И снова — здравствуйте!

А здесь… я ведь прекрасно помню, как должен выглядеть с земли парашютист, отделяющийся от летательного аппарата, когда тот на восьми ста метрах, на тысяче, на двух тысячах — много раз приходилось видеть за свою карьеру.

Да как едва заметная точка он должен выглядеть, пока купол не откроется!

А здесь — я чуть ли не выражения лиц видел! При этом, с высотой ошибиться тоже не мог. Да ещё и эффект какой-то странный, вроде «зума»…

Это что же? У меня зрение улучшилось?!! Прокачалось? Жесть…

* * *

Шок от осознания того, насколько изменилось моё зрение, был силён. Да — это так. Однако, шок шоком, но дело надо делать.

В принципе, у меня и так получилось, управляя в процессе, по примеру Земных «скайдайверов» своим полётом-падением, приземлиться почти возле самого тела раненой твари. Да-да — именно раненой, а не убитой. Даже без головы, существо всё ещё дергалось, пыталось встать, поползти или взлететь. Получалось у него не очень — заметно было отсутствие какой бы то ни было синхронизации действий, общего, согласующего и управляющего центра.

Вот только, не смотря на это, помирать или агонизировать существо явно не собиралось. Хуже того — было заметно, что оно обучается! Движения становятся увереннее, а кровь из обрубка течёт слабее. Так мало того, ещё и в самом обрубке какие-то регенерационные процессы шли. Правда, с переменным успехом. Я бы даже сказал, что в обрубке борьба шла между процессом омертвения тканей, превращения их в невесомый холодный пепел, и заживления, нарастания тканей новых.

Какой из них возьмёт верх в конечном итоге, пока ясно не было, но одно понималось чётко: если бы не это омертвение, то тварь, либо уже бы отрастила новую голову взамен старой, либо была бы очень близка к этому. Не зря, выходит, «заряжал» «пулю».

«Почти возле самого тела» и «возле самого тела» — понятия не тождественные, хоть, на самом деле, и близкие. На практике, их «близость» составила около двадцати метров. То есть, промахнулся мимо тела монстра, я метров на двадцать. Не долетел чуток. Да, в принципе, и слава Богу! Оно ведь дёргается! Ещё бы дёрнулось… неудачно. Или же очень удачно — тут уж, смотря с чьей стороны смотреть.

Но нет — не долетел. Двадцать метров. Но стоит учесть: двадцать метров в воздухе и двадцать метров на земле — это очень разные расстояния. В воздухе и пятьдесят метров — уже орать впору, чтобы этот приближающийся дебил «передние тянул», уходя от столкновения. На земле же, на пересечённой местности, с кустами, кочками, оврагами, деревьями, буераками и всякой колюче-ползучей растительностью — будешь полчаса через эти же пятьдесят метров пробираться… в лучшем случае полчаса.

У меня было двадцать метров. Не пятьдесят. Да ещё и сама виверна, а это была именно виверна — практически точь в точь такая же, как та, что в прошлый раз, бушевала над Шивейем, пока Альбина её дотла не сожгла, упав на землю, продолжала кататься, бить, давить и ломать всё, что хоть сколько-то выступало над поверхностью вокруг места своего падения. Это обстоятельство значительно упрощало мне перемещение по земле в её направлении.

Но НАСКОЛЬКО же эта зверюга крепкая! Она ведь, сверзившись с такой огромной высоты, даже крыльев себе не поломала! Притом, что почву ударом и последующим буйством утрамбовала до твёрдости асфальта…

Но эти мысли шли фоном, пока я бежал к ней. Не имели эти мысли ценности в данный момент, когда существо ещё было живо. Когда существо восстанавливалось, перебарывая начавший-таки выдыхаться «заряд» моей магии. Ведь, если я опоздаю, дам ему возможность вернуть центральное управление телом, зрение и слух, то мне, и всему нашему дирижаблю — кранты. Не вывезем мы этого монстра здоровым.

