Наверно, еще никогда в жизни я не бегала так быстро, но настоящий рекорд для меня — борт вагона, который я перепрыгнула с разбега, умудрившись даже не порвать юбку или любимые колготки.

Рука сама собой дернула первый из рычагов, запустивший к моей радости двигатель. Вагон, набирая скорость, покатился вперед. Я хотела огласить округу радостными воплями, но тут за моей спиной кто-то или что-то громко ударилось об дно вагона…

Глава № 2

Я повернулась на звук быстрее, чем успела испугаться. А потом бояться было уже нечего — озадаченная моим некультурным возгласом «вау!» и лицом, наверно ослепляющим восторженным сиянием, мертвая девушка опустила занесенную для удара алебарду.

Кожа первой встреченной мной мертвячки отличалась бескровной бледнотой, с едва заметным зеленоватым оттенком, а может, мне так показалось. Волосы выкрашены в ядовито-кислотный цвет, на висках выбриты, а выше собраны в ирокез, переходящий на затылке в длинный, до пояса, хвост развевающийся на ветру. Кожа на лице с левой стороны ободрана до мяса от щеки до лба и даже немного за ухом. В левую, причудливым образом не пострадавшую бровь вставлено серебряное колечко. Одежда состояла из высоких шнурованных сапог, черных шорт и жесткого с виду лилового топика, на шнуровке. Язык не повернулся бы назвать его корсетом — вещица соединялась с поясом цепью и прикрывала только грудь, выставляя напоказ почти блестящие на солнце белоснежные ребра в большой ране на боку.

И, повергая меня в полное недоумение, из ее левой руки торчали четыре острых с виду загнутых назад шипа, по цвету похожие на кости. Никаких шрамов вокруг этого явно боевого украшения не просматривалось, словно шипы с самого начала являлись частью ее тела.

— Так и будешь на меня до второго Конца Света пялиться? — спустя некоторое время поинтересовалась покойница.

— Что мне сказать в этом случае?

— Для начала, утолить мое любопытство — зачем пыталась украсть мой скромный транспорт? — зеленоволосая усмехнулась, пристраивая алебарду на крючьях в стенке вагона. Только тут я обратила внимание, что борта обрезаны гораздо ниже уровня окон. Вот и весь секрет моего супер прыжка.

— Очень не хотелось оставаться в компании вампира. Это для здоровья вредно.

Покойница засмеялась и села на один из подозрительных мешков, обратить внимание на которые раньше я не успела.

— Тебе повезло, живая. В этих краях мало кто не ненавидит вампиров.

— Рада, что мы нашли общий язык. Меня Танит зовут, — я отважилась присесть рядом, скинула с плеч рюкзак.

— А я Руслана, — мы пожали друг другу руки.

На ощупь рука оказалась просто холодной и, пожалуй, самую малость, тверже, чем у живого человека, но об этом было сложно судить, ведь щупать мертвецов мне никогда не доводилось. Когда я смотрела на новую знакомую, у меня не возникало никакого страха, о котором твердилось в ужастиках, заполонивших одно время полки в книжных магазинах. Пожалуй, если бы не открытые раны, то я бы нипочем не отличила Руслану от живых.

Рассказ моей истории занял гораздо больше времени, чем я предполагала. Руслана хмурилась, временами поглядывала на свою покрытую царапинами алебарду. Ей явно хотелось поехать обратно и разобраться с упырем.

— В подвалах есть подземные ходы, так что паршивец может легко от меня уйти. Приедем в наш городок — скажу ребятам, устроим завтра на него облаву, — наконец вздохнула она.

— Если честно, до сих пор в голове не укладывается, про этот откуп заключенными. У нас не такой уж большой уровень преступности, получается, тюрьма в подвале Города попросту пуста, — я все еще любовалась проносящимися мимо пейзажами, но мысли не давали покоя, словно рой пчел, заново встревоженные пересказом недавно произошедшего.

— Значит, двуличие вампиров тебя не удивляет?

