Американский хищник

Но почему Дуэйн не попытался войти внутрь?

– Я не хотел, чтобы сработала сигнализация и потом меня обвинили в незаконном проникновении, – ответил он.

Он посчитал, что Саманту мог отвезти домой кто-то другой.

Долл попросила Дуэйна подтвердить указанное им время, но, когда он принялся просматривать текстовые сообщения, чтобы подкрепить свои показания, для Долл стало очевидно, что между ним и Самантой возникли по-настоящему серьезные проблемы. Нет, упорствовал Дуэйн. Все было хорошо. Верно, что в последнее время у них имелись кое-какие разногласия, но это осталось в прошлом.

Долл так не считала. Она попросила его просмотреть более ранние сообщения, и искомое обнаружилось. Признаю, сказал Дуэйн. Да, он флиртовал с другими девушками. Сэм узнала об этом. Естественно, ей это очень не понравилось. А поскольку детектив могла по закону изъять телефон, ему пришлось добровольно признать, что он звонил Саманте тем вечером, когда она пропала, пока та все еще была на работе. А когда она заявила, что не может с ним разговаривать, он отреагировал так: «Как тебе будет угодно». И дал отбой. Ему пришлось признать, что он был зол на девушку.

Затем Долл прочитала последнее сообщение, которое Дуэйн получил от Саманты в 23.30 тем вечером:

Пошел ты куда подальше козел. Я знаю что ты сделал проведу пару дней с друзьями нужно время чтобы обдумать свой план странное поведение обо всем расскажу отцу.

«Странное поведение»? Кто именно вел себя странно? Долл перешла в наступление. Изменял ли он Саманте? Не могла ли она все ему высказать прямо в глаза, когда он за ней приехал? Не потерял ли он контроль над собой, не зашел ли дальше, чем планировал? Не стало ли все происшедшее ужасной случайностью?

– Нет, – отвечал Дуэйн. – Я ничего с ней не сделал.

– Допустим, – сказала Долл. – Что было дальше?

Дуэйн отвечал, что поехал к Джеймсу и долго ждал в надежде на возвращение Саманты домой. Примерно в три часа утра он внезапно почувствовал необходимость открыть входную дверь и выйти на улицу.

– Почему? – спросила Долл.

Дуэйн не смог объяснить этого, но рассказал, что увидел мужчину в маске примерно в шести футах от себя, который обыскивал их с Самантой пикап.

На мгновение они оба замерли, глядя друг на друга, а потом мужчина захлопнул дверцу машины и удалился.

Как же поступил Дуэйн после этого? Он вернулся в дом и рассказал обо всем Джеймсу. Примерно часом позже Дуэйн сам обыскал пикап и обнаружил пропажу водительского удостоверения Саманты, которое она всегда возила в кармашке солнцезащитного козырька. Затем он вернулся в дом и лег спать. Спал он крепко и проснулся только в 9.30 утра.

Долл все это повергло в изумление. К этому моменту в рассказе Дуэйна Саманта отсутствовала уже семь часов. Она отправила ему текстовое сообщение, в котором выразила, насколько расстроена. А потом как бы очень кстати несколько часов спустя около их дома появляется мужчина в маске. Непостижимым образом он знает, где Саманта живет, ему известно, какая машина принадлежит ей среди десятка автомобилей, припаркованных вдоль темной улицы. Кроме того, ему в точности известно, где хранятся ее права, и он их забирает, но ни Джеймс, ни Дуэйн не вызывают полицию. Почему ему в голову не пришло пуститься вдогонку за мужчиной вдоль по улице, по которой он от него уходил?

В самом деле, почему? Если Дуэйн и Джеймс были настолько обеспокоены, почему не обратились в полицию? Почему так и не сообщили о пропаже Саманты?

У Дуэйна нашелся на это простой ответ. Он не думал, что полицейские что-то предпримут до истечения двадцати четырех часов со времени исчезновения Саманты.

Интересно. То же самое сказал ей Джеймс Кениг при допросе чуть ранее.

