Бьянка со льдом 1: Ночь с последствиями

Откинув одеяло, он с легким любопытством приблизился к подоконнику. Что она там так увлеченно писала?

Бьянка

Серьезно? Она оставила свое имя на его подоконнике? Как будто на экскурсию съездила! Он небрежно стряхнул пыль рукой, стараясь стереть ее имя и со своего подоконника, и из своей памяти. Пора было собираться на работу.

Дождаться лифта не хватило терпения. Сбежав по ступеням, Бьянка выскочила на улицу. Ветер тут же скользнул по коже, вызвав дрожь — тонкая полупрозрачная блузка была плохой защитой. От недавнего разговора до сих пор рвало на части. Почему ей вечно попадаются какие-то придурки? За кого он ее принял? Вызвать тебе такси?.. Но и сама хороша: купить!.. Как вообще с языка сорвалось? Не знала, как красиво уйти, а в итоге ее понесло, как всегда бывало в такие моменты, и закончилось все просто отвратительно. Снова быть стервой, как Мария, не получилось.

Бьянка сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Уличные кафе еще не открылись, официанты, готовясь к новому дню, неторопливо выносили стулья и поправляли скатерти. Она проскочила мимо, спеша к парковке, на которой вчера вечером оставила машину. Зачем вообще ушла с ним из бара? Насколько бы проще было, если бы она сразу поехала домой. А еще бы лучше вообще никуда не выходила из дома!.. Вне всяких сомнений, Габриэль был пьян, когда послал ей вчерашнее сообщение. Но зачем она последовала его примеру и тоже напилась? Пьяной легче решиться на всякую дурость, но вот расхлебывать последствия приходится трезвой, и теперь было жутко стыдно.

Радовало лишь одно: больше никогда — ни за что, ни при каких обстоятельствах — она с ним не встретится. И этот позор можно забыть. Матео… Даже имя хотелось забыть, вычеркнуть раз и навсегда из списка имен. Главное — вернуться домой до приезда Марии. Ей не надо об этом знать.

Сколько Матео себя помнил, основной его жизненной амбицией было переехать в Севилью и стать известным художником. С первой задачей он справился больше пяти лет назад, закончив школу и навсегда покинув родительскую ферму под Малагой. А вот со второй все было не так просто.

— Мир современного искусства суров, — объяснял Матео его агент, — и одного таланта в нем мало. Чтобы добиться успеха, нужен свой стиль, уникальность! В общем то, за что захотят покупать именно тебя. Вот за что покупать именно тебя, Матео?

Матео обычно пожимал плечами.

— Потому что ты гений! Лучший из моих художников! — восклицал его агент и, заметив сомнения на лице Матео, обычно сопровождавшие эту фразу, неизменно добавлял: — Ты же почти как Гойя. Только современный…

На этом моменте Матео обычно вздыхал. Считать себя гением, конечно, было приятно, но врать себе он не любил. Рисовал он хорошо, и на каждом его пейзаже сверкала солнцем прекрасная Севилья. Такими и были его картины: яркими, живыми, полными тепла и света. Но не уникальными. И внимательный глаз опытного критика легко бы заметил целую череду художников, которых Матео беззастенчиво, но очень умело копировал в поисках собственного стиля.

К счастью, любители искусства куда менее строги, чем критики. И время от времени Матео с помощью своего агента удавалось продать несколько картин, но до известности, славы и богатства ему было еще очень далеко. Поэтому, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Матео был вынужден работать. Вспомнив об этом, он неохотно оделся, наспех позавтракал сухим сандвичем, завалявшемся в холодильнике, и вышел из дома.

Помимо занятий живописью у Матео было две работы. Первую он нашел сразу же, как только приехал в Севилью. Правда, искал он тогда не работу, а совет, за которым пошел к одному известному художнику, давнему другу своей бабушки. Однако картины Матео художника не особо впечатлили, зато он оценил другие стороны парня. Так Матео стал натурщиком.

