О дьяволе и бродячих псах

С трудом пытаясь отдышаться, Нина безропотно смотрела, как кровь медленно растекалась под ребрами Джеймса, и знать не знала, что с этим делать. Однако он вел себя так, будто совсем не нуждался в помощи. Джеймс как ни в чем не бывало достал из багажника «Шевроле» трос с железными крюками и, взяв машину на буксир, подошел к водительской кабине пикапа:

— Поехали домой что ли?

— Ты кровью истекаешь, — побледневшими губами напомнила Нина.

— А, это, — он отозвался так беззаботно, точно ему напомнили время. — Ничего страшного, Грей подлатает. А вот рубашку, действительно, жалко.

Грей? — озадачилась Нина. Тем временем Джеймс уже устроился на водительском кресле.

— Постой! — Она зависла в открытых дверях с пассажирской стороны. — Только не говори, что ты поведешь.

— А у нас есть выбор?

— Я не верю тому, кто может в любой момент отключиться от потери крови.

С саркастичной миной Джеймс притворился, что внимательно выслушал ее.

— Да ты серьезной кровопотери в жизни не видала, — довольно оскалился он. — Впрочем, давай постоим, поболтаем, и, скорее всего, везти меня придется уже тебе. Так что не в моих интересах пошевелиться.

— Да здесь же настоящий водопад…

— Время.

— Черт с тобой, поехали, — будь у Нины множество других вариантов, она выбрала бы не доверять Джеймсу. Но выбора не представилось. Будущее, в котором ей пришлось бы остаться наедине с автомобильными педалями и поочередно перебирать их в надежде, что что-то да сработает, пока Джеймс синеет и отдает богу душу, не виделось соблазнительным.

Нина забралась в пикап и обнаружила, что салон насквозь пропах одеколоном и сигаретами. Джеймс прибавил радио и плавно тронулся в путь. Молчанием оба выразили солидарность во мнении, что нападавшим самое место на пустынной дороге. Нина была готова поспорить, что Джеймсу только импонировало ее нежелание строить из себя сердобольную монашку.

На его руке алели разбитые костяшки, и Нина предпочла бы остановить взгляд на них, но глаза упрямо тянуло на окровавленную рубашку. За окнами пролетали однообразные виды, а волнение все усиливалось. Джеймс какое-то время безмолвно смотрел на дорогу и внезапно захохотал, вырвав Нину из угнетенного состояния. Она никогда не видела его по-настоящему веселым. А веселым и истекающим кровью — подавно.

— Ты заметила его тупую физиономию? Мамкин герой думал помахать пушкой, а сам наделал полные штаны. — Сквозь смех выговорил Джеймс. Его улыбчивое лицо никогда прежде не было настолько живым.

— У тебя пуля в боку, если ты не забыл.

Но он продолжал заливаться хохотом:

— Давно я так не смеялся.

Удивительно, как веселое расположение духа преобразило этого придурка: взгляд Джеймса открылся, в уголках глаз собрались радостные морщинки, а черты приобрели мягкость, став привлекательными.

Домой Нина зашла с твердым намерением проскочить к комнате Грейсона быстро и незаметно, справедливо рассудив, что попадись они в таком виде кому-либо и нравоучений не избежать. Но когда, ступив на лестницу, Джеймс драматично схватился за голову, уверенность в успехе плана пошатнулась.

— Нина, — медленно теряя сознание позвал он, — не подсобишь?

Не утруждая излишними словами ни себя, ни его, Нина встала подле, чтобы Джеймс смог опереться. На плечи обрушился неожиданно большой вес.

— Второй этаж, тридцатый номер. Это восточное крыло.

К счастью, «Барнадетт» отдыхал, открывая беспрепятственный путь наверх. Джеймс старался идти уверенно, имитируя твердую поступь, но его нужда в помощи с каждым шагом становилась все более ощутимой на ноющих плечах. Второй рукой он держался за стену, чтобы хоть как-то ослабить спасительнице ношу. Вялыми, медленными движениями они поплелись по темному коридору восточного крыла. Тело стонало от натуги, но бледный, обморочный вид Джеймса придавал страданиям смысл.

