Время собирать камни

— Примерно за неделю подготовим документы, оформим на тебя необходимые допуски, так что не уезжай никуда. Тебе нужно будет всё просмотреть и подготовить письменные отчёты, а потом уже лети белым лебедем отдыхать. Заслужил.

— Хорошо, до встречи. Не знаете кстати, как можно письмо в Америку отправить? Хочу поблагодарить ЦРУ за медицинское оборудование, — поинтересовался я у него на выходе.

Видя, как он схватился за голову, я быстро выбежал из кабинета, посмеиваясь себе под нос. Хотя если он думал, что я шучу, то сильно ошибался. Этим же вечером, я написав два письма: одно Кэтлин, второе просто подписал «в ЦРУ от Ивана Добряшова», отправился на такси в американское посольство. У сотрудников КГБ, присматривающих за тем, чтобы советские граждане случайно не попросили там политическое убежище, челюсти отпали, когда я, весь такой красивый, туда заявился и встретившись с заместителем посла, попросил его отправить в США оба моих письма. И если вопросов куда послать первое у него не возникло, поскольку девушка оставила мне свой домашний адрес, то насчёт второго он очень сильно удивился. На что я сказал, что могу с ним поспорить на тысячу долларов, что оно уж точно дойдёт до адресата, и даже быстрее первого. Американец спорить не стал, осторожно сказал, что попробует обеспечить его доставку, но ничего не гарантирует.

Хмыкнув, я поблагодарил его и пошёл на выход, к ожидающему меня такси, нисколько не сомневаясь, что ещё одна кляуза на меня сегодня точно ляжет на стол товарища Белого.

Глава 7

— Ну что? Избавились наконец от своего подопечного Виталий Валентинович? Хотя бы временно, — Андропов, чувствующий себя лучше после каждой проведённой процедуры гемодиализа, с усмешкой смотрел на бледного подчинённого, который уже как год пытался избавиться от надзора над Добряшовом. Но все, кому он предлагал передать шефство над этим вечным геморроем, тут же убегали прочь, поскольку об Иване в целом по Комитету такие слухи не ходили, что даже просто с ним здороваться за руку считалось плохой приметой. За эти годы он успел натворить такого, что обычного человека наверняка давно бы сослали куда-нибудь далеко или вообще расстреляли, но с ним всегда было это большое, но…

Какая-то сверхъестественная чувствительность к любой гнили в людях, и их поступках, каждый раз позволяла ему приносить в КГБ очередную кость, разжёвывая которую, можно было подавиться даже такому могущественному ведомству, как его.

Вот и в этот раз, его попросили просто посмотреть доклады аналитиков по происходящим или будущим событиям и что в итоге? Он по косвенным признакам выявил в рядах ГРУ предателя, да ещё какого! Вся контрразведка КГБ теперь хваталась за голову, только представляя себе объёмы той информации, которую полковник Поляков мог сдать американцам за годы своей работы в различных направлениях ГРУ. Начавшаяся разработка по нему, когда предположения Ивана подтвердились, держалась в строжайшем секрете, поскольку это мог быть такой удар по Министерству Обороны, после которого нынешний министр Андрей Гречко мог и не оправиться. Андропову, который с ним находился в конфликте, как, впрочем, и со всеми остальными друзьями Брежнева, это было только на руку, а, следовательно, операцию по поимке и разоблачению двойного агента, нужно было провести максимально надёжно и правильно, чтобы комар носа не подточил.

Генерал-лейтенант, к которому он обратился с вопросом, схватился руками за голову.

— Он пошёл в американское посольство и написал благодарственное письмо в ЦРУ, — простонал он, — представляете себе Юрий Владимирович? Советский гражданин, идёт по своей воле в американское посольство и благодарит ЦРУ?! Кому вообще могла прийти в голову подобная идея?!

Андропов хмыкнул, поскольку кроме Добряшова, вряд ли кто осуществил бы этот самоубийственный акт.

— Но главное — это ещё не конец истории, — Виталий Валентинович достал из кармана письмо, и положил его на стол, — вот, полюбуйтесь, сегодня принесли, там оказывается тоже имеются любители пошутить.

