Помоги проекту - поделись книгой:
– А что ты написала… Андрею Дмитриевичу… отцу? Какими словами объяснила?
– Я изложила все кратко и по делу, мол, пятнадцать лет назад Маша Щеглова, с которой вы встречались, родила девочку. Это ваша дочь – Дженнифер. Вы ее можете найти по адресу… – Лиза медленно поднялась и поправила юбку. Ее руки вздрагивали, выдавая внутреннее беспокойство. – И еще… Пишу по просьбе Маши. Она давно умерла. Да, вот так случилось… – Лиза посмотрела на меня и добавила: – Наверное, письмо вышло сумбурное, ну уж как смогла. Подписываться я не стала, ни к чему мне себя обнаруживать. А в конце добавила номер телефона Юрия Викторовича, пусть сами теперь разбираются.
– Спасибо тебе, – развернувшись, с чувством произнесла я.
– Молюсь каждый день, чтоб твой отец оказался хорошим человеком. Иначе благодарить меня будет не за что. Пусть бы он забрал тебя из этого дома и окружил вниманием и заботой. Не так много тебе этого досталось в жизни.
– А вдруг Марина Аркадьевна и Юрий Викторович не отдадут меня?
– Об этом я даже не беспокоюсь. Интуиция подсказывает, что твой отец и разрешения-то ни у кого спрашивать не будет. Тут главное твое желание. Вот и думай теперь, что для тебя лучше, что хуже. Именно этого хотела твоя мама. Чтобы ты приняла решение.
Лиза направилась к двери, но у меня был еще один важный вопрос. И теперь я, наконец-то, могла получить на него ответ.
– Подожди… А мама не говорила, отчего дала мне такое имя?
Остановившись, Лиза несколько секунд не шевелилась, точно раздумывала: открывать тайну или нет. Затем развернулась и произнесла:
– Я спрашивала об этом у Маши. Она сказала, что так зовут твоего самого главного врага: Дженнифер.
Лиза ушла, а я выключила свет настольной лампы, легла на кровать, подтянула одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Но вовсе не для того, чтобы уснуть. Мне требовалась передышка. Каждая услышанная фраза гремела в душе, я все еще дрожала, и никак не получалось успокоиться.
Мне всегда казалось, что я ничего не значу. Пушинка, летящая без адреса, неизвестно куда. Или точка на белом листе. Просто точка…
А оказывается, у меня есть отец. Андрей Дмитриевич. Он скоро узнает о моем существовании.
И оказывается, у меня есть враг. И враг у меня был даже тогда, когда я еще не родилась на этот свет.
Откинув одеяло, я села и посмотрела в темноту. Острое желание спуститься в гостиную подтолкнуло меня вперед. Я торопливо вышла из комнаты и устремилась к лестнице. Первая ступенька, вторая, третья… последняя. Каминные часы.
– Стрелки… Они опять идут, – тихо произнесла я и задержала дыхание.
Да, все, что должно было произойти, уже случилось. И теперь только остается ждать.
Глава 3. Мой смелый день
В понедельник утром я собиралась в школу с нетерпением. Теперь было жаль, что учеба скоро закончится и начнутся летние каникулы. Уроки отлично спасают от навязчивых мыслей и душевных метаний, а того и другого у меня было предостаточно. Я мечтала отвлечься и переключиться на что-то новое. Голова гудела, а душа то взмывала к солнцу, то падала в пропасть, гремя и охая. Хорошо, если первое письмо станет решающим, а если нет?.. Тогда придется ждать еще месяц.
Часть детей нашего поселка в школу отвозят родители, а часть едет на специальном автобусе. Юрий Викторович всегда спешит, а Вика не может выйти из дома, пока не совершит продолжительный ритуал макияжа. И пару лет назад, после нескольких скандалов, дядя сообщил, что мы теперь будем добираться до школы на автобусе.
– Напугал, – усмехнулась Вика, когда мы остались одни. – Да теперь можно вообще уроки не делать, я в автобусе спишу их у Ленки или Кирилла.
Я тоже совершенно не расстроилась, наоборот, мне нравилось садиться на одно из первых сидений и рисовать в блокноте. Вика же обычно занимала со своими друзьями дальние места, и до меня доносились их шутки и смех.
У меня нет близких подруг, но я всегда хорошо общалась с близнецами Соней и Олей. Внешне их не отличить друг от друга, но по характеру они совсем разные. Одна слишком серьезная и правильная, а вторая – фантазерка и растеряша. Слушая их, я часто удивляюсь, как природа могла создать двух столь похожих девчонок и одновременно разных.
