Охотник на творцов

Применение магические способностей в нашем мире очевидно: вложил Веру – применил магию, на сколько хватило энергии. Но для фантастов – тех, кто использует технологии и устройства, чуть сложнее. Они воплощают в реальность предмет с нужными свойствами, тот же “бластер”. А затем используют Веру уже через устройство, как через проводник, расходуя её с каждым применением. На “выстрел” тратится Вера, сопоставимая с заклинанием подобного свойства.

У этого способа есть достоинства: можно пользоваться вторичными свойствами предмета без использования Веры, допустим “бить прикладом”. Но есть и недостатки – использовать может только творец, а если выпустит из рук, то предмет распадётся в пыль. А ведь на воплощение нужно время.

Видео тем временем продолжалось:

Прошло меньше минуты, как вся троица начала приходить в себя. Судя по жестикуляции и недоумению на лицах, они были крайне раздосадованы случившимся. Это стало ещё очевиднее, когда Временщик и Художник замахали руками, явно пытаясь применить что-то из своих способностей. Безрезультатно. Геймер при этом схватился за нож для фруктов… и выронил его. А затем все трое бросились врукопашную друг на друга. На этом видео обрывалось.

– Они забыли друг о друге. Попытались воспользоваться силами – не помогло. Привычка никому не доверять и страх заставили ринуться на врагов. Подробности дальнейшего можете не просить – я свою жизнь ценю дороже.

– Хотелось бы мне увидеть лица авторитетов, когда пришли их люди и не вспомнили их, – усмехнулся я.

– Ничего смешного, – Алексей даже не подумал улыбнуться. – Художник своих сразу поставил на место. В татуировках, сделанных им, имелся, если так можно выразиться, “предохранитель”, который он использовал даже на крохах Мимолётной Веры. А Геймер просто пару шей свернул. А дальше уже цифровые данные подтянулись.

– Благодарю, – я протянул информатору флешку с так желаемыми им данными. Алексей её аккуратно схватил и сразу вставил в слот на кибер-руке. Секунд десять изучал данные, а потом удовлетворённо кивнул и начал подниматься.

– Алексей, если позволишь, один личный вопрос, – Брут окликнул приятеля, подняв голову с края стола, где свернулся клубочком. – А зачем тебе вся эта канитель?

– Ты о чём? – растерянно развернулся мужчина.

– Мне всегда было любопытно, ради чего тебе эти кибер-протезы? Оживающие татуировки? Маски героев в театре, которых ты играешь? И прочая мишура, вроде реконструкторства? Не говоря уже о Вере! Для чего столько всего? Во что ты веришь?

– Я верю? Я верю в силу! В то, что тот, кто сильнее, тот и прав! Однажды мир не выдержит напора Веры и развалится окончательно. Тогда те, кто достаточно силён, смогут выжить. И я хочу быть одним из них. А для этого нужно уметь многое и знать, где получить силу!

Брут удовлетворился ответом и вновь забрался мне на плечо. А наш партнёр покинул помещение. Так и не заплатив, прохвост.

– Спасибо за помощь, – только и пискнула ему вслед из-за своей кружки Надя.

Я проводил его долгим глотком пива. Хороший мужик, он меня всего дважды пытался подставить за то, что я во время знакомства руку ему отрубил. Ту самую, которую ему заменили протезом. Хоть и слегка радикальный и поехавший… но все мы не без греха.

А на столе стеклянной пылью развалился минуту назад живой цветок.

Тишину прервал звук вызова мне на наруч. Парень лет 22-24, но выглядел как профессиональная сволочь со стажем: высокий, худой в элегантном костюме позапрошлого века: том самом, с манишкой и обтягивающими брюками. Причём ему это шло, особенно с учётом лица, которое выражало вечную брезгливость и пренебрежение к “холопам". Наш детектив Шурупов!

– Новости для тебя, – без обиняков начал сослуживец. – В информатории изучили данные по найденной тобой рукописи. Опубликована в интернете за три недели до Чёрного Месяца. Собрала много положительных отзывов, так на момент появления Веры у авторов образовался запас Истинной и Бытовой Веры. Наши программеры и предсказатели прошерстили интернет и вышли на компьютер, с которого выкладывалась книга, и саму девушку. Вот только…

– Чего там ещё? – не понял я заминки. – Только не говори, что для встречи с ней мне нужно проходить какие-то квесты!

– Ну… если ты сумеешь воскресить её из мёртвых, это будет эпический квест. В течение Чёрного месяца девушка погибла, после чего её данные оказались в мертвой библиотеке.

– Да вашу суть, – выругался я. – А что с парнем соавтором?