На пороге комнаты номер тридцать появился Грейсон и потер заспанные глаза. Полсекунды ему понадобилось, чтобы различить в гостях Нину и Джеймса, еще пол, чтобы обратить внимание на кровь.

— Привет, — вымучил из себя улыбку Джеймс и немощно отсалютовал.

В ответ Грей покрыл его матом и перехватил с плеч Нины. Она наконец смогла выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Мышцы спины и шеи отозвались ломотой.

Грей водрузил тело Джеймса на обитую зеленой парчой тахту, а сам лихорадочно принялся метаться по комнате. Вытащил из-под кровати чемоданчик с рукописной наклейкой «Бернд Грейсон», развернулся к книжному шкафу из светлого дерева и, расталкивая пыльные томики, вынул из глубин бутылку рома. Сначала глотнул сам, а затем поводил горлышком у носа подопечного.

— Что за дивный аромат? — хрипло протянул Джеймс, оживая на глазах.

«Из могилы за глоток спирта восстанет», — Нина угрюмо наблюдала за происходящим.

Грей освободил тело Джеймса от рубашки, бегло осмотрел место, куда вошла пуля. Закурил. Раскрыл чемоданчик с хирургическими инструментами. Комнату обволок резкий запах антисептика, щипая ноздри прямо-таки до слез. Сама того не замечая, Нина потянулась пальцами к взмокшим глазам.

— Живучий ты, засранец. — Процедил Грей и зажал сигарету в зубах. Без наркоза он начал одной рукой надрезать края раны, второй — дренировать от проступающей крови.

— Ты ведь это не в первый раз делаешь, — Нина отметила его уверенные действия.

— Почти десять лет в хирургии, — невнятно ответил он с сигаретой во рту. — Не лучший отрезок моей жизни.

— Раньше чинил людей, а теперь машины, — встрял Джеймс. — Вот ирония.

Он развалился на тахте, как будто пришел на прием к массажисту. Похоже, Джеймса не смущали ни огнестрельное нападение, ни операция наживую. В блаженной эйфории он пил ром и переговаривался с Грейсоном. Такой выдержке можно было позавидовать, но Нина считала, что здесь имеет место нечто большее: алкоголь не способен наглухо притуплять чувства, это очевидно.

Взгляд скользнул по обнаженному торсу Джеймса. Множество шрамов разной длины и давности пересекались друг с другом, складываясь в картину с интригующим прошлым. Штопанное тело, может, и объясняло причины его хладнокровного поведения, но никак не забвение боли.

— Кто-то пострадал в тот день, когда мы впервые встретились? — отвлекшись от безобразия, вдруг поинтересовалась Нина.

— Не понял, — Грей выпустил дым.

— Мне показалось, что твои руки были в крови, — ровно пояснила она, гуляя по воспоминаниям.

Грей ненадолго задумался, вероятно, удивленный ее наблюдательностью:

— Ричи как всегда нашел проблем.

Он проник в рану пинцетом, что побудило Джеймса лишь взяться за сигареты с прикроватного столика.

— Рассказывайте уже, что произошло.

— Да ерунда, — щелкнул зажигалкой Джеймс.

— Ерунда? — тут же откликнулась Нина. — Тебя могли убить, — его неестественное для ситуации спокойствие начинало бесить.

— Но не убили же, — посерьезнел он. — Чего такая нервная? Выпей, что ли.