С Викой мы учимся в одном классе. И для меня это – большой минус. Даже два минуса. Еще в начальной школе учителя всегда нас сравнивали, что приводило к ссорам и скандалам.
Я никогда не была отличницей, но уроки делала и старалась слушать учителей. В детстве мне всегда было страшно услышать тяжелый вздох Юрия Викторовича, наполненный разочарованием и неприязнью. Я хорошо запомнила, как он долго тряс моей тетрадкой с тройкой за самостоятельную работу по русскому языку. В какой-то момент даже показалось, что эта противная и обидная оценка сейчас спрыгнет со страницы и нападет на меня.
Иногда у Вики появляются репетиторы, на какое-то время она берет себя в руки и начинает учиться. Для меня это всегда самые спокойные дни, я могу безнаказанно получать пятерки и четверки. Вика не врывается ко мне в комнату и не кричит, что из-за меня над ней все смеются.
Вторым минусом является то, что двоюродная сестра не любит, когда кто-нибудь начинает проявлять ко мне интерес. Стоит Варе, Лене, Инне (да любому однокласснику) пару раз сходить со мной в столовую или библиотеку, как появляется Вика и… И все меркнет перед ней. Она старательно уводит у меня будущую подругу, которую позже сделает всего лишь одной из своих фрейлин. Год назад в нашем классе прижилась шутка: «Хочешь стать подругой Вики – поболтай пару раз с Дженни». А с моей двоюродной сестрой хотят дружить все, потому что она яркая и вообще самая красивая в параллели. Вот только близнецы Соня и Оля устояли, видимо, им хватает друг друга и совсем уж близкая подруга им не нужна.
Сначала я зашла в класс так, будто я представитель царской династии, обладающий всеми тайнами мира. Но, споткнувшись около доски, я превратилась в обычную Дженни, улыбнулась и бодро зашагала дальше. Мысли о письме не давали покоя, но я боялась слишком надеяться, чтобы не спугнуть удачу.
И наверное, именно бардак в голове не позволил сразу увидеть Вовку Потапова, развалившегося за моей партой.
Вообще, благодаря стараниям Вики, я всегда сижу одна.
– Привет, – весело сказал он.
– Привет.
– Не против, если я тут устроюсь? – Вовка щелкнул кнопкой ручки и добавил: – Надолго.
– Мне не жалко, – пожала я плечом и принялась выкладывать на стол учебник, тетрадь, пенал… – Но если ты заметил, это последняя парта. Видимость здесь не очень.
– Зато тебя хорошо видно, – ответил Вовка, улыбнулся и качнулся на стуле.
У мальчиков я никогда не вызывала особого интереса, я для этого слишком щуплая и обыкновенная. Поэтому я сразу подумала о том, что Потапов через меня решил подобраться к Вике. Но вот непонятно, зачем действовать столь сложно? Вовка наверняка нравится моей сестре, и она бы с радостью согласилась на свидание.
Только сейчас я заметила, что за нами наблюдает полкласса, а у Лешки Илюшина, сидящего впереди меня, уши увеличились в два раза. И волосы на макушке приподнялись. Видимо, любопытство каким-то невероятным образом умеет вырабатывать электричество…
– Только не мешай мне заниматься, – спокойно произнесла я и села. – Я не стану болтать во время урока.
– Зануда, – с легкой иронией проворчал Вовка.
Сдержав улыбку, я открыла пенал и выбрала любимую ручку.
Потапов учится в нашем классе не так давно – с января. К новичкам всегда особый интерес, а у Вовки еще и привлекательная внешность. Вернее, необычная. Он не из тех, кто наплевательски относится к своей одежде, но и не из тех, кто постоянно крутится перед зеркалом. Вовка часто носит белые рубашки навыпуск и всегда поднимает воротник вверх. Выглядит по-пижонски. И сразу чувствуется, что он доволен собой и независим от чужого мнения. Я знаю, многие девчонки мечтают сходить с ним в кино.
Бросив осторожный взгляд на Вику, я увидела именно то, чего опасалась. Лицо двоюродной сестры пылало гневом.
– Что ты делаешь сегодня вечером? – шепнул Вовка, когда начался урок.
«Сегодня я буду ждать хоть каких-нибудь новостей… На девяносто девять процентов Андрей Дмитриевич… мой отец… уже получил письмо».
