Время собирать камни

— Почему? — удивилась она.

— Ты из другой культуры и вряд ли сможешь встроиться в наше общество, 99 % которого не говорит на английском.

— Что же делать? — она снова наклонилась и поцеловала меня, я ответил и жадно сгрёб её к себе, она даже не успела пискнуть. Несмотря на миниатюрность, она уже была совершеннолетняя, в отличие от Мехико, где я даже не смотрел на неё, как на женщину.

Нацеловавшись, но оставив её у себя на коленях, хотя член требовал немедленного продолжения банкета, я со вздохом ответил.

— Для начала, можно просто заняться сексом. Ты где живёшь?

— Сняла мотель, неподалёку отсюда, — она улыбнулась и кокетливо поправила волосы, выбившиеся из-за уха.

— Диктуй адрес, буду у тебя ночью, — принял я решение.

Она быстро проговорила, и даже рассказала, как мне туда добраться, выдав двадцать долларов наличными, чтобы я смог проехать туда на автобусе. Поцеловавшись на прощание, мы заговорщики улыбнулись друг другу и пожали руки перед тем, как разойтись в темноте, она сказала, что закажет такси, чтобы ей не добираться до мотеля одной.

* * *

Утром я завалился в свою комнату довольный, счастливый, хотя и немного уставший. Влюблённая девушка растворялась во мне, а я отвечал ей тем же, поскольку впервые за долгое время от меня ничего не требовали, не просили, просто отдавались и были при этом счастливы. В голове правда засела мысль, что это могла быть подстава от спецслужб Америки, но в чём она могла заключаться, я не понимал. Пугать меня распространением информации о связи с американкой? Ха! Это насколько надо быть тупым, чтобы подумать, что я на такое клюну. Да советские газеты насколько привыкли на меня дерьмо лить, что эта новость пройдёт уже по накатанной и вряд ли кого удивит.

Это только последнее время, после награждения меня звездой Героя они поутихли, но я не сомневался, что дай только повод и снова моё имя будут полоскать по полной программе. Суслов никуда не делся, а уж он судя по всему сильно на меня обиделся, за разоблачение своего небольшого приработка на стороне перед Брежневым и самое главное, треснул так давно лелеемый им образ простого бессребреника, который он так тщательно культивировал многие годы в ЦК. Тому, кому нужно было, теперь знали, как обстоят дела на самом деле и чего стоит эта его видимая простота.

— Иван? — с кровати раздался тихий голос Димы.

— Нет, агент ЦРУ, — ответил я, раздеваясь и понимая, как сильно от моей одежды пахнет женщиной. Запах её терпких духов явно разнёсся по комнате.

— Один день, всего один день прошёл, а ты уже нашёл себе девушку, — раздался обречённый голос с соседней кровати.

— Завидуйте молча Дмитрий, — хмыкнул я, отправляясь в душ, слыша, как грустный вздох раздался мне вслед. На личном фронте у него было всё печально. Нет, девушки у него были, как не быть-то с такой машиной, но вот надолго они почему-то не задерживались.

* * *

Весь следующий день был посвящён тренировкам, а ночью я опять отправился к Кэти, с которой мы провели вторую яркую ночь. Рано утром, вернувшись на такси к кампусам университета, я постарался незамеченным вернутся к себе в комнату, но на входе в общежитие улыбчивый охранник, проверив мой пропуск, попросил меня заглянуть в комнату, рядом со входом, сказав, что там меня ждут. Удивившись, я направился туда.

В абсолютно пустой комнате стоял только небольшой прямоугольный стол, два стула, на одном из которых вальяжно сидел незнакомый мне человек.

— О, Иван! — обрадовался он на неплохом русском, увидев меня, — проходите, у нас есть к вам небольшой разговор. При этом он достал жёлтый бумажный конверт на завязках и демонстративно вытащил оттуда целую пачку фотографий, на которых мы с Кэти были изображены в весьма недвусмысленных позах.

— «Нет, всё же в Америке тоже есть идиоты», — я едва не приложил руку к лицу, и прошёл к столу, так же вальяжно развалившись на стуле, как и он.

— Мы бы хотели с вами подружиться, — с благодушной и покровительственной улыбкой сказал он, будто невзначай дотрагиваясь до фотографий.

— Кто это мы? Или у вас шизофрения? — полюбопытствовал я, решив по полной оторваться в этом разговоре, чем вызвал его оторопелый взгляд на меня.

— Мы — это некая дружественная вам организация, — попытался выкрутиться он.

— Я вас сейчас сильно разочарую, но у меня нет друзей, ни здесь, ни дома, — улыбнулся я, взяв в руки одну из самых ярких фотографий, где лицо Кэти были искажено гримасой наслаждения, — можно я эту себе на память возьму?

Улыбка с лица неизвестного стала спадать.

— Иван, вы видимо не понимаете, в каком положении находитесь.

— Да? — сильно удивился я, — ну что же, расскажите мне вы об этом.