Нина отвернулась, продемонстрировав решительный отказ. Она отошла от места операции и предпочла осмотреться. Комната Грейсона сочетала избитую временем роскошь отельного номера с холостяцкой неряшливостью: поверх узорных, солнечно-желтых обоев красовались плакаты с дорогими автомобилями и девушками в пин-ап стилистике; на классическом, пузатом комоде смешались сваленная одежда и спортивные журналы. Двуспальная кровать со взбитым, вышитым покрывалом прижималась к окну; близ изголовья висела штора из той же зеленой парчи, что и тахта, на которой отдыхал Джеймс.

— Обычная потасовка, — прояснил он Грею.

— Обычная потасовка с перестрелкой, конечно, — кивнул Грейсон.

— Просто какой-то сопляк решил достать недетские игрушки.

Зависла пауза. Грей скептически глянул на Джеймса из-под бровей.

— Да не устраивал я перестрелок, клянусь.

— А что, мог? — снова вклинилась в разговор Нина.

В ответ Джеймс уставился на нее с таким видом, как если бы вопрос прозвучал «сколько будет дважды два?» Даже Грей прервал процесс изъятия пули и окинул Нину недоумевающе-вопросительным взглядом.

— Простите, я и забыла, что говорю с человеком, у которого на теле живого места нет.

— Понравилось? — Джеймс многозначительно кивнул на торс и криво усмехнулся.

— Не в моем вкусе, — непреклонный тон явственно исключал продолжение неуместного флирта.

— Вот, возьми и заткнись.

Грей грубо сунул в руку Джеймса пулю. Тот бесцеремонно вытер ее край салфетки с прикроватного столика и присмотрелся к добытому трофею на свету.

— Ну-ка подойди.

Не горя особым желанием, Нина нависла над Джеймсом. Он взял ее запястье и вложил пулю в ладонь со словами:

— Держи, боевой товарищ, на вечную память.

Нина хмуро посмотрела на кусочек металла в руке. Такая мелочь могла оборвать сегодня жизнь. Хотя «жизнь» не слишком переживала по этому поводу.

— А, да, есть еще одно дело… — вспомнил Джеймс.

Посреди покрытой снегом лесной опушки стояли трое и глядели, как высокое пламя пожирает пикап ржавого цвета. Треск огня и благоговеющая тишина звездного неба усмиряли эмоции насыщенного вечера.

— Эстель узнает — голову оторвет, — мрачно проговорил Грейсон. Рыжие блики танцевали на его неодобрительном лице.

— Не узнает, — Джеймс завороженно любовался, как высоко уходит столб черного дыма. Прямиком к серебристой луне. Он сделал глоток раздобытого в собственных запасах виски и передал бутылку Грею.

— Ох, Митч, не повстречай я тебя с твоими дрянными идеями…

— Не застал бы такую красоту, — закончил Джеймс и отобрал бутылку назад. Отпил и протянул Нине.

На сей раз она не возражала. Выпивка стала резонным завершением этого дня. Нина поднесла остывшее на холоде горлышко к губам. В нос бросился пряный запах. Она сделала небольшой глоток, — горячей волной виски обожгло горло, пронеслось по пищеводу и отбило желание выпить еще.

— Эх, а колеса-то хорошие… — Грей перехватил спиртное и принял за упокой деталей, которые мог бы вытащить, если бы Джеймсу не приспичило избавиться от машины как можно скорее.

Где-то в чаще гулко закричала сова.

— Ну и как бы мы доехали сюда без колес?

— Дурень, — Грей закатил глаза, не посчитав риторический вопрос за аргумент.

После ночной прогулки все спали спокойно.

Глава 7. Скрытые таланты

Слепяще-белый снег за окном обладал какой-то гипнотической силой. Все окрестности «Барнадетт» замело, припудрив легким флером статую печальной девы. Нина скучающе смотрела на зимнее одеяние двора, пока в голове завис до неприличия абсурдный сон, где Джеймс чуть не погиб на трассе, а Грей извлекал из него пулю с такой неприхотливостью, как будто это не сложнее, чем заменить в двигателе масло. Волосы пахли дымом, в обрамлении узоров платка на прикроватной тумбочке покоилась пуля — два свидетельства того, что предыдущий вечер был явью.