— С чего бы? Я может и романтик, но мозг у меня в голове есть.

Руслана невесело усмехнулась:

— А двуличие городских властей? Знаешь, в самом начале, некоторые в открытую говорили что всяких убийц и прочих моральных уродов следует отправлять на корм вампирам, мол преступлений будет меньше, и так далее. Но хоть в чем-то потакать вампирам — это слабость. В общем, нет ни в твоей Аллии, ни в каком другом Городе тюрьмы в подвале. Приговоренным к пожизненному заключению не только свиданий, даже писем и передач не позволено, теперь сама знаешь почему…

Руслана замолчала, потерла пальцами один из шипов на левой руке.

— Знаешь, как я сюда попала? Я была… — она покосилась на свою руку, словно только заметила, что трогает шипы и отдернула ладонь. — Хулиганкой. До криминала никогда не доходила, но любопытства мне было не занимать, а еще я никогда ни на чем не попадалась, чтобы не вытворяла. А успех, как известно, кружит голову. Вот однажды, когда родители распекали меня за неподобающий внешний вид и пугали будущим в тюрьме, я сложила дважды два и заинтересовалась таинственным подвалом. Ведь не может быть, что под огромным Городом только тюрьма. Поиски в доступной литературе и расспросы знакомых не дали результатов, и тогда я стала следить, куда уводят заключенных после суда. Вот тут я и вляпалась — служба безопасности это тебе не служба порядка, заметили меня, поймали, и привезли на блюдечке вампирам.

— Это их работа? — кивнула я на ее лицо.

— Ага. Выпить всю кровь им понимаешь ли мало… Но я сбежала из зала кремации и навела там у них шороху. А потом познакомилась с местными покойниками, и вернулась добить упырей с гранатометами — видела бы ты это веселье! Ради такого стоило и умереть! В Аквилегиасе-то у меня точно не было бы таких приключений!

— Да, про приключения это уж точно, — вздохнула я. — Но что же тогда в подвале Города?

— Двигатель. Это я узнала уже здесь, после смерти. Наши три Города, Полярис, Аквилегиас и Аллия оказались в очень неблагоприятных условиях. В свое время, когда строились Города-убежища, главные конструкторы, здесь их, кстати, чаще называют Мастерами, помимо основной защиты-Купола сделали системы еще и передвижными, чтобы исключить возможность осады и захвата. Не поверишь, все это строили для защиты людей на первое время, потом планировалось расселение по безопасной территории, которое состоялось не везде.

— Передвижными?! — только и смогла воскликнуть я. Голова просто шла кругом от объема информации. Представить, что родная Аллия — многокилометровый город, с домами-высотками, парком, в котором имеются озера и ручьи, пусть и искусственные, а главное — толстый и прочный, но все равно кажущийся хрупким Купол, накрывающий весь Город, может сдвинуться с места не развалившись, я не могла. Тем более объем энергии, способный сдвинуть с места столько тонн, просто не мог существовать в самом Городе.

— Именно. В центральных колонах, поддерживающих Купол, есть секретный отсек управления движением. Впрочем, секретный он только для обычных горожан. Ключи похищены вампирами еще до первого запуска двигателей, так что эту информацию не разглашают. Вряд ли когда-нибудь наши Города сдвинутся с места. А вампиры… они не прекратят попыток завладеть местами с таким высоким уровнем живого населения. Тем более мозги у общества уже на половину промыты — мало кого нужно заставлять силой топать в крематорий после смерти. Все потому, что армии мертвецов под боком вампирам ни к чему.

— Самое плохое — такие речи у нас можно услышать, просто гуляя по улице, но никто особо не обращает внимания на обвинения в адрес вампиров, — задумчиво пробормотала я.

— Именно. Они рассчитывают победить не силой, а хитростью. Вампирская политика рассчитана на много лет вперед. Я слышала, у них уже сочиняют альтернативные легенды и истории, для наших новых поколений. Какой-нибудь бред, вроде того, что жизнь возможна только здесь, а за горами, которые окружают наши долины, обитают мутанты и всякая жуть.