— Если эти фотографии попадут в вашу прессу, а они туда обязательно попадут, если мы не договоримся с вами, — начал он стращать меня, — вам грозят нешуточные проблемы за аморальное поведение: исключение из сборной СССР, всеобщее порицание и как минимум забвение как спортсмена. С вашей карьерой великого спринтера будет точно покончено.

— И вам совсем не жалко бедную девочку? — изумился я, показывая на Кэти, — она же ваша спортсменка всё-таки!

— Иван, вам лучше сейчас думать о себе, — напрягся он.

Я тяжело вздохнул.

— Я почему-то раньше думал, что в ЦРУ работают умные, талантливые люди, — начал я, — знаете, такие рыцари без страха и упрёка, а встретившись с первым же представителем этой организации, я вижу то же, что и везде: серость и убогость!

У моего собеседника полезли глаза на лоб, и он, сглотнув слюну, покосился в сторону небольшого зеркала на стене справа от нас. Через минуту, дверь рядом с ним открылась и в комнату вошёл новый персонаж нашей пьесы: высокий, черноволосый, в отлично отглаженном костюме и острым взглядом глаз. При виде него, мой собеседник подскочил с места и быстро ретировался в то же место, откуда тот появился, закрыв за собой дверь.

Подойдя к столу незнакомец протянул мне руку, и представился на английском.

— Майкл.

— Иван, — я пожал сухую и сильную ладонь.

Он сел напротив меня, аккуратно собрал все фотографии обратно в пакет и попросил у меня ту, что я держал в руке. Пришлось отдать её ему. Он убрал пакет вниз, и обратил на меня пристальный взгляд, осматривая всего.

— Думаю вы простите моего напарника, он ещё слишком молод, — с лёгкой улыбкой сказал он, начиная новый разговор.

Я пожал плечами.

— Вы крайне необычная личность Иван, вы ведь не против, если я вас так буду называть? — спросил он меня, — насколько я знаю, вы сами всех просите к себе так обращаться.

— Да, Иван меня полностью устраивает Майкл, — согласился я, — что насчёт необычности, вы меня переоцениваете, я обычный советский гражданин.

Он легко рассмеялся.

— Любой из спортсменов, что приехал сюда вместе с вами, при виде таких фотографий со своим участием, уже бы подписывал соглашение о сотрудничестве Иван, — сквозь смех сказал он, — поэтому я больше склоняюсь к мнению, что мы наоборот вас недооценили.

Я улыбнулся и развёл руками.

— Досадно конечно, что Кэти работает на вас, — вздохнул я, — она и правда мне нравится.

— Она на нас и не работает, — он хмыкнул, — даже скажу больше, ничего не знает об этих фото, просто мы слегка подтолкнули её интерес к вам через её подруг, после Олимпиады в Мексике, когда она вами только заинтересовалась, вот они-то как раз таки нам немного оказались обязаны.

Я не знал, верить ему или нет, но, если это было правдой, я обязательно спрошу об этом у Кэти при встрече. Девушка мне сильно нравилась, даже можно сказать появилась лёгкая влюблённость.

— Если это правда, то просто прекрасно, — осторожно ответил я вслух, — но похоже в остальном наш разговор зашёл в тупик.

Он задумался, погладив гладковыбритый подбородок.

— А давайте Иван, просто обменяемся услугами, как равноправные деловые партнёры? — предложил он, — мы окажем вам помощь в том, что интересно вам, а вы нам?

— Чём я могу оказать помощь, такой могущественной организации, как ЦРУ? — искренне изумился я, — вы Майкл если переоцениваете меня, то хотя бы не до такой степени.

Он загадочно улыбнулся.

— У нас есть свои каналы Иван. И твои кураторы из Третьего главного управления КГБ, уж слишком известные люди в наших специфических кругах.

И тут при его словах у меня в голове словно лампочкой озарилось воспоминание о ещё одном громком деле в СССР, о котором я подзабыл. Предатель генерал-майор из ГРУ — Поляков. Который двадцать лет сливал информацию ЦРУ, погубив множество жизней советских и не только разведчиков.

Я стал серьёзным.

— Хорошо, если вам так интересна услуга от меня, то можете дать мне первоначальные данные о любом планируемом вами крупном событии, а я смогу вам предсказать его последствия на ближайшие несколько лет.

Лицо ЦРУ-ка вытянулось при моих словах.

— Ты сейчас это серьёзно Иван?

Я пожал плечами, улыбнувшись.

— Нам нужно это обдумать, — задумался он, — а чем мы сможем помочь тебе, если решимся на подобную сделку?

— Свозите меня на экскурсию частным самолётом в медицинский центр Университета Вашингтона, город Сиэтл и попросите врачей рассказать мне всё о процедуре гемодиализа, а также используемом при этом оборудовании, конечно в рамках общей информации, без раскрытия коммерческих или государственных тайн.

Его глаза расширились, видимо моя просьба его удивила не меньше, чем предложение перед ней.

— Давайте встретимся с вами завтра, здесь же, — предложил он, — вы ведь надеюсь не расскажите Кэти о нашем разговоре? Не хотелось бы расстраивать девушку, которая в вас влюблена без памяти. Даже родителям позвонила, сказала, что может уехать из страны.