– Не мешай, – буркнула я и сделала вид, будто сосредоточенно слушаю учителя.
На всех уроках Вовка садился за мою парту, но вопроса о вечере больше не задавал. Два раза попросил ластик и один раз карандаш. Я была великодушна и не отказала ему ни разу и внимательно следила за тем, чтобы он вернул все обратно.
– Я провожу тебя до автобуса, – сказал Вовка после географии.
– Как хочешь, – пожала плечами я.
В автобусе Вика вела себя тихо, и я понимала, какой разговор произойдет дома. Но у меня была секретная защита от любых нападок – письмо. Я вновь думала только о нем и больше всего хотела поскорее оказаться на чердаке, где никто не помешает мечтать и вспоминать до мельчайших подробностей вчерашний разговор с Лизой.
– Сегодня все говорили только о тебе, я думаю, ты знаешь почему… – резко произнесла Вика, как только мы подошли к нашему участку.
– Пусть говорят, – нейтрально ответила я, пытаясь увильнуть в сторону.
– Интересно, чем ты пленила Потапова? Алгебру можно списывать и у Кирилла.
Едкой иронии было слишком много, и во мне проснулась вредность. Обычно она спит крепко, даже похрапывает, но это, видимо, был особый случай. А может, вчерашняя окрыленность добавила сил.
– Вова сказал, что ему нравится мой богатый внутренний мир, – соврала я просто и хладнокровно.
– Что-о-о? Да он слов таких не знает!
– Напрасно ты его недооцениваешь.
– Между прочим, он встречался с Кристиной Макарской и с рыжей Веркой из параллельного. С первой – три недели, а со второй – месяц. Рекорд! Наверное, у них тоже был богатый внутренний мир. – Вика засмеялась звонко и искренне. – Ты не можешь нравиться Вовке. Ты вообще никому не можешь нравиться. Ясно? Немедленно рассказывай, что он тебе говорил? Обо мне спрашивал? Сколько раз? Надеюсь, ты не ляпнула какую-нибудь глупость…
Настроение Вики заметно улучшилось, но мне совсем не хотелось разговаривать.
– Не спрашивал, – коротко ответила я и дернула ручку двери на себя.
– Врешь. Всем известно, что с тобой начинают дружить лишь для того, чтобы подобраться ко мне.
И в этот момент сердце будто пронзила длинная тончайшая игла. Я обернулась и заметила около ворот машину Юрия Викторовича. Но время еще рабочее… Значит, по какой-то причине дядя вернулся домой раньше.
– Проходи, – сказала я, пропуская Вику вперед, неотрывно глядя на машину.
– Ты не ответила.
– А разве ты задала вопрос?
– Иногда мне кажется, что ты просто идиотка.
Но я уже не слушала Вику, у меня стали неметь пальцы и по спине побежали мурашки. Что-то происходило. Сейчас. В эту минуту. И я это чувствовала каждой клеточкой тела.
В прихожей я сразу увидела Лизу и поняла: она ждет меня. При Вике няня не могла говорить о нашем секрете. Встретившись со мной взглядом, она лишь кивнула и взмахом руки указала на правую сторону второго этажа. Там в одной из комнат Юрий Викторович и Марина Аркадьевна часто обсуждали свои проблемы.
У этой комнаты и библиотеки имелся общий балкон, и пару раз, когда дело касалось моей персоны, я занималась бессовестным подслушиванием.
– Вика, на обед борщ, есть овощной салат, оливье, рыбные котлеты и картофельное пюре… – переключила внимание на себя Лиза. – Что ты будешь?
– Оливье… Это кошмар… Я никогда не похудею! – раздалось у меня за спиной.
Я не знала, сколько уже длится разговор, но рассчитывала, что мне удастся раздобыть хоть какую-то информацию. Письмо прибыло по указанному адресу. Иначе Юрий Викторович не вернулся бы спешно домой, а Лиза не вела бы себя так. Я верила и не верила в происходящее. Я надеялась и страшилась услышать беседу дяди и тети. Признает ли меня отец? Захочет ли он меня увидеть? А если письмо попало не в его руки?
Взлетев на второй этаж по лестнице, я зашла в комнату и скользнула мимо дивана и кресел, открыла дверь, вышла на балкон и осторожно, почти не дыша, приблизилась к декоративной перегородке. Дальше пройти было нельзя, но я и так находилась слишком близко.
«Только бы окно у них было открыто…» – пронеслась отчаянная мысль, и я прислушалась.