Позже тем же вечером Долл отправила двух офицеров, вооруженных и без предварительного оповещения, в дом Джеймса и Дуэйна. У нее еще оставались вопросы к ним, но основным мотивом ее действий была попытка установить, как поведут себя эти двое, застигнутые врасплох.

То, что рассказали офицеры, только разожгло подозрения Долл. Когда Джеймс подошел, чтобы открыть дверь, доложили полицейские, в дом он их не впустил. Напротив, он сам вышел и стоял снаружи, плотно прикрыв дверь за собой. Когда они попросили о беседе с Дуэйном, Джеймс вернулся в дом, и Дуэйн вышел и вернулся точно так же.

Разве так реагируют до крайности встревоженный отец и возлюбленный? Они настаивают, что девушку похитили, но даже не впускают полицейских в дом. Не странно ли?

Джеффу Беллу поручили круглосуточное наблюдение за Джеймсом Кенигом.

Так проходили дни.

Неужели Джеймс мог действительно совершить преступление? Все следователи, занимавшиеся этим делом, считали его честным человеком, искренне любившим дочь. Но подозрение оставалось. Никто не хотел поспешных выводов и действий.

Впрочем, это не имело значения. Джеймс не был глупцом. Он знал, что является одним из главных подозреваемых. И понимал необходимость направить расследование по другому следу. Он уговорил подруг Саманты пообщаться с прессой.

– Это была красивая девушка, которая сама не знала, насколько красива, – так сказала журналистам Хизер Картрайт, одно время работавшая вместе с Самантой. Картрайт даже не заметила, что говорила о ней в прошедшем времени. Кроме того, она выразила уверенность, что Саманту похитили, потому что она «никогда добровольно не подвергла бы своего отца такому волнению».

В следующую субботу, 11 февраля, сотни людей со свечами собрались в сквере перед мэрией для символического бдения. Дети, полицейские, первые добровольцы и совершенно незнакомые люди – у всех к паспарту любимого Самантой лаймового цвета были приколоты ее маленькие фотографии. Был там, разумеется, и Джеймс, он привел с собой принадлежавшего дочери шестилетнего питбуля Шибу и приколол прямо над сердцем снимок Саманты.

В офисе местного отделения ФБР сидел расстроенный Стив Пэйн. Хотя полицейский департамент Анкориджа – ПДА – три дня назад согласился принять помощь ФБР, отец Саманты успел за это время сделать больше, чем вся городская полиция. Рядом с кофейней он устроил пункт сбора добровольцев, организовал горячую линию. Он сделал огромный плакат с портретом Саманты почти пятифутовой высоты, который повесил на стену придорожного заведения. Слово «ПОХИЩЕНА» было напечатано на нем огромными черными буквами. Он обратился к любителям лыжных прогулок с просьбой помочь в поисках дочери вдоль многочисленных лыжней. Друзья и совершенно незнакомые люди сделали надпись, исполненную надежды, неоново-зеленой краской на снегу.

К этому моменту стало невозможно жить здесь и не знать, кто такая Саманта. Национальные средства массовой информации не только не потеряли интерес к девушке, пропавшей на Аляске, а демонстрировали все большую заинтересованность. Продюсеры шоу Нэнси Грейс хотели сделать интервью с Джеймсом. Эй-би-си, Эн-би-си, Си-би-эс, Си-эн-эн и «Фокс ньюс» вышли в эфир с репортажами. Сообщения в «Фейсбуке» приходили теперь даже из далекой Новой Зеландии.

Пэйн между тем сосредоточился на сборе фактов. Он приказал агентам ФБР проверить офисы всех авиакомпаний, чтобы убедиться, не покидала ли Саманта пределов штата по воздуху.

Нет, не покидала.

А если по воде – на лодке, корабле, круизном лайнере? Упоминается ли ее имя в списках пассажиров или в договорах аренды?

Нет, ничего.

Пэйн поручил агентам проверить имена и фотографии более чем двух десятков друзей и знакомых Сэм, на которых она была похожа, на случай, если она подделала свой паспорт или воспользовалась другим паспортом.

Тоже ничего.

Сотовый телефон Саманты не использовался с ночи ее исчезновения. Он по-прежнему оставался выключенным. Не могла ли она уехать на машине? В Анкоридж вели только три магистрали, но ни одна из них не была соответствующим образом оборудована камерами видеонаблюдения.

