Следы на песке

— Чьи следы?

— Твои… Разве сложно найти того кто их оставляет? Ты же со мною рядом… — Я с облегчением перевел дыхание.

— Это еще не все! Эо разбила тебя в хрустальный песок на своем столе. Теперь Тиамати никогда не станет бабочкой в ее великолепном наряде! — Мне было жарко. Доспехи нагрелись так, что я чувствовал себя так же, как чувствовал бы себя судак, которого повар решил запечь целиком, зажав между листами из тонкой стали. Тиамати задумалась.

— И, что хочет Эо? — Я расстегнул застежки панциря и с облегчением сбросил накалившийся металл на песок. Легкий ветер с белой реки все-таки дал мне сделать пару глубоких вдохов прохладного воздуха. Я пожал плечами.

— То же что и всегда, Тиамати. Следы. — Тиамати снова опустила голову вниз, и посмотрела мне в глаза своим завораживающим взглядом. Все-таки Тиамати была драконом. Тягаться с ней при игре в гляделки было невозможно. Я всегда проигрывал.

— Чьи следы, мечник? — Я забросил уже начинавшие тлеть волосы на затылок.

— Дианы и Перевозчика, Тиамати… — Тиамати взвилась в воздух так, словно хотела пронзить своим телом солнце над серой пустошью. Я следил за ее полетом, и гасил ладонями свою не совсем опрятную прическу. Тиамати сделала несколько кругов, потом, подняв целую тучу песка перед собой, села напротив. Выдохнула удивленно и жарко.

— Это невозможно, Мастер!!! Диана и Перевозчик не оставляют следов!!! — Я склонил голову на бок и улыбнулся.

— Теперь, Тиамати. Это твоя проблема. Тебе же нравится хрустальный наряд Эо? — Тиамати положила голову на песок и закрыла глаза. Мне показалось, что я так и останусь без ответов, и Тиамати опять станет песком серой пустоши.

— У Дианы на портрете Зрячего Ангела в руке был не только стилет, но и красная роза. Перевозчик не забыл про кольцо Короля. У них есть шанс. Дай им выбор, мечник… — Тиамати открыла глаза и снова я не смог выдержать ее взгляда.

— Как, Тиамати?!!!

— Теперь, это твоя проблема… — Тиамати медленно осыпалась, превращаясь в вечный серый песок у прибоя белой реки.

Выбор… Я вытащил из-за спины клинок, из сумки свирель и трубку подаренную Ши. Положил трубку между свирелью и клинком. Покачал головой. Да держаться друг за друга это важно. Но рукопожатие врагов столь, же ненадежно, как и его отсутствие. Тиамати не договорила. Выбор должен быть осознанным. Только тогда за него можно чем-то платить и чем-то жертвовать, искать новые пути и следовать им без страха. По-другому никак. Я взял свирель и попробовал сыграть несколько нот. Музыкант из мечника не особо хорош, но мелодия, которую играл Ши в своем домике среди хрустальных садов, повисла сладкими струями над прибоем белой реки. Она плакала и радовалась. Взлетала и падала. Следы ее создателя были вечны как сама серая пустошь, как сама Тиамати. Я перестал играть, с нежностью обтер края свирели и задумался.

Мой путь заканчивался, и я чувствовал это. Как ни была бы длинна и полна твоя жизнь. И сколько бы их ни было. Так или иначе, тебе не захочется еще одну. У меня было три прекрасных жизни. Я обошел все тропы Хартланда. Я был на западе в лабиринтах хаоса. Я был на востоке в долинах абсолютного порядка. Я был так далеко на юге, насколько мне позволили пройти туда ручьи моей крови и тропы проводников. Я слушал голоса учителей в их чертогах. Я понял правду внесистемных иерархов, спасшую жизнь моей матери. Я закрыл глаза той девочке, которая не видела ничего в своей жизни кроме ужаса и тяжких ран. Так хотел Железный Всадник. Я исполнил его немую просьбу, которую он так и не мог высказать десятки лет. Я был за белой рекой и говорил с богами. Я отказался стать богом потому, что был сыном Хартланда и не чувствовал в себе права решать кому жить, а кому умереть. Я искал то, что утеряно, и как мне казалось — нашел.

