Алые паруса Синей бороды

Потом продавщица пошла в сторону двери с табличкой «Служебный вход».

– Стой, – скомандовала Стефания.

Марина обернулась.

– Слушаю вас.

– Ты едешь со мной, – распорядилась хозяйка торгового центра, – устрою тебя в другое место с отличным окладом. Ты достойна лучшего, нечего в практикантках ходить.

– У меня нет образования, – сообщила девушка.

– Плевать на дипломы, – отмахнулась Стефания.

– Хорошо, – согласилась Марина, – но мне надо взять сумку.

– Она что, такая дорогая? – засмеялась дама.

– Если говорить о деньгах, нет, но для меня очень ценная, я долго копила на ее приобретение, – объяснила Марина.

– Забудь, – махнула рукой Стефания, – я дам тебе взамен эксклюзивную Биркин.

– Спасибо, – поблагодарила Марина, – не хочется ходить с кошелкой, продав которую можно купить машину. Но, самое главное, Биркин никогда не станет сумочкой, на которую я долго деньги собирала, о которой мечтала.

– Ладно, – неожиданно согласилась Тамарова, – беги за своей ценностью. Жду.

Марина умчалась, а я вышла в общий коридор. Знаю, что макияж может изменить внешность, но Марина накрашенная и Марина с чистым лицом – две разные девушки. Ну почему я всегда попадаю в какие-то нелепые истории? Не найдя ответа на этот вопрос, я переместилась в другой магазин, расположенный рядом, увидела туфли своей мечты и замерла перед стеллажом. Давно ищу именно такие лодочки с округлым носом, а не с длинным, как сейчас модно. На небольшом устойчивом каблуке, без перепонок или застежек на щиколотке. Самый простой вариант, который нынче столь же редок, как саблезубый кузнечик. И цвет просто мой: бежевый, и никаких стразов.

– Вам понравилась эта модель? – спросил юноша с бейджиком на лацкане пиджака.

– Да, Геннадий, – ответила я, – только цена не указана.

– Нет проблем ее узнать, – заверил продавец, – давайте выясним, есть ли ваш размер.

С этими словами он взял туфли и повел меня к банкетке. Я села, засунула ступню в туфельку и заликовала.

– Как по мерке сделана.

– Попробуйте вторую, – посоветовал юноша.

Я последовала его совету и воскликнула:

– Беру!

– Может, походите по залу? – любезно предложил продавец.

– Нет-нет, – отказалась я.

– Тогда снимайте, я отнесу их на кассу, – сказал Геннадий.

Но мне не хотелось даже на секунду расставаться с лодочками.

– На коробке должен быть штрихкод, касса его считает, – сказала я.

– Хотите уйти в обновке? – сообразил продавец.

– Да, – смутилась я, – очень.

– Ноябрь на дворе, – напомнил парень, – обувь осенняя, но сейчас в такой уже прохладно, вот-вот снег выпадет. И вроде дождь начался.

– Машина моя стоит в подземном паркинге, – объяснила я, – и поеду в такое место, где есть гараж при доме. По улице не пойду.

Геннадий засмеялся.

– Ни снег, ни град, ни наводнение не могут помешать девушке уйти из магазина в новых туфлях.

– Наверное, я похожа на идиотку, – смутилась я.

– Ну что вы, – продолжал веселиться юноша, – многие женщины поступают так же. Одна дама сегодня утопала в босоножках. Приятно, когда клиент счастлив.

Продавец поднял мои ботильоны, в которых я пришла.

– Упакую их в коробку и отдам вам. Но давайте расскажу о замочке. Он запирает…

– Положите их лучше в пакет, – попросила я, – картонная коробка не нужна. И про замок не надо подробностей.

– Нет проблем, как скажете, – улыбнулся Гена.

Я посмотрела на телефон: успею к ужину. И тут раздался звонок от мужа. Степан сразу начал деловой разговор.

– Екатерина Павлова приезжала с рассказом о своем любовнике Владимире Николаевиче Светлове. В наше агентство постоянно приходят женщины, уверенные в том, что их сыновья, супруги, братья не совершали преступлений, за которые получили срок, но при проверке чаще всего оказывается, что они ошибаются. Но в деле Светлова есть несостыковки, странно, что их никто не заметил. Ты сейчас там на месте расспроси Екатерину, а после беседы звякни мне. Хочу сравнить ее рассказ тебе с тем, что услышал сам.

