По велению вселенной… Я разрушаю созданное

Я отрицательно покачала головой.

Нет, я, конечно, слышала старые сказки от мамы и примерно понимаю, как он выглядит. Это что-то похожее на ящерицу, но с крыльями. Он покрыт чешуей и пуляется огнем. Для маленькой меня это звучало жутко и пугающе, поэтому я не любила эту историю и просила больше не рассказывать. А вот про прекрасных рыцарей, что спасают своих возлюбленных, и про дочь вождя, что полюбила простолюдина — я знала наизусть. Даже сейчас в голове вырисовываются картинки, а в детстве это все еще красочнее. Сколько карандашей я тогда извела, а сколько альбомов!

Она продолжила: — Так вот, дракон — это древнейший артефакт. В учебнике истории они называются чудом Вселенной. Сейчас они имеют более емкое название. Легенды гласят, что его сердце способно исполнить любое желание.

Меня осенило: — Вы хотите предложить мне…

Я хотела продолжить: «Вступить в игру?», но я не решилась закончить вопрос. Что-то оттолкнуло. То ли боюсь показаться глупой, то ли… брать на себя ответственность, если моя догадка верна. Я не умею это. Сама боюсь боли и не хочу причинять ее кому-либо. Мои былые подруги коллекционируют артефакты, но не я.

— Ох, это всего лишь легенда. — Спешилась она, раскидывая руками. Сама стала бледнее снега. — Глупости, одним словом. Даже не думай об этом. Пока что я могу посоветовать тебе наладить контакт с другими людьми. У тебя ведь наверняка есть другие одноклассники, с которыми можно подружиться?

Я ощутила внезапный упадок сил. Только-только я услышала что-то толковое, так сразу же это оказалось сказкой. Вот и принцы не существуют в реальности. Тяжело жить. Несправедливо.

— Хм, да… есть… наверное…

— Вот и чудненько! У меня другой прием через 10 минут, будем закругляться?

Я хотела кивнуть, но получился какой-то вялый клевок носом. Увидев свое отражение в чайной жиже, я кое-как сдержала слезы. Ладони чесались от раздражения, но я не могу снять перчатки. Если я оголю свои руки, то все, чего я коснусь, потеряет свою функцию. Разобьется, ломается, разрушится.

Ранее я случайно разбила целый сервис. Этот купила я на свои деньги.

Это мой крест, от которого я никогда не избавлюсь.

«Я ничего не умею» — сказала однажды мне бабушка, когда я отказалась помыть посуду. Какая злая ирония.

Может, мне все же стоит вступить в игру?

***

Я слышала их смешки поодаль коридора.

Я стояла у окна, прикрытая полупрозрачной шторой, и читала учебник по биологии. Они не замечали меня. Я для них теперь никто.

Три мои одноклассницы: Света, Катя и главная Аня. Больше не друзья.

На самом деле, я никогда не была близка с ними. Уверена, что они между собой тоже. Просто узкий кружок по интересам, чтобы не чувствовать себя одинокими в холодных стенах школы. Вот и ходили кучкой. Так не грустно, а некоторым и вовсе внушали страх. Сперва это подкупало и добавляло уверенности, но потом стало страшно.

Я первая, кто решил перестать играть этот спектакль о неравнодушии и подлинности дружбы. Теперь меня лишили имени, пусть и локально.

Я почувствовала дрожь по телу, руки сковала ужасная судорога. Тяжело дышать. Сердце билось быстрее, а к горлу поступил, создающий боль, ком. Грустно осознавать, что мир без тебя идет дальше и не думает останавливаться.

Взяв себя в руки, я осознала, что это не та компания, ради которой стоит тратить свои силы. На минуту стало легче.

На странице 13 вырисовывалось красочное изображение Ползучей твари, которая обычно обитает в сырых диких местах и канализациях. Я сфокусировалась на ней, высматривала каждую деталь. Она не была мне интересна, я просто хотела абстрагироваться.

