Босиком по стеклам. Книга 2

— Ты больной? Ты это ложью называешь?

— Не лги мне даже в мелочах. Ясно? — в его глазах вновь сверкает тотальное желание все контролировать, граничащее с одержимостью.

— Да пошел ты!

— Ударь меня снова, если тебе так хочется.

— Я прикасаться к тебе не хочу, отвали, — пытаюсь избавиться от его хватки, вырваться вперед и скрыться где-нибудь в коридорах отеля.

— Тебе нельзя уходить от меня далеко, Писки. Это может быть опасно. И поверь, раз ты так зла, тебе понравится пункт нашего следующего назначения.

— Куда ты меня опять тащишь? — со стоном в голосе и все еще мысленно проклиная его, возмущаюсь я, пока он тянет меня по определенному маршруту.

— Увидишь. Думаю, нам обоим стоит выпустить пар. Я запланировал на вечер одно мероприятие еще месяц назад… Заодно утолишь свою жажду, узнать меня ближе.

* * *

Через десять минут я сижу в первом ряду, перед импровизированным боксерским рингом, среди скандирующей имена борцов толпы, и не понимаю, что вообще происходит. Что только не найдёшь в этом городе — трешовые мероприятия на вкус и цвет в наличии, в полном их ассортименте. Зачем он притащил меня на кулачный бой, не имею понятия, но с удовольствием посмотрю, как кто-нибудь надерет ему задницу.

Колман выходит на квадратную арену первым. После того, как ведущий мероприятия называет его имя, толпа начинает дружно выкрикивать: «Колин!», и меня пробирает на истеричный смех.

Колин, черт подери. Ему не идет это имя… чего не сказать о спортивных шортах и боксерских перчатках. Ах, прибавьте к этому еще отсутствие футболки и стальной пресс, на котором можно до блеска отстирать свои вещи. Непроизвольно приоткрываю рот, разглядывая многочисленные чернила на его загорелом теле, и нервно ерзаю на стуле.

Так душно становится, невозможно дышать. Такое чувство, что следующий мой вздох будет возможен только рядом с ним…

— Вперед, Брейн, — шепчут мои губы, когда на сцену выходит его не менее впечатляющий по мышечной массе противник. Очевидно, что он даже выше и опаснее, чем Мердер, о чем красноречиво говорит совершенно дикий взгляд борца по прозвищу «Зверь».

Кол в ответ лишь коротко кивает, читая по губам мой призыв, и встает в характерную стойку, выставив вперед руки в надутых перчатках. Я нахожусь так близко к нему, что могу разглядеть капли пота, стекающие в углублениях его проработанных мышц…

По свистку, два совершенных на вид титана начинают бой. Я и представить не могла, что подобное зрелище может вызывать такой бешенный скачок адреналина в крови. Если до этого мне казалось, что эффект от экстази давно сошел на нет, то теперь меня накрыло с новой силой. Сердце разрывается от восторга каждый раз, когда Колу удается нанести удар Зверю.

Оголтелая ярость. В его сосредоточенном лице, в каждом его ударе, в каждом вдохе. Столько ненависти и злобы, что он носит внутри… все вырывается на бедного «Зверя», что тот только и успевает отражать наносимые удары. В какой-то момент мне кажется, что Кол вот-вот убьет его, но улюлюкающая толпа даже не замечает этого и лишь подбадривает обоих борцов.

Во время объявленного таймаута, я вдруг слышу, как почти поверженный противник, чье лицо украшают синяки и кровоподтеки, кидает Колу странную фразу:

— Сын зека и шлюхи, и это все на что ты способен? — сплевывает в сторону Мердера Зверь.

Сердце сковывает льдом, я впиваюсь взглядом в Колмана, пытаясь прочесть по его лицу хоть какие-нибудь эмоции. Он переводит взор на меня, замирая на несколько долгих мгновений, и резко отводит его. Кажется, становится он еще мрачнее, если это вообще возможно. А я вдруг вижу в нем потерянного мальчика, для которого маленький пес Донни — единственное живое существо, способное разделить его незавидные будни.

Я, конечно, всегда знала и подозревала, что он далеко не из благополучной семьи. Понимала, что Колман не вырос в люксе и золотых пеленках, как я. Но сегодня… я впервые увидела в его глазах то, что он чертовски устал бежать от того, кем он является.