– Хорошо, – согласилась я, – но уже поздно, вероятно, Катя спит. Завра этим займусь.

– Мне повезло, – обрадовался Степан, – на тебя всегда можно положиться. Я нашел себе самую лучшую жену на свете.

Я улыбнулась – приятно, когда муж тебя хвалит.

В столовую я вошла в новой обуви. Странно, конечно, что Анна терпеть не может, когда кто-то ходит по дому в тапках. Обычно хозяйки ведут себя иначе, едва посторонний заглядывает в дом, как ему сразу говорят о смене обуви, чтобы не пачкал полы. И у Зотовых есть прислуга, которая в случае необходимости вытрет грязь. Но у людей разные фобии. Может, госпожу Зотову раньше кто-то избил тапкой и с тех пор ее передергивает при их виде? И вообще не мое дело разбираться, по какой причине хозяйка просит ходить дома в уличных ботинках. Это ее дом, ее правила. Я просто гостья, надо уважать привычки и желания Анны Сергеевны, а не думать о том, почему да как они у нее сформировались.

Большие часы в углу комнаты пробили десять раз.

– Виолочка, вы просто баллистическая ракета, – восхитилась Анна Сергеевна, которая даже вечером была при полном боевом раскрасе, – прилетели секунда в секунду, не задержались. Ах, какие у вас туфельки! Давно ищу такие, где вы нашли эту красоту? Устраивайтесь поудобнее.

Вопросы хозяйка задавала мне явно из вежливости, ответы ей, похоже, не требовались. Я опустилась на стул. В комнате сейчас, кроме нас с Анной, находились Виктор, Коля, Будкин, Петр и Анастасия. Мэр с аппетитом ел салат, Коля нехотя ковырял вилкой рукколу.

– Дорогой, тебе не нравится еда? – заботливо поинтересовалась у внука бабушка.

– Нормальная, – ответил подросток, – просто аппетита нет.

Анна Сергеевна вскочила и убежала.

– Колян, сейчас тебе достанется по полной, – захихикала Настя. – Зря сказал, что ужинать не хочешь! Бабушка тебя лечить начнет.

– Не подумал о последствиях своих слов, – признался мальчик.

Следующие минут пять в столовой стояла тишина, ее нарушало только звяканье столовых приборов.

И вдруг из коридора раздался плач, потом голос:

– Разбила! Насмерть!

Все, кроме Константина, поспешили к двери. Я увидела Анну, по ее лицу текли слезы.

– Мама, что случилось? – испугался Петр.

– Я вошла в свой кабинет, – жалобно произнесла хозяйка, – хотела выдвинуть ящик с лекарствами, взять градусник, чтобы Николеньке температуру померить. Вижу, царевна криво стоит, решила поправить. Открыла дверцу шкафа, где… хранится… коллекция…

Анна Сергеевна зарыдала.

– Статуэтка выпала и разбилась. Пойдемте, покажу.

Все дружно поспешили за хозяйкой в кабинет. Я увидела на полу осколки.

Глава шестнадцатая

Петр обнял мать.

– Я куплю тебе новую.

– Ты ее никогда не найдешь, – плакала пожилая дама.

Коля тоже решил успокоить бабушку.

– Не расстраивайся, я нарою в интернете что угодно!

Анна вытерла лицо рукавом платья.

– Спасибо, милый. Но там царевны нет.

– Бабулечка, – неожиданно ласково произнесла Настя, – я знаю, как ты трясешься над своей коллекцией, считаешь ее уникальной. Не обижайся, пожалуйста, но я вчера видела на сайте фарфорового завода все эти штуки. Серия называется «Сказки». И твое собрание «Мифы» там тоже есть.

Анна села в кресло.

– Ангелы мои любимые! Спасибо, что решили меня утешить. Да, сейчас производят подобное, но это продукция современная, копии старинных статуэток. Настенька, душенька, современную царевну элементарно купить, ей цена пара тысяч. Рублей.

– Бабулечка, у меня есть деньги, которые дядя Витя подарил мне на день рождения, – начала Настя, – я куплю тебе новую фигурку, только успокойся.