Хиловаты мы все для этого… Я бежал вперёд. Честно говоря, я не знал толком, что буду делать, когда добегу. Всадить в тело ещё две «пули»? Вряд ли получится сделать это удачнее, чем с первой. Да и куда всаживать? Если её даже отсутствие головы не убило?

Пожалуй, надеялся я только на свои A-ранговые руки, да на русский авось…

А потом…

Потом я оказался настолько близко, что почувствовал… почувствовал кровь этой виверны!

Я ведь уже и забыл, как это может работать. Забыл, но от этого оно работать, оказывается, не перестало! Кровь, что обильно оросила и пропитала землю вокруг монстра, в которой было вымазано его тело — я почувствовал её. Почувствовал и «потянул» на себя.

«Потянул», и она потянулась! Серьёзно — кровь из земли и с поверхности тела раненой твари потянулась ко мне. Потянулась и начала впитываться. Та, что была в земле — в ноги, та, что капала сверху, текла из обрубка шеи, в воздухе изменяла свою траекторию и притягивалась к рукам, тоже впитываясь в них.

В первый миг я замер, ничего ещё толком не поняв. А потом… потом я испытал…

Да, собственно, ничего нового я не испытал: всё полностью то же, что и тогда в крепости: удовольствие, бодрость, подъём, насыщение, удовлетворение, азарт и желание ещё… Только, свежее, ярче, больше.

А главное: в углу моего поля зрения снова вспыхнула и проявилась, став видимой, «шкала заряда» брони.

То есть, самой брони уже давно нет — осыпалась выгоревшими изнутри кусками, а функциональная часть её интерфейса — вот она! Осталась! Действует!

Следующее моё действие сложно назвать рассудочным, сознательным, осознанным. Нет — скорее уж оно было инстинктивным: я прыгнул вперёд. Вперёд, прямо на раненое существо. И не просто куда-то, куда придётся, а точно на обрубок шеи, который диаметром «среза» был в полтора раза больше длины моего тела — существо было очень большим. Прыгнул и впился своими A-ранговыми руками, «прилип» своими коленями и ступнями — как паук присосался, не оторвёшь! А кровь продолжала тянуться, впитываться в меня. Уже не только та, что была «пролита» и «потеряна», но и та, что ещё была в теле. Я иссушал раненого монстра…

Не представляю, каким законам это всё вообще может хоть как-то соответствовать или подчиняться. Уж точно не какому-то из законов сохранения. Почему?

А вы представьте себе размер виверны в два десятка тонн весом и размер меня, человека, даже по самым средним представлениям, не являющегося ни высоким, ни толстым, ни накачанным. Представили? А теперь сравните объём крови, который может содержаться в туше этой летающей ящерицы с объёмом крови, который мог бы поместиться в теле моём! Там превышение идёт уже не в разы, а в десятки и даже сотни раз! Если не тысячи. Но!

Но, она всасывалась! И в теле хищника её оставалось всё меньше и меньше. Существо, которое до этого не пострадало от удара о землю, умудрялось продолжать жить и бороться без головы… умирало.

Я чувствовал это. Ощущал. Чем-то, не глазами, чем-то другим, «видел» зарождающуюся и всё больше скапливающуюся энергию Смерти внутри него. Чувствовал. И мог втягивать в себя, получая от этого чувство бодрости, легкого опьянения и удовольствия. А ещё усиление способности к «вытягиванию» крови.

Больше тянул крови — больше копилось энергии — больше втягивал в себя энергии — быстрее тянул кровь… какой-то порочный круг.

Это впечатляло. Это пугало.

И, в какой-то момент, кончилось — тварь сдохла.

Я почувствовал это, словно какой-то щелчок выключателя, отрубающий свет: вот ещё существо живо — щелк! И уже мертво.

Но кровь я довытянул всю, полностью иссушив тело. Просто до суха.