Я подошел к чахлому деревцу и обломал сухие ветви. Мне нужен был огонь. Мне нужна была Диана. Метки Ши парны и она в любом случае не сможет игнорировать мой призыв. Призыв через кольцо мне показался не слишком надежным.

Я сложил их в угли с символами огня и змеи и стал с усилием раздувать. Костер дымил. Не хотел разгораться. На берегу было сыро, и пустошь не любила света. Но мелкие жадные языки, наконец, добрались до сухих кусочков ветвей и ярко вспыхнули. Радостные и веселые. Их жизнь была коротка. Они не заботились ни о том, что было вчера ни о том, что будет завтра. Они просто светили, давали тепло и только. Кто-то живет именно так, и не желает иного. Что же. Это тоже выбор и наверняка осознанный. Так устроен этот мир.

Храп Цезаря я услышал издалека. Он летел галопом вдоль прибоя белой реки, неся на себе, словно впаянную в седло Диану. Она никогда не опаздывала. Копыта, закованные в железо едва касались мокрого песка, не оставляя на нем следов, только легкий туман словно вода обтекал его лоснящиеся бока. Диана оставила Цезаря поодаль и подошла к костру пешком.

Обычные легкие доспехи. Высокие кожаные сапоги, прикрывавшие колени. Короткая юбка из стальных пластин. Чешуйчатый нагрудный доспех с черной птицей на груди. Небольшой крылатый шлем, и торчащая из-за плеча рукоять меча из струистого тумана. Она подошла и села напротив. Желтоватые отблески заплясали на ее лице и стали, отдаляя ее настолько, что превращали почти в нереальное существо. В прочем, возможно, так оно и было.

— Ты нашел то, что искал Мастер? — Диана взяла короткую ветку, лежащую рядом с костром, и стала выводить на песке какие-то знаки. Не знаю почему, но она не решалась посмотреть мне в глаза. Вряд ли она боялась чего то, вряд ли смущалась. Я ничего не ответил. Для того чтобы выбор был осознанным нужно вначале получить само право выбора. Как может птица выбрать для себя лететь ей или нет, если она в клетке? Я снял кольцо с пальца и протянул ей.

— Ты стал совсем седым, мечник. — Я пожал плечами.

— По крайней мере, я не зря потратил четвертую жизнь. Все закончилось, ты свободна. — Диана с удивлением взяла мое кольцо.

— Кольца должны держаться друг за друга, Мастер. — Я покачал головой.

— Только в том случае, если они этого хотят. — Она взяла мое кольцо и надела на безымянный палец левой руки. Сняла с правой руки свое и надела поверх моего.

— Я буду помнить. — Я качнул головой. Положил перед Дианой свирель свой клинок и закурил трубку Ши. Диана не понимала происходящего. Не понимала, ни что я делал, ни что хотел от нее. Это были ее последние уроки. Все-таки, когда то я был учителем, и носил звезду третьего иерарха. Правда, не очень долго. Она осторожно вытащила из-за спины свой меч и положила рядом.

— Боя не будет, Мастер? Ты же знаешь, что мой поцелуй не остановит твое сердце. — Я ничего не ответил. Глубоко затянулся сладковатым дымом и протянул трубку ей. — У нас есть время, Диана. Убить ты меня всегда успеешь… — Диана взяла трубку из моих рук и втянула в себя густой дым, которым тлели волшебные травы Ши. Немного помолчав, она вдруг заговорила, улыбаясь. Улыбка на лице Дианы?! Я покачал головой. Я почти ее забыл. Но… Она сказала, что будет помнить. Это и связывало воедино Хартланд. Новая тропа предопределения все-таки вела к колодцу с чистой водой. Я по-прежнему оставался проводником. Хотя уже давно перестал понимать, как мне это удается.