Председатель КГБ аккуратно взял в руки вскрытое, проверенное на отсутствие всяких сюрпризов письмо и прочитал кому оно было адресовано: «Ивану Добряшову от ЦРУ», и всего одна строчка на гербовом листе американского ведомства внутри.

— «Благодарим за сотрудничество».

— Представляю лица тех, кто его проверял, — покачал головой Андропов, кладя письмо вместе с конвертом в хрустальную большую пепельницу, стоявшую на столе специально для подобных случаев и поджёг документ. Оба посмотрели, как жёлтое пламя жадно пожирает бумагу.

— Ну так что по остальному Виталий Валентинович?

— Он наконец допечатал на машинке свои мысли по всем выданным нами событиям, и я его сегодня лично усадил на самолёт, отправив в Сочи, — ответил тот, — а то после его похода в американское посольство пришлось увеличить время его нахождения в Москве ещё на пару недель, хотя первоначально мы хотели избавиться от него как можно быстрее.

— Есть что интересное?

— Аналитики пока смотрят, но кое-что да есть. Особенно это касается Афганистана, — кивнул генерал-лейтенант, — очень интересные выкладки по ситуации там накидал Иван, думаю вам стоит их посмотреть Юрий Владимирович.

— Хорошо, завтра после обеда найду для вас время, — согласился председатель КГБ.

* * *

Среди летящих со мной в самолёте, я выделялся, словно белая ворона: лёгкая куртка «Adidas», белое поло, потёртые джинсы и белые же кроссовки, тоже немецкой фирмы. К тому же, вместо огромных чемоданов, как было у всех остальных, более скромно одетых граждан, из всех вещей у меня был только небольшой спортивный рюкзак. На меня конечно косились, недоумевая кто это, но некоторые узнавали, шёпотом на ухо рассказывая остальным.

Так что неудивительно, едва я только первым вышел из аэропорта Адлера, на меня словно на упавшую сторублёвую купюру бросилось сразу с десяток таксистов. Я выбрал самого наглого армянина, поскольку он точно мог знать все злачные места города.

— Санаторий «Светлана», — сказал я, когда он открыв дверь, усадил меня в «Волгу». Едва мы тронулись, как тут же запахло ненавистным бензином, я попросил остановить его и пересел на переднее сиденье.

— Отдыхать к нам или по работе? — начал он тут же разговор, косясь на мой небольшой рюкзак.

— И то, и другое, — я пожал плечами.

— Могу показать, где можно у нас познакомиться с самыми красивыми девушками, — тут же забросил он крючок, — да и в картишки перекинуться.

— Обязательно, но позже, — спокойно ответил я, вызвав у него лёгкий ступор таким необычным ответом.

— Если хотите, я могу вас по городу покатать, покажу самые лучшие места, — наконец он собрался с мыслями.

— Знаете, а давайте, — перешёл я к реализации первой части своего плана, — покажите мне лучшие ваши рестораны, санатории, да и в принципе, чем можно себя развлечь.

Армянин тут же обрадовался и начал трещать без умолку, возя по городу, в котором наступало утро, а людей на тротуарах появлялось всё больше и больше. Когда солнечные лучи стали ощутимо пригревать, я снял с себя куртку.

— Хорошая у вас одежда, явно заграничная, — прервал он поток сознания, — интересует продажа или покупка?

— Давайте закончим с экскурсией, — хмыкнул я, — потом дойдём и до этого.

Почувствовав себя видимо Вергилием, который показывает Данте ад, таксист пару часов возил меня и показывал всё, что знал, явно рассчитывая на хорошие чаевые. Когда он наконец выдохся и сказал, что из основного наверно всё, я попросил его ехать в мой санаторий, и когда мы туда прибыли, протянул ему сотенную купюру. При виде которой у него расширились глаза.

— Запишите номер гражданин, — тут же предложил он, — если хотите хорошего водителя, я всегда буду в вашем распоряжении.

Я конечно же записал его, и мы полностью довольные друг другом, расстались.

Пройдя на стойку регистрации, я увидел там скучающую женщину-администратора, которая ответила на мой вопрос о заселении, чтобы я подождал десяти часов. Я молча достал десять рублей, положил их на стойку и спросил, не сможет ли она показать мне лучший их номер. Настроение у неё резко пошло вверх, деньги моментально исчезли в её руке. Бросив свой пост, она, сняв с доски позади себя три ключа с прикреплёнными к ним большими деревянными кругляшами из дерева, на которых были выжжены цифры, повела меня к лифту.

