Мир спящего колдуна

Крес двинулся первым, явно не ожидая от Александра сопротивления. Тот, правда, и не думал сопротивляться. Будь у него сейчас в руках автомат - тут же пустил бы его в дело. Но не голыми же руками...

Коридоры вели вниз и вниз, везде на посту стояли здоровенные темноволосые воины, освещенные красноватым светом коптящих факелов. По расчетам Карпова, они спустились уже этажей на девять, и все продолжали спускаться.

Наконец они прошли анфиладу комнат, наполненных вооруженными людьми, и оказались в кабинете Бориса.

Здесь тоже все было прямой противоположностью кабинета Горполка. Серые стены, прикрытый грубым холстом пол, из мебели лишь грубый деревянный шкаф, заваленный бумагами стол, несколько стульев. Ни украшений, ни роскоши. Ничто здесь не свидетельствовало о высоком положении хозяина.

Сам Борис оказался плотно сбитым мужчиной с крупным квадратным лицом, мясистым носом и маленькими малоподвижными глазками под коротко стрижеными седыми волосами. Одет он был во все серое, из драгоценностей на не оказался лишь перстень с огромным красным камнем на безымянном пальце правой руки. Александр ожидал большего и был слегка разочарован внешностью колдуна, не уступающего в могуществе Горполку.

- Вот и ты, витязь. - Борис грузно поднялся, подошел к Карпову и протянул ему руку. - Я тебя, признаться, заждался. Трудновато оказалось вырвать тебя из лап Горполка. Не любит он отдавать то, что попало к нему в руки, не любит.

Александр хотел возразить, что вырвал его из рук Горполка вовсе не Борис, но решил, что лучше промолчать.

- Ты Горполку не верь. Он соврет - недорого возьмет.

- А я и не верил.

- И правильно делал, - похвалил его Борис. - Что он тебе предлагал? Деньги? Наплюй. Видел, какая у него жизнь. То-то.

- А у вас лучше? - не удержался Александр.

- Ты еще молодой. Не умеешь различать, где благо, а где зло. - Борис словно не заметил насмешки. - Горполку главное - под себя подгрести, пожить получше, а на людей ему наплевать. Что на своих, что на чужих.

- А вам?

Александр знал, что затеял опасную игру, но лицемерить не хотел.

- Ваш двор, например. Костер, колья...

- А, так ты об этом, - отмахнулся Борис. - Все это для их же блага.

- Странные у вас представления о благах.

- Благо человека - в пользе обществу, а обществу часто бывает полезно избавиться от своих недостойных членов, - пояснил Борис. - Вот я, например, сам тружусь побольше любого своего подданного, а что я с этого имею? Сам видишь. - Он обвел кабинет, приглашая оценить его спартанскую обстановку. - Человек живет не для наслаждения, а для труда на общее благо. В этом смысл его жизни. Когда-нибудь и мы сможем отдохнуть, но пока нас ждет слишком много дел. Ты тоже обязан выполнить свой долг - сам знаешь, какой.

- Вам я ничем не обязан.

Александр был убежден, что жизнь его вне опасности - слишком уж все в нем заинтересованы. А вот когда он добудет ту вещь или попытается добыть, тут уж его могут и убить менее удачливые соперники.

- Мне - нет. Народу.

- И народу вашему тоже. Я не испытываю никакой симпатии к Горполку, но это вовсе не означает, что я испытываю ее к вам. Точно так же не вижу разницы и между вашими народами. Да и какой вообще у меня может быть долг перед чужим миром? Меня вполне устраивал мой. А сюда я попал против своей воли, и если зашла речь об обязанностях, то они, скорее, есть у вас вернуть меня обратно.

- Моя обязанность - заставить тебя достать ту вещь. Сделаешь подумаем о твоей дальнейшей судьбе. Не сделаешь... Впрочем, об этом можно и не говорить.

- Много на себя берете, - не сдержал злость Карпов. - Смотрите, не надорвитесь.