— Это было давно, Мастер. Еще не началась твоя вторая жизнь. Ты привез меня в город с одиноким всадником на скале, и мы сидели на ступенях золотого дворца с каменными людьми огромного роста, которые держали его балконы. Я помню, что очень устала. Была зла на тебя, на город, на весь мир. Но ты позвал, проходящего мимо художника, который нес подмышкой огромный пустой холст. Ты попросил нарисовать его мой портрет. Он удивился, но потом с радостью исполнил твою просьбу за пару медных монет. Когда я увидела то, что он нарисовал — мои слезы высохли, а город стал снова прекрасен. — Она опять улыбнулась и отдала трубку мне. Я вдохнул дым и закрыл глаза. Диана не должна была замолчать, и я ждал, когда она заговорит снова. — Мы гуляли по городу день и почти всю ночь. Смотрели на чудесные мосты, пили горький напиток в небольших заведениях и я помню, что ты назвал меня оцелотом. Это маленькая красивая хищная кошка с полосками на мордочке и кисточками на ушах. А себя назвал Горгонычем, потому, говорил, что каменеешь от того, что смотришь на меня. — Диана улыбнулась сладко. Потянулась словно тот самый оцелот, звякнув обвесами своих доспехов. — И потом, годы спустя. Когда мы уезжали из офиса на автомобилях, мы, встречаясь, включали задние дворники, и было похоже, что мы машем друг другу хвостиками. — Я улыбнулся. Да это было и было очень и очень давно. — Диана залезла в небольшой кармашек на нагрудном доспехе и достала две медные монеты. Протянула мне руку через костер.

— Ня… — Когда то это было нашим языком. Мы специально коверкали слова как дети когда оставались одни. Это делало нас особенно близкими. Я неспешно взял протянутые ей монеты. Диана встала. Снова потянулась. И вдруг, увязнув в песке по щиколотку, упала ничком. Я поднял ее меч и протянул рукоятью вперед. Она с удивлением приняла оружие и запихала в ножны за спиной. Поднялась на ноги и спросила.

— Что произошло, Мастер?

— Ты не поняла? — Теперь взгляд Дианы был суров и сосредоточен.

— Что произошло, Мастер?!! — Она посмотрела на меня в упор.

— Что НЕ произошло, Диана? — Диана с удивлением приподнялась на носки и посмотрела на сырой песок под ногами. — Я не убила тебя… — Я раскрыл ладонь, на которой лежали две медные монеты. Диана вернула их мне, по всей видимости, за тот самый портрет.

— Ты подарила мне мою смерть. Или жизнь. Как тебе будет удобнее. Я позволил сделать выбор тебе. Ты мне его вернула. Теперь я сам могу решать, как мне умереть. Или может быть жить…

— А Терра? — Я протянул ей шлем. Она приняла его, и крепко натянула на свою кудрявую шевелюру, скрыв ее совсем. Я присел перед костром и стал забрасывать песком остывающие угли.

— Помоги воинам Терры сделать выбор. Правильный выбор… — Я стряхнул песок с сапог и налокотников. — Теперь ты оставляешь следы и открываешь жемчуг. Большей силы, чем ты у Терры нет. — Я забрался в свою походную сумку — Подожди. — Достал из нее образок учителя с обрубленным копьем краем, испачканный кровью мечника Хартленда и надел Диане на шею. — Если война закончится, Диана, людям придется заново учиться жить. Умирать за тысячу лет они научились.

— Я и есть шанс Терры? — Я посмотрел в ее огромные серые глаза. — Да, Диана. Он один, и, скорее всего — последний… — Диана стояла рядом. Вытянутая как струна. С развернутыми плечами и приподнятым подбородком. Она набрала полную грудь воздуха и произнесла, словно это далось ей очень тяжело.

— Я всегда буду ненавидеть тебя, Мастер! И… — Она опустила глаза. — И всегда буду любить тебя. И всегда помнить!!! И верить!!! — Она сорвалась бегом к своему великолепному жеребцу, легко вскочила в седло.