— Вы откуда к нам? — неискренне улыбнулась она, явно стараясь мне угодить.

— Из Москвы, — я ответил ей тем же, — решил, что пора посмотреть ваш гостеприимный город, а то всё работа, да работа.

— Ах, как я вас понимаю, — закивала она, — сама живу здесь всю жизнь, а на море, до которого сто метров никак не могу добраться.

Под её стенания мы и обошли номера, которые лучшими можно было назвать с огромной натяжкой. Хотя возможно по советским меркам наверно так и было, поэтому я взял тот, что был хотя бы с видом на море, и доплатил за его бронирование сто рублей, сам же он мне обошёлся на месяц ещё в триста. Я специально снял на такой длительный срок, чтобы запомниться администратору, которая была теперь по-настоящему счастлива от такого постояльца, видимо часть из отданной мной суммы отойдёт ей.

— Наш пляж «Жемчужина» считается лучшим в Сочи, — напоследок сказала она, — у нас в основном живут приличные люди, но на пляже лучше не садитесь играть в карты.

— Что так? — деланно удивился я.

— Сама я не видела, но говорят, там крутятся разные несознательные личности, мешают отдыху гражданам, — увильнула она от прямого ответа.

— Спасибо вам…, — я сделал паузу.

— Нина Андреевна, — правильно она поняла мою заминку.

— Спасибо вам Нина Андреевна, — я достал ещё десять рублей и протянул ей, — а еда тут общая или можно устроить отдельный столик, для приличной публики?

— Ой, — улыбка её стала ещё шире, — я попробую зарезервировать персональный столик, только боюсь парни, работающие в ресторане при гостинице, могут мне и отказать.

— Я всё прекрасно понимаю Нина Андреевна, — улыбнулся я ей, — узнайте пожалуйста у них в какую цену мне обойдётся их согласие, и что более важно, лучшая еда.

— Через час откроется ресторан, и я вернусь к вам с ответом, — женщина тепло мне улыбнулась и вышла из номера.

— «Ну вот, хоть Сочи ничуть не изменился, — я прямо в одежде упал на двухспальную кровать в номере, — только приехал и уже все разводят на деньги лоха, всё, как и в моё время».

Администратор пришла ко мне и правда через час, аккуратно постучав, а зайдя после разрешения тихо сказала, что за сто рублей мне обеспечат резерв любого столика, кроме уже занятых другими такими же культурными постояльцами, за двести я смогу питаться по отдельному меню, за триста же смогу сам заказывать заранее то, что хочу. Повар приготовит мне требуемое, главное, чтобы я позвонил на кухню и сказал об этом хотя бы за час до того, как буду спускаться в ресторан.

Я достал кожаный кошелёк, при виде наличности в котором у неё расширились глаза и отсчитал оттуда пятьсот рублей.

— Предупредите парней, что если я буду разочарован кухней, то могу позвонить своему руководству в Москву, — протянул я ей пять сотенных бумажек, — не думаю, что скандалы кому-то из нас нужны. Правда ведь?

— Какие скандалы! — всплеснула она руками, когда деньги из моих рук снова пропали, — всё будет по высшему разряду, не волнуйтесь у нас сейчас отдыхают генералы, известные певцы и музыканты, ни от кого не было жалоб на плохое обслуживание или еду.

— Ну вот и отлично Нина Андреевна, — улыбнулся я, — но мои слова в ресторан передайте.

— Конечно, — она понятливо улыбнулась, — обязательно.

— Спасибо, тогда я переоденусь, приму душ и спущусь на завтрак, пусть приготовят мне что-то лёгкое, не сильно тяжёлое для желудка, — попросил её я, — и ещё мне нужно будет звонок в Москву сделать, можно будет это от вас, чтобы не ходить далеко?

— Это будет чуть дороже стоить, чем на «Почте», — предупредила она меня, но поймав мою ироничную улыбку, тут же поправилась, — конечно приходите, я всё обеспечу и другим своим сменщикам обязательно скажу о вас.

— Благодарю вас Нина Андреевна, как редко можно в наше время встретить понимающего человека, — попрощался я с ней.