Пэйн никогда прежде не сталкивался с подобным случаем: полное отсутствие физических улик, ничего, что бы указывало на похищение Саманты. И все же факт оставался фактом – восемнадцатилетнюю девушку, чье лицо теперь попадалось повсюду, разыскивали в городе с населением в триста тысяч человек. Причем у нее не могло быть с собой достаточно денег. Даже если она забрала дневную выручку кофейни, сумма едва ли могла превосходить двести долларов, и это в лучшем случае. И пока никаких улик, указывавших, что она вообще уехала из города. Если Саманту не похитили и она не сбежала по доброй воле, что они все упускали из вида?

Белл размышлял так же. Он метался теперь между ФБР и ПДА, снабжая информацией Пэйна, но продолжая помогать Долл. В этом деле Белл играл две равнозначные роли: следователя и терапевта. Пэйн невзлюбил Долл, которую считал слишком самоуверенной для новичка, а Долл отвечала тем же Пэйну, полагая, что тот пытается отнять у нее первое же серьезное дело. Со своей стороны, Белл не разделял убежденности Долл, что в деле замешан Джеймс, как не соглашался он с точкой зрения Пэйна, что Саманту похитили. Более того, Белл начал подозревать, что Саманта сама устроила всю эту заваруху.

И опять-таки: из-за уровня интереса средств массовой информации Саманта не могла бы спрятаться даже за пределами Анкориджа. Обыск пикапа Дуэйна ничего не дал. Единственным логичным объяснением пропажи Саманты виделась инсценировка похищения, а это значило, что мужчина с видеозаписей был ее сообщником.

К делу привлекли подразделение по особо важным делам. В поддержку прислали людей из отдела по борьбе с проституцией. Полиция арестовала примерно пятьдесят человек (в основном своих же негласных стукачей). Их спросили, что им известно о Саманте Кениг. Как выяснилось, известно было достаточно много.

Детективам рассказали, что в деле могла быть замешана русская мафия, которая за что-то мстила Джеймсу. То же можно было сказать и об «Ангелах ада»[4]. Саманта приторговывала наркотиками. Знала ли об этом полиция? Кто-то слышал, как она бахвалилась своими заработками, скрывая выручку от дилеров. Другие слышали, что она накопила крупную сумму на наркотиках, и ее похитили, чтобы получить выкуп.

Объявилась женщина, утверждавшая, что люди, близкие к Саманте, знали, как глубоко она увязла в делах с поставщиками метамфетамина. Те же персонажи пустили сплетню: якобы за неделю до исчезновения Саманта украла у Джеймса пять тысяч долларов. Уверяли, что отношения между отцом и дочерью не были такими хорошими, какими рисовал их теперь Джеймс. Саманта всегда отчаянно ждала от отца родительского внимания и была готова на все, чтобы получить его.

Пятнадцатого февраля город облетел слух, что обнаружили труп Саманты.

Это, конечно, было неправдой, но могло послужить хорошим индикатором, насколько следствие вышло из-под контроля. ФБР и ПДА необходимо было сдерживать волну паники и найти Саманту, но Белл знал истинное положение дел. Это был небольшой департамент. Всего 350 полицейских. Им невозможно было вечно платить сверхурочные. Две недели, и всеобщий энтузиазм иссякнет. Чем дольше тянулось расследование, тем меньше шансов оставалось найти ее.

А ведь еще был Джеймс Кениг с его наградой за важную информацию в шестьдесят тысяч долларов и страничкой в «Фейсбуке», бившей все рекорды посещаемости. На этом фоне полиция выглядела в лучшем случае некомпетентной.

Глава 3

В 19.56 24 февраля Дуэйн получил текстовое сообщение с мобильного номера Саманты. К тому времени прошло три недели после ее пропажи.

Коннер парк стенд под фоткой альберта разве она не милашка.

Дуэйн и Джеймс поделились новостями с ПДА, а сами ринулись к парку Коннорс-бог, излюбленному месту городских бегунов. Они приехали туда примерно на пятнадцать минут раньше полицейских.