Белый край бумаге был вымочен крупной каплей. Это моя слеза?

Я дотронулась до щеки и почувствовала влагу даже сквозь шерсть.

Нужно время чтобы успокоиться и вытереть сопли.

Когда картинка перестала размываться перед моими глазами, я не придала значения отсутствию рисунка. Теперь я четко видела текст, в который не хотела вчитываться. Заставило выборочное слово «дракон», за который я зацепилась.

Пару дней назад, когда все ушли по домам, я решила побыть одна в кабинете. Убедившись, что в коридорах пусто, я поднялась на крышу. Без оружия, без какой-либо защиты. Никого я там не видела. Никакого чуда Вселенной.

Мама всегда учила меня верить в нее, слушаться и соблюдать законы, но я кивала для галочки. Для меня слово Вселенная — не имела никакого значения. Даже игра не интересовала. Я хоть и махала топориком и носила кожаную защиту на груди, но на самом деле это ничего не значило. Я просто позволяла себе быть частью этого комьюнити. Они играли в амазонок, а я просто хотела быть с ними. Вот и все.

Вот и дракона никакого не было. Все зависит от восприятия, наверное.

Когда голова освободилась от «нависшего тумана», я разглядела, что буквы не были печатными. Они написаны от руки. Более того, это вовсе не страница учебника, а… конспект из тетради?

Я повертела его, посмотрела на обратную сторону. Авторства не было, что не удивительно.

«Это чужое, мне нельзя это читать» — сказал голос ясного рассудка в голове, но… «Ты хорошая, послушная девочка», раннее услышанное от Татьяны Викторовны, ни на шутку разозлило меня.

Я… я делаю неправильную вещь, но… Я ведь могу хотя бы раз нарушить границы? Я не сделаю ничего плохого? Да, это личная запись, но это может оказаться обычным обрывком школьной тетради.

Отдышавшись, я то откладывала листок, то брала в руки снова.

В конечном итоге я не смогла устоять перед таким соблазном.

«Заметка о драконе № (перечеркнуто)

Прошло не так много времени с тех пор, как мы стали защитниками. Немного непривычно носить другое имя. Лично я чувствую с ним больше ответственности, чем раньше. Тем не менее, мы достигли определенных успехов в области математики.

Теперь вскрытием кода занимались не только Игорь и Яна. Мы все начали осваивать эту… науку?

Да, ранее другие умели что-то по мелочи, например, стирать определенное воспоминание. Там код в одну строчку, да и искать его легко, если человек сам позволяет, но на этом далеко не уедешь.

Яны больше нет с нами. У нас больше не было лидера, а потому настало взять самому свою судьбу в руки.

Теперь наша глава и совесть — общность. Ну, и еще немного Жабик, но он ненадежный разгильдяй, который только и умеет, что… (зачеркнуто) махать трезубцем и ухлестывать за короткими юбками парировать крылатыми фразами.

Нам доступны дополнительные навыки. Стирание частиц хаоса и даже их профилактика. Мы можем видеть возможные источники. Вкладывать ложные воспоминания — сложная вещь и опасная, но зато нам доступен оборот времени, пусть и задолжав перед Вселенной за это. Такой код искажает законы физики, и потому отрабатывать за это нужно сполна.

Я, кстати, также делаю немалые успехи в кодировании.

С тех пор, как я упустила дракона три года тому назад, я не могу перестать думать об этом странном существе. Я ни с кем не делилась с этим. Знаю, что Игорь однажды пытался (неразборчивая надпись) …, но я не спрашивала его об этом.

Я вызвалась изучать этот феномен, но не нашла одобрения среди соратников. Впрочем, никто не отговаривал меня. Они считают, что не должны ограничивать меня в инициативе. Чудненько, я как раз могу реализовать свои навыки.