Отлип и отошёл на несколько шагов, перестав тянуть энергию.

Секунда, другая… того, чего я после утренних цветочков, боялся больше всего, не произошло: виверна не восстала. Не воскресла. Не ожила. Не поднялась нежитью.

Может быть, потому что энергии смерти в ней было гораздо, гораздо больше, чем в тех перилах? И я бы просто «лопнул», если бы попытался её вытянуть всю? А может быть, потому что сознательных усилий по «поднятию» этой виверны не предпринимал?

Так или иначе, а труп остался трупом. И вёл себя так, как положено трупу: то есть, лежал и не шевелился. И «ядро» имелось на положенном ему месте — поверх трупа, примерно над геометрическим его центром… либо над центром тяжести? Хм, сложный вопрос, выяснить ответ, на который, можно только дополнительными исследованиями. Которых я, естественно, проводить не буду… пока.

«Ядро»… по внешнему виду, каким-то особенным или впечатляющим оно не было. По внешнему. Но вот всё моё нутро Артефактора дрожало в благоговейном восторге от того, как этот маленький, тускленький, едва-едва светящийся шарик ощущался.

Да! Это точно была «эска». И не «нижняя её планка», как было с тем типом, демоном. Нет, это вот «ядрышко» принадлежало при жизни существу из «верхней трети» S-ранга. И то, что я смог такую тварь завалить одним единственным выстрелом… удача просто невероятная.

А тут, как раз и «десантники» с дирижабля в паре десятков метров за моей спиной приземлились. Приземлились и замерли, молча глядя на труп виверны. И на меня.

***

Глава 13

***

Снова небо, снова рассеянный взгляд. Вместо добротных крепких перил ограждения натянута толстенная верёвка с привязанной к ней снизу сеткой из тоже не маленьких верёвочек — безопасность пассажиров этой палубы в приоритете. Да, это вам не нижние две, где люди на деревянных лавках теснятся по четверо. На них же едят и спят… так же сидя по четверо, либо по очереди.

Верёвка… или правильно её канатом назвать? Как это принято на кораблях-то? А, плевать — не важно. Верёвка она и в Африке верёвка. В общем, опираться на натянутую верёвку, по моему сугубо субъективному впечатлению, ничуть не хуже, чем на полноценные перила. Даже прикольнее — она качается слегка под руками. Вперёд, назад. Вперёд, назад…

Люблю летать. Вот кому-то не нравится это дело. Кто-то боится высоты, кто-то паникует из-за недоверия к технике и возможности её отказа. Кого-то просто укачивает. А мне вот нравится.

И этому Миру я благодарен уже хотя бы за то, что могу налетаться в волю. И даже не так часто выпрыгивать приходится.

Кстати, о прыжках. И том, что крайнему моему прыжку предшествовало.

После убийства виверны, не изменилось ко мне отношение только у двух людей на всём дирижабле. Это у Анны и… у Патрика. Завхоз какой-то вообще отбитый на голову попался… Но об этом позже.

Возле места падения чешуйчатой страхолюдины наш борт проболтался почти два дня. Даже полностью садился на поверхность два раза. Почему?

Так ведь: «Кролики — это не только ценный мех…». А если перефразировать это высказывание, то «Виверна — это не только ядро S-ранга, это ещё и почти полторы тонны иных высоко-классных ингредиентов»! Как же такое «богатство» бросить-то? А?

Губу, правда, слегка подзакатать пришлось — «иссушение» и использование энергии Смерти довольно сильно подпортили в туше всё, что только можно было попортить, то есть: внутренние органы, жидкости и железы. Даже шкура пострадала от слишком резкой дегидрации, проведённой, при том, без применения специальных дубильных средств и правильных технологий выделки. В результате: растрескалась, под пальцами ломалась, от сильных нажатий крошилась и вообще была малопригодна для какого бы то ни было полезного использования. Разве только чешуя с неё имела какую-то ценность… Головы вообще не было.