— И другие Города не будут развязывать войну, как беспокоился мой знакомый «енот»?

— Кто знает. Нормальную дорогу к нам не построили, а теперь и не построят. Дружба с вампирами дорого обходится в плане общения с остальной страной. Там, правда, тоже свои заморочки с кровососами. Твари повсюду.

— Их только на станциях, которые в вечных льдах на полюсах нет, — я тяжело вздохнула. Полярные станции с исключительно мертвым персоналом верхом на дрессированных белых медведях были любимой темой Алика. Я не видела его чуть больше суток, но жизнь уже начинала потихоньку отравляться мыслями о том, что он никогда не увидит ни этого странного вагончика, ни молодых зарослей с пестрой листвой, ни бегущих сейчас по небу пушистых облаков…

Я попробовала усесться поудобнее и стукнулась ногой обо что-то в мешке. Из соседнего свертка донесся немного напугавший меня шорох.

— Что там?

— Да так, разное. Собирала всякие железки для запчастей, а вон в том мешке материал для изготовления мумифицирующих растворов…

— Но ведь их для вас готовят наши заводы… — перебила Руслану я. — Есть даже специальная фабрика, где работают рабочие из Аллии и Поляриса. Программа еще не отменена законом, несмотря на упырей. Название связано с лозунгом поддержки не упокоенных или чего-то вроде этого, из головы вылетело, как правильно звучит.

— Когда-то так и было. Но мы почти не выходим с фабрикой на связь. В Городах теперь умерших сразу кремируют, а не дают выбор жить снаружи или превратиться в пепел. Уже когда мои родители ходили в школу, стали разгораться громкие дебаты жить после смерти или нет. Мама рассказывала мне, что в школе им тогда раздавали брошюры, где описывались все стадии разложения трупов и прилагались фотографии неудачных бальзамирований. Многие сразу решили, что жизнь не стоит того, чтобы через такое проходить…

— Эх, у нас и сведений не сохранилось о возможности такого выбора! Шевелящимся трупом быть плохо, а пьющим кровь вампиром — вроде бы хорошо, но всем нельзя! У нас того, кто укрывает восставшего умершего самого живьем кремировать могут… А фабрика приносит неплохую прибыль, бесперебойно делает всякие растворы. Пока расходы себя окупают — мэрию никакие вампиры не заставят ее прикрыть.

— Не знаю, не знаю… Может это для ленивых покойников… — нахмурилась Руслана. — Значит, кто-то извне платит до сих пор?

— Именно так.

— Не знаю, слышала ты об этом или нет, но после определенного рубежа формалин уже перестает быть нужным. Тело либо полностью сбрасывает кожный покров вместе с органами и мясом, либо ткани становятся нетленными. У всех это бывает по-разному. Кто-то с самого начала не разлагается, а кому-то приходится пользоваться формалином постоянно и все равно в итоге остается только скелет. Может, конечно, что-то и остаться, чаще это руки и лицо. Формы Смерти очень занятная вещь, тебе лучше один раз все увидеть, чем сто раз услышать. В этих окрестностях контингент у нас разный, хоть и нет по-настоящему ископаемых личностей и призраков… Но это я к тому, что не вампиры же скупают формалин?!

— Нужно просто провести расследование, — пожала плечами я. — При должной осторожности легко избежишь старых ошибок. Кстати, может заодно удастся придумать, как мне вернуться в Аллию?

— Вернуться? Даже не знаю. К нам на днях должен заехать один тип из Беаты-Раффаэлы, это стоит с ним обсудить. А пока погостишь у нас в кафешке. Минут через десять как раз прибудем на место. Тебя ждут развалины старого города, — Руслана бодро улыбнулась, и тоном заправского экскурсовода добавила: — Он весьма долго простоял полностью необитаемым, и мы сохранили старину по максимуму, ходим как по музею. Вампиры боятся к нам соваться, так что там ты будешь в безопасности.

