О дьяволе и бродячих псах

Успешно спровадив полицию, Ричард, очевидно гордый собой, приблизился к Джеймсу. Тот с горящими глазами ожидал отчет.

— Ищет хулиганов, вчера вечером на трассе избили юношей и угнали машину. Бешеный старик и девочка-полурослик, даже ума не приложу, кто бы это мог быть. — Взгляд Ричи свысока скользнул по Нине.

«Говорящая ориентировка», — отчужденно отметила она, будто речь и впрямь касалась героев «Властелина колец».

— Надо же, как интересно, — с напускным удивлением протянул Джеймс. — И что, нашел?

— Здесь — нет, — подвел черту Ричард и отправился в дом.

На лице Джеймса заиграла победоносная ухмылка, с которой он обратился к Нине:

— Я же говорил, — а затем задумался, и лицо его помрачнело, точно в осознании чего-то важного, — и ничего я не старый, — между бровей проступили сердитые морщинки.

Повязка на вывихнутом плече доставляла неудобства. Перси нажал на паузу, кассетная лента в плеере замерла. Он снял наушники и развалился на спинке стула в ожидании, когда офицер закончит заполнять бумаги. Скучающим взглядом скользнул по кабинету: одну стену загромоздил стеллаж с разноцветными папками, другая была увешана благодарностями от администрации. За спиной офицера простиралась пробковая доска с цветными напоминалками: «купить туалетную бумагу», «спектакль дочки во вторник», «оплатить счета», но куда приятнее было представлять, что в другое время здесь развешивались улики, связанные красными нитями.

Со стола на Перси смотрел дурацкий резиновый тролль с зеленой шевелюрой и не менее дурацкое отражение в гравированной табличке с фамилией «Фабер». Лицо парня искажала не столько глянцевая поверхность, сколько результат побоев. Разбитый нос под марлевой повязкой превратился в синюшную сливу, глаза набухли от землистых отеков, а вздутые губы пестрели ссадинами. Перси вскипел, не в силах равнодушно лицезреть себя в таком виде:

— Офицер, вы арестовали их?

— Я был сегодня в «Барнадетт», там все чисто, — ответил Фабер, не отрываясь от бумаг.

— Этого не может быть! — Перси сжал здоровую руку в кулак и занес над столом, но под косым взглядом полицейского сдержал удар. — Девчонка четко сказала, что они ехали в «Барнадетт».

Фабер с сомнением посмотрел на потерпевшего:

— Ты ее знаешь?

— Нет, впервые видел, — Перси едва продирался сквозь путанные воспоминания, покрытые хмельным туманом. — Мужика тоже. Они были на красной развалюхе.

— Марка? Номер?

— Не запомнил.

— Красная развалюха ни о чем не говорит, у нас полгорода на красных развалюхах разъезжает, — усмехнулся Фабер и вернулся к делам. — Я не могу брать штурмом «Барнадетт» только потому, что тебе что-то послышалось или показалось.

— А это, по-вашему, тоже показалось? — в отчаянии Перси указал на увеченное лицо.

Полицейский начал терять интерес к разговору:

— Давай вспомним, сколько раз ты сидел передо мной в таком виде? Семь? Боже, да передо мной любитель нарываться на проблемы!

— То есть вы не будете проверять еще раз?

— Повторяю, в «Барнадетт» все чисто. Там живут Эстель и Агнес Стелманис — милые женщины, даже мухи не обидят. А тебе, Перси, я посоветую впредь не разъезжать в нетрезвом состоянии. Можешь схлопотать проблем и посерьезнее.

И без того обезображенное лицо Перси перекосило от гнева:

— Да и плевать я хотел на тачку! Мне папа новую купит. А эту, если найдете, можете себе оставить, — возмущенно вскинул он руку и вскочил со стула.

Парень отправился было прочь из кабинета, но голос Фабера задержал его:

— Перси. Если я узнаю, что ты сунулся в «Барнадетт», предупреждением можешь уже не отделаться. Не думаю, что это понравится твоему отцу.

— Да понял я, понял, — раздраженно проворчал тот.

С грохотом он захлопнул дверь, а потом всю дорогу до дома под песни «Van Halen» раздумывал, какую машину выберет на этот раз. Что-то стильное, может и вовсе кабриолет! И точно не красного цвета. Вот парни обзавидуются!

В вечерней гостиной тихо потрескивал камин, вторя свистящей с улицы метели. Джеймс лежал на диванчике и откровенно хандрил. Меланхолически запрокинув голову, он изучал потолок, как скучную книгу. Не забавлял его и Ричард, растянувшийся среди подушек напротив, — томные глаза горели золотом в полумраке, не излучая никакого интереса к жизни.