Там на доске объявлений под листовкой о чьей-то пропавшей собаке по кличке Альберт был приколот пакет на молнии, содержавший полуграмотную записку с требованием выкупа и черно-белые, размноженные на копире, полароидные фото Саманты. На одной фотографии было видно, что ее рот и подбородок заклеены чем-то вроде серебристой упаковочной клейкой ленты. Она смотрела в камеру подведенными глазами. Волосы ее были аккуратно собраны. На записи с камеры наблюдения она была с распущенными волосами.

На том же снимке голову Саманты поддерживал мужчина, но видна была только его мускулистая рука. В верхней части фото четко виднелась первая полоса газеты «Анкоридж дейли ньюс», датированная 13 февраля 2012 года.

Доказательство, что она жива.

Сама по себе записка, напечатанная большими буквами на обыкновенном листе белой бумаги, только добавляла делу таинственности. В ней говорилось о банковской карточке Дуэйна, пропавшей вместе с Самантой.

«Я не стал использовать карту на Аляске, народу тут мало, – писал неизвестный. – Но скоро подамся в бега и тогда уже попользуюсь ей по полной». Это значило, что Саманта не была уже больше на Аляске и ее вывезли через весь пустынный штат куда-то на юг.

«Дважды она чуть не убежала от меня. Сначала на дороге, а потом в пустынной местности. Кажись, я начинаю терять хватку».

Потом требование: положить тридцать тысяч долларов на совместный счет Дуэйна и Саманты. В записке говорилось также, что, если это и другие условия будут выполнены, Саманту освободят через шесть месяцев.

Теперь дело официально стало делом о похищении человека, то есть о преступлении федерального масштаба. Впервые со времени исчезновения Саманты Пэйн почувствовал своего рода облегчение. Отныне делом занимался он, а не ПДА, и он мог сказать Джеймсу фразу, звучавшую как цитата из кинофильма, но тем не менее совершенно правдивую:

– Мы можем сейчас мобилизовать всю мощь ФБР, и нам не надо больше ничего и никому доказывать или объяснять.

Пэйн считал, что собрал ударную команду. Среди следователей была, например, Джолин Геден. У нее был огромный опыт работы над делами, связанными с преступлениями против детей, с торговлей людьми, сексуальным насилием, убийствами плюс десять лет борьбы с насильниками и серийными убийцами. Геден говорила, что навидалась и наслушалась самого дурного, но ее духовные опоры придавали ей сил для борьбы и эмпатии к подозреваемым. Очень многие преступники, с кем она работала, сами в детстве подверглись насилию или надругательству. Геден мастерски умела отделять личность человека от преступления, которое он совершил, но никогда не отводила глаз от жестокой реальности. Для этого расследования она подходила как нельзя лучше.

В команде также была Кэт Нелсон – молодая и энергичная сотрудница, обожавшая факты и цифры. То, что навело бы тоску на любого, радовало ее – она просматравила оцифрованные фотографии следов, прослушивала записи разговоров, изучала квитанции из банкоматов, сведения о недвижимости и налоговые декларации. Затем ей удавалось организовать все данные в четкую историю.

Пэйн, Геден и Нелсон наряду с Долл и Беллом составляли небольшую группу, которой предстояло с самого начала расследовать очень важное дело.

Пэйн уже отследил мобильные телефоны Саманты, Джеймса и Дуэйна. Когда сообщение с требованием выкупа было отправлено с телефона Саманты на мобильник Дуэйна, Нелсон могла наблюдать за этим в реальном времени. Прошло три недели, но теперь незримая и очень тонкая нить пролегла между следователями, Самантой и еще кем-то неизвестным.

Пэйн настоял, чтобы каждый из следователей просмотрел записку с требованием выкупа. Оригинал он отправил в штаб-квартиру ФБР в Куантико для детального изучения: отпечатки пальцев, наличие волосков, ДНК. Пэйну важно было понять, как были сделаны фото и напечатана записка (какого типа пишущая машинка использовалась, если только это не был компьютерный принтер, какая пошла в ход лента, чернила и прочее). Ни одна деталь не была для него слишком незначительной и мелкой.

