Фабий Байл: Живодер

— Почему ты не предупредил их о другом оружии? — поинтересовался Горел.

— Что? — переспросил Фабий, повернувшись к нему.

— Твои питомцы. Ты не предупредил их о торпедах, которые друкари использовали на других планетах. Почему?

— Если бы я предупредил, то они бы ожидали от меня разработки неких мер защиты. Если бы я их создал, друкари бы быстро поняли: что-то не так. А если бы отказался, то мои дети могли осложнить ситуацию.

— Хочешь сказать, они бы против нас взбунтовались.

— Возможно, — отвернулся Фабий. — Уверен, ты помнишь наши неприятности на Парамаре.

— Это когда твои же творения пытались принести тебя в жертву Темным Богам? — усмехнулся Горел. — Да, я об этом часто размышляю. Меня не перестает веселить то, каким ошеломленным тогда было твое лицо.

— Я всегда рад приносить пользу, пусть и такую, — нахмурился Повелитель Клонов. — В любом случае мне хотелось бы избежать подобных неприятных инцидентов. Савона вместе со своими бойцами позаботится о торпедах, если это будет возможно. Если нет, жителям планеты придется переносить последствия по мере сил, пока конфликт не будет решен в нашу пользу.

— А щенок Лоргара не ошибся: ты и в самом деле хладнокровен, — усмехнулся Горел. — Рад вновь видеть эту твою сторону, Фабий. В послед нее время ты больше походил на впадающего в маразм папашу, чем на великого ученого, к которому я пришел в поисках знаний столько лет назад.

— Все меняется.

— Знаешь, это понял не только я. Несмотря на все усилия Цорци, стоит заметить. Ведь он верен, твой Пес Войны.

— Ты к чему-то клонишь или вновь ставишь опыт с праздной болтовней?

— Когда ты покинул нас, Консорциум разорвал себя на части. Те, кто остался, и среди них я числю себя, ожидали, что ты поделишься выведанным в Комморре. Вновь примешь на себя руководство. Вот почему мы остались.

— Так я и поступил. Я охотно поделился этими знаниями.

— Но не принял руководства. Чего мы добились после твоего возвращения? Ничего. Какие были налеты? Какие экспедиции в альдарские развалины? Ты стал еще более отстраненным, чем прежде, и расшевелился лишь после таких злоключений. — Горел покачал головой. — Нам все больше кажется, что приближается конец Консорциума. Скажи, что будет потом, а?

— Рано или поздно всему приходит конец. Я ведь предлагал пристанище и знания, ничего более. Так было всегда. Мои дни лейтенанта-командующего Третьего легиона остались позади. Мы больше не солдаты, Горел, и не были ими уже давно.

— Тогда чем мы стали?

— А это уже предстоит решать тебе самому. — Фабий напрягся, заметив, как на голодисплее загорелся код тревоги. — А пока помолчи. Начинается.

Он нажал на один из дисплеев, увеличив разрешение.

— Вот. Смотри. Бомбардировщики вошли в тропосферу.

Космолеты падали словно стрелы, пикируя с высоты на назначенные цели. Небеса вспыхнули, когда зенитные батареи открыли огонь. Задетый удачным выстрелом «Ворон» исчез в сгустке пламени. Однако другие, благодаря своей скорости и маневренности, невредимыми прорвались через бурю. Мастерство пилотов впечатлило Фабия, пусть те и являлись угрозой. Это чувство лишь возросло, когда он стал свидетелем того, как точно те выбирали и поражали цели. Пострадавшие зоны станут идеальными источниками распространения боезапаса торпед, чем бы тот ни был.

— А они все рассчитали, — пробормотал Горел, когда первая из торпед рухнула рядом с центральной платформой. Спустя мгновения по окружающим транзитным путям хлынул полупрозрачный туман. Фабий нахмурился, приблизив изображение. Ученик заметил его тревогу. — Что это такое?

— Психокость, — охнул Фабий. Он ощутил внезапную дергающую боль внутри и схватился за нагрудник. А затем она отступила так же внезапно, как охватила внутренности. Немедленно отреагировавший хирургеон ввел в его вены коктейль стимуляторов и стабилизаторов. — Что-то не…

Старший апотекарий потряс головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Фабий? — окликнул Горел и подбежал, чтобы поддержать его. — В чем дело? Мараг! Скорее сюда!

— Нет, — рявкнул Байл. — Я в порядке. Просто… мимолетный приступ боли. — Он выпрямился. — Я должен был догадаться…

— Так что это?

— Не химическое оружие. Или точнее, как раз оно, но не такое, какое привычно нам, — показал на снимки Фабий. — Они используют накопленную в психокости энергию, чтобы сводить население планеты с ума. — Старший апотекарий скривился. — Причем, скорее всего, это психокость, которую я сам для них и вырастил.

— А Скалагрим был прав: все это и в самом деле твоя вина, — рассмеялся Горел.

— Помолчи, — проворчал Фабий, наблюдая за тем, как выпущенный туман расходится по уровням города, отчасти благодаря циркуляционным турбинам, что гнали к нижним платформам свежий воздух. Их отключение могло сохранить хотя бы часть Грозди. Он включил вокс. — Фетцер… Зелла… — Ответом ему был треск помех. — Горел?

— Как ты и предвидел, планетарные частоты глушатся. — Младший апотекарий склонился над панелью когитатора. — Я пытаюсь изолировать сигнал и обойти помехи.

— Не утруждайся. Что с нашими частотами? — Фабий уже заметил, как первая волна рейдеров стремительно летит через нижнюю атмосферу. По его лицу разошлась хищная улыбка. Ксеносы проглотили наживку.

— Все еще действуют как положено.

— Отлично. — Фабий включил меньший дисплей. — Савона?

— Слушаю. Надеюсь, я услышу что-нибудь приятное.

— Время пришло.

Штурмовые корабли летели над крышами, огибая жилые ярусы. Улицы внизу были завалены телами. Оружие друкари сделало свое дело, и теперь разъяренные толпы горожан разрывали себя и своих соседей на части, погрузившись в истинное сумасшествие. Воздух дрожал от бесконечного вопля — песни безумия.

В тени крыльев «Сорокопута» вздымался и опадал настоящий поток утративших разум людей. Кто-то бездумно танцевал, раскачиваясь под песни духов. Другие же бросались, цепляясь и кусаясь, на щиты силовиков, отчаянно пытавшихся удержать толпу.

Подобно ястребам, корабли спикировали вниз. Штурмовые пушки осыпали забитую толпой улицу градом снарядов, расчищая место для высадки. И от безумцев, и от стражей порядка остались лишь багровые пятна и клочья мяса. Выпущенные из пусковых установок дымовые ракеты скрыли магистраль от любого находившегося в воздухе наблюдателя. Миг спустя откинулись посадочные рампы, и сотня воинов в доспехах Детей Императора покинула грузовые отсеки.

Савона спускалась по рампе «Сорокопута», положив на плечо булаву. Ее доспехи недавно покрыли ароматными мазями, а позолоченный шлем, сорванный с головы умирающего автарха альдари и переделанный для подключения к броне, был отполирован до зеркального блеска. Она с удовольствием вздохнула, услышав сотрясавшие воздух вопли безумцев, раненых и умирающих.

— Все ведь ради этого, а, Руата?

Шедший позади нее громадный отступник что- то проворчал. Из аугметической гортани вырвался металлический рык.

Она оглянулась через плечо. Доспехи Руаты были выкрашены в цвет освежеванной плоти. Тут и там виднелись вбитые золотые штифты, в том числе на шлеме. С его оплечий и нагрудника свисали обеты потворства и боевые клятвы. Одна из рук растеклась, став розоватым щупальцем, что любовно обвивала болтер. А другой Руата подбрасывал отключенную гранату.

— Маловато воплей, как по мне.

— Вам никогда не угодишь, да?

— Да. Никогда, — безучастно ответил тот, поглядев прямо в глаза Савоны.

— Это была шутка.

Руата помолчал. А затем рассмеялся резко, неестественно.

Савона окинула его взглядом. Воин был одним из единомышленников Беллефа, назначенным ее телохранителем. А это означало, что на свой лад он был ей предан. В конце концов, верность из удобства служения также являлась верностью.

— Отдай приказ, — махнула рукой Савона.

Руата что-то прорычал в вокс, и воины быстро разошлись, занимая заранее выбранные позиции. Они перегораживали улицы павезами, создавая импровизированные укрепления. Конечно, те не могли обеспечить долгосрочную защиту, но точно привлекли бы внимание друкари.

«Сорокопут» пронзительно закричал, чуть пошатнувшись на посадочных опорах. Находившиеся рядом Дети Императора разбежались, уходя с линии огня. Штурмовик отличался прискорбным безразличием к жизням своих пассажиров, и Савона знала, что означает такой крик. Жажда крови захлестывала «Сорокопута», желавшего взлететь вновь и отравиться на охоту. Она нежно погладила корпус.

— Тише, — прошептала Савона. Грозную машину кое-как собрали вместе из обломков нескольких других и их духов. Какими бы ни были его части прежде, теперь штурмовик отличался резкими гранями, а пластины брони щетинились дулами орудий и ракетными пусковыми установками. Обычно в спокойное время машину приковывали на одной из посадочных палуб, удостоверившись, что раздатчики боеприпасов пусты, но рядом все равно стояла охрана. От некогда служивших экипажем «Сорокопута» подключенных к системам сервиторов остались лишь мумифицированные оболочки. Теперь штурмовик направляло нечто иное.

Машина вновь пронзительно завопила, извещая мир о своем негодовании. Савона снисходительно улыбнулась.

— Понимаю. Лети, если хочешь. Только вернись, когда я позову. — Она отступила назад, и машина, убрав рампу, активировала взлетные двигатели.

— Уверена, что это разумно? — проскрежетал Руата.

— Нет. Но веселье никогда не разумно.

Савона прищурилась, глядя вдоль дороги. Она уже слышала характерный гул антигравитационных двигателей. И удостоверилась, что друкари заметили их высадку. Какой смысл в отвлекающем маневре, который никто не увидит?

— Скоро они будут здесь. Доклады от других уже были?

— И Гелион, и Востро уже отчитались. Шавки Живодера высадились без проблем.

— Отлично. Значит, можно заняться нашими делами. — Она взмахнула булавой, включая энергетическое поле. — Руата, ты уже охотился на друкари прежде?

— Несколько веков назад разве что.

Савона широко улыбнулась, вынимая из кобуры болт-пистолет. На противоположном конце магистрали появился первый рейдер.

— Тогда нам всем будет весело.

Арриан сделал глубокий вдох, вкусив запах войны. Он слышал выстрелы поднятых по тревоге солдат, что пытались связать налетчиков боем или сдержать обезумевших жителей. Звенящий перестук штурмовых пушек, отрывистый треск лазерного оружия. И, конечно, вездесущий пчелиный гул антигравитационных двигателей.

Друкари превосходно ориентировались в каньонах из стали и стекла. Их боевые барки отличались великолепной маневренностью, но также были хрупки. Цорци показал пальцем на одну из тянущихся внизу дорог.

— Они направляются на север, оседлав волну безумия. Добивают уцелевших.

— План надежный, — прорычал стоявший рядом воин. Гелион держал свою любимую лазерную пушку, будто мужчина, обнимающий женщину. На ярко раскрашенных пластинах его брони висели, будто украшения, дополнительные энергоячейки, а на наплечниках и поножах чернели отметки о сбитых целях. Шлем легионера был перекован в подобие стилизованного солнца с улыбающимся лицом херувима. — Сам так делал. К чему рисковать шкурой, когда есть оружие, способное сделать почти всю работу за тебя?

— Ты делаешь своему легиону честь, — сказал Арриан.

— Еще бы, я ведь чертова легенда, — рассмеялся Гелион.

Цорци улыбнулся его браваде. Гелион когда — то был одним из внушающих страх «Гасителей Звезд», во всяком случае, так он говорил. Даже если это и не было правдой, легионер и его подельники вполне достойно управлялись с оружием ближнего боя и разбирались в тактике. Арриан огляделся по сторонам.

— Из этой развязки выйдет пристойная огневая позиция. Мы обстреляем ксеносов, пока те будут наступать, а как рассеются — перебросим силы. — Он оглянулся и прорычал приказ: — Готовьте орудия!

Повинуясь его команде, рабы потащили захваченные стаб-пушки и тяжелые болтеры на позиции вдоль развилки. В отделении Гелиона было лишь десять легионеров, но с ними путешествовало почти вчетверо больше набранных из невольников орудийных расчетов, что прибавляло огневой мощи. Достаточной, чтобы поколебать решимость друкари.