– Приятно сознавать, что вы меня любите, – снова заплакала хозяйка, – спасибо, спасибо. Но у меня подлинники, выпускали их в тысяча восемьсот первом и далее годах. Они уникальны. Мне понадобилось много лет, чтобы собрать коллекцию. И пока не каждая серия у меня полная. Я слежу за аукционами, имею связи со всеми, кто работает с фарфором. Мое собрание «Мифы»… Нигде никак не находилась царевна. Сей комплект изначально создавался для дочки одного из князей Щербатовых. Отец обожал ребенка, а малышка была без ума от волшебных историй. Родитель заказал для нее фигурки, каждая была уникальна. Девочка выросла, но собрание всегда хранила в спальне, потом оно перешло к ее детям… В тысяча девятьсот семнадцатом году имение Щербатовых разграбили и сожгли. Куда подевалась коллекция? Никто не знает. Сорок лет тому назад я, тогда уже собирательница, купила одну статуэтку из серии в простом антикварном магазине. Там никто понятия не имел, чем владеет, выставили Илью Муромца за пять рублей среди всякой мелочи. С годами мне удалось все найти и купить. Часто люди не знают, что, продав какую-нибудь старую шкатулку, в которой пуговицы хранили, можно приобрести квартиру и еще останется на ремонт и мебель! Почему царевна выпала?

– Секундос, бабулечка, – засуетилась Настя и умчалась.

Я подумала, что зря считала девочку злой, она жалеет Анну Сергеевну, даже перестала ругаться с Колей.

– Что вообще тут происходит? – осведомился Константин, заглядывая в комнату.

– Разбилась одна из маминых фигурок, – объяснил Петр.

Будкин рассмеялся и сел на диван.

– Нашла горе! Ерунда просто!

– Нет, – возразил Витя, – у мамы уникальные старинные статуэтки.

В комнату ворвалась Настя с веником и совком.

– Соберу осколки, – затараторила она, заметая развалины царевны, – склею аккуратно, лучше прежнего станет.

– Нет, – решительно возразила бабушка, отняла у внучки совок открыла окно и высыпала его содержимое в сад, – хватит, что погибло, то погибло. Конец истории! Уже поздно! Давайте поужинаем и спать. Идем в столовую.

Мы вернулись к столу. Быстро съев салат, я пожелала хозяевам спокойной ночи, пошла в свою спальню, вынула из кармана телефон и обнаружила более двадцати сообщений с номера, которого нет в моих контактах. Все они содержали один текст: «Умоляю, позвоните в любое время дня и ночи». И лишь в последнем было объяснение: «Это Катя Павлова».

Я набрала номер, мне ответили сразу:

– Виола! Спасибо!

– Что случилось? – задала я вопрос.

– Очень, очень, очень надо поговорить, – зашептала Павлова.

– Прямо сейчас? – уточнила я.

– Да, да, да, – донеслось из трубки. – Вы заняты, да? Работаете?

Объяснять Екатерине, что скоро пробьет полночь, не стоит. У нее определенно случилась беда.

Я постаралась убрать усталость из голоса.

– Я совершенно свободна. Где нам пересечься?

– Я могу прибежать к вам! – воскликнула Павлова.

– Нет, – возразила я, – живу не в гостинице, а в гостях у Зотовых. Но и в отеле не стоит беседовать. Город маленький, а сплетников, наверное, много. Где вы живете?

– На отшибе, – затараторила Катя, – если вы остановились у Петра Мироновича, то это очень удобно. Идите не через центральные ворота, обогните дом, ступайте туда, где у них сарай старый стоит, с новым не перепутайте, заверните за него и увидите калитку. От нее тропинка вьется, шагайте по ней и упретесь в мою избу. Но в нее не заглядывайте, я встречу вас в палисаднике, лучше в бане беседовать. Дома Павлик, он спит, но может проснуться и начнет вопросы задавать.

– Поняла, – ответила я, – сейчас выйду.

Завершив беседу, я пошла к двери и остановилась. Для того чтобы отправиться на кухню и слопать бутерброд с колбасой, поздновато. А для того, чтобы почитать в кровати или посмотреть сериал, самый подходящий час. Анна Сергеевна может не спать, да и Петр, и Виктор, и неприятный Константин Максимович, возможно, бодрствуют. Кто-то из хозяев может услышать мои шаги, выйти в холл и задать вопрос, куда я собралась? И что ответить? Решила погулять при свете луны? Я из семьи оборотней-вампиров? Или мои предки лунатики? Я развернулась, надела свитер, открыла окно, вылезла из него в сад и пошла искать сарай. В ноябре не годится разгуливать в одном пуловере, но куртка висит в прихожей, а туда идти мне не с руки.