Все что я знаю — дракон это артефакт. Точнее, это все знают. Сердце, все такое… Я хочу понять 4-ый закон, и как он работает. Почему убивая дракона, ты сам становишься драконом…»

Далее запись оборвалась.

Я сама не заметила, как перестала печалиться. Эта заметка раззадорила меня. Даже дышать стало легче, будто выздоровела после продолжительного озноба.

Я и без каких-либо объяснений хотела знать об этом существе больше. Меня не пугали предупреждения Татьяны Викторовны. Меня смущало отсутствие подтверждения легенды. Теперь они были. Я… хотела в них верить.

Что-то мелькнуло перед моими глазами, как блестка или кусочек фольги, не знаю. Нет, не то. Это была какая-то тень или… силуэт. Я не разглядела его. Он так быстро прошелся мимо меня, что не могу дать хотя бы образного описания. Только то, что оно было выше меня.

Проморгавшись, я потерла переносицу.

— Показалось.

Я все еще слышала отголоски тех смешков. Вероятно, мои бывшие подруги спустились на этаж ниже. Странно улавливать их даже на расстоянии. Это вернуло меня обратно на землю.

«Так мне и надо» — с грустью подумала я, захлопнув учебник и рассматривая руки.

Больше никаких умозаключений не следовало.

***

Мне не часто доводилось бывать в учительской, но сегодня меня попросили помочь прибрать книжные полки.

Их было двое: милая эльфийка с большими голубыми глазами по имени Лариса и низенькая девочка, усыпанная веснушками — Маша. Они молчаливы, но вежливы. Не знали, почему я хожу в рукавичках, но не спрашивали об этом. Может, из учтивости? А, может, их это просто не волнует.

— Ох, э… прости, что отвлекаем тебя от геометрии! — Покраснев, поторопилась Лариса. Она была опрятно одета в кафтан, узорчато расписанный гроздьями рябины, хлопковые легинсы и сапоги на шнуровке. Никакой защиты, но эстетика игры соблюдена. Может, она любит традиции? В любом случае она и напоминала Татьяну Викторовну и одновременно отличалась от нее. Все выглажено без складок, но та предпочитала более современные наряды. — М-мы оповестили учителя и тебе не засчитают пропуск!

Я невольно улыбнулась, услышав ее заикание. Такая «напудренная», а такая застенчивая.

— Спасибо, это… было бы кстати.

— Хорошо. Надеюсь, ты не пропустишь ничего важного.

Я тяжело вздохнула, пытаясь вспомнить последнюю тему. Уроки давались мне неважно. Надеюсь, сегодня контрольная. Хотя, мне ли рассчитывать на везение?

— Мне не так чтобы хорошо даются науки, так что…

— Если что, у меня есть конспект. — Откликнулась Маша, оторвавшись от перестановки книг. Та была одета проще: кеды, черные джинсы и свитер в оранжевые, желтые и белые полоски. Он приятно выражал рыжий цвет ее волос. Легкая, осенняя, добавляющая яркие краски среди скучной недели, девочка. — Я в параллельном классе учусь. У нас она вчера была. Могу поделиться.

Теперь и я вспыхнула: — Ох, э… я…

За эти полгода я на самом деле отвыкла от хорошего отношения в стенах школы. Моим единственным успокоением оставалась мама и походы к психологу.

Еще раньше я могла бы сказать про Илью, но… Я не знаю, что с ним случилось. Он будто резко стал другим человеком.

Сначала я слышала от него много комплиментов. Затем следовали ухаживания. Он даже провожал меня со школы и зачитывал стихи. Да, он часто говорил, что в его семье не все так гладко. Я выслушивала его и жалела. И так раз за разом.

О себе я также рассказывала, пусть и немного. Мои проблемы сравнительно не такие большие, поэтому он ничем не мог мне помочь.

Постепенно мы отдалялись. Он приходил ко мне все реже и реже.

Я даже караулила его после школы, но тот не выходил на разговор. «Потом», «Не сейчас», «Мне надо на тренировку», «Да-да, обязательно, в следующий раз». Но этого мне пока не удалось дождаться.