— Нас слишком мало, чтобы хорошенько разозлить их, если дойдет до затишья в перестрелке. — Гелион посмотрел на Арриана. — Если ксеносы перегруппируются и бросят сюда все силы или, что хуже, получат поддержку с воздуха, нам придется отступить.

— Но если все пройдет гладко, у них не останется времени ни на что. — Кодовый пакет помех отвлек Арриана. Он включил вокс. — Докладывай.

Мы направляемся на юг вдоль первичного канала, — сообщил Скалагрим. — Востро уверил меня, что при поддержке с воздуха мы доберемся до второго перекрестка за час, может, даже меньше. А ты?

— На позиции, — сказал Арриан и бросил быстрый взгляд на Гелиона. Тот кивнул. — Сообщи мне, когда доберешься до перекрестка. Гелион уверен, что отсюда мы сможем прикрыть вас огнем, если потребуется. Что-нибудь слышно от Савоны?

— Вступила в бой. Враги знают, что мы здесь.

— Хорошо. В этом и суть. — Арриан отключил связь. Он моргнул, и по дисплею шлема разошлась трехмерная модель города. Расположение Савоны, как и Скалагрима, было подсвечено по отношению к его отряду.

Стратегия Фабия была достаточно простой. Три разных по численности отряда вступали в бой с противником на близкой дистанции или обстреливали его. Штурмовые корабли обеспечивали возможность быстрой переброски или поддержку с воздуха. Их задачей было не столько защитить город, сколько внести смятение в ряды друкари, отвлечь на себя их силы, которые в противном случае атаковали бы кладку снаружи. Ксеносы достаточно быстро придут в себя, после чего перегруппируются или отступят.

— Нашей главной заботой будут эти их самолеты, — протянул Гелион. Он вглядывался в клок неба, едва видневшийся за нагромождением платформ. — Ведь противопоставить им нечего.

— Друкари — падальщики, — фыркнул Арриан. — Жаждущие большой добычи с минимумом усилий. Они не станут рисковать ценным снаряжением, если не будут уверены, что преимущество на их стороне. Думаю, ксеносы начнут общее наступление, едва поймут, с чем столкнулись.

— А если не начнут?

Арриан ответил не сразу. Он уже видел вдали летящие на воздушных волнах изящные суда. Пчелиный гул приближался. Он повернулся к Гелиону.

— Тогда тебе придется приложить чуть больше усилий, чтобы оправдать свое имя, Гаситель Звезд.

— Для меня это станет удовольствием, Пес Войны, — поднял лазерную пушку Гелион.

Сквозь прицел болтера Беллеф смотрел, как волна отродий обрушивается на укрепления врат. Пока он наблюдал за схваткой внизу, встроенные в шлем системы выделяли, изолировали и приближали потенциальные цели. Нападавшие были людьми, во всяком случае прежде. Вероятно, это были пленники, захваченные при предыдущих налетах. Теперь они превратились в уродливые пародии на людей, рассеченные и сшитые заново, а потом закованные в примитивную броню. Накачанные химикатами тела тварей бугрились от мышц. Их были сотни. Даже тысячи. Попадались и гештальты, четвероногие монстры, сшитые из двух или трех тел. Были и просто люди, истощенные до изнеможения и бежавшие прямо на пули, умоляя о милосердной смерти.

Боевые сервиторы не слушали их стенания и не страшились. В конце концов, на свой лад они тоже являлись чудовищами. Штурмовые пушки извергали смерть, а металлический град стреляных гильз падал во дворик под их огневыми позициями в такт ритмичному стаккато.

— Скоро их барабаны опустеют, — заметила присевшая рядом Майшана, не отводя взгляда от прицела длинноствольного лазерного ружья. — А их хозяев все еще не видно.

— Они здесь, — сказал Беллеф. — Эти твари лишь скот. Пушечное мясо.

— Но надежное.

— О надежности судят после боя. — Он открыл канал связи. — Балка, докладывай.

— Из бокового прохода только что появились четыре их антигравитационных барка. С ними летят… какие-то твари.

— Летят твари? Друкари?

— А у друкари бывают крылья?

— Иногда.

— Тогда возможно. Их немного, может быть, пятьдесят. А вот барки вооружены до зубов. Мы можем вывести один из строя, пока они нас не за…