— Где? — фермер с женой стали испуганно озираться.

Но Эсси и Чоги, видимо, более понятливые, чем их родители, уже уставились на Алуэтту: глаза их были как блюдца, и Эсси показывала на нее дрожащим от страха пальчиком:

— Вот она!

— Даже если так, — подъехал Грегори, хватая Алуэтту за руку, — Эта ведьма едет со мной, так что вам нечего бояться, добрые люди. Я не боюсь огра и вам бояться нечего. — С этими словами он тронул лошадь вперед, не выпуская руки любимой. Алуэтта смущенно улыбнулась напоследок семье, и затем устремила свои мысли тому, что ожидало ее впереди.

Третьего огра они обнаружили, услышав топот гигантских ног по дороге. Грегори успел выкрикнуть:

— Берегись!

Он хлестнул лошадь Алуэтты, которая тут же шарахнулась в сторону, и повернул заодно своего скакуна вправо. Его конь заржал, уловив чуткими ноздрями едкий запах, исходивший от чудовища. Громадная дубина в целый ствол дерева просвистела мимо, задев ногу. Грегори показалось, что хрустнула кость, и он сжал зубы, проглотив крик боли, готовый вырваться у него. В глазах мелькнули красные искры, которые он тут же потушил усилием воли. Огр запнулся и опал, затрепетав и рассыпаясь всей тушей на дороге, превращаясь в бесформенную массу, когда Алуэтта завопила:

— Кайтифф!

Ей понадобилось некоторое время, чтобы объехать на скакуне эту сверзившуюся на них тушу, медленно оседающую, расточаясь в туман.

— Свинья! Змея! Ублюдок ящерицы и коровы! Он ранил моего любимого! Как ты, дорогой? Останься же навек плесенью, чудище! Накладываю на тебя заклятие. Нет, не плесенью ты будешь, а слизью, мерзость болотная!

Гора стала расплываться слизью по дороге. Лошади попятились, брезгливо переставляя копыта. Лужа постепенно испарялась, превращаясь в туман, быстро исчезающую мглу, которую можно увидеть над предрассветным болотом.

— Спокойно, спокойно, дорогая! — воскликнул Грегори, едва не теряя сознание от боли. — Со мной все в порядке!

— Какое там в порядке! Да он тебя изувечил! — Алуэтта бросилась от бывшего огра к нему и осторожно тронула разбитое колено. — Как ты себя чувствуешь? К чему такая безумная отвага — ведь ты знаешь, я могу расправиться с этими существами в считанные минуты. Ты должен был уступить и позволить это сделать мне. Давай я исцелю твою рану.

— С коленом все в порядке, — морщась, отвечал Грегори.

Но она не поверила, продолжая ощупывать, вызывая тем самым мучительную боль.

Грегори только покачал головой, преодолевая слабость в помутившемся сознании.

— Больно?

— Ничуть. Конечно, заехал он по ноге порядочно, наверное ссадина осталась, но не больше того.

— Дай-ка я посмотрю: сдается мне, не все в порядке с твоей ногой, — и она провела рукой по внутренней стороне бедра. Грегори сжал зубы, пытаясь погасить стон.

От нее не укрылась тень, промелькнувшая по его лице — и Алуэтта стала внимательно обследовать пострадавшую конечность, ощупывая ее по спирали. — Больно? А здесь?

Грегори задержал дыхание, помутневшими глазами взирая на происходящее.

Алуэтта укоризненно кивнула и улыбнулась, оставляя наконец его ногу в покое.

— Ну, раз удовольствие ты испытываешь не менее остро, чем боль, значит, повреждений и в самом деле нет. Но я с тобой вовсе не собираюсь заигрывать, так что выбрось все шалости из головы — говорю сразу.

— Да я ничего такого и не подумал, — запротестовал Грегори с видом оскорбленной невинности, — тем более, когда мы направляемся, можно сказать, прямо в пасть чудовищу.

— А что, разве не так? — Алуэтта, хмурясь, посмотрела на расстилавшуюся впереди дорогу. — Ведь это тот же самый туман, из которого появляются огры.

Грегори кивнул.

— Похоже, в самом деле где-то шалят эсперы.

— Шалят?