— Ты, слышал, Мастер? Всегда!!! — Цезарь встал на дыбы, сорвался в галоп, унося своего всадника. Теперь его копыта глубоко зарывались в сырой песок серой пустоши. Я залез в карман. Достал две монеты и встряхнул их на ладони. Теперь у меня были деньги для того, чтобы оплатить перевоз.

— Это потому, Диана, что я всегда прав…

— Мастер! — Кто-то толкал меня в бок жестко и требовательно. — Ты умер? — Перевозчик, давно вытащивший свою ладью на берег, стоял рядом, и пихал меня своей длинной рукой. Я, улыбнувшись, ответил ему.

— А, это ты… Я думал — ты опоздаешь. Как обычно…

— Тебе есть чем оплатить перевоз? — Я развернул ладонь и показал две ему медные монеты.

— Да, твоя работа будет оплачена, Перевозчик. Теперь тебе не придется править ладьей даром. — Перевозчик стоял и хмурил густые брови. Что-то в его лысой голове не укладывалось. Что-то было не так как должно.

— У меня плохие глаза Мастер, но отличный слух. Я слышал, о чем вы говорили с Дианой. Я понял, что ты научил ее оставлять следы и открывать искры жемчужного ручья, но я не понял, как ты это сделал. И почему она не убила тебя, если у тебя есть чем оплатить перевоз?

— Я дал Диане право выбирать, Перевозчик. Только и всего…

— Диана решила отказаться от своего меча?

— Нет, Перевозчик. Диана по-прежнему хранит границу между тьмой и светом. И по-прежнему в ее черных ножнах меч из струистого тумана.

— Она ненавидит. Она любит. Она помнит. Она верит. Оставляет следы. Богиня смерти теперь человек? — Перевозчик смотрел на меня ошалевшим взглядом. Я пожал плечами. — Это и есть та известь, которую ты искал?

— Пожалуй — да, Перевозчик, и Диана лучший из каменщиков.

— Ты будешь и дальше жить четвертую жизнь? — Перевозчик топтался рядом совершенно сбитый с толку. Он сел рядом со мной и уперся слепым взглядом в северный берег. Мне показалось, что он просто решил дождаться, когда я все-таки умру. Тогда он просто отвезет мою тень впасть белому туману. Так ему было понятнее.

— Наверное, я поступлю с тобой так же, Перевозчик. — Я взял его намозоленную веслом ладонь и положил в нее два медных пятака. Перевозчик посмотрел на деньги, потом на меня и я не выдержал. Перевозчик в своем недоумении был слишком забавен. Я рассмеялся. Его лицо налилось пунцовым румянцем смущения, и он отвернулся. Я толкнул его в сухое костистое плечо, обернутое старой льняной тканью.

— Не злись на меня. Теперь и ты имеешь право выбирать. Просто сделай выбор.

— Я могу отвезти тебя к белому туману прямо сейчас.

— Или?

— Не возить вовсе, потому, что ты заплатил за перевоз.

— Диана вернула мне жизнь и дала право решать самому, когда мне умереть, отказавшись драться со мной. По крайней мере, пока она не передумает. Теперь предстоит выбирать тебе. — Перевозчик вдруг резко встал, гибко размахнулся и забросил монеты далеко в белые воды.

— Ты бессмертен Мастер! Я получил плату и уже потратил ее. Меч из струистого тумана теперь никогда не коснется твоего тела. — Я посмотрел в его радостное лицо.

— Ну и как ты себя чувствуешь теперь? — Перевозчик даже стал казаться выше ростом. Он улыбался как ребенок.

— Мне понравилось делать выбор, Мастер!!!

— Я дал право выбирать Диане. Она выбрала жизнь. Я дал право выбирать тебе. Ты тоже выбрал жизнь.

— Я понял!!! — Воскликнул Перевозчик обрадовано. — Нужно всегда выбирать жизнь! Это просто! — Я покачал головой. Если бы это было на самом деле просто…

— Встань на колени, Перевозчик. — Я вытащил из-за плеча свой клинок. Перевозчик удивленно посмотрел на меня.