Вскоре рельсы нырнули под аллею деревьев, смыкающихся над нашими головами. Ветви опускались так низко, что могли задеть голову, если не пригибаться. Похоже, борта вагона обрезаны низко специально для этого участка дороги.

В мозаике теней и солнечного света, пробивающегося через густые кроны, я неожиданно приметила какие-то странные предметы по краям от дороги, то и дело мелькающие чуть выше уровня моей макушки.

— Заметила? — с уважением спросила Руслана. — Это своеобразная сигнализация. Если здесь проедет обычный поезд шум будет до небес.

В просветах между лесистым заграждением замелькали сначала разрушенные, с растрескавшимися стенами, а потом и целые дома. Провалы их окон с отсутствовавшими рамами поглощали солнечный свет, и каждый из них казался порталом в другое измерение. Впрочем, в некоторых царила жизнь — из окон, дверей и трещин в стенах выглядывали ветви деревьев с еще не пожелтевшей листвой. Выглядело это необычно и сказочно. Деревья и трава, росшие на крышах и подоконниках обычных заброшенных домов вызывали в сердце сладкое и теплое чувство, все казалось родным и необходимым, словно воздух.

Фотоаппарат послушно сохранял разверзнутые оконные и дверные проемы, в которых за кромками зелени таилась тьма.

— Добро пожаловать в обитель мертвых! — торжественно сказала Руслана, широким жестом обводя округу. Покойница замедлила скорость вагона, давая мне вдоволь полюбоваться видом городской улицы.

Как ни в чем не бывало, среди руин примостился магазин с разбитой витриной, вывеска которого предлагала гражданам не проходить мимо, и покупать здесь игрушки и вещи для своих детей, живых и мертвых. За прилавком, видным отсюда, сидел продавец без правой половины головы. Рядом выбирала товары мертвая мамаша с посиневшими руками, а ее маленькая живая дочка ела мороженое, и временами дергала покойницу за подол платья, показывая на какую-нибудь понравившуюся игрушку.

По тротуару носились собаки, живые и несколько скелетов с облезлыми шкурами, они лаяли и весело играли. Мое внимание привлекло скопление не сильно остроумных, но выразительных плакатов, пестревших на стене одного из домов и гласивших, что в борьбе с вампирами все средства хороши. В качестве средств художником были изображены японские палочки для еды. Жирная красная стрелка вела от нарисованных суши с этими нехитрыми столовыми приборами к другой картине, наглядно показывавшей — палочки лучше втыкать вампиру в глаз или шею. Следующая стрелка вела к новой картинке, перечеркнутой крест-накрест. На этом плакате схематически показывалось, что палочки не рекомендуется втыкать вампирам в сердце, т. к. они слишком короткие и не причинят упырю вреда.

— Стоило отлучиться на денек, как детский сад «Дурдом Ромашка» снова открылся! — Руслана вооружилась алебардой и, ловко спрыгнув на тротуар, опытными движениями в десять секунд очистила стену от плакатов. Ухватив добычу в охапку, она легко догнала медленно катившийся вагон и снова села рядом со мной.

— Это Никита дурью мается, — пояснила она, сматывая плакаты в рулон. Кажется, я была не первой «туристкой» обратившей внимание на настенное искусство.

Вскоре мы остановились возле одноэтажного здания, над которым, как ни странно, красовалась немного выцветшая вывеска работы все того же художника, изображавшая на сей раз череп с остатками кожи, который зловеще улыбался и облизывался раздвоенным змеиным языком. Расположенная ниже надпись сообщала, что это — кафе «Трупы Героев», а дверной косяк украшали прибитые к нему куски фанеры с более мелкими изображениями скелетов и черепов. Я хотела спросить, почему вывеску не постигла участь плакатов, но задавать вопрос и не понадобилось.

— Мне даже стыдно будет, если какой-нибудь вампир это увидит, — буркнула Руслана, помогая мне выбраться из вагона. — Но что поделать? Ребятам понравились эти детские каракули.