Борис уставился на него своими невыразительными глазками и после долгого молчания произнес:

- Значит, так. Раз не хочешь помочь по-хорошему, у меня найдутся способы тебя заставить. Я из-за тебя потерял половину воздушных кораблей, не говоря уже о воинах, и ты обязан возместить мне эти потери.

- Потери были у всех.

- Ладно. Время у нас пока есть. Не захотел стать членом общества побудешь его изгоем. Через неделю я вернусь, к тому времени ты должен передумать.

Александр хмыкнул. Пока что счет был в его пользу. Борис вызывал у него резкое отвращение. Неделя - срок большой, за это время кто-нибудь и помочь сможет. Хотя бы Горполк. Уж лучше он, чем этот повелитель серых стен и клыкастых воинов.

Его отвели на несколько этажей вверх и повели по боковым коридорам. Поперечные решетки, охрана - ему стало ясно, что попал он в тюрьму. Александр ожидал, что окажется в одиночной камере, однако по каким-то неведомым соображениям его поместили в общую.

Народ в ней подобрался разный. Шестеро крестьян, трое рабочих, нищий, дружинник, чиновник, здоровенный верзила зловещего вида, оказавшийся разбойником, и, наконец, крепкий мужчина лет тридцати с кучерявой бородкой, одетый в дорожную куртку. Карпов оказался пятнадцатым.

Камера была невелика. Почти всю ее занимали общие дощатые нары в два этажа, свободное место нашлось только у самой двери. Окон не было вовсе, освещалась камера тусклой лампочкой под потолком. Войдя, Александр невольно задержался у двери.

- Нашего полку прибыло. - Мужчина с бородкой подошел к нему и дружелюбно протянул руку. - Олель.

- Александр.

- Откуда ты? Извини, что так сразу, но уж больно у тебя вид нездешний.

- Из другого мира. точнее и сам не знаю. Чем-то я вашим колдунам полюбился, вот и оказался здесь.

- Вижу, что полюбился, - засмеялся Олель, и Александр в очередной раз поразился, с каким спокойствием здесь воспринимают его историю.

Разговорились. В этой камере сидели люди, ожидающие приговора, но оптимизма этот факт ни у кого не вызывал. Судьи Бориса не имели репутации либералов, предпочитая действовать по принципу "Раз попался - значит, виновен". В самом лучшем случае осужденного ждала пожизненная каторга, а про худшее предпочитали не говорить.

Все они попали сюда за разное. Верзила - за разбой, дружинник за невыполнение приказа, чиновник проворовался, а за что сидели прочие, Карпов так и не понял. Что касается Олеля, то тот доверительно шепнул Александру на ухо, что он из Гуляй-Поля, но на границе его схватил патруль.

Заодно Александр узнал, что поймали его не люди, а волколаки, оборотни. Три сотни волколаков образовывали личную охрану Бориса. Все они отличались преданностью колдуну, природной свирепостью, а о существовании жалости, казалось, и не подозревали. Кроме охраны Бориса они выполняли и карательные операции, получая от них большое удовольствие. Но надо отдать им должное - воинами они были отменными, и в открытом бою справиться с ними было очень нелегко.

Самое же главное Карпов узнал только вечером. В замке Бориса был заброшенный потайной ход, и начинался он совсем недалеко от тюрьмы. Так совпало, что на эту ночь был назначен побег, и Александру предложили в нем участвовать. риск был огромен, но из тюрьмы уже так давно никто не убегал, что охранники стали относиться к своим обязанностям спустя рукава.

О потайном ходе знал Олель, в Гуляй-Поле вообще знали многое, ему же принадлежал и план побега. С большим или меньшим энтузиазмом план разделяли все: и бывший дружинник Никита, и разбойник Еремей, и даже чиновник, которого все почему-то звали только по фамилии - Брагин. Уж лучше такая смертельно рискованная попытка, чем ожидание мучительной смерти. Главное - выбраться, а там - прямиком в Гуляй-Поле.