В итоге, полезного с этой иссушенной мумии — только кости. А кости — материал специфический, спросом, хоть и пользуется, но далеко не таким, как, к примеру селезёнка или та же ядовитая железа. За такие «ингры» Алхимики бы настоящий бой устроили, стоило только заикнуться о продаже! Но: после моей «обработки», указанные части были непродажепригодны.

Это огорчало Жабу. Это огорчало Хомяка. Это огорчало завхоза… но совершенно не огорчало меня. Почему? Меньше нервотрёпки с дележом и торговлей. В сумку-то мою эта туша всё одно не влезет, а дирижабль мне не принадлежит — значит, место на нём под складирование и перевозку трофеев можно только арендовать. А аренда означает — оплата. А оплата — это завхоз…

А завхоз ещё от прошлой мысли: денег с меня за перила взять — не отказался. Что б вы понимали: Патрик был одним из тех «десантников», которые у меня за спиной приземлились. Причём, земли коснулся даже раньше капитана. И притом, ещё и сумку с набором инструментов для разделки туш в руках держал!

Самих «десантников» было четверо: Капитан, двое серьёзных парней из охраны дирижабля и собственно Патрик.

И, когда я повернулся от трупа виверны к ним, то первое, что услышал, было.

— Господин Виконт, Ваше Сиятельство, помилуйте, куда ж вы? Пусть не двадцать пять монет, но пятнадцать-то эти перила точно стоили!..

Правда, тут уже не выдержал Капитан и отвесил подзатыльник своему завхозу, побуждающий того заткнуться. Чем заработал мой одобрительный взгляд.

Вот только, подзатыльник подзатыльником, а Патрик — это Патрик. Я по глазам его видел: нет, не сдался он, потреплет зараза ещё мне нервы. Вон, уже активно прикидывает, как создавшуюся ситуацию к своей выгоде развернуть. Где и чем ещё на меня наехать, стараясь посильнее растрясти мою мошну. Неуёмный человек. Его энергию, да в мирных целях бы…

Результат?

Результат: несколько костей и три десятка чешуек я содрал прямо там, не отходя от туши ящера, под внимательными и настороженными взглядами «призовой команды». Оказалось, что рученьки мои к этому делу прям ну очень способные — одно удовольствие ими кости из тела выдирать. Даже, если это тело S-ранговой зверюги.

Хм? Что-то не помню, были они у меня такими сильными до бойни в Элвише, или нет? Ну да не важно. Запихал эти костяшки в свою сумку (что, кстати, не было легким делом — пришлось постараться — кости-то большие!) и пошёл цеплять трос с карабином обратно к своей парашютной системе. Ведь, в тот момент, когда на дергающееся тело безголовой виверны прыгал, я этот лишающий части мобильности элемент предусмотрительно отстегнул.

— А остальное? — осторожно уточнил Капитан.

— Мне не надо, — пожал плечами я. После чего подал сигнал активации на подъёмник, и тросик резко утянул меня в небеса.

Пафосно ушёл!

Или жалко сбежал, поджав хвост и заранее капитулировав перед заведомо превосходящей силой? Ну, будем считать, что первое. Так моей гордости куда как приятнее будет.

Но вообще, я поступил глупо, скажете вы, да? Что ж, не стану спорить. Тем более, что мои собственные Хомяк и Жаба с вами полностью согласятся. По их мнению, я поступил не то что, глупо — преступно!

Но — «лучшее враг хорошего»! Мне ведь, вообще-то, кроме «ядра», и нужно-то ничего не было. Я именно за «ядром» прыгал, а не за чем-то ещё. Об остальной туше как-то даже и мыслей не было в тот момент.

Да — ингредиенты, это в перспективе деньги. Наверное, даже много денег, всё же зверь «эсовый» был. Но, между этим вот телом и превращением оного в конкретные монеты такой длинный и извилистый путь, что до конца его можно живым и не добраться… Не, ну это я уже утрирую — меня упокоить нынче довольно проблемно стало, если правильно ситуацию понимаю. Но смысл такой, что заниматься всей тягомотой, связанной с перевозкой и поиском возможностей сбыта того, что осталось ценного от подпорченной тушки, мне в лом.

А деньги… напомнить, сколько у меня после продажи портала осталось? На восемь жизней вперёд хватит. Так к чему жадничать?

Вот теперь я стоял всё на той же смотровой площадке, на скорую руку поправленной силами пары ловких матросиков, смотрел на небо, дышал свежим воздухом, наслаждался видами и ничегонеделаньем, пока завхоз с Капитаном и ещё кем-то из команды копались в начинающей пованивать, не смотря на полную обезвоженность туше, невероятными усилиями всё той же команды, затащенной в какие-то тёмные душные трюмовые помещения, в которых она еле-еле сумела поместиться.

Капитан, кстати, подходил ко мне. Издалека разговор завёл: спросил о моём опыте прыжков с парашютной системой. Мол, как оно у меня ловко получилось. Прям, ясно, что не впервой…

Мне скрывать нечего — я ему пояснил, что летал уже на дирижабле стрелком. Чем очень воодушевил Алана. Следующим вопросом стало осторожное уточнение: чем это я виверну-то? Так, что прям раз — и головы нету.

Вот только, когда мой ответ услышал про одноразовый Артефакт-пулю A-ранга, то резко поскучнел и аккуратно поспешил свернуть разговор, так и не перейдя к его сути: предложению поработать и на его корабле Стрелком.

Что ж, понимаю его: пункт о возмещении стоимости потраченных на отражение нападений расходников в данном конкретном случае, играл совсем не в его пользу. С моими A-ранговыми «пулями» вообще разориться можно! И «ядра»-трофеи этих расходов не покроют, они ведь, по условию контракта Стрелка, не ему отходят, а мне — тому, кто непосредственно убил монстра.

Сейчас же я не Стрелок, а простой пассажир, причём с верхней палубы, который никому ничего не должен, а по монстру стрелял исключительно по собственной прихоти, для собственного развлечения, используя собственные ресурсы… которые уже Капитан не обязан компенсировать. Опять же, из-за отсутствия Стрелкового договора-контракта.

В общем, остались при своих.

* * *

Глава 14

***

Общаться с людьми, которые тебя боятся, не слишком приятно: раздражает, вызывает глухое недовольство в груди, провоцирует сделать что-нибудь такое… нехорошее, эдакое. Не зря ведь говорят, что жертва сама провоцирует насильника своим страхом и поведением.

Откуда я знаю, что меня боятся? Хм, достаточно интересный вопрос. Не очевидный. Я даже сам не сразу его себе задал. Не сразу сумел сформулировать. Но ведь действительно? Они ведь не трясутся осиновым листом при моём появлении, не визжат, не крестятся и не шарахаются, как от чумного.

Здороваются, раскланиваются, поддерживают какой-то разговор, если я его завожу, на вопросы вежливо отвечают, улыбаются, даже смеются впопад…

Но вот эти их бегающие глазки, которые не поймаешь, которые смотрят, во время разговора, куда угодно, но только не глаза в глаза. Натужность смеха, напряжение, поспешное угодничество… и прямо-таки читающееся желание смыться, оказаться, как можно быстрее, как можно дальше от меня.

Хотя… нет. Пожалуй, эти все внешние проявления я «за уши притягиваю». Не настолько оно всё явно и выражено. Всё же, здесь, на этом дирижабле, собрались люди не последние, не крестьяне сиволапые, а люди с титулами, деньгами, положением. Умеют «держать лицо» и «владеть собой», но…

Но, почему же мне настолько очевиден этот их страх? Холодный и липкий, что охватывает их при моём появлении в их поле зрения? Заставляет вздрагивать и ёжиться, когда они думают, что я этого не вижу?

Это… это, как запах… М-мясо! И правда запах!

Я, словно дикое хищное животное, чую запах страха этих «травоядных», которым они начинают смердеть при моём появлении. Чую, и начинаю соответственно бессознательно реагировать, провоцируя их бояться ещё больше: тут глазами «подыграю», тут губы в улыбке чуть шире нужного растяну, превращая её в оскал, тут придвинусь на сантиметр ближе необходимого, влезая на этот же сантиметр в «ближний круг», в «личное пространство», притом, что у человека не остаётся возможности на этот же сантиметр отступить.

Вроде бы мелочи, но создают такой мощный психологический эффект, что жертву аж холодный пот пробивает, который я тоже, как и «запах страха», улавливаю.

А ещё, поймал себя на том, что… нет, только не сочтите меня сумасшедшим… по крайней мере, не по этому поводу, но я… ощущаю, как кровь двигается по сосудам говорящего со мной человека. Ощущаю и тянусь к ней. А она — тянется ко мне…

М-мясо, Макдональдс и KFC! Меня воротит от самого себя! От всего этого, и от своего же поведения в этой ситуации!

Я не привык, чтобы меня боялись! Мне не нравится это. Я не маньяк и не извращенец-садист, который такими приколами и положениями наслаждается. Я не получаю от этого удовольствия, но оно как-то совсем само собой получается…

Да уж — страх не самый лучший помощник в общении. А они меня все-е-е боятся. И стрелки на смотровых площадках, где они несут вахту, и пассажиры, и члены команды, и сам Капитан со своим старпомом…

Не боятся только Анна и Патрик.

Про Патрика я уже упоминал: совершенно отмороженный и неадекватный тип. На него вообще никак не действует вся та канитель, от которых в пот и дрожь бросает остальных обитателей дирижабля. Когда он появлялся в зоне моей видимости, мне самому хотелось побыстрее исчезнуть. Не из страха, понятное дело — завхоз страха не вызывал. Но этот его полусумасшедший взгляд… это его нытьё… эти его невозможные, просто немыслимые настойчивость, упертость и приставучесть… Неугомонность. Прям, полный, классический, законченный образ психически больного человека. А психи вызывают безотчётное желание держаться от них подальше. Как от чего-то мерзкого или заразного. Хотя, почему «как»? Безумие ведь и в самом деле заразно…

А вот с Анной сложнее. Такое чувство, что убийство мной целой S-ранговой виверны не произвело на неё вообще никакого впечатления. Как комара раздавил — абсолютно рядовое событие. Какое было до этого отношение, такое и осталось. Эпизод с зацветшими перилами и то больше эмоций вызвал. Притом, что это не наигранность: ведь её запах и её кровь я тоже чувствую. И точно могу сказать: не боится она меня. Нет этих специфических ноток у её тела. Нет. Как-то… непрофессионально, что ли?

С другой стороны, может быть, и наоборот? Может, на то и расчет? На то, что, хоть данное обстоятельство и выглядит подозрительно, но ни на что не влияет?

Ведь, вот, на самом-то деле, вот вы, лично вы — с кем будете общаться в ограниченном пространстве воздушного судна, будучи заперт на нем на протяжении двух недель пути: с откровенно вас боящимися людьми, физически реагирующими на вас, как на опасного хищника, старательно при этом делающими вид, что всё отлично, что всё в порядке… или с приятной, весёлой, неожиданно эрудированной девушкой, не лишённой физической красоты и сексуальной привлекательности, которая страха перед вами не испытывает, и не показывает ни словом, ни телом, что ваше общество ей чем-то противно? Так же, не проявляет и других отталкивающих крайностей: вроде особенного благоговения, обожания или восхищения? На шею не вешается, хвостом не ходит?