Буквально через час, когда я спустился вниз и выбрал столик для себя, большинство обслуживающего персонала санатория была про меня уже в курсе. Ко мне бросались помогать все, стоило только попросить, иногда даже в ущерб простым отдыхающим и я никого из них не разочаровывал, если мне и правда помогали, то три рубля, а то пять, терялись в руках заботливых людей.

Позавтракав лёгким овощным салатом и яичницей с ветчиной, я запил всё неплохим кофе и кивком поблагодарив официантов, отправился звонить.

— Дима? — спросил я, услышав знакомый голос.

— Да, Иван привет, сидел ждал твоего звонка, как и договаривались.

— Ну что? Вы разобрали накопившиеся письма?

— Ты специально копил пять мешков, чтобы мы в этом погрязли? — недовольно буркнул он.

— Дима!

— Разобрали, — поспешил он не раздражать меня, — как ты и говорил, в большинстве оскорбления и маты, но есть и просьбы о помощи, то детским домам, то школам. Видимо твои пламенные речи в поездке по стране дали свой результат. Многие обращаются за помощью.

— Что-то интересное есть про насилие над детьми? — спросил я, хотя и так знал, что есть. Поскольку сам попросил Иру написать их и положил в мешки с общей корреспонденцией, которые натаскали ко мне почтальоны.

— Да, Женя нашёл одно из Невинномысска, — сказал он, — тебе пишет мама пропавшего там Николая Добрышева, что её сын пропал пять лет назад, а милиция не делает вообще ничего, чтобы его найти. Просит помочь ей.

— А я нашёл письмо из Новошахтинска, — продолжил он, — написано неровным детским почерком, что учитель, некто Андрей Романович Чикатило, трогал её за запретные места во время дополнительных уроков. Она жаловалась другим воспитателям школы-интерната, директору, но никто не послушал, хотя тоже происходило и с другими её подругами.

— Отлично, возьми из моей заначки деньги, купи билеты ко мне и обратно на завтра, я встречу тебя, заберу их, — попросил я его, — если что ещё будет интересного, пиши телеграмму, я надолго остановился в этом санатории.

— Договорились, хорошего отдыха, — иронично сказал он.

Глава 8

Я молча повесил трубку, он знал, что мы пропускаем соревнования, но не знал причин, а потому весьма печалился вместе с остальной командой, о том, что не поедут в Финляндию и не заработают.

Поблагодарив за разговор администратора, я отсчитал деньги за разговор и направился на пляж, прикидывая в уме порядок своих действий дальше.

«Поскольку Чикатило ещё не начал убивать, то, пожалуй, начну с него, — решил я, — его милиции сдавать бесполезно, ну отсидит лет пять, а как выйдет, примется за свои зверства, так что с ним придётся разобраться самому, а вот Сливко насколько я помню уже убил к этому году, его мы сдадим по всем правилам нашим доблестным органам».

Пошёл я на пляж с единственной целью, сполоснуть ноги в море, но увидев, сколько там людей к этому времени лежит на берегу, передумал. Кильки в консервной банке под маслом и то вольготнее в ней лежат, чем отдыхающие на пляже. Казалось ноге негде наступить, везде виднелись разной степени загорелости тела соотечественников. Когда я вслух посетовал на это, один гражданин с усмешкой сказал сходить на другие сочинские пляжи, чтобы убедиться в том, что «Жемчужина» ещё является приличным местом. Я так и сделал, вызвав такси, которое провезло меня по основным пляжам, где я и убедился в том, что он сказал правду. Насыщенность береговой линии человеческими телами, была какой-то невероятной для меня, хотя возящий меня таксист сказал, что вот в августе-сентябре если я приеду, вот тогда по-настоящему пойму выражение «селёдки в бочке».

Остановившись у бочки с квасом, я попил сам, и угостил его пока ещё прохладным напитком, после чего попросил отвести назад, хорошо расплатившись. Весь день я промаялся дурью, и только под вечер набрал номер Ашота и прокатился с ним по самым злачным местам. Меня затаскивали в катраны, в которых я оставлял по тысяче рублей зараз, но не больше, поскольку хотел узнать сколько их вообще в городе. Оказалось, бесчисленное множество, у меня столько денег не хватит, чтобы их все объехать, а потому попросил довольного таксиста, которому видимо перепадало с каждого такого катрана, где мы останавливались, и он меня ждал на улице, отвезти в лучший ресторан города, что он с удовольствием и сделал, высадив меня, он заверил, что такого клиента готов ждать хоть всю ночь. Оставив двадцать пять рублей, я пошёл в ресторан при гостинице «Магнолия».