Эта работа его не утомляла. Девушки и женщины, обучавшиеся у художника, Матео любили и редко просили принимать неудобные или слишком сложные позы. Основное их требование сводилось лишь к минимуму одежды. А чем меньше одежды, тем в этой работе выше оплата. Так что Матео все устраивало.

Он приоткрыл дверь школы, и, как это всегда бывало, по залу разнеслись радостные женские голоса.

— Сегодня будет Матео!

Чувствуя на себе множество пытливых взглядов, он улыбнулся всем сразу и никому конкретно и быстро прошел в раздевалку.

— Такой красавчик…

— Соскучилась по нему!..

Приглушенные голоса из зала были отличным аккомпанементом, под который Матео любил раздеваться. Пожалуй, это было самое приятное в его работе. Он натянул набедренную повязку и удовлетворенно оглядел себя в зеркале. Определенно, он заслуживал всех этих комментариев. Широко расправив плечи, он вышел в зал под восхищенный женский шепот и, беглым взглядом окинув художниц, сел на табуретку.

Единственным недостатком в работе натурщиком для Матео была скука, делавшая долгое неподвижное сидение почти невыносимым. Стараясь развлечься, он погружался в собственные мысли, составляя планы на сегодня или вспоминая то, что было вчера, если, конечно, было, что вспомнить. В этот день ему нужно было сидеть вполоборота, слегка вытянув вперед ногу и свесив голову на грудь. Как юноша, уснувший на берегу заколдованного озера, или как олимпиец, уставший от своих побед… Одно хорошо: хотя бы не нужно наклоняться. После выпитого ночью это было бы не так просто. И зачем он вчера столько выпил? Все она виновата, эта чокнутая…

Как только они оказались у него в квартире, Бьянка практически сразу же начала раздеваться. Сбросила блузку, стянула юбку, а затем в одном белье и чулках уселась на кровать. Вид, честно признался себе Матео, был вполне будоражащим. Но многообещающим оказалось только начало.

Стоило ему приблизиться, как она тут же схватила принесенную с собой бутылку мартини и начала пить прямо из горлышка.

— Может, тебе коктейль сделать? — неуверенно предложил он.

— Не надо, — отрезала она. — Так лучше. Допью — и сразу начнем.

Его попытки забрать у нее бутылку оказались безуспешными. И одного мартини ей не хватило…

— Матео, — где-то рядом засмеялись женщины, — не спи!

Матео тряхнул головой и непонимающе разлепил глаза.

— Не выспался? — улыбнулась ему сидящая прямо перед ним молодая девушка.

Он неопределенно кивнул и, с трудом удерживаясь от желания зевнуть, вернулся к прежней позе.

Через час, когда занятие закончилось, художницы стали расходиться, и Матео с облегчением отправился в раздевалку. Однако дойти до нее он не успел.

— Матео!..

Он быстро обернулся. Соблазнительно покачивая бедрами, к нему приближалась та самая молодая художница. Красиво, даже очень… В баре бы он точно обратил на нее внимание.

— Может быть, хоть этим вечером ты свободен? Могли бы наконец куда-нибудь выбраться…

Она томно стрельнула глазами, а Матео вздохнул: она чаще других подходила с подобными предложениями и, даже получая все время один и тот же ответ, не оставляла попыток.

— Извини, — сказал он, — сегодня совсем никак.

— Тогда в другой раз, — слегка разочарованно улыбнулась она и, помахав ему на прощание, плавно вышла из студии.

Матео проводил ее рассеянным взглядом. Он обычно не запоминал ни лица, ни имена женщин, которые его рисуют. Да и зачем ему их имена? В конце концов, он не собирался спать ни с одной женщиной в этой школе.

— В противном случае, — объяснял ему художник, — конфликтов в школе будет не избежать, а кому нужны конфликты? Да и тебе самому позировать станет гораздо сложнее!

Матео его понял. К тому же женщин он предпочитал находить сам в одном уютном баре, где прошлой ночью снял сумасшедшую Бьянку. Эта девчонка действительно была сумасшедшей!.. Одной бутылки ей не хватило. За пару минут расправившись с мартини прямо перед изумленным Матео, она постучала по его же кровати и приказала:

— Иди сюда!

Наконец-то, решил он и, сев рядом, попытался ее обнять. Не получилось. Она резко отстранилась, пробурчала что-то про “не помогает” и полезла в свою сумочку. Оттуда она извлекала маленькую бутылочку и, неумело открыв ее, сделала глоток.

Матео удивленно уставился на этикетку. Водка?!.. Похоже, она хотела напиться до беспамятства. Только зачем было уходить из бара с парнем, если секс не входит в планы? Собственно, это он у нее и спросил.

— Все будет, — пьяно отозвалась она и откинула уже пустую бутылочку в сторону. — У тебя еще выпить есть?

— Напиться могла и в баре, — проворчал он.

Не обращая внимания на его недовольство, Бьянка вскочила с кровати и начала копаться в холодильнике. Почти мгновенно в ее руках оказалась однажды подаренная ему бутылка виски, которую он хранил для особого случая. Свинтив крышку, она сделала большой глоток, а затем, неуверенно покачиваясь и крепко прижимая бутылку к себе, вернулась на кровать.

— По-моему, тебе уже достаточно, — хмуро сказал он.

А дальше произошло нечто, к чему он не был готов. Бутылка упала, темное пятно стало расплываться по простыне, ее пальцы с силой впились в его плечи, а ее губы — в его губы. А затем так же внезапно в ее руках снова оказалась бутылка.

— Явно не достаточно, — пробормотала Бьянка и продолжила пить виски прямо из горлышка.

Несколько секунд Матео ошарашенно смотрел на потемневшую простыню, чувствуя всю горечь выпитого ею алкоголя на своих губах. Поцелуй был неожиданным, быстрым и, откровенно говоря, неприятным. Таким, каким принцесса из сказки могла бы целовать лягушку в надежде, что та превратится в принца. И закончился так, словно принцесса поняла, что волшебного превращения не будет.

— Мне теперь тоже недостаточно, — он выхватил бутылку из ее рук и обреченно поднес к губам.

— Матео, — кто-то тормошил его за плечо, — я с тобой говорю!

— Что?..

Резко открыв глаза, Матео непонимающе огляделся по сторонам. Он сидел в небольшом баре, устало подпирая голову рукой, и слушал Эмилио, своего агента.

— Матео, ты заснул прямо во время разговора!.. Так ты пойдешь?

Размяв затекшую руку, Матео наконец вспомнил, как он тут очутился. Эмилио позвонил ему и назначил встречу, заявив, что у него есть хорошая новость. Но судя по тому, что из беседы Матео ничего не помнил, он проспал все. И Эмилио только сейчас это заметил?.. Хотя чему удивляться-то? Его агент, пытающийся всюду успеть, все узнать и со всеми познакомиться, не привык уделять время деталям. Он перемещался между Мадридом и Севильей, был агентом одновременно десяти молодых художников и постоянно намекал Матео, что и ему нужно прилагать больше усилий, чтобы его картины продавались.

— Так что, ты пойдешь? — требовательно повторил Эмилио.

— Куда? — не понял Матео.

— Ты и это проспал? Ну ты даешь… Главное светское мероприятие Севильи, будут владельцы крупных галерей! И что еще важнее, — глаза Эмилио увлеченно блеснули, — там будет столько знати!.. — он стал перечислять имена всех знакомых ему графов, маркизов, баронов…

Услышав какую-то особенно длинную фамилию, Матео не выдержал и зевнул.

— Словом, много аристократов, желающих пополнить свои коллекции новыми картинами, — оживленно закончил Эмилио. — Так ты пойдешь?

Матео молча мотнул головой. Неинтересно. Множество незнакомых людей, которых не знает он и которые не знают его. По его мнению, все это было просто потерей времени и никак не могло повлиять ни на его картины, ни на их продажи. Но Эмилио думал иначе.

— Только подумай, сколько там будет возможностей! А если кто-то захочет заказать тебе свой портрет? Ты же слышал, кто там будет?..