— Поспрашиваю без упоминания вас, — хмыкнул я, — нужно же знать, правду вы мне говорили о том, что она на вас не работает.

— А вы можете это различать? — на меня свёлся пристальный взгляд.

— До встречи Майкл, — я поднялся и протянул ему руку, которую он пожал, также поднявшись.

* * *

Когда высоченный русский ушёл из комнаты, посвистывая что-то весёлое себе под нос, из соседней комнаты вышли ещё двое. Первый — тот, кто допрашивал его первым, и второй, пожилой человек в очках и тростью в руках.

Майкл повернулся ко второму.

— Что скажешь Дэн?

— У меня одного было чувство, что слушаю беседу двух кадровых разведчиков? — тихо сказал тот.

Все трое переглянулись, первым сглотнул ком в горле более молодой сотрудник.

— Я впервые почувствовал, как надо мной издевается тот, кто должен по идее ползать и целовать ноги, — признался он, чуть смутившись, — поэтому и немного растерялся.

— Немного? — Майкл приподнял бровь, — он раскатал тебя словно стажёра-первогодка.

— Майкл не будь строг к Нику, — улыбнулся их более опытный руководитель, — я сам рад, что увидел и услышал эту встречу лично. Мне нужно будет доложить о его предложении выше.

— Слежку с него и девушки снимаем? — поинтересовался Майкл.

— Да, она после сегодняшнего разговора стала бессмысленной. Нам вряд ли есть чем зацепить его на крючок. Ты сам видишь, что он ничего не боится из-за своего прикрытия в КГБ.

— Гемодиализ? Интересно зачем он ему? — задумчиво пробормотал Ник.

Двое старших коллег изумлённо на него посмотрели.

— Похоже кому-то нужно будет пройти переаттестацию, — нахмурился их начальник, — у кого больные почки Ник? Подумай хоть раз головой.

Тот смутился и побелел, он правда не помнил.

— Самый вероятный кандидат, учитывая круг его общения это — Андропов, председатель КГБ, — покачал головой Майкл, — по возвращении ты точно отправишься на переаттестацию, похоже рано тебе дали корочки полевого агента.

Лицо Ника сморщилось от досады, а тем временем его коллеги договорились об их проживании в кампусе университета.

— Тогда мы с Ником побудем здесь до завтра, нет смысла ехать в город, — произнёс Майкл.

— Хорошо, я позвоню вам, — согласился начальник обоих и пошёл к двери.

Глава 5

Я смотрел листы с текстом, где были чёрным вымараны названия, города, страны и прочие важные вещи. К тому же мало что было и о самой операции, но я и без этого понял, что тут шла речь о войне «Судного дня» 1973 года между Израилем и коалицией арабских стран. Видимо ЦРУ решили проверить меня по ближайшему событию, чтобы не откладывать всё в долгий ящик.

Закончив чтение, я аккуратно сложил бумаги стопочкой, выровнял их и положил в жёлтый пакет, подвинув его обратно к Майклу. Он выжидающе посмотрел на меня, а я задумался, что ему сказать.

— Ветхий Завет, Книга пророка Осии, глава 7, — я внимательно посмотрел на него, поскольку, находясь в тюрьме, сильно ударился в веру, прочитав всё, что только было можно. Странно, что, только оказавшись в теле Ивана Николаевича все эти давно забытые воспоминания и тексты, всплывали у меня из памяти словно это было вчера. Сам я по выходу из мест, не столь отдалённых, почти сразу забросил походы в церковь и духовную литературу: алкоголь и наркотики стали ближе, чем вера.

— Можете мне напомнить о чём она Иван? — вежливо спросил он.

— «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю: хлеба на корню не будет у него; зерно не даст муки; а если и даст, то чужие проглотят ее».

— Ты веришь в Бога Иван? — Майкл был крайне деликатен задавая этот вопрос.

— Я атеист, как и большинство советских людей, — я слабо ему улыбнулся, — втравливая в войну Израиль, вы вместо помощи ему, ухудшите его положение, да и своё тоже.

Его глаза сузились.

— Как?

— Просто за экскурсию в другой город, я сказал вам достаточно, чтобы ваши аналитики поняли о грозящих проблемах предстоящего арабо-израильского конфликта, — я пожал плечами.

Он задумался.

— А если к экскурсии мы добавим оборудование для гемодиализа и специалистов по его установке и наладке? Конечно с гарантиями от твоих кураторов, о том, что они вернутся потом обратно на родину.

— О-о-о, это уже деловой разговор Майкл! — я сам был ошарашен от такого шикарного предложения, даже не рассчитывая на него, — хорошо, если вы даёте слово, я расскажу вам всё, что думаю сам. Только сразу говорю, я не предсказатель, а просто анализирую последствия из предоставленной вами информации, если она была не точной, то выходные данные могут быть совершенно другими.

— Даю вам слово, что если предоставленными вами сведения будут превышать данные наших собственных аналитиков, то вы получите оборудование и специалистов для Андропова, — он открыто посмотрел на меня, показывая, что понимает для кого я так стараюсь.