Карпов согласился без колебаний. Это было его первым активным действием в колдовском мире, до сих пор он просто плыл по течению, и вот представился случай все изменить. К тому же конечная цель побега Гуляй-Поле - совпадала с его собственной.

План был элементарно прост.

Лампочку в камере бесшумно разбили, и заявившиеся с ужином охранники увидели, что в ней темно. Минут через пять они вернулись с электриком, впустили его в внутрь, обнажили мечи и спокойно зашли следом. Их было четверо, но пока электрик успел зажечь факел, все они отправились в мир иной.

Теперь у пятнадцати заключенных было четыре меча и четыре ножа. Олель, Никита, Еремей и один из крестьян одели кольчуги и вышли в коридор.

Там был только один охранник, и его шею его тут же пронзил брошенный Еремеем нож. Дальше пошли все вместе. Когда еще один охранник разделил судьбу своих товарищей, тюрьма осталась позади. Распорядок в замке был строгий, никаких хождений вечером не допускалось, и за весь дальнейший путь им не встретился ни один человек.

Олель уверенно, словно прожил в замке всю жизнь, вел беглецов по лестницам и коридорам, пока они не оказались в полутемном тупике.

- Здесь. - Олель постучал по каменной кладке и удовлетворенно кивнул.

Перегородка оказалась в полкирпича, и проделать в ней проход удалось без труда. Зажгли факел электрика и один за другим скрылись в пахнущем плесенью подземелье.

Александр шел в середине группы. Свет факела до него почти не доходил, и двигаться приходилось больше ощупью, держась за рубаху идущего впереди. Ход был узкий и извилистый, но он вел к свободе.

Карпову показалось, что прошло несколько часов, пока идущий впереди Олель уперся в проржавевшую дверь. Она была закрыта изнутри, засов буквально врос в металл, но общими усилиями его отодвинули и оказались на свободе.

Ночь выдалась ясная. Беглецы немного задержались - закрыли дверь и основательно завалили ее снаружи землей и камнями, и лишь потом быстро двинулись прочь.

Шли без остановки, то и дело спускаясь к многочисленным ручьям и шлепая прямо по воде, сбивая со следа преследователей. Все очень устали, но никто не жаловался. Все понимали, что побег автоматически обрекал каждого на смертную казнь.

Если бы не Олель, вряд ли бы кто из них решился на бегство. Александр удивлялся, как Олелю удалось склонить к своему плану столь разных людей. Ладно, разбойника Еремея, он-то человек вольный, но Никиту, Брагина, крестьян?

Первые проблески рассвета застали их на краю огромного болота. Александр испугался, что они забрели не туда, однако и это соответствовало плану Олеля - Еремей несколько лет разбойничал в здешних местах и это болото знал, как свои пять пальцев. Теперь беглецов вел он. Они шли из последних сил, где по колено, а где и по пояс в воде, непрерывно петляли между кочками, но к конце концов вышли на поросший лесом островок, забрались в густые кусты и заснули мертвым сном.

11

Александра разбудил характерный свист. Он резко открыл глаза и огляделся. Так и есть - еще далеко, но прямо на островок летел воздушный корабль. Остальные тоже проснулись и тут же стали забираться поглубже в заросли.

Кусты выручили - корабль пролетел, не заметив беглецов.

- Задали мы им работки, - задорно улыбнулся лежащий рядом с Александром Олель.

- А ищут-то они, скорее, не вас, а меня, - тихо, чтобы никто больше не услышал, произнес Александр.

Олель посмотрел на него с изумлением, отвел в сторону и внимательно выслушал всю историю.

- Да, пожалуй, ты прав, - согласился он. - Интересно, чего же они от тебя хотят? Тебе очень повезло, что ты попал к нам. От колдунов ничего хорошего ждать не стоит. Спят и видят, как бы покрепче вцепиться людям в глотку, а заодно и друг другу.

- Точно, - подтвердил Александр. - А я оказался козырем в их игре.

- Ладно. Вижу, мужик ты неплохой, но остальным лучше ничего не рассказывай. мало ли что... Нельзя, чтобы ты снова попал к ним в руки.

