Босиком по стеклам. Книга 2

— Ты слышала о случае самого массового в истории США убийства?

— Да, что-то припоминаю, — напряженно отзывается Пикси. — Чудовищная трагедия. Кажется, это произошло в Вегасе.

— Это произошло здесь, во время кантри-фестиваля. Тысячи людей пришли к этой сцене, чтобы послушать любимых исполнителей, не подозревая, что купили билет на собственную казнь.

— Какой ужас. Почему мы говорим об этом сейчас? — в голосе Энжи читается неподдельная тревога.

— Убийцу звали Стивен Педдок, Пикси. Он стрелял отсюда, — отвечаю я, обнимая ее крепче.

— В смысле отсюда? — дернувшись, настороженно спрашивает моя пугливая девочка.

— Из этого номера, — поясняю я. — Там, где стоим мы сейчас, находились треноги с установленными автоматами, из которых Педдок расстреливал толпу. Пока до сюда добралась полиция, он успел убить пятьдесят девять человек и более пятисот ранить. В номере было обнаружено двадцать три единицы оружия.

— С ума сойти, Мердер… — поежившись, с ужасом шепчет Пикси. — Давай уйдем отсюда. Не хочу здесь больше находиться.

— Подожди, ты еще не знаешь всей истории. Среди обширного арсенала Педдока был единственный револьвер, и выстрелил он всего лишь один раз.

— Он застрелился?

— Да, впустил пулю себе в лоб, так и не дав никому объяснений о мотивах кровавой расправы над людьми, которые не сделали ему ничего плохого. Версий было много, но вряд ли кто-то однажды узнает наверняка, что двигало убийцей. Эту тайну он унёс с собой.

— Что ты пытаешься мне сказать? — недоумевает ангел.

— В свое время я много размышлял над этим чудовищным случаем. Педдок был богат, успешный мультимиллиардер, пилот, путешественник, ничто не предвещало того, что он слетит с катушек и устроит массовую стрельбу.

— Он сумасшедший убийца, психопат. Зачем ты вообще думал о нем? — потрясённо спрашивает Энжи.

— От безумия никто не застрахован, — глухо отзываюсь я. — Револьвер, что ты нашла у меня, точно такой же марки, как и тот, из которого застрелился Стивен Педдок.

— Ты меня пугаешь, — приглушенно шепчет Пикси, и я чувствую, как по ее телу проходит нервная дрожь.

— Все те люди внизу не могли даже предположить, что их жизнь закончится так нелепо. Пули могли настичь любого. Это было дело случая, везения.

— Замолчи, не хочу слушать, — задёргавшись в моих объятиях, пытается освободиться ангел, но ее шансы равны нулю.

— Школьный консультант из Нью-Мексико и мать троих детей оказалась в Лас-Вегасе на годовщину свадьбы, — неумолимо продолжаю я. — Муж купил ей билеты на любимого кантри-певца. Билет на тот свет. Как думаешь, что он сказал своим детям, объясняя, что случилось с их матерью?

— Даже думать не хочу об этом, Мердер, — испуганно шепчет Анджелина.

— А я думал, и знаешь, что я понял, ангел? — спрашиваю я. Она молча мотает головой. — Жизнь — это не чертов план, а череда случаев, и, если тебе повезет, ты не станешь ни убийцей, ни жертвой, но гарантий тебе никто и никогда не сможет дать. Представь, что это наш последний день, детка. Скажи, где и с кем ты хотела бы его провести? Отвечай сразу, не думая. Говори, ангел.

— С тобой… — вырывается тихий ответ. — Подальше отсюда.

— Хорошо, малышка. Мы уезжаем.

* * *

Через три с половиной часа наш бизнес-джет приземляется в крошечном аэропорту городка Пейдж. Мы снова в центре пустыни, в тысяче километров от Лас-Вегаса, но это еще не конец нашего пути на сегодня.

— Боже, ну и духота, — возмущается проспавшая весь полет Пикси. Жара и правда неимоверная, но после Анмарского пекла ощущается вполне сносно.

— Потерпи минуту. Сейчас прокатимся с ветерком, — обещаю я, опуская на глаза солнечные очки.

Мы спускаемся по трапу держась за руки. Из багажа у меня все та же дорожная сумка, перекинутая через плечо. Ангел и вовсе с пустыми руками, но чувствует себя вполне комфортно, судя по легкой походке. Или дело в удобной обуви и одежде. Бейсболка с козырьком, прикрывающим лицо от солнечного ожога, белые кроссовки, короткие джинсовые шорты, топ на бретельках. Раньше ей и не снилось показаться на всеобщем обозрении в таком виде, а сейчас она неподдельно наслаждается прикосновениями палящего солнца к открытым участкам нежной кожи, хотя и изображает по привычке капризную принцессу.