— Ты не сможешь убить Перевозчика. Тогда ты убьешь Хартланд.

— Ты всего лишь клубы тумана над белой рекой. Если Хартланду будет нужно, то он породит нового Перевозчика и научит его управлять ладьей. Я попробую.

— Нет. — Перевозчик закинул голову, подставляя горло под удар меча. — Я убрал его в ножны и повесил за спину.

— Так, что же приходится выбирать, после того как ты выбрал жизнь? — Я приобнял Перевозчика за плечо. — Знаешь, у меня есть брат. Олег. Сын Хельги. Он славный воин, добрый и веселый человек. Он всегда считал, что жизнь сама по себе неплохая штука. И, конечно же, в этом он прав. Только что же заставляло его брать меч и драться за мою жизнь, не считаясь со своей? Что он выбирал?

— Я не знаю. Ты человек и видел многое. Я всего лишь клубы тумана над белой рекой, которые научились управлять веслом и лодкой.

— Что ты выбрал, не встав на колени?

— Честь? — Перевозчик сел на камень и опустил подрагивающие руки. Он начал выбирать совсем недавно и это давалось ему нелегко. — Я не знал, что вам так трудно, Мастер. — На лбу властителя белых вод выступила испарина. Наверное, он подумал, что я и в самом деле его убью.

— Кому, нам, Перевозчик?

Я достал свой кошелек и вытащил из него обжигающую пальцы жемчужину подаренную Жасмин. Это было платой, и моя тропа заканчивалась. Жемчужина должна была открыться.

— Людям. — Перевозчик сидел на камне и, как мне показалось, ему стало легче. Он даже улыбнулся. — Я же сделал правильный выбор, Мастер? — Он смотрел на меня глазами полными разума и ясности.

— Да, Перевозчик. Если ты человек. — Я, положил жемчужину на ладонь и осторожно на нее подул, убирая пылинки и мелкие крошки, всегда откуда-то берущиеся в кошельках. — И выбрал быть человеком. — Я зажал в пальцах золотой кругляшок и посмотрел на Перевозчика.

— Хочешь, я покажу тебе, что получает человек за то, что он человек?

— Да, конечно, Мастер. — Мы поднялись и пошли к его огромной ладье. Перевозчик даже не заметил того, что за нами по сырому песку тянется парная цепочка продолговатых вмятин, остроконечных от сапог — моих, и округлых, от босых ступней — его.

Перевозчик перепрыгнул борт ладьи и взялся за тяжелое весло. Натужно толкнулся в берег, и ладья закачалась на свободной молочной воде. Я сел на скамью и начал согревать жемчужину в руке. Запахло свежей краской и яркой весенней свежестью. Я поднимался по бетонной лестнице и едва не падал под тяжестью коробок пакетов и сумок. Командировка была долгой и дальней.

Я едва сумел вставить ключ в замочную скважину и, открыв дверь ногой, вошел в прихожую своей стандартной, но вполне приличной «трешки».

В квартире пахло жареным мясом и надвигающейся вселенской катастрофой. В детской комнате, что-то с грохотом упало на пол. Раздался слаженный топот босых маленьких ступней и поезд с кудрявой темноволосой девочкой в качестве паровоза и прицепившейся к ней сзади белокурой в качестве вагона пролетел мимо ванной в другую спальню. Под разливистый хохот из нее пушечным ядром вылетел ошалевший вздыбленный кот. Потом поезд выехал в коридор и с радостным слаженным визгом «Папа!!!», полетел навстречу, явно намереваясь впечатать меня в стену. Я рассыпал все, что было в руках на пол, и едва успел поймать одну и вторую.

Они ловко забрались мне на плечи, и ткнулись холодными носами в щеки. Кубарем скатились вниз, и, цепляя друг друга за одежду, полетели на кухню.