На том и порешили. Отдохнувших беглецов стал мучить голод. Никита и Олель смогли сделать плохонькие луки и после долгих неудач подстрелили трех уток. На пятнадцать человек совсем немного, но все были рады и этому. Развели костер, поели и стали думать, как быть дальше.

О движении через болото днем не могло быть и речи: корабль еще дважды показывался в отдалении, делая круги над поросшими кустарником и редкими чахлыми деревцами болотными островками. Посреди трясины они окажутся как на ладони, и потому решили дожидаться ночи, а пока спать и набираться сил.

Вышли, едва начало смеркаться. Настроение Александра нельзя было назвать радужным. Шагать с пустым желудком в темноте, поминутно проваливаясь в вонючую болотную жижу... Мокрые джинсы противно липли к телу, хотелось курить, но приходилось терпеть - ночью огонек виден очень далеко.

Из болота они выбрались лишь под утро, но продолжали идти из последних сил, стремясь оказаться как можно дальше. Вскоре добрались до реки и остановились на отдых. Отдышавшись, Александр стянул с себя джинсы и носки, прополоскал их в реке и повесил сушиться на солнышке, и лишь тогда позволил себе закурить.

К счастью, трубка оказалась в кармане, в другом нашлась едва початая пачка табака, и он смог не тратить оставшиеся сигареты. У остальных табак почти кончился, и Александр поделился своим запасом с Брагиным, Олелем и еще четырьмя.

- Долго еще идти до твоего Поля? - после ночной прогулки хотелось спать, но еще больше хотелось есть. Несколько беглецов, сняв рубахи, отправились к реке за рыбой.

- Не очень. Дня два-три пути, - отозвался Олель. - Только прямиком туда не подойти. Там и в обычное время полно патрулей, а тут еще мы... Борис не дурак, понимает, что больше податься нам некуда. Придется нам топать к Заколдованному Болоту, а там как-нибудь по краю...

- А нельзя напрямую через Болото?

- Тогда уж лучше сразу к Борису. Болота для незнающего - верная смерть, а я ведь в тех краях никогда не бывал.

На подобный аргумент возразить было нечего, и Александр стал раскуривать погасшую трубку. От голода и крепкого табака кружилась голова, но заняться было нечем. Все вымотались так, что не было сил даже разговаривать, но спать пока было нельзя - могут заметить и поймать всех разом. Приходилось дожидаться тех, кто отправился ловить рыбу.

Ожидали они не напрасно. Улов оказался на удивление хорошим, рыбу зажарили на костре, наелись до отвала, и лишь тогда заснули, оставив двоих часовых.

После полудня вновь двинулись в путь. Местность была лесистая, и опасаться кораблей особенно не приходилось, и потому шли довольно быстро. Два-три раза натыкались на деревни и осторожно обходили их стороной - мало ли как их там встретят?

Да и что это были за деревни! Забор, за ним пять-шесть бараков для жилья, да рядом барак получше для сельского тиуна - старосты - и стражников. Общими были и поля, и скот - все, кроме одежды, немногих личных пожитков да жен...

Это произошло вечером. Беглецы пересекали довольно широкое поле между двумя лесами, и тут навстречу выехали пятеро конных стражников, пригляделись к ним и тут же бросились в атаку. Отступать было поздно, пришлось принимать бой.

Мечи были только у шестерых беглецов, у остальных только дубины. Пятерка всадников ударила с налета. Двоих беглецов сразу пронзили копьями, но Никита умудрился сбросить одного из стражников с коня и вскочил в седло сам. Неудачливого стражника тут же прикончили дубинами, но остальные развернулись и атаковали вновь. Конный Никита сцепился с одним из противников, остальные всадники завертелись среди пеших.

Александр попробовал огреть дубиной ближайшего всадника, но тот подставил щит и тут же взмахнул мечом. Дубина переломилась пополам. Карпов не удержался на ногах и упал. Это спасло ему жизнь. Стражник уже направил к нему коня, но тут между ним и Александром неожиданно оказался вооруженный мечом немолодой рабочий Хвостов. Ему удалось ранить стражника в ногу, но он тут же упал, пронзенный мечом всадника. Тот снова двинулся к успевшему вскочить Александру.