Из густой подушки облаков показалось солнце, заставив сугробы мерцать алмазной крошкой. Обласканный теплыми лучами пейзаж тянул на улицу. Прежде чем покинуть комнату, Нина аккуратно прикрыла пулю краем платочка, словно та была святыней, недоступной чужому глазу. А глаза здесь в тени гуляли всякие.

Она вышла из дома и сразу же столкнулась с Грейсоном на стремянке. Под бдительным командованием он крепил гирлянду на крылечный навес. Агнес всем видом излучала воодушевление грядущими праздниками, — на ней красовался мягкий свитер из блестящей пряжи, а яркие заколки в высокой курчавой прическе напоминали игрушки на рождественской елке.

— Не рано для праздничных украшений? — Нина задрала голову.

— В самый раз, — ответила Агнес тоном, не принимающим возражения. — Не зевай, бери чуть выше.

Нина вгляделась за спину тетушки. Во дворе трудились Люциус и Джеймс, расчищая лопатами сугробы. Даже как-то странно: один — творец-иллюзионист, нежные руки которого годились для чудес; другой перенес накануне пулевое ранение, но отгребал снег с таким энтузиазмом, как если бы всю жизнь посвятил этому занятию.

Миновав суету у входа, Нина очутилась в убеленном снегом просторе. Она сделала глубокий вдох прохлады и удивилась, как отрезвляюще он подействовал на нее, сбросив всю дремоту. Лицо обнял морозный воздух, щипая щеки, уши, нос. Завидев Нину, Джеймс выжидающе остановился. Беспробудный сон пошел ему на пользу, — посвежевшее лицо сияло весельем. Нина никогда бы не допустила подобную мысль, но в этот момент Джеймс был очень даже мил и располагал к тому, чтобы завязать разговор. Но затормозившая за воротами полицейская машина напрочь выбила слова из головы. Показался офицер в темно-синей куртке с поблескивающим значком на груди.

— Не может быть, — хищно ухмыльнулся Джеймс. — Кто-нибудь позовите Ричи! — крикнул он в небо с манерой ведущего звездного телешоу.

Люциус отозвался на просьбу с поразительной готовностью.

— Что вы успели накуролесить? — фоном бранилась Агнес, пока Грей безуспешно пытался ее успокоить.

Полицейский вскинул голову на ворота, похоже, оценивая высоту, и выискивающе всмотрелся в зазор между прутьями. Взгляд нашел Джеймса, — офицер прищурился, недвусмысленно пытаясь узнать в нем нарушителя.

— Капитан, у нас проблемы? — Нина храбрилась в надежде произвести впечатление человека ни в чем невиновного.

— Отставить панику, матрос, — покачал головой Джеймс. — Ричи разберется. У него особый дар…

Нина вопросительно подняла на него глаза, молясь, чтобы эта история была не про насилие.

— Язык мастерски подвешен, — пояснил Джеймс и отбросил дотлевающую сигарету.

Ричард вышел к полицейскому походкой прямой и спешной. Он впервые на памяти Нины покинул дом, не позаботившись о безупречно выглаженном костюме. В облегающем грудь джемпере и джинсах Ричи вдруг стал выглядеть непривычно просто.

Изображая беспечность, он охотно вступил в диалог. Запустил руку в вихрастые волосы и понимающе закивал, как китайский болванчик, пока офицер обрисовывал ситуацию. С расстояния оставалось только догадываться, в каком настроении протекал разговор. Нина внимательно следила, как меняется серьезное лицо блюстителя порядка, — хмурую задумчивость быстро заместила благодарная улыбка. Допрос не занял и пяти минут. Громко пожелав хорошего дня, офицер вернулся в машину и завел мотор. Только тогда Нина позволила себе облегченно выдохнуть и сбросить маску добропорядочной гражданки.