Как и я.

В последнем раунде начинается настоящее мясо, а толпа с каждым нанесенным ударом требует все больше хлеба и зрелищ. Для меня происходящее уже мало походит на шоу, особенно, учитывая то, что Кол вдруг резко теряет хватку и координацию. Мало того, что он не наносит удары сам, он вдруг начинает их пропускать. Снова и снова, пока Зверь не загоняет его в угол и не начинает наносить ему беспрерывный урон. Из Кола будто в раз весь дух выбили, и я прекрасно понимаю, что его выбило из колеи.

Он не хотел, чтобы я это слышала.

Раз — кровь рекой хлещет из носа Мердера. Я подавляю вздох и резко прикрываю рот руками.

Два — кровь вытекает из его брови, застилая глаза Мердера алой стеной. Он падает на колени, вызывая во мне острое желание выбежать на ринг и расцарапать рожу взбесившемуся Зверю.

Кусая губы до неимоверной боли, привстаю с кресла и сильнее вжимаю ладони в свое лицо. Будто это как-то поможет мне справиться с кипящими внутри эмоциями.

Черт возьми, скорее бы этот кошмар закончился… умоляю, прекратите это. Хватит! Я прошу, хватит!

Похоже, последние слова я истошно кричу во весь голос. Да так, что перекрикиваю восторженные возгласы кайфующей толпы.

Три — Колман падает, и, нарушая все правила бокса, его противник начинает беспрерывно избивать побежденного соперника ногами. Красные всполохи застилают весь мой взор, в глазах щиплет от слез. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я лихорадочно пытаюсь понять, жив Мердер вообще или нет…

Сигнальный свисток, и непутевые судьи останавливают озверевшего бойца. Ассистент Мердера помогает ему встать, и судя по его лицу, Кол явно жаждет реванша, но бой уже официально закончен.

Как только он спускается с ринга, я бросаюсь к нему на шею, наплевав, что он по-прежнему истекает кровью и ему явно нужно залатать несколько ран.

— Что это было? Зачем…? — шепчу я, прижимаясь к мужской груди. За этой каменной стеной так гулко сейчас бьется сердце.

Оно там есть. И оно живое.

Нас трясет в унисон, невольно всхлипываю, вспоминая некоторые моменты, увиденные только что… казалось, я не дышала, постоянно проверяя дышит ли еще он.

— Ты в порядке? — спрашиваю его я, пока Кол просто молчит.

— Теперь да, — коротко бросает в ответ, прижимая меня к себе крепче и улыбаясь, как шальной, разбитыми губами. Я вновь улавливаю бесконечную нежность в его жесте, не веря в то, что он не отталкивает меня в момент своей уязвимости.

— Тебе нужно в травм-пункт.

— Это пустяки, Пикси. Тебе кажется, что меня размазали по жести, но ты просто боев не видела до этого. Пойдем в номер, нам обоим нужно помыться после такого насыщенного вечера, — его теплые губы касаются моего виска, пока мое сердце невольно пропускает удар.

Глава 5

Мердер

Закрыв за ней дверь, я бросаю непроизвольный взгляд на свое отражение. Рассечённая бровь, подсыхающие ручьи крови, разбитый нос. Выгляжу жутко, но в действительности все это сущая ерунда. Ребрам досталось больше, чем лицу, но судя по ощущениям, они все целы, а значит, вечер закончился не так плохо, как видится моему встревоженному ангелу.

Включив холодную воду, я дожидаюсь, пока она станет ледяной, и, смочив полотенце, вытираю лицо, убирая сгустки крови. Физиономия в зеркале краше не становится, не все вполне прилично. Пара ссадин, небольшая гематома, распухшая переносица. Я попадал в заварушки гораздо хуже: множественные сросшиеся переломы, отсутствующая селезёнка и забитый чернилами шрам от полостной операции тому прямое подтверждение.

— Все супер, — говорю своему отражению, раздвигая губы в улыбке. Зубы на месте, глаз не заплыл, дышать с каждой минутой становится легче.

Я сбросил столько адреналина и накопившегося ядерно-опасного напряжения, что даже назвал бы случившееся удачей… если бы не длинный язык ублюдка, с которым мне уже доводилось встречаться на любительских поединках, но не здесь, не в Вегасе.