— Ну да. Шалят воображением. Обычно это впечатлительные существа — они и не такого навоображают;

— Но как может эспер сотворить туман? — хмурясь, спросила Алуэтта — но тут же сама ответила на этот вопрос:

— Ну, конечно же, водные молекулы слипаются с частицами пыли! Это же так просто!

— Так нечестно, ты уже заранее знала ответ.

Глаза Грегори просияли.

— Погоди, это еще не все! — Алуэтта продолжала раздумывать. — Любой, кто хоть что-нибудь понимает в точных науках, мог бы с этим справиться! И потом, туман формируется, когда влажный воздух охлаждается, и молекулы прилипают друг к другу — значит, когда тепло, они должны прилипать к чему-то другому!

— И твой телекинез вполне соответствует задаче.

— Уймись. И кончай пожирать меня глазами!

— Как знаешь, мой друг, — Грегори повернулся спиной к дороге со скрытой усмешкой.

За его спиной Алуэтта позволила себе улыбку: лукавую и довольную. Грегори был одурманен ею почище всякого фантастического тумана. Его ум, дух, тело — всецело принадлежали ей и временами это даже начинало досаждать — до того они были близки и зависимы друг от друга. Когда-нибудь, кто знает, может и они начнут уставать друг от друга, как бывает в супружеской жизни.

Но пока этого не наступило. Алуэтта искоса метнула критический взгляд на любимого и поняла, что с ее обожателем такое наступит еще нескоро. Она еще успеет устать от его восхищения.

Пройдя еще милю по дороге, они встретили сразу несколько семейств, которые шли с целым караваном повозок, беспокойно оглядываясь. Едва завидев скачущих на них всадников, поселяне сочли за лучшее помахать им рукой с криками: «Берегитесь!», «Опасность!»

— В чем дело? — спросил Грегори, натягивая поводья и осаживая скакуна. — Что там впереди? Что-то случилось?

— Стена тумана идет сюда! — воскликнула какая-то женщина, сотрясаясь в истерике.

— И нет сомнения, что тени нападут после захода солнца, — добавил какой-то насмерть перепуганный мужичок.

Алуэтта взирала на это в замешательстве.

— Странно. Ведь огры приходят рано утром.

— Огры? — . — ошарашено посмотрели на нее беженцы. — Что и они тоже пришли на поля?

— Всего несколько часов назад, — вступил в разговор Грегори. — Но оставьте ваши страхи, огры уже разбиты наголову, и, кроме мокрого места, от них ничего не осталось.

Это напугало всех еще больше, они сбились в одну плотную кучку, как стадо перед грозой.

— Что же за монстр появился в нашей округе, способный истреблять огров? — наконец осторожно подал голос один.

— Да так, простая ведьма.

— Ведьма? — вскричали они в один голос.

— Ну да, обыкновенная ведьма. Которая защищает простой народ, вроде вас, — пояснил Грегори.

Алуэтта зарделась, но возражать не стала.

— Так что же… она пойдет этой дорогой? — спросила одна из женщин, выкатив глаза от испуга.

— Ну, а если? — резко сказала Алуэтта. — Если в самом деле такое случится, может вы расскажете, какие опасности могут встретиться ей на пути?

— Только те, о которых мы сказали, — перебил ее мужчина. — Хотя знаете, мамзель, мы нашли несколько истерзанных овец в это утро, у самого берега реки.

— У реки? — Алуэтта тут же повернулась к Грегори. — Водный дух, как думаешь?

— Скорее чудовище, — откликнулся он. — Хотя, может, всего лишь крокодил.

— Крокодил в бабушкиных сказках обычно становится драконом, — заметила Алуэтта.

— Дракон! — тут же закричали остальные, услышав слово, которое едва не повергло их на землю.

— Спокойно, спокойно, добрые люди. Не нервничаем! — примирительно прокричала Алуэтта. — Мы же не говорим, что это был дракон — речь только о том, чем это могло быть.

— Ничего себе, — заметила женщина, — «могло быть».

Да минет нас такое «могло», а также прочее барское тягло.

— Ладно, чего там, успокойтесь, сейчас пойдем и проверим. — Грегори натянул поводья. — Когда встанете на ночлег, друзья, разбейте лагерь на вершине холма и обязательно выставите дозор.