Запрыгнув в ожидающий нас джип-сафари, мы за считанные минуты долетаем до арендованного коттеджа. Расплатившись с водителем, я помогаю Энжи выбраться, и пока она с любопытством глазеет по сторонам, тащу ее за руку к дому. В самом городе смотреть особо не на что, но Пикси все равно в восторге. Она, наверное, самый непривередливый турист во всем мире.

— Он уехал, — проводив взглядом удаляющийся в облаке пыли джип, замечает Пикси. — Мы останемся здесь на ночь? — запнувшись на лестнице, она хватается за меня. Придержав Энжи за талию, я загадочно улыбаюсь, не забыв нагло облапать ее потрясный зад, после чего распахиваю дверь, которая по предварительной договорённости оказалась не заперта.

В коттедже нет холла, и мы сразу оказываемся в небольшой уютной гостиной. Окна плотно закрыты жалюзи, кондиционер работает на полную. Приглушенный свет и прохлада — то, что доктор прописал. Даже не верится, что снаружи адская жара.

— Знаешь, что самое удивительное, Кол? — остановившись посреди комнаты, внезапно спрашивает Пикси.

— Что? — бросив сумку в кресло, я снимаю авиаторы и вешаю их на футболку.

— У меня совершенно не болит голова после вчерашнего, хотя я смутно помню события, и нет никакой ломки.

— А почему у тебя должна быть ломка, — со смешком любопытствую я, подходя к ней ближе.

— Ну, после экстази… — она морщит свой очаровательный носик и не предпринимает ни малейших попыток отстраниться, когда я, обхватив ладонями тонкую талию, привлекаю ее к себе.

— Это была обыкновенная аскорбинка, детка, — хохочу я, целуя ее в висок.

— Серьезно? — вскинув голову, она бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Абсолютно, — подтверждаю я.

— Идиот, — ударив меня ладошками по плечам, фыркает ангел. — Или мерзкий лгун, потому что я чувствовала что-то…

— У тебя просто крышу снесло от обилия впечатлений, — не дав Пикси договорить, озвучиваю единственную причину ее вчерашнего перевозбуждённого состояния. — Я всего лишь помог тебе избавиться от чувства вины за то, что ты развлекаешься от души вместо того, чтобы искать возможности сбежать от меня и сдать страшного похитителя властям.

— И никакой ты не страшный. Немного побитый, но вполне симпатичный, — она лукаво улыбается, хлопнув длинными ресницами. — Кстати, тебе очень идут темные очки.

— Потому что скрывают синяки? — я снова смеюсь. Пикси слегка обижается по неизвестной мне причине, и я внезапно говорю совершенную дичь: — В подростковом возрасте я ужасно комплексовал из-за того, что приходилось носить очки.

Ангел удивленно приподнимает брови, нежные девичьи ладони непроизвольно гладят мои плечи, практически сползая на грудную клетку.

— Все умники носят очки. Разве нет? — искренне недоумевает Пикси.

— Там, где я родился и вырос, кроме меня других умников не было, — с неожиданной лёгкостью делюсь я сокровенными и не самыми приятными воспоминаниями.

— Вот это самомнение, — закатывает глаза Пикси. — Ты неисправим, Мердер.

Она не понимает, и я не сужу ее за это. Воспитанная во дворце принцесса вряд ли способна достоверно представить, как выживают люди в нищих районах Бруклина. И я не думаю, что ей нужны эти знания.

— Думаешь, что я слишком самоуверен? — перевожу разговор в шутливый тон.

— Я бы сказала, ты высокомерный нарциссический засранец, каких еще мир не видел, — парирует Пикси. — Отчаянный и бесстрашный. Такими бывают только дети, Кол, — последнее сказано с толикой грусти. — Иногда мне сложно поверить, что тебе тридцать лет.

— Поверь, мне тоже, — смеюсь я и, наклонившись, захватываю ее губы своими. Она задерживает дыхание, позволяя моему языку проникнуть в ее рот, и отвечает с не меньшей страстью, впиваясь коготками в мои бицепсы. Поцелуй быстро переходит в разряд развратных, превращая нас обоих в оголодавших хищников, жаждущих перекусить друг другом. Опустив руки на сочную задницу, я требовательно сминаю упругие ягодицы ладонями, приподнимая Пикси над полом, и толкаюсь вздувшейся ширинкой в ее промежность.

— Мистер Бишоп? — деликатное покашливание за спиной, отрывает нас друг от друга. Пикси мучительно краснеет, одёргивая успевший задраться топ, пока я оборачиваюсь к невозмутимо ожидающей моего внимания миловидной молодой женщине в элегантном брючном костюме приятного кофейного оттенка. Она вошла не через входную дверь, а находилась в доме все это время.

— Я занималась платьем, не слышала, как вы подъехали, — поясняет женщина и, приблизившись, протягивает руку. — Меня зовут Сара Одли, я визажист.