Мир все-таки дьявольски тесен. Я его даже не узнал, пока он не открыл свой поганый рот. Но и хер с ним, я разучился париться из-за проигранного боя еще будучи подростком, а ангел рано или поздно все равно бы узнала, что мое генеалогическое древо берет свои истоки в трущобах Бруклина и до королевских кровей мне, как безногому до олимпийской медали по бегу на длинные дистанции.

Сняв пропитавшиеся кровью шорты, я забираюсь в просторную душевую кабину, врубая традиционно холодную воду. Бодрящие струи хлещут меня по лицу и плечам, смывая всю грязь этого дня. От моей разгоряченной кожи идет пар, и я физически ощущаю, как пламя внутри медленно затихает. Не совсем, это невозможно, но подобие баланса на какой-то период времени мне гарантированно.

Закончив водные процедуры, наспех вытираюсь и, обернув бедра полотенцем, выхожу в приятный полумрак люкса. Подозрительная тишина заставляет меня напрячься только до того момента, как мой взгляд находит крепко спящую в постели Пикси.

У измотанной приключениями малышки не хватило сил даже раздеться. Она лежит поверх одеяла, зарывшись лицом в подушку, на которой утром отпечатаются остатки ее макияжа.

Я бесшумно приближаюсь к огромной постели, неотрывно наблюдая за потерявшейся на ней хрупкой фигуркой. Присев на край, улыбаюсь собственным мыслям. Тьма внутри сжимается в змеиный клубок, прячась в самый отдаленный уголок сознания.

Надолго ли?

Потянув руку, невесомо провожу тыльной стороной ладони по спутавшимся платиновым шелковистым волосам, представляя, как в эту самую минуту беснуется Фейсал аль-Рахим, потерявший наречённую златовласку. Арабы без ума от блондинок, готовы отдать любые сокровища, чтобы получить породистую светловолосую красавицу в свою постель. И как бы Амиран ни отрицал очевидное, генетическая память берет свое. Он тоже в свое время пал под чарами Алисии Саадат. И для него не существовало никаких преград для обладания своенравной тигрицей. Не спорю, в отличие от меня, у Рана есть весомое преимущество, как и у Фейсала аль-Рахима. Вот только они имеют вес лишь в глазах тех, для кого эти преимущества что-то значат. Я не в этом числе. Играть грязно для меня не в первой.

Я украл Пикси практически из-под носа наследного принца Атара, нарушив все возможные регламенты и законы — юридические, государственные, моральные. Я не боюсь и не жалею. У человека без кодекса нет причин для сомнений, и у меня не припасено никакого грандиозного плана, я просто делаю и все. Любую стратегию можно просчитать — я знаю это, как никто другой. Во время самой сложной спецоперации с рабочим названием «Ястреб», все силовые и разведывательные структуры Анмара, совместно со спецслужбами других государств, несколько лет пытались вычислить виртуозную киберпреступницу, которой удавалось каждый раз упорхнуть, стоило нам подобраться к ней чуть ближе. Секрет везения этой женщины был прост — безумие, она была одержима, непоследовательна и поэтому непредсказуема.

Ее опыт дает мне уверенность, что нас с Пикси найдут не скоро, а если это все-таки однажды случится, ничего уже нельзя будет изменить. Завтрашний день поставит точку, сведя на нет все попытки правительства Анмара и командования АРС разрулить ситуацию с похищением без огласки и последствий.

Моя укротительница змей и повелительница драконов — не товар, которым можно расплатиться ради укрепления политических и экономических связей. Она создана для другой жизни. Не для меня — такое заявление было крайне глупым и утопическим. Ни один человек не создан для другого. Нам хотелось бы так думать, но в глубине души мы все огромные эгоисты, а из эгоизма появляется желание использовать, владеть, манипулировать. Я не отрицаю этого, потому что во мне живет точно такой же эгоист.

Пошевелившись, ангел что-то невнятно бормочет. Я одергиваю руку, и она переворачивается на спину. Безмятежное выражение лица, размазанная косметика, припухшие капризные губы. Так странно видеть ее, забывшуюся сном, не через экраны своего карцера, а в роскошном номере, который мы делим на двоих. Странно, но правильно. Идеально.

Осторожно освободив девушку от платья, я на пару минут позволяю себе полюбоваться стройным почти нетронутым телом. Грудь идеальной формы с торчащими розовыми сосками так и искушает прикоснуться, чем я бессовестно пользуюсь. Поочерёдно трогаю дерзкие вершинки, мгновенно реагирующие на нахальные действия. Страстная отзывчивая девочка, наверняка выносливая и жадная — настоящее сокровище для мужчины с моими потребностями. Эпизод в машине вспыхивает в моей памяти набором подробных горячих кадров, и я задерживаю дыхание, чтобы не застонать вслух. Возбуждение достигает такой силы, что любое прикосновение к вожделенному телу становится невыносимо болезненным. «Ручная» разрядка тут вряд ли поможет, будить ангела, чтобы по-быстрому перепихнуться — не вариант, потому что по-быстрому не получится, а утром она мне нужна живая. Вновь обратиться к «особым» услугам горничных сегодня почему-то кажется кощунственным. Даже мысль о сексе с какой-нибудь смазливой мулаткой вызывает неприятие. Я не ищу причин этим странным порывам, но знаю, что моя «праведность» не продлится долго.

Убрав руки подальше от соблазна, я встаю с кровати, чтобы взять дополнительное одеяло. Вернувшись в постель, накрываю ангела и вытягиваюсь рядом с ней, избегая телесного контакта. Вырубаюсь моментально, едва голова касается подушки, и впервые за много лет вижу настоящие живые сны, где мы с Пикси бежим по пустыне. Руки крепко переплетены, над головой бескрайнее синее небо и пылающий нимб солнца, плавящийся жар и пыль горчичных песков проникают свозь одежду, обжигающий ветер бьет в лицо, горло горит от жажды, сердце бешено бьется, дыхание вырывается рваными хрипами, пот заливает глаза, а ноги горят от боли, словно мы бежим по разбитым стеклам. Хочу оглянуться, посмотреть, что за угроза таится за спиной, но не успеваю…

Лёгкий, почти невесомый толчок в плечо, но его оказывается достаточно, чтобы вырвать меня из области грез. Моргнув, я открываю глаза и сквозь мутную пелену вижу нахмурившуюся мордашку Пикси. Судя по освещению в номере, утро не за горами.

— Тебе приснился кошмар, — констатирует Анджелина, сосредоточенно наблюдая за мной. — Эротический кошмар, судя по некоторым реакциям, — ее взгляд выразительно и без тени смущения движется вниз по моему телу.

По ходу, я остался без полотенца, пока спал. Чертова жара всему виной, я не привык спать при комфортных для большинства людей температурах.

— Ты трахал во сне медузу горгону?

— Я смотрю, ты учишься черному юмору, — ухмыляюсь, переворачиваясь на бок. Ангел невозмутимо пожимает плечами. Приподнявшись, она упирается локтем в подушку, поправляя съехавшую простыню над грудью. От нее пахнет мятой и цитрусами. Малышка успела принять душ, прежде чем разбудить меня. Настоящая девочка.

— Куда делось мое платье?

— Оно было испорчено, детка. Я его снял и выбросил, — непринужденно отвечаю я. — Тело во время отдыха не должно ничего сковывать.

— Трусики ты оставил, — со смешком замечает ангел.

— Пощадил твою скромность, крошка, — с улыбкой отвечаю я. — Ты могла сделать неверные выводы.

— Значит, ты не воспользовался моим бессознательным состоянием в своих порочных целях? — выгнув бровь, спрашивает игриво настроенная Пикси. Рассмеявшись, я отрицательно качаю головой.

— Жаль, — с притворным сожалением вздыхает белокурая пленница, ненадолго опустив глаза, а когда снова поднимает на меня взгляд, в нем читаются насторожённость и холод. — А еще я нашла вот это, — сунув руку под подушку, она достает револьвер и наставляет дуло на мою грудь. — Не скажешь, зачем тебе оружие? Оно настоящее?

— Настоящее, — киваю я. — Мы в Вегасе, детка. Здесь бывает небезопасно, — спокойно объясняю наличие в номере огнестрельного оружия. — Ты же не думаешь, что я собираюсь его использовать против тебя?

— Если нас вычислят, пистолет не поможет, — после короткой паузы произносит Пикси, серьезно глядя мне в глаза. — Но если ты возьмешь меня в заложницы, то шансы уйти есть.

— Ты предлагаешь мне план отхода или высказываешь опасения? — усмехнувшись, любопытствую я.

— Какой вариант тебе нравится больше?

— Ни один, принцесса, — качнув головой, я непроизвольно стискиваю зубы. Не знаю, что именно меня разозлило в услышанных словах, но ангелу удалось задеть за живое. Я никогда не стал бы использовать женщину как щит и точно не наставил бы ствол на ее голову. А она считает, что я способен на подобное. Это неприятно, но, наверное, заслуженно.

— Я не хочу, чтобы тебя убили, — заметив мою реакцию, спешит реабилитироваться Пикси.

— Я не собираюсь подставляться под пули, — забрав у ангела пушку, я резко встаю с кровати и подхожу к брошенной в кресло открытой дорожной сумке. Там необходимый мне минимум. Вещи для ангела вместе с завтраком доставит горничная. Убрав пистолет на место, я беру из недр сумки футболку и джинсы и быстро одеваюсь.

— Тебя не учили, что недопустимо рыться в чужих вещах? — оглянувшись, сканирую взглядом настороженную мордашку Энжи. — Больше этого не делай, — сухо предупреждаю я.

— А что мне остается делать, если ты ничего не говоришь? — вспыхивает ангел, мгновенно превращаясь в разгневанную фурию, требующую ответов. — Мне страшно, Мердер. Я нашла у тебя пистолет, десятки паспортов на разные имена, пачки с наличными деньгами…

— Больше так не делай, — прерывая начавшуюся истерику, обрезаю я.

— Я хочу знать, что ты собираешься делать! — повышая голос, бросает Энжи.

Застегивая на ходу ширинку и ремень, быстро приближаюсь к окну, за которым окутанный предрассветной дымкой бурлит жизнью неспящий Лас-Вегас. Как жаль, что нам нельзя остаться в этом пристанище разврата еще на пару недель.

— Ты о планах на сегодня? — невозмутимо уточняю я. — У нас насыщенная программа развлечений. Мы оба выспались и полны сил, а значит, нас ждет отличный увлекательный день.

— Прекрати, ты знаешь, о чем я спрашиваю!

— Не кричи, ангел, я не глухой.

Слышу, как она вскакивает с кровати и шлепает босыми ногами в мою сторону. Встает рядом. Вся вибрирует от негодования и напряжения.

— Кто притащил сюда эту сумку? Ее при тебе не было вчера, — продолжает свой допрос неугомонная Пикси. — Те проклятые экраны, что были в номере «Беладжио», вряд ли были предоставлены отелем. Ты действуешь не один, это очевидно.

— Тебе не стоит об этом думать, Энжи.

— Я не могу не думать! — парирует она. — Куда делся экипаж самолёта, который должен был доставить меня в Атар? Их же не убрали, как свидетелей?

— Не забивай себе голову ерундой, ангел, — спокойно отзываюсь я.

— Ерундой? — она снова переходит на крик. — Ты называешь ерундой человеческую жизнь?

— С экипажем все в порядке, — сухо констатирую я. — Все они и их семьи получили шанс начать новую жизнь в красивейшем месте планеты.

— Я должна поверить тебе на слово?

— Других вариантов у тебя нет, — повернув голову, ловлю пронзительный взгляд сверкающих голубых глаз.

— Тот парень на ринге… Зверь, кажется, он тебя узнал.

— И что с того? У меня на лбу написано, что я украл арабскую принцессу? — легкомысленно усмехнувшись, спрашиваю я.

— С тобой бесполезно разговаривать, — Энжи делает тяжёлый вдох, держась обеими ладошками за узел над грудью. — Я чувствую, мы сидим на пороховой бочке, которая вот-вот рванет.

— Твоя задница видала кое-что пострашнее пороха, — смеюсь я и, схватив за простынь, дергаю ангела на себя.

— Какой же ты придурок, Мердер, — с бессильной злостью бормочет Пикси. Развернув Анджелину спиной, плотно прижимаю к своему телу, скрепляя руки на ее животе.

— Посмотри вниз. Видишь сцену? — трусь небритым подбородком о светлую макушку.

— Вижу, — озадаченно кивает ангел.