– Выясняем. По нему данных совсем нет. Наши умники предполагают, что он работал под псевдонимом и теперь им не пользуется. Проводим экспертизу по стилю написания с другими книгами, но это надолго, – отмахнулся парень. – Главное, у девушки имеются живые родственники. Брат в городе, адрес я уже скинул. Необходимо найти его и допросить. Возможно, он как-то связан с охотой на книгу его сестры или что-то знает о соавторе. Выясни всё, – парень на мгновение задумался, а потом нехотя протянул: – И насчёт твоего противника из библиотеки… данных пока нет.

– У меня есть. Пересылаю видео, – я отправил полученные данные. И с тяжёлым сердцем в конце признал: – Похоже, оправдываются худшие опасения. Всё-таки Артефактор.

Глава 5. Или о том, почему выгорают души?

Люди любят классифицировать всё, что могут. Да и то, что не могут, всё равно пытаются. Они занимаются этим непотребством со всем, до чего могут дотянуться. И нас не минула участь сия. В зависимости от того, куда человек вкладывает основную часть Веры, подразделяют три основных класса. Но чистыми их встретить практически невозможно, всегда смесь, причём с акцентом на самом неожиданном направлении, вследствие имеются сотни подклассов. Но в основе:

Тех, кто вкладывает Веру в развитие, усиление и даже модификацию собственного тела называют Метаморфы. Сила, которая всегда с тобой – стоит только вспомнить Шефа. Или Геймера.

Людей, которые развивают собственный мозг, раздвигают рамки сознания и стремятся воздействовать на чужой разум, нарекли Психиками. Те же нелюбимые мною предсказатели, а также Надя с её способностью чувствовать и понимать живых существ.

Ну и тех, кто пошёл по пути развития духа и манипуляции внутренней энергетикой обозвали Магами. Это Верочкин – маг электрик; информатор Алексей – рунный маг; Художник Финт и мёртвый Временщик, на которого, наконец, пришло досье с описанием способностей.

С учётом того, что Вера даёт воплотить в себе силы своих персонажей – порой самые невероятные – естественно, людям хочется всего и побольше! Но проблема: чем больше способностей развиваешь, тем меньше Веры можешь вложить, а значит, способность слабее развита.

Веру нельзя извлечь, если она вложена во что-либо – можно только сжечь. Также нельзя её и передавать… по крайне мере, без специальных способностей подобное технически невозможно. Прописные истины. Но порой забываются. Вот почему так легко совершить ошибку.

И это же стало причиной появления тех, кто захотел обойти правило. Подкласс магов: Артефакторы. Способности их творений завязаны на передачу Веры от человека к человеку или вкладывание в предмет. Разумеется, это несёт просто гигантские потери в качестве Веры: при перадаче Истинной на выходе получится Бытовая. Но порой оно того стоит. Оттого Артефакторы под самым пристальным контролем Издательств.

– И чего так нервничать? Не понимаю, – бурчала Надя, которая в этот раз оказалась на пассажирском сиденье. – Если Артефактор охотится на преступников, то не стоит так спешить с поисками!

– Надя, ты просто не понимаешь, о чём говоришь, – тяжело вздохнул я. – Бесконтрольный Артефактор – это опасность высшего приоритета!

– Не понимаю! Так объясни! – упорствовала девушка.

Я на несколько секунд задумался, просчитывая, как доходчивее объяснить:

– Душа моя, главное умение Артефакторов – усиливать себя за счёт поглощения чужой Веры и способностей. Однажды почувствовав силу, Артефакторы редко могут остановиться, они хотят всё больше. И поглощают Веру они не только в спокойной обстановке: даже в бою могут вытягивать её из направленных на них способностей и воплощений. Артефакторов усиливает почти всё. Словно паразита, который поглощает любую мощь, в том числе и направленную против него. Но чем больше Веры, тем более чужой, тем больше шансы на одержимость. А нам ведь не нужен буйный псих, который усиливается за счёт противников?

– Согласна, – передёрнуло стажёра.

– Вот именно затем их стоит устранять как можно быстрее. Не знаю, помнишь ли ты или нет, но во время Чёрного месяца один из скульпторов стал Артефактором. Он в свои творения вкладывал похищенные способности. Целую армию создал! Город заставил себе поклоняться! Его только рейд из военных Критиков того времени с трудом уничтожил… вместе с городом.

Девушка поёжилась, представив подобную перспективу для нашего захолустья. Но тут же встряхнулась, решив перевести тему в более привычное русло:

– А что это Брут под конец разговора начал вопросы задавать про веру и смысл жизни?

Брут при произнесении своего имени поднял голову, оглядел присутствующих и, решив, что разговоры плебеев в нашем лице ему неинтересны, вновь устроился у меня на плече. Поэтому отвечать пришлось мне:

– Понимаешь, Шеф сегодня задал этот вопрос мне. Я, конечно, отшутился… но потом встретил своих героев и задумался: а во что я верю? Просто книги, музыка и даже картины – всё то, что мы творим изо дня в день. Везде есть сюжет. Везде герой движим какой-то целью. Верой во что-то. Если этого нет, то нет и самого творения. А мы? Если мы ни во что не верим и ни к чему не стремимся, то, получается, мы не дотягиваем до собственных героев!

– Ну, не обязательно цель должна быть великой. Многие верят в простые вещи. В людей рядом. И это делает их счастливыми. Я вот верю в тебя!

Мелочь. Глупость. Уважаемый читатель, я понимаю, что это простенькая манипуляция, дабы намекнуть на наши отношения и получить ответный комплемент. А возможно, и что-то большее... Но на душе всё равно потеплело.

Всё же Вера слепа! У меня несколько единиц Истинной Веры. Но мне приятны именно короткие слова от Нади – той, от кого лишь Бытовая Вера. Или, может, в том не её вина?

– “И за что она тебя только любит?” – вторя мыслям, зашептал в сознании голос Брута. – “Ты же её большую часть времени игнорируешь! У мёртвой рыбы в аквариуме любовная линия активнее, чем у тебя!”

– “Честно говоря, не знаю,” – так же ментально ответил я. Захотелось, пародируя Брута, просто потереться о девушку и заурчать. Однако пришлось напомнить себе, что я на работе – не время поддаваться эмоциям.

И момент был окончательно упущен, когда, не дождавшись реакции, девушка продолжила:

– Кроме того, ходят слухи, мол Шеф начинает задавать странные вопросы, если приметил кого-то для повышения или перевода в место получше. Возможно, именно по этой причине он назначил тебя на это дело?

– Если бы…

– А почему нет? – воодушевилась девушка. – Я не удивлюсь, если он увидел в тебе желание помогать людям. Не зря же ты работаешь Редактором! Вот он и хочет, чтобы ты сам это понял!

На это я лишь хмыкнул. Редактором Веры я работал, так как мне это нравилось. Это интересно. Это позволяло не застрять в обыденности – каждый день новое. Что-то за гранью. Ради этого стоит рисковать.

– Зря ты так, – обиделась на молчание девушка. – Тогда сам ищи свой ответ!

За окном проносился город. Промышленные районы. Мёртвый метал машин и безжизненный камень домов. Люди с Верой, но без смысла. Холод. Слякоть. И серость неба, сквозь которое просвечивает свет прошлого и будущего.

По канону здесь должно быть что-то умное… но у меня нет настроения думать, оттого перейдём к следующей сцене, уважаемый читатель.

***

Прибыли мы неожиданно быстро. Панельная девятиэтажка. Фасад очень аккуратный, даже несколько золотистых деревьев у парадного. Вид портил лишь пивной магазин на цокольном этаже, да переполненные баки помойки, которые выглядывали сбоку.

Мы с Надей проскользнули в открытую дверь парадного в тот момент, когда оттуда выходила дородная женщина в цветастом пуховике. Подъезд оказался с облупившимися стенами, но чистый. На подоконниках стояли чуть увядшие цветы в горшках. Мы заскочили в лифт: требовалось попасть на седьмой этаж.

– “Брут, что-нибудь не броское, но представительное,” – попросил я своего компаньона мысленно.

– “Иди лесом, у меня Вера не казённая исполнять твои хотелки,” – отозвался мой компаньон. – “Нечего на меня сваливать свою финансовую несостоятельность”.

Вот ведь мелкий жмот. Молодец! Я сам такой! Более не отвлекаясь, ещё раз пробежался по справке о нашей цели:

“Максим Викторович Козлов

Возраст – 32 года. Холост. Постоянной подруги не имеет. Детей нет. Родители умерли двенадцать лет назад.

Работает энергетиком в ночную смену на заводе по производству шин. Стаж десять лет.

Собственность: квартира по адресу ул. Веселовского, д.17, кв. №∞; земельный участок в гаражном кооперативе “Тихий дом” без строений.

Творческих увлечений не зарегистрировано. Психик. Развитие интеллектуально-лидерских качеств. Укрепление здоровья.

Уровень веры – средний: ИВ – 3 ед. БВ – ~100 ед. МВ – 100÷400 ед.”

Мда… с таким досье нужно в шпионы идти! Человека от забвения отделяет буквально пара официальных бумажек и 3 человека! Вот кому действительно стоит задавать вопрос: во что он верит и ради чего живёт?

Дверь квартиры оказалась старой, обитой дерматином, и с ромбиками из натянутой… хотя уже провисшей проволоки. Надя аж залюбовалась, так как не встречала подобной древности. А я вжал звонок, надеясь, что перед “второй сменой” хозяин квартиры никуда не спешит. Судя по датчику наруча, мужчина дома.

Под громкий птичий щебет звонка дверь распахнулась. В коридор повеяло ароматом истинной холостяцкой свободы – запахом яичницы с сосисками пополам с прелой вонью давно нестиранных носков. А в лицо уставились два чёрных зрачка охотничьего ружья.

– Я же предупреждал: не лезьте ко мне, гребанные сектанты! Не пойду я в ваш храм Книги! – курок доброжелательно щёлкнул, позволяя ускорить течение мысли в нужном направлении.

Если не считать ружья, владелец жилья предстал во вполне приличном виде (я и половину времени дома так не выгляжу): тапочки на босу ногу, потёртые шорты до колена и голый торс, где отчётливо виднелся небольшой животик. При этом он мгновенно подтянулся, и на нём даже проступили кое-какие мышцы, стоило Максиму увидеть, что к нему пришла леди.

– Доброго дня, – я чуть натянуто улыбнулся. – Вероятно, вы нас с кем-то спутали. Если позволите, мы документы покажем, – и под тяжёлым взглядом хозяина продемонстрировал свою ксиву.

Надя замешкалась лишь на миг. Максим скользнул по бумагам усталым взглядом. Казалось, его глаза вот-вот поглотят тёмные круги вокруг. А затем его плечи опали, и ружьё опустилось. Мужчина почесал патлы до шеи и выдал:

– Прошу прощения. Просто адепты “Последней Книги” уже достали. И добрых слов они не понимают, – короткий зевок и уточнение: – И чем я могу помочь Редакторам? Или скачанные мною сериалы уже вне закона?

– Если там два сезона подряд одни и те же персонажи, то вполне возможно, – не стал я поддерживать шутку. Ибо бесконтрольное распространение информации – это не только свобода, но и бесконтрольная Вера. – Но пока мы бы хотели поговорить о вашей сестре!

Нас ещё раз просканировали взглядом и без лишних слов распахнули входную дверь, приглашая войти на разговор. Более того, оставив нас раздеваться, Максим побрёл на кухню, где и пристроил ружьё в сейф рядом с бутылкой водки. Забавно, но сейчас для написания истории нужно больше разрешений, чем для покупки оружия.

Быстро раздевшись и разувшись, мы с Надей последовали следом по коридору. Но я успел обратить внимание, что дверной короб входной двери усилен, словно готовились поставить вторую дверь, да бросили на полпути.

В проходе открылся вид на гостиную и дальше мельком на дверь комнат. Квартира досталась мужчине явно в наследство от родителей – три комнаты, из которых жилые максимум две. Одна вовсе заперта на навесной замок. В квартире убирались, но всё равно стоял лёгкий пофигистичный хаос: мебель – серванты, шкафы и прочее, что значительно старше владельца и не нужно в быту – обои, потолки и полы потрёпаны и готовы вот-вот развалиться.

Брут мягкой поступью соскользнул с плеча и шмыгнул за старый, пропахший древностью диван. У нас, конечно, нет ордера на обыск, но осмотреться нам никто не запрещает!

– Не думал, что сестрой заинтересуются через столько лет после её смерти, – Максим уселся за стол, где уже на треть была съедена яичница не только с колбасой, но и с луком. Язва в желудке ностальгически забурчала, напоминая, что пиво не является полноценным обедом, а завтрак я пропустил. Хозяин это тоже услышал и бросил: – Присаживайтесь. Чайник уже греется. Я сейчас доем и нарежу бутербродов и вам, и себе на работу. А вы говорите: чего хотели?

– Нам нужна информация о вашей сестре. О том, какую за историю она создавала? Как? С кем? И что в результате с ней произошло? – Надя была вкрадчива, в голосе сквозило лёгкое сочувствие и ненавязчивая сила.

– Её история? – Максим усмехнулся одновременно и грустно, и с весёлой искоркой в глазах. – Лучший из успехов моей маленькой малышки и её же приговор. Я даже не удивлён, что через столько лет “Судья желаний” сумел испортить кому-то ещё жизнь. История с характером!