Между двух зол расположилась Нина, предпочитая мягким сиденьям пол. Глядя на апатичные лица, ей невольно хотелось свернуться на коврике калачиком и спать, спать, спать до самого утра. Кружка чая в руках обдавала теплом и особенно уютно согревала, когда беснующий за окнами ветер то и дело, что вздымал снежные вихри, заставляя стекло в рамах дребезжать.

Над Ричардом навис Люциус, — облокотившись о спинку дивана, он безразлично разглядывал ногти. Спокойствие делало его аристократичные черты вдохновением всех художников. Точеные, выразительные — Тициан выводил бы их с превеликим удовольствием.

Грейсон и Эстель держались поодаль, заискивающе осматривая углы залы, словно находились здесь впервые.

Безмолвное ожидание томило и задерживалось в гостиной уже до неприличия.

Агнес пристально обвела присутствующих, как если бы многодетная мать пересчитывала карапузов перед поездкой в зоопарк. Короткие пальчики тетушки сжимали перевернутую тульей книзу шляпу. Классическая, фетровая, ничем не примечательная шляпа, но тем не менее вызывала у Нины совершенно детское любопытство:

— Что это у тебя там?

— Жребий, который определит, кого вы осчастливите подарками в Новый год.

По залу прокатились сокрушительные вздохи. Нина с недоумением замотала головой, не понимая причин страдальческого настроения.

— Опять? — проворчал Ричи, вяло прикрыв глаза. — Che noia5.

— Тихо!

— Анонимный Санта? — переспросила Нина.

— В следующий раз я бы предпочел назвать это именно так, — подхватил Джеймс. — Звучит не столь пугающе, как жребий.

— Глупостей не несите, мы Рождество здесь отродясь не празднуем, — голос Несс прозвучал, как пощечина. Где-то раздраженно цокнула языком Эстель.

— Бам! Еще один балл в копилку тех, кто считает «Барнадетт» оплотом антихриста, — ухмыльнулся Грей.

— Правильно, пусть лучше боятся нас.

— Так мы играем в анонимного антихриста? — Ричард совсем упустил нить беседы.

— Ага, будем угадывать, кто из нас выдает себя за Господа Бога, — язвительно прищурился Джеймс.

Нина заметила, как Люциус разом помрачнел в лице, будто в разговоре задели его честь.

— Ты, Митч, давно в зеркало смотрел? — насмешливо спросил Грей, откинувшись на спинку стула. — Так оброс, что с тебя самого можно иконы писать.

Агнес красноречиво закатила глаза и принялась по очереди протягивать шляпу с именами:

— Когда я работала инженером на фабрике, мы всем отделом обменивались анонимными подарками с помощью жребия. Это было довольно забавно, к тому же здорово спасало кошелек.

Грей вытянул карточку:

— Что тебя так пугает в слове «жребий», Митч?

— Неопределенность судьбы, рок, неизбежность…

— Или все то, что я испытываю, представляя, как дед в красных подштанниках протискивает зад ко мне домой через печную трубу, — мрачно закончил Ричард. — Это так пошло.

Нина улыбнулась против воли.

В руках Эстель мелькнула карточка и тут же исчезла в складках платья.

— Помнится, в прошлом году мой антихрист подарил бутылку дорогого виски и носки, — спонтанно поделился Джеймс.

— Вообще-то, это был я, — тут же отозвался Ричард.

Джеймс наигранно вытаращил глаза, якобы был крайне удивлен, и театрально вздохнул:

— Ах, серьезно, что ли? Да ты и, вправду, антихрист, ничего святого.

Ричард, не терпевший даже подобия насмешек над собой, лениво запустил в шутника подушку.

Нина меж тем продолжала следить за безучастным Люциусом, и, казалось, что ему порядком надоел весь этот треп. Он находился в состоянии глубокой озадаченности и не покидал его ровно до приближения Агнес. Люк вытащил карточку и скромно улыбнулся. И Ричард это заметил:

— Можно заключить пари и угадать, кто выпал Люцию, — с заговорщицким видом принялся подначивать он. — По счастливому лицу готов спорить, что Нина.

— Нет, просто это ты ему попался, сладкий, — подперев голову рукой, ответил Джеймс без тени улыбки.

— Vai all'inferno6.

Под носом Джеймса настойчиво затряслась шляпа, взбивая имена. Он вынул карточку и, ознакомившись, поджал губы с такой важностью, словно там значился сам Иисус Христос. Ричард в свою очередь скривился:

— Можно поменять?

— Нет, — рявкнула Агнес.