— Будет сделано, сир! — заверил его человек с воинской выправкой (Видать по всему бывший солдат, — подумала Алуэтта). — Но неужели вы собираетесь пойти против столь страшной…

— Я надеюсь на ведьму, которая уже сразила несколько огров. Она придет мне на помощь, как уже приходила не раз, — сказал Грегори, — а, может быть, и еще на одного волшебника. Вообще-то я надеюсь на чудо.

Люди вновь стали опасливо переглядываться.

— И волшебник еще? А где же он?

— Ладно тебе, — Алуэтта взяла его за руку. — Пошли уж, волшебник. Отведи нас к берегу реки.

— Как скажешь, ведьмочка, — откликнулся Грегори, и они тронули коней, оставив удивленную толпу за собой.

Заходящее солнце уже скользило над миром, когда они прибыли к берегу реки — и сразу же увидели перед собой густую и плотную, непроницаемую стену тумана, посверкивающую, точно красное золото в последних лучах заката.

— До чего красиво, аж дрожь пробирает, — поежилась Алуэтта. — Неужели такая красота может рождать столь мерзких тварей?

Глаза Грегори засияли нездешним светом. Очевидно, он подключил телепатию, пытаясь изучить непроницаемую стену тумана, проникая за нее.

— Что может прятаться там, за ней?

Через некоторое время он вздрогнул:

— Они там. Подобных монстров я еще не встречал — но все они наперечет — их немного. Должно быть, мы сумеем с ними справиться.

— А может все же лучше дождаться подмоги? — В качестве главного агента Алуэтта в самом деле в любой момент могла вызвать на помощь сотрудников спецслужб.

— Позовем, если понадобится, — задумчиво пробормотал Грегори, — но думаю, пока здесь хватит и нас двоих. Ну что, в путь?

— Вперед! — Алуэтта пришпорила скакуна и двинулась вперед.

Золотистый туман сомкнулся вокруг них кольцом, и кони стали проявлять беспокойство.

— Почуяли чудовищ, — сказала Алуэтта.

— Мерзость невообразимая, — Грегори зажал нос от болотного смрада. — Похоже на запах разлагающейся тины. Премерзкий, причем.

И тут лошади замерли как вкопанные.

Грегори попробовал понукать коня, но тот лишь ударил копытами и опустил голову. Что значило: «Иди дальше сам, раз тебе так приспичило».

— Они поумнее нас, — заметила Алуэтта. — Недаром заартачились, и, ты знаешь, мне тоже отчего-то не по себе, милый.

— Ладно, попробуем вести их в поводу!

Грегори спешился и, взяв под уздцы, пошел впереди лошади. Конь сначала уперся, но потом медленно и осторожно двинулся следом за хозяином.

— Под ногами захлюпало! — предупредила Алуэтта и тут же воскликнула:

— Ноги вязнут. Это река или болото?

— То, что было рекой. Такой она значится и на карте. — Грегори замер на миг, удивленный донельзя, как такое могло произойти. — Похоже, мы забрались слишком далеко — это уже не берег. Под нами речное дно!

— Как? — воскликнула Алуэтта — она видела лишь слабые очертания любимого в тумане. Грегори стоял перед ней как призрак, вытканный из того же золотистого вещества. Она тут же помимо воли и больше повинуясь инстинкту, схватилась за него. — А что с водой? Она утекла?

— Вода всегда утекает, — философски заметил Грегори, — она никогда не стоит на месте. А то, что река обмелела, может значить только одно…

— О, даже не говори этого. Ты хочешь сказать, что вся вода уходит в этот магический туман…

И тут они оба, не договариваясь, посмотрели на то, что было перед ними и попробовали двинуться только на шаг вперед. Алуэтта поняла, что ее правый сапог безнадежно увяз в илистом дне реки.

— Грегори! — закричала она, не помня себя от страха. — Что делать?

— Сейчас, дорогая, не дергайся, сейчас я помогу тебе… — Но едва он попробовал обернуться к ней, как понял, что его ноги постигла та же участь.

— Слушай, что со мной? Я даже не могу пошевелиться.

— Сейчас, — Алуэтта лихорадочно задергалась. Грязь дошла ей почти до самых колен.