И прежде чем Эмилио вновь начал повторять непрекращающийся список аристократических имен и титулов, Матео решительно отказался, на этот раз вслух:

— Я рисую пейзажи, не портреты.

— Матео, для гениев не существует разницы между пейзажами и портретами! Вспомни Гойю: он рисовал все, что заказывали, и не возмущался! А ты современный Гойя, иначе бы я с тобой так не носился…

Криво усмехнувшись, Матео подумал про пятнадцать картин, прислоненных к стенам его квартиры. Время от времени Эмилио сообщал, что нужны одна-две, потом забирал их с собой в небольшую галерею в здании бывшего вокзала на Плаза де Армас. Галерея эта напоминала Матео обычную сувенирную лавку, где картины продавались не столько ценителям искусства, сколько богатым туристам, желающим увезти с собой нечто большее, чем магнитик на холодильник. Кстати о магнитиках…

Полгода назад, поддавшись на уговоры Эмилио, он продал права на целую серию своих картин с красивыми городскими видами.

— Это сделает тебя узнаваемым! — сказал тогда Эмилио.

И не соврал. Теперь Матео видел свои работы на стендах с магнитиками в большинстве сувенирных магазинчиков. И старался проходить мимо них как можно быстрее. Ему, конечно, нравилось, что его творчество пользуется спросом, но он думал, что это будет немного по-другому, когда приехал в Севилью. Правду сказать, совсем по-другому.

— Вообще, Матео, ты один из моих самых многообещающих художников! — вывел его из раздумий Эмилио.

Матео мог поспорить, что его агент говорит это всем своим художникам.

— Да-да, — лениво отозвался Матео и снова зевнул.

Впервые за вечер Эмилио с любопытством посмотрел на него.

— Да что ты все время зеваешь? Горячая ночка была, да?

— Скорее сумасшедшая…

— Повезло, — с легкой завистью протянул Эмилио.

— Если бы, — проворчал Матео. — В прямом смысле, сумасшедшая. Девчонка чокнутая попалась! Сначала напилась до беспамятства, а с утра даже предложила меня купить!

— Картину, что ли? — не понял Эмилио.

— Меня!..

Эмилио ненадолго задумался, а потом посмотрел на него с куда большим интересом, чем до этого.

— И сколько она тебе предложила?

— Да какая разница… — отмахнулся Матео. — Просто чокнутая!

Эмилио был не лучшей кандидатурой для обсуждения подобных вопросов. Несмотря на все его рассуждения о прекрасном, деньги он ценил гораздо больше, чем искусство. Матео даже не сомневался, что если бы Эмилио мог, он бы и художников продавал в придачу к их творчеству — целиком или по частям, в зависимости от того, как было бы дороже.

— Ну и зачем ты такую снял? Совсем обленился?

— Не скажи, — Матео полез в карман и достал смартфон. — Вот смотри.

— О, фотография!.. — оживился Эмилио, протягивая руку за телефоном. — Все свои трофеи коллекционируешь?

— Обычно я так не делаю. Просто ее я точно где-то видел, вот и хотел потом вспомнить где…

Не столько вспомнить, сколько запомнить. И даже не девушку, а мгновение. Потому и снимок был сделан только один в короткий промежуток между входом в его квартиру и моментом, когда она начала решительно стягивать с себя одежду. На фотографии Бьянка стояла, прислонившись спиной к обшарпанной стене его студии, и напряженно смотрела куда-то вперед.

— И куда ты смотришь? — спросил он.

В его студии было не так уж много предметов для созерцания: либо окно, либо кровать. Холодильник был с другой стороны.

— На окно, — сказала она и слегка покраснела.

И вот именно это мгновение ему захотелось сохранить. Слишком соблазнительной она ему тогда показалась.

— И что ты делаешь? — Бьянка покосилась на смартфон в его руках.

— Нельзя?

— Только быстро… — проворчала она.

А затем начала раздеваться, приказав ему больше не снимать.