Нина запустила руку в неизвестность с осторожностью, как будто внутри мог поджидать рой пауков. Благо, пальцы нащупали лишь пару картонок. Сердце волнительно забилось, — была в этом выборе какая-то интрига. Но как только Нина поднесла имя к глазам, весь трепет сошел на нет. Она дважды пробежалась по буквам, составляющим слово «Ричард», наивно полагая, что они смогут сложиться во что-то другое. Бог, судьба, Вселенная вновь доказали несостоятельность.

С пустым от разочарования лицом Нина отставила кружку на край журнального стола и спрятала карточку в надежде, что само имя Ричарда не прожжет карман кислотой.

— Ну-ка, постой.

Агнес внезапно схватила кружку и близоруко прищурилась к вкраплениям чаинок на дне. Продолжительное время тетушка не отрывала янтарных глаз, читая рисунок, как хитросплетенный роман, и, вероятно, ни голод, ни война не смогли бы отвлечь ее. Лицо не выражало ничего, кроме сосредоточения. Нина замерла и даже затаила дыхание подобно страху нарушить какое-то сакральное таинство. Эзотерика казалась занятной, но не более.

— Что там? — вдруг спросил Джеймс, увлеченный происходящим.

Пухлые губы Агнес сложились в угрюмую трубочку. С плохо скрываемым сомнением она подняла на Нину взгляд:

— Можно толковать по-разному, — растерянно защебетала. — Картинка неточная, — с каждым следующим словом ее голос становился все тише, превращаясь в хриплый шепот. — Похоже на реинкарнацию, начало новой жизни. Хм. Вижу сильного покровителя. Может, здесь зашифрованы какие-то начинания? А, может, и… — Несс загадочно притихла.

— Не тяни, — поторопил Джеймс, то ли запамятовав, что предсказание предназначалось не ему, то ли желая убедиться в эзотерических чудесах.

Агнес ободряюще улыбнулась и поставила кружку на стол:

— Да ничего страшного там.

Пружинистым шагом она покинула гостиную, оставив Нину в легкой растерянности. По какой-то причине тетушка решила утаить фрагмент будущего, но Ричард поспешил восполнить пробелы:

— Мне ведь не одному показалось, что она хотела сказать «смерть»?

Джеймс искоса взглянул на него, как на достойного насмешки кретина. Нина самостоятельно сунула нос в кружку, но скопление чаинок молчаливо хранило от нее тайну будущего.

— Ничего здесь не вижу. И уж тем более смерть.

Глава 8. Шанс на месть

Ричард. Какие могли быть ассоциации с этим именем? Высокомерный, заносчивый павлин! В запале Нина посадила на бумаге чернильную кляксу. «Попробуй еще раз, — упрашивала она себя, — Ричард…»

За три дня до праздника в голову не шло ровным счетом ничего. Ричард оставался загадкой. Этаким кубиком Рубика, цвета которого вытерлись, а сохранившиеся не складывались ни в одной грани. Но не мог же Ричард состоять только из ненависти и итальянского акцента! Нина не представляла, какие книги он читал, какую музыку слушал, предпочтения в еде, в конце концов. Она вдруг поймала себя на том, что никогда не видела, чтобы Ричард ел.

Лист для идей насмешливо дразнил бесполезностью и унылой кляксой.

— Джеймс! Какого дьявола я не нахожу виски шестьдесят второго? — в коридоре загремел голос Агнес.

С характерным звуком распахнулась дверь номера напротив.

— Кто-то сказал виски шестьдесят второго?

Нина неодобрительно покачала головой и вдруг замерла в осознании. Кто мог помочь в ее нелегком вопросе лучше, чем Агнес? Тетушка не тушевалась ни перед кем и наверняка что-то да знала о Ричарде. Голоса в коридоре смолкли. Нина наспех устремилась из комнаты, минула ошивающуюся у портретов Риту, понеслась по ступенькам вниз.

— Несс, земляной ты мой червь, когда зрение в последний раз проверяла? Это что тут стоит у тебя под носом! — в столовой Джеймс изобиловал сарказмом.

— Отдай, а то у тебя такие вещи в руках мгновенно испаряются! И ничего смешного я в этом не вижу, гаденыш!

— Да я уже понял, что ты ничего не видишь!

Возмущенной походкой Несс вылетела в гостиную. Не теряя времени, Нина метнулась за ней, опасаясь упустить возможность поговорить наедине.

Забравшись с ногами на диван, тетушка старательно распутывала гирлянду. На джинсах под коленом красовалось темное пятно масла, — Агнес не преминула отказать себе в удовольствии позаниматься поломанной машиной даже во время предпраздничных хлопот.

— Мало кто знает Ричарда, — не отрываясь от занятия, ответила она. — Думаю, Джеймс был бы лучшим советчиком, — Агнес прервалась, чтобы развязать очередной узел; лампочки тихонько загремели в руках, — но Грей кое-что рассказывал мне.