Внезапно за спиной стражника оказался Олель, прижал воина к себе, несколько раз ударил кинжалом и сбросил с коня.

Александр благодарно кивнул и торопливо поднял меч, но биться было уже не с кем. Четверо стражников лежали на земле, пятый скакал к лесу, отчаянно погоняя коня, а следом за ним мчались Олель и Никита. Карпов огляделся.

Нищий, чьего имени он так и не узнал, трое крестьян и двое рабочих лежали среди убитых стражников. При виде страшных ран желудок Александра едва не взбунтовался. Остальные, не считая разве что Еремея, чувствовали себя явно не лучше, но держались.

Олель и Никита вскоре вернулись, ведя в поводу еще одного коня, через седло которого было переброшено тело пятого стражника.

Уцелевшим пришлось заняться неприятной работой. Сообща вырыли неглубокую яму, уложили в нее всех убитых, зарыли, и лишь потом двинулись дальше.

Вооружены они теперь были значительно лучше. У каждого были меч и кинжал, да еще пять луков и копья. Все беглецы одели кольчуги, в том числе и Александр. Никакого удовольствия он при этом не испытал. Прямо на рубашку он натянул кожаный подкольчужник, затем кольчугу, поверх нее куртку, прикрыл ее плащом, а на голову натянул тяжелый шлем с прикрывающей нос стрелкой. Облачение довершил пояс с ножнами для меча и кинжала и одетый на левую руку кожаный щит с металлическими полосами и изображением белого голубя.

Правда, он так и остался в потертых джинсах и кроссовках, и вид имел немного комичный. Новая амуниция весила немало, идти стало гораздо тяжелее, но лошадей было только пять, и на них ехали по очереди. Александр и сейчас предпочитал шагать пешком - верховая езда осталась для него мучением - и если бы не тяжесть вооружения, то вообще бы не садился на коня.

Кроме меча ему хотели дать и лук, но он отказался наотрез. И в самом деле, если с мечом он с горем пополам, но мог управиться, а кольчуга могла спасти ему жизнь, то лук для него был явно бесполезен. Даже в детстве он не пользовался ничем опаснее рогатки, а в армии имел дело с более совершенным оружием. Карпов неплохо стрелял из автомата и пулемета, смог бы, наверное, освоить арбалет, но не лук.

Он шли остаток дня и всю ночь. Потом полдня отсыпались, наловили рыбы, снова шли вечер и ночь, и снова спали все утро.

А вечером опять наткнулись на стражников. Их тоже было пятеро обычный разъезд, да и вид беглецов поначалу сбил их с толку. Те же плащи, кольчуги, голуби на щитах...

- Кто такие? - зычно крикнул один из воинов.

- Сами, что ли, не видите? - невозмутимо отозвался Олель и для убедительности выругался.

Возможно, все и обошлось бы мирно, но на Александре порывом ветра распахнуло плащ, показав куртку и джинсы.

- Никак, беглые, - выдохнул командир патруля и потянулся к мечу.

- Сам ты беглый. Конец им, вот только половину коней потеряли, - все еще пытался заговорить зубы Олель. - А куртку с одного прихватили как доказательство.

- Да что с ними лясы точить? - Никита неожиданно выхватил меч и пронзил ближайшего всадника. - Бей их, ребята!

Еремей без колебаний метнул копье во второго. Александр тоже выхватил меч, но Олель тут же прикрыл его конем, а когда отъехал, все было уже кончено.

Беглецов осталось восемь - чуть больше половины, но теперь все были на конях, и скорость возросла.

Это оказалась их последней стычкой со стражниками Бориса. Следующие четыре дня прошли спокойно, если не считать дождя, лившего почти двое суток. Из-за него они сбились с дороги, проплутали по лесам, но все же на четвертый день увидели впереди развалины какого-то замка.