Несмотря на скептицизм Белла, он связался с подразделением ФБР, занимавшимся поведенческим анализом (ППА). Белл знал о ППА только из телевидения и кино. Он воображал людей, занимавшихся бумажной работой, сидевших в конторе, расположенной в тысячах миль от места преступления, которые с чувством собственного превосходства умудрялись составить подробный психологический портрет пока никому не известного подозреваемого.

Подобно многим своим коллегам-детективам, Белл считал этих профайлеров кем-то вроде людей, обладавших сверхъестественными способностями. Их предсказания почти всегда были похожи одно на другое. «Ваш подозреваемый – молодой мужчина, по всей вероятности, белый, работник с низким уровнем заработка, с трудом поддерживающий отношения с другими людьми, злой на многое в этой жизни, но в особенности на женщин».

Неоригинальный вывод, к такому он мог бы прийти и сам.

Один вопрос выделялся пока на фоне всех остальных. Была ли Саманта запечатлена на полароидных фото живой или мертвой? Долл не была ни в чем уверена. Пэйн, Геден и Нелсон считали, что живой. По мнению Белла, она была мертва.

Но ведь на теле Саманты не видно ни порезов, ни синяков, отстаивал свою точку зрения Пэйн. Она даже накрашена. У нее аккуратно выбриты подмышки. Волосы собраны в косы. Кожа на лице имеет здоровый оттенок. А тот факт, что он держит голову рукой – это скорее всего устрашающий прием. У эксперта из ППА не оказалось собственного мнения.

Записка с требованием выкупа пестрела грамматическими ошибками. Но не было ли это сделано намеренно? Должно было быть. Кто бы ни стоял за всем этим, в уме ему никак не откажешь. Но вставал и другой вопрос. Зачем оставлять записку рядом с основной городской улицей, популярным местом для прогулок, рискуя быть замеченным? Почему просить всего тридцать тысяч долларов? Всем было известно, что наградной фонд, собранный Джеймсом, достиг уже семидесяти тысяч.

И кое-что еще показалось Пэйну странным. В записке не упоминалось ничего о самой Саманте, пусть даже это была бы уличная сплетня. Ничего не говорилось о наркотиках или долгах за них. Ни единой ссылки на ее подруг. Прошлых или нынешних. Ничего, что бы указывало хоть на какую-то осведомленность о ее личности. А ведь, как напомнил себе Пэйн, похищения совершенно незнакомых людей – это большая редкость. Быть может, это была попытка направить следствие по ложному следу?

Одну деталь они дружно согласились не предавать публичной огласке. Обещание преступника вернуть Саманту через шесть месяцев. Никто из их группы никогда не сталкивался с чем-то подобным прежде. Никто не поверил обещанию.

Теперь им предстояло дать ответ на записку. Все согласились, что Джеймсу необходимо было положить деньги на указанный банковский счет. Но что им написать? Это стало еще одним случаем, когда Пэйн обратился за помощью к ППА. Какая реакция могла с наибольшей вероятностью выманить похитителя на свет божий?

Кто-то из тактического подразделения ФБР предложил заблокировать карту Дуэйна и Саманты, сняв с нее все деньги, чтобы потом Джеймс отправил на мобильный телефон Саманты сообщение с запросом о встрече. Деньги наличными взамен за Саманту.

Пэйн окаменел. Это была самая плохая идея, с какими он только сталкивался. В немом удивлении он слушал, как следователи всерьез начали обсуждение, сработает ли подобная схема.

Этого ни в коем случае не должно было произойти. Банковская карточка и мобильный телефон Саманты оставались последними ниточками, связывавшими их с ней. Тот, кто совершает подобные преступления, размышлял Пэйн, непременно постарается удалиться как можно дальше от места действия. Кто бы то ни был, его никак нельзя было считать дилетантом.

Пэйн старался оставаться спокойным. Он должен был добиться своего. Пэйн считал, что Саманта пока не покинула пределов штата, пусть даже находилась не в самом Анкоридже. С каждой минутой шансы найти ее становились все более призрачными. Необходимость спорить из-за абсурдного предложения только подвергала Саманту лишней опасности.