— Ах, я вам сейчас! — Раздался из кухни мелодичный голос, и в коридор вышла моя Крылатая О, посмотрела в лицо и улыбнулась легко и просто — Есть хочешь? — Я кивнул. Она ушла на кухню, и я встретился взглядом с Лизой. Она смотрела на меня, и держала за руку малыша, который, сидя на полу деловито мочил в лужице молока свой слюнявчик.

Она родилось совсем маленьким комочком плоти, крикливым, и беспокойным. Росла и выросла в ослепительную красавицу с точеной фигурой, смуглой кожей как у Хельги и огромными планами на жизнь.

Она подошла ко мне, прижалась к груди, обняла за шею, улыбаясь и радуясь, словно я вернулся из преисподней. Прошептала на ухо, едва слышно.

— КАК ХОРОШО, ЧТО ТЫ ЕСТЬ…

— Я понял, Мастер… — Перевозчик натужно работал веслом за моей спиной и смотрел жемчужину. — Я понял, почему ты не хочешь жить вечно…

Жемчужина мгновенно свернулась в маленький золотой шарик, и я крепко зажал его в пальцах.

Я не ответил Перевозчику. Пошарил свободной рукой в кармане. Вытащил пузырек Ши из алого стекла и выбросил в белые воды. Прислушался к редеющим ударам сердца, задумчиво покачал головой. — Спасибо, Учитель. По-моему, я все- таки успел. — Я улыбнулся — Спасти твоих любимых цветных карпов. Ты говорил, что не нужно знать тем, у кого все хорошо — почему оно хорошо. Неведение всегда хранило их. Пусть так будет и впредь.

Я выбрался из ладьи, когда она доплыла до северного берега, и пошел к плотной стене тумана, посмотрел вверх. Что-то очень важное происходило на Терре. Что-то очень важное происходило в Хартланде. Небо очистилось от кровавых туч и его засыпали ярким горохом звезды. Я провел на серой пустоши много времени, и давно наступила ночь. Было похоже на то, что Диана использовала шанс. Воины Терры сделали правильный выбор и пока не пал ни один.

Я посмотрел в голубые глаза Эо, отражаясь в подаренной мне фасете ее радужного дома.

— Ты, получила, что хотела, Эо. Следы… Терра теперь идет новой тропой предопределения. — Эо собрала песок со своего стола в ладонь и посадила ожившую бабочку с хрустальными крыльями себе на плечо. Улыбнулась, мне через сотни тысяч лет и миль на север.

— Приведет ли она ее к полету, в котором невозможно разделить крылья и воздух под ними, мечник?

— У меня есть имя, Эо…

— Эо, склонила голову на бок. — Мастер! Проводник, открывший новую тропу…

— Как знать, Эо? Только ты умеешь так долго ждать…

Я с облегчением вздохнул и вспомнил.

Сотни лет назад, еще совсем ребенком, я сидел на дощатой скамейке перед старым деревянным домом и так же смотрел на звезды. Тогда я верил в то, что когда рождается человек, в небе загорается его звезда. Маленькая золотая точка. Сейчас я искал ее, но так и не мог найти. Я с удивлением ощутил в своей ладони усиливающийся жар золотой жемчужины Жасмин и разжал пальцы. Она истаяла в руке, словно льдинка под горячим дыханием и в небе зажглась еще одна звезда. Теперь все было правильно. Я причастен ко всему, что было за миллионы лет до и будет миллионы лет после, и не важно — велика ли моя звезда. Без нее вселенная была бы совсем другой.

Мне подумалось, что когда я растворюсь в белом тумане северного берега белой реки, и мои следы слижет вечный, молочно-белый прибой — она упадет. Упадет, оставив в небе шипящий яркий росчерк. Она упадет. И это неизбежно. Но пусть на нее смотрит кто-то другой, идущий следом. Пусть смотрит не отрываясь. Смотрит и ждет. Я скрестил пальцы на удачу, и пусть он успеет загадать свое самое заветное желание.

Санкт-Петербург 2022 г.