Стандартная табличка «Мест нет» и швейцар на входе, который едва кинув на меня беглый взгляд, тут же открыл двери, за что мимоходом получил пять рублей. Внутри мой внешний вид также оценили и усадили за столик. Меню было не сильно впечатляющим, поэтому я подозвал официанта и спросил нет ли у них чего-то более изысканного.

Тот замялся было, но десять рублей привели его в чувство, и он шёпотом сказал, что есть второе меню, только для иностранцев из второго их ресторана, но он с удовольствием поможет мне в нём разобраться и заказать. Когда он его принёс и понял, что я говорю на английском, то весьма быстро сконфузился, но тут же принял заказ и убежал отдавать его на другую кухню.

Пока я его ждал, было время осмотреться и понять, что мест как раз тут ещё очень много, просто пускают сюда не всех. В основном за столиками сидели солидного вида мужчины в сопровождении ярких женщин, чаще моложе их, хотя были и явно иностранцы, сидевшие за сдвинутыми столами, и ели шашлыки, запивая их пивом. Наши соотечественники шиковали по-другому, заказывая более дорогие блюда из меню и водку с коньяком.

К моему столику подошла молодая девушка, и улыбнулась.

— Одинокому мужчине не нужна компания красивой девушки?

Я оглядел её и спокойно ответил.

— Как найдёшь красивую, зови.

Она открыла рот от такого хамства и фыркнув, отошла прочь. Официант тем временем принёс мой заказ и спросил.

— Вина? Чего-то покрепче?

— Спасибо, но мне нельзя, — отмахнулся я и он, кивнув, исчез.

Не знаю какими были блюда из первого меню, но даже тут меня не сильно впечатлила кухня, а потому лишь попробовав немного от каждого, я позвал официанта, расплатился, оставив ему двадцать пять рублей и пошёл на выход. Радостного Ашота, ожидающего меня я огорошил злой отповедью, что больше не воспользуюсь его услугами, поскольку привёз он меня в откровенное дерьмо, где даже кухни нормальной нет.

Он испугался, тут же стал заверять, что видимо они испортились, сам он ни при чём, а потому повезёт меня в действительно достойное место, за которое ручается головой. Правда цены там соответствуют уровню, но лучшего мне и правда в городе не найти. Заведя машину, он отвёз меня к комплексу гостиниц «Интурист — Камелия», а конкретнее ко второму зданию, залитому огнями. Выйдя и открыв мне дверь, он сказал, что как раз в новом здании «Камелии» есть отличный ресторан, который меня не должен разочаровать.

Я не стал ему ничего платить, всем видом показав, что зол на него за последнюю подставу и пошёл к входу в здание, где также имелась стандартная для сочинских гостиниц и ресторанов табличка «Мест нет», и обязательный швейцар на входе.

— Добрый вечер уважаемый, — обратился я к нему на английском, — не подскажите, у вас можно поужинать? Таксист привёз меня сюда, сказал у вас хорошее место.

Тот выпучил глаза от моей скорости произношения, затем сразу бросился открывать дверь, и я порывшись на его глазах в своём кошельке, забитом деньгами, вытащил оттуда двадцать пять рублей. Он тут же принял купюру, ещё шире бросившись открывать мне проход.

— Женя, иди сюда, — крикнул он на входе, — тут американец, лопочет что-то.

Ко мне моментально подошёл аккуратно одетый и вылизанный словно с картинки метрдотель, обратившись на приличном английском.

— Добрый вечер сэр, чем могу быть вам полезен?

— О Господь Всемогущий. Наконец-то, хоть кто-то говорит на нормальном языке, — разулыбался я, тыкая в него соткой, которую он, не моргнув глазом взял, незаметно положив в карман.

— Я никак не могу поесть, в ресторанах города подают одно собачье дерьмо, — пожаловался я ему.

— Проходите сэр, — он пригласил меня за собой, — гарантирую, у нас вы сможете достойно поужинать.