— Ну, не так уж все и плохо, это я как опытный художник говорю. Главное — развиваться дальше и как можно больше практики. А трупы героев тут будут?

— Спрашиваешь! — засмеялась Руслана, открывая дверь кафе.

К моему удивлению, внутри оно оказалось не облагорожено рисунками, и вообще самым обычным — небольшие деревянные столики, накрытые белоснежными скатертями, стопка меню на простой, без вычурности стойке, за которой сейчас никого не было. На окнах простенькие занавески с незатейливым узором. Короче, если бы мне сказали, что во внешнем мире кафе с такой вывеской и названием будет выглядеть подобным образом — я бы только посмеялась.

— Ребята, я живую привела! У нас еноты завелись неподалеку! — крикнула Руслана, открыв дверь вглубь служебного помещения.

— Какие еще еноты? — спросил мелодичный женский голосок, сопровождаемый клекотом и свистом.

— Вот такие! — Руслана подняла руки над головой, показывая вышедшей к нам девушке рост Лютика, для пущего эффекта ткнув пальцем в один из шипов, торчащих из руки: — И с вот такими клычищами!

— А-а, вампиры. Где вы их находите? — поморщилась работница кафе.

— В общем, я по делам, буду ближе к вечеру. Ольга, это Танит. Танит, это Ольга. Если кто будет здесь обижать — скажи мне, я им потом головы откручу! — Руслана весело мне подмигнула и умчалась.

Переминаясь с ноги на ногу, я неловко уставилась на Ольгу, не зная с чего начать разговор. Новая знакомая сильно отличалась от Русланы и внешностью и одеждой — темно-синее скромное платье и белый фартук, на поясе которого висел кухонный топорик. Ее шею украшал кожаный шнурок с несколькими птичьими черепами, которые сейчас тихонько клекотали, словно что-то обсуждая. Черные прямые волосы не скрепляли никакие заколки, зеленые глаза обрамляли пушистые ресницы. Принадлежность Ольги к миру мертвых выдавали только Слезы Смерти, как их называли даже по-научному. Черные потеки, как настоящие слезы, тянулись от глаз вниз по щекам ее симпатичного личика.

— Выбирай столик, — Ольга протянула мне меню, которое я тут же открыла, как оказалось, вверх ногами.

— Мне просто какой-нибудь салатик. Главное, чтобы денег на него хватило.

— О деньгах и не заикайся. Кому они тут нужны? В нашем захолустье гостей так не встречают.

— Но это же кафе.

— Скорее штаб для посиделок. Не веришь — спроси кого угодно на улице. Живых здесь маловато, вот и балуем как можем.

— А все живые попадают сюда, вырвавшись из лап вампиров? Неужели нельзя ничего сделать?

— Мы по возможности уничтожаем гадов. А живые здесь в основном приезжие из Беаты-Раффаэлы. Я сама, кстати, оттуда.

— Руслана говорила, что оттуда кто-то приедет, но не думала что встречу горожанку из легендарного Города так скоро! А правда, что там все дома похожи на готические соборы в виде структуры морских раковин?

— Правда. При возможности съездишь посмотреть сама. Город часто курсирует с той стороны гор, нервируя вампиров.

Ольга ушла готовить мне еду, а я изводилась от информационного голода, вспоминая все слухи, ходившие вокруг таинственной Беаты-Раффаэлы. У Города, в отличие от остальных, два Мастера-архитектора, благодаря чему и вышло двойное название, а еще очень напряженные отношения с вампирами — появляясь словно из ниоткуда, горожане испортили упырям ни один договор с нашими Городами, то предлагая другие, более выгодные условия, то словно случайно вмешивались во что-нибудь уже давно устоявшееся. В последние годы, правда, подобное происходило все реже.

Странный дробный звук отвлек меня от размышлений. Я повернулась и увидела кошачий скелет, шустро бегущий по подоконнику. Движения костей, не покрытых шерстью и кожей, были настолько непривычными для глаз, что я упустила момент для фотографии — спрыгнув на пол, скелет куда-то удрал.