— Да, я знаю, кто вы, — приветливо улыбнувшись, я пожимаю тонкую ладонь. — Это Анжела, ваша модель, — положив ладонь на поясницу Пикси, слегка подталкиваю ее вперед. Ангел выглядит ошарашенной (и) смущенной. — У нас в запасе сорок минут. Уложитесь? — обращаюсь непосредственно к Саре.

— Конечно, мистер Бишоп, — заверяет женщина, приветливо улыбаясь Энжи. — Пойдем, милая, у нас много приятных дел. Надо поторопиться, чтобы ты выглядела безупречно на самом важном для каждой женщины событии.

— Кол… Колин, что происходит? — вовремя исправившись, спрашивает Пикси.

— Иди за Сарой, ангел, и следуй всем ее указаниям, — с невозмутимой улыбкой киваю на приоткрытую комнатную дверь. Энжи настороженно хмурится, но все-таки позволяет визажисту увести ее за собой.

Не проходит и десяти секунд, как раскрасневшаяся Пикси с горящими глазами появляется из комнаты и, открыв настежь дверь, возмущенно тычет пальцем в роскошное дизайнерское платье матово-белого цвета с длинным шлейфом и открытыми плечами, выставленное на безголовом манекене.

— Что это такое? — ее голос дрожит от волнения.

— Тебе не нравится? — невинным тоном интересуюсь я. Сара Одли невозмутимо ждет, пока мы решим свои недопонимания, присев за туалетный столик с расставленной на нем косметикой. — Модель уникальная, я сам выбирал. Сшито по твоим меркам, — продолжаю я, глядя на стремительно меняющее оттенки лицо ангела.

— Мы идем на маскарад? Или это снова твой черный юмор? — искренне негодует Пикси. — Сначала фальшивый мальчишник в Вегасе, а теперь ты решил закатить фальшивую свадьбу? Комедий пересмотрел?

— Мальчишник был не фальшивый, детка, а самый настоящий. Я не стал пугать тебя раньше времени и поэтому не сказал, что это был мой мальчишник.

— Ты ненормальный, Кол? — задохнувшись, шипит Энжи.

— А ты считаешь, что жениться на тебе захочет только ненормальный? — с ироничной улыбкой интересуюсь я. Потеряв дар речи, она скрещивает руки на груди и недоверчиво смотрит на меня. Сделав пару шагов вперед, я оказываюсь рядом с ней и, приобняв за плечи, заставляю вернуться в комнату.

— Даже если я не угадал с фасоном, новое мы купить уже не успеем, — остановившись напротив манекена, говорю я. — Но искренне считаю, что это платье идеально тебе подойдет. Если сомневаешься, можешь примерить.

— Оно прекрасно, Кол, — выдает Пикси, дотронувшись кончиками пальцев до атласной ткани. — И очень мне нравится, я даже мечтать не могла о таком… но все это… за гранью. Ты же понимаешь. Мы не можем… не можем по-настоящему, — скосив глаза на визажиста, сбивчиво объясняет Пикси.

— Просто надень его для меня, — повернувшись к Энжи, я поднимаю ее лицо за подбородок, заставляя взглянуть мне в глаза. — Ты сделаешь это, ангел?

— Хорошо, — кивает она, подозрительно хлюпнув носом.

— Спасибо, детка, — быстро поцеловав ее в губы, я выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Анджелина

Ущипните меня. Что вообще происходит?

Сердце на запредельных скоростях трепещет в груди. Клокочет в горле, пока Сара помогает мне надеть свадебное платье и затянуть полупрозрачный корсет из органзы на талии. Он превращает мою фигуру в совершенные «песочные часы», и я невольно ловлю себя на той мысли, что не могу отвести взгляд от девушки в отражении. Я выгляжу как белая лебедь, что вот-вот широко расправит крылья и взмоет в высь.

Должно быть, почти в каждой девочке это есть — мы все мечтаем об особенном мужчине, красивом платье, уникальной свадьбе… Я никогда не рисовала в своем воображении подробную картинку этого дня. Знала одно — хочу, чтобы мои глаза блестели от счастья, а человек, с которым суждено связать жизнь, будет моей родственной душой, к которой я испытываю дикое влечение.

Когда можно получить от жизни две опции, зачем выбирать? Брак с аль-Рахимом не дал бы мне ни одной из них.

Мысль об официальной и роскошной свадьбе с Фейсалом, в кругу семьи, приводила меня только к прикусыванию ногтей и нервному срыву. В то время как тайная авантюра, что затеял Коулман, дарит мне ощущение эйфории и осознание того, что я всегда этого хотела — пожениться тайно, в необычном месте. Пусть даже тихо, скромно, без заголовков таблоидов и шумной вечеринки. Без подарков, конкурсов, ночей хны и громких поздравлений. Даже без слез матери и отца, благословления сестры. Без многочисленных традиций и громких клятв напоказ.