Теперь же… Он делает вид, будто я пустое место. Я разочаровала его. Наверное, он понял, что я — неинтересная и скучная. Мне жаль, что все так вышло.

— Я… справляюсь. — Ответила я, на что Маша еле заметно кивнула. Ее дело — предложить, а мое — отказаться. Все как всегда.

Мой взгляд устремился на стену. Она специально выглядела так, чтобы ее нельзя было не заметить. Не знаю как описать. Вот бывает предметы подсвечиваются, когда ты участвуешь в квестах, а тут и кирпичики слишком выпуклые, да и цветом она от других отличается.

— О-ой, ты… ты туда не смотри!

Я даже испугалась от такого внезапного плеска от эльфийки.

— А что там?

— Это для учителя, как звонок. — Она усмехнулась. Что ж, она умеет шутить, это смягчает неловкость общения. — А если серьезно, это, правда, не для наших глаз.

Что ж, я настаивать не стала.

Тем временем, моя рука дрогнула, пока я убирала с полки книги. Они посыпались на пол, поднимая небольшие клубы пыли.

— П-простите!

— Ничего страшного. — Сказала Маша. — Главное, что учителя этого не видели.

Лариса подтвердила эту мысль кивком, но я все равно поспешила поднять их и закинуть в коробку. Ох, какая древность. Мало того, что они пахнут старостью, так их возьмешь — они хрустят, как древесина.

Листочек в клетку, исписанный синей ручкой с двух сторон, выпал из только что поднятого учебника и с шелестом приземлялся прямо мне на колени. Я занервничала так, что мое дыхание на секунду прервалось. Девушки были заняты своим делом, поэтому они не обратили внимания на мой мимолетный взгляд в их сторону. Тем лучше. Сделала глубокий вдох и согнув пополам бумагу, я спрятала свой секрет в кармане джинсов.

На этот раз я услышала позади себя шорох, но никакой, даже мимолетной, тени. Такой жест также остался незамеченным.

***

Чьи-то глаза настойчиво смотрели на меня. Это было за стеной. Я не видела их, но чувствовала.

Чьи-то зеленые глаза и… черные, как воронье крыло, волосы.

Именно этот образ провожал меня со школы. Жуткий, холодный, но… такой пленительный.

Разные люди наблюдали за мной: высокие и низкие, худые и не очень, девочки и мальчики. Этот человек показался мне впервые.

— Мам, а ты когда-нибудь играла в игру?

— Я? — Спросила она, отвлекшись от вязания. Мы сидели на кухне, я как раз только что пришла со школы. Пожаловалась на плохое самочувствие и ушла пораньше. Мне и, правда, было не по себе. Весь день то в жар, то в холод. Давление решило устранить меня от решений математических задач. Да и накопившаяся усталость от уборки давала о себе знать. — Да, пыталась когда-то, но я — плохой игрок.

— Вот как? — Странно осознавать такие вещи через 16 лет после своего рождения. Когда-то перед сном она рассказывала, то у всего есть имя. Я тогда спросила ее: «А у тебя тоже оно есть?», на что она без промедления согласилась. Как интересно, у мамы есть имя. Раньше, для других, она называлась — Наталья Александровна. Теперь, когда у нее была я, она приняла новую должность и новое имя, чтобы служить для новой роли. — А какой класс?

— Ох, — посмеялась она, — да я не смогла никем стать. Махаться я не умела, а хилить людей — трудный навык. Так я и бросила это. Не мое это.

— А кем бы ты хотела быть?

— Тогда? Ну, я хотела быть лучником, но я не слишком меткий стрелок.

Я медленно потягивала холодный чай, в котором не было никакого травяного вкуса. Просто вода подслащенная. Мне было неудобно беспокоить маму этой мелочью.

— А ты когда-нибудь слышала про артефакты?