Из ностальгического порыва души Максима вырвал свист закипающего чайника. Хозяин быстро засуетился, наливая чай, нарезая обещанные бутерброды и чётко начав рассказ по теме, похоже, уже не раз поведанный в своё время:

– Всё началось со смерти родителей. Ей тогда шестнадцать было. Мне двадцать. Я бросил учёбу и устроился на завод, чтобы обеспечивать себя и сестру. А Маша по моему настоянию продолжила учиться. Но пытаясь уйти от переживаний, начала писать истории. Через два года она поступила в наш университет на филолога и переселилась в общежитие, чтобы “вырваться из давивших на неё стен”. Тогда мы практически перестали видеться: я работал, чтобы оплатить и жизнь, и её учёбу; она честно получала знания, подрабатывала и пыталась писать свои истории.

Мы отвлеклись на время. Бутерброды с чаем зашли на ура! А Максим, наконец, расправился с остатками своей яичницы. Атмосфера в кухоньке значительно потеплела.

Надя, как обычно, блюла фигуру, посему вместо еды отвлеклась на цветок, стоящий на подоконнике. Длинные стреловидные листья тёмно-зелёного цвета, чуть опавшие и подсохшие по краям и на кончиках. В ботанике мои познания лишь едва выше нуля, поэтому назвать растение я не смог бы даже под пытками.

Можно вспомнить народную мудрость, в которую верят, но на ум приходит только: если в доме ругаются, то цветы гибнут. Для одиночки немного неактуально. Но Наде этот цветок мог поведать куда больше, если вспомнить её направленность. И она теперь бережно врачевала растение, напевая себе под нос.

– В середине первого курса Маша встретила парня, – Максим отвалился на пожелтевший от времени массивный металлический советский холодильник, который покачнулся и заржавевшим уголком обломанной ножки упёрся в липкий, продавленный линолеум. Но стоял уверенно. Собеседник продолжил рассказ: – И как это обычно происходит, любовь-морковь, романтика и розовые сопли. Признаюсь, когда я только узнал, то чуть не пошёл и не прибил этого проходимца, – и вновь грустная улыбка, как символ раны на душе.

– И что же помешало? – когда пауза начала затягиваться, напомнил я о себе, так как обои с имитацией красного кирпича да белёный потолок с трещинами рассматривать не особо интересно.

– Спать хотелось после смены, в связи с этим решил до конца выслушать, что сестра расскажет. Как оказалось, парень был не дурак и романтическую чушь сумел направить на пользу сестре – дал ей дополнительный стимул учиться. И даже в творчестве помог! Маше никогда не хватало усидчивости написать что-то глобальное. Он же стал тем, кто не давал ей творчески выгореть, а поддерживал равномерное пламя интереса. Как потом признался мне: “Его избранница должна быть сильной и самостоятельной”.

– Это был соавтор “Судьи желаний"? – напрягся я. – Как его звали? Где жил? На кого учился?

Пожалел, что ни я, ни Надя не обладаем возможностями развитых психиков по прочтению мыслей и образов. Хотя из Издательства пришлют, стоит мне только отправить запрос. А значит, скоро у нас будет лицо соавтора. Максим попивал чаёк, бросая:

– Жил он в общаге, точнее не скажу. Учился на технической профессии. Представился как Дмитрий Демонов.

Я поморщился. Псевдоним! Псевдоним – это щит, не дающий провалу задеть, а успеху сжечь душу и разум. Я понимал людей, которые использовали псевдонимы. Но только щиты не вечны, рано или поздно нужно учиться самому принимать удары. Либо щит станет частью тебя, исказив личность навсегда.

– И вам было не интересно, с кем общается ваша сестра? – не то удивилась, не то возмутилась Надя, отвлёкшись от цветка, который уже и полила, и землю ему прополола, и теперь ухаживала за листочками.

– Не особо. У неё была своя жизнь. Если бы возникли проблемы, она всегда могла ко мне обратиться. Но я видел: с каждым приходом моя сестра всё более счастливая и главное – самостоятельная. Это дорого стоило!

Максим в пару неуверенных нажатий вывел над экранчиком наруча логограмму Маши: невысокая девушка с округлым лицом и задорными глазами весело улыбалась. Непослушные волосы так и норовили закрыть лицо, и девушка откидывала их небрежным жестом. Похоже, слепок с какого-то видео. По душе продрало, словно ногтями провели по школьной доске.

– А у вас остались какие-нибудь личные вещи Марии? Может, дневник или компьютер? Это бы помогло выйти на парня вашей сестры, – попытался я найти новые ниточки.

– Увы, нет. Дневников она не вела. Компьютеру не повезло, он сгорел пару лет назад. Да и подруг у Маши особо не было, она предпочитала компанию книг. Хотя, может, что-то её однокурсники знали? Но они разъехались по всей стране…