Без пафоса, без шестимесячных приготовлений, без гостей, имен которых я даже не знаю.

Ничего из этого никогда не привлекало меня так сильно, как особая уникальность, которую можно придать этому дню, проявив воображение. Мое рисовало мне Париж, озеро Комо, даже Лас-Вегас или Нью-Йорк. Гонимая духом свободы и жажды путешествий, я всегда хотела, чтобы это случилось в неизведанном мне уголочке земного шара. Кажется, Коулман прочитал мои мысли и основательно постарался, списав со счетов банальную свадьбу в Лас-Вегасе.

Что он приготовил для нас? И неужели это не очередная из его шуток?

Нет… слишком серьезен был его взгляд, настрой, даже тон голоса.

Просто надень его для меня. Ты сделаешь это, ангел? — звучало ласково, но бескомпромиссно.

Я ничего не понимаю… прибываю в некой прострации, пока Сара накладывает мне легкий макияж, пытаясь замазать тональной основой следы моей усталости и бурно проведенной ночи.

— Вот и все, — наконец произносит она, позволяя мне встать перед зеркалом в полный рост. В отражении я вижу немного другую Анджелину Саадат. Я никогда в жизни не выглядела такой уязвимой, незащищенной, открытой душой. Обнаженной до глубины души.

И это очень красиво — снять в итоге свою маску. Пусть даже такой ценой…

В сердце зацветает боль, но я стараюсь не думать головой. Не анализировать. Не представлять, что сейчас происходит с родителями и их нервными клетками. В конце концов, они не сильно беспокоились о моем моральном здоровье, приготовив для меня нелюбимого человека в качестве спутника. Здесь нет правых и виноватых. Есть жизнь, которая привела меня в данную переломную точку моей судьбы. И возможно, завтра все это окажется сном или глупой шуткой…

Возможно, завтра нас с Колом поймают или и вовсе сотрут с лица земли.

Возможно, завтра мои чувства к нему снова остынут, упадут на дно, по принципу американских горок, как и его ко мне.

Возможно, завтра одного из нас не станет… Находясь в бегах, в танце над бездной, никто из нас не застрахован от сокрушительного падения.

Быть может… завтра, весь этот мир рухнет.

Возможно, завтра для «нас» никогда не наступит.

Но сегодня я буду с тобой.

Я могла бы говорить ему это каждый день. Это могла бы быть фраза, которую я напишу фломастером на магнитной доске в нашем доме с панорамными окнами и видом на океан…

Не знаю, почему именно эта непроизнесенная вслух клятва приходит в мою голову.

Наконец с бешенным тремором в кончиках пальцев, я выхожу к Коулу. Поднимая взор на меня, он замирает. Кажется, что в этот самый момент мир перестает для него существовать, а его эпицентром вдруг становлюсь я. И пусть это впечатление так мимолетно и обманчиво… я никогда не забуду пронзительный взгляд серо-зеленых глаз.

— Надо полагать, в эту поездку мне выпал флэш-рояль, — приподнимая один уголок губ, глухо произносит он. Его чувственный голос забирается мне под кожу, берет меня за грудки, порабощая своей вкрадчивой твердостью.

— Тебе? Что значит тебе? Зачем это все, Кол? — прокружившись на месте, вновь интересуюсь у него я, пытаясь вернуть гибкость и чувствительность своему телу. От нервного напряжения и волнения меня словно льдом сковало.

Мердер ловит мои запястья, берет за руки, непрерывно изучая мое лицо взглядом. Млею, вновь чувствуя его близость. Вальс гормонов, что он пробудил во мне, не заканчивается. Я словно не могу собой управлять. Не принадлежу себе. Наваждение, передозировка его феромонами. Не удивлюсь, если узнаю, что он собственноручно изобрел и вшил в меня специальный чип, полностью руководящий моим настроением и чувствами…

— Платье село идеально, — скользя вожделенным взором по моим обнаженным ключицам, он плотнее притягивает меня к себе. — Не хватает лишь одной важной детали, — низким шепотом подводит итог Мердер. Его горячие пальцы касаются выемки под моим горлом. Слегка захватывая шею, отдает четкое и короткое повеление:

— Повернись, — мягко, но властно просит он.

Послушно выполняю, поворачиваясь лицом к ближайшему зеркалу. Коулман возвышается надо мной, словно дьявол, пришедший по мою душу. Самое удивительное в нем — противоречивый контраст.

Иногда он видится мне демоном из сердца самой преисподней, порой — ребенком, воспринимающим жизнь, как игру, иногда — сильным мужчиной, что с благоговейным трепетом преподносит мне небольшой подарок и ждет моей реакции, затаив дыхание.