Но Пэйн знал, что должен реагировать правильно. Чтобы логика возобладала, ему необходимо было оставаться хладнокровным, убедительным, властным.

– Если мы оборвем последнюю связь с Самантой, – сказал Пэйн, – это станет огромной ошибкой. И я не уверен, что мы сумеем исправить ее.

Вместо этого он предложил держать карту в активном состоянии. Автор записки явно все тщательно обдумал. Шестнадцатизначный номер банковского счета Саманты был приписан внизу, показывая его готовность играть честно. Существует возможность, что, как только деньги поступят на счет, их сразу же снимут.

Если определим банкомат, где будет пущена в ход карточка, настаивал Пэйн, то получим отличный шанс отследить того, кто взял Саманту в заложницы.

Остальные члены группы, включая Долл, были уверены, что уже знают, у кого находится карточка, потому что ей уже воспользовались, и даже не один раз в ночь исчезновения Саманты.

Разве в ФБР не считали странным поведение Джеймса, не пустившего полицию в дом через двадцать четыре часа после пропажи Саманты? О Джеймсе ходили слухи, что он связан с торговлей наркотиками. Долл слышала, что Джеймс недавно получил «товара» на шестьдесят тысяч долларов и мог присвоить половину. Зачем продолжать разгадывать шарады? Почему бы не посмотреть, что предпримет Джеймс, если ему предложить организовать встречу с похитителем?

Но даже Белл посчитал версию Долл чересчур смелой. Долл, думал он, стала жертвой собственного опыта. Она годы провела в отделе по борьбе с наркотиками, работая под прикрытием, и теперь неизбежно концентрировала внимание на теориях, связанных с зельем. Желание Пэйна сохранить карточку активной и положить на нее деньги выглядело правильным.

Пэйн стал победителем в этом споре.

Их радостное возбуждение продлилось недолго. Как выяснилось, Джеймс Кениг не желал класть деньги на счет дочери.

Прошло четыре дня, пока следователи убеждали Джеймса, который не был уверен, что записка подлинная. Фотографии, утверждал он, могли быть фальшивками. Более того, Джеймс заявил, что все это было попыткой большого надувательства с целью заставить его расстаться с деньгами, которые он собрал в фонд спасения дочери.

Долл в это не верила. Пэйн отверг ее подозрения, а сейчас они начали оправдываться. И почему к ее мнению никто не прислушивается? Не потому ли, что она была в этой команде единственной женщиной?

От ее версии нелегко было так просто отмахнуться. Почему Джеймс продолжает тянуть время? Он все еще выпрашивал деньги в «Фейсбуке». Почему? Откуда он взял необходимую сумму меньше чем через сорок восемь часов после исчезновения Саманты? Ведь он сразу же выложил в «Фейсбук» такой текст:

ЕСЛИ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ВНЕСТИ ДОТАЦИЮ В ФОНД СПАСЕНИЯ САМАНТЫ ТЕССЛЫ КЕНИГ, ВЫ МОЖЕТЕ ПРИНЕСТИ СВОИ ДЕНЬГИ В ЛЮБОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО КРЕДИТНОГО СОЮЗА ДЕНАЛИ И ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ СЧЕТОМ НОМЕР 135006. ЕСТЬ И ДРУГАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ: Я ОТКРЫЛ СЧЕТ В СИСТЕМЕ «ПЭЙПЭЛ». ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ АДРЕСОМ МОЕЙ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЫ, КОТОРЫЙ НАДО ВВЕСТИ МАЛЕНЬКИМИ БУКВАМИ… ВСЕ ПОЖЕРТВОВАННЫЕ СРЕДСТВА ПОЙДУТ НА ФИНАНСИРОВАНИЕ ЕЕ ПОИСКОВ И НА НАГРАДУ ТОМУ, КТО ВЕРНЕТ ЕЕ МНЕ ЖИВОЙ И НЕВРЕДИМОЙ.

Долл установила, что Джеймс тратит часть наградных денег на себя. Об этом судачил весь город. Газета «Анкоридж дейли ньюс» даже прямо спросила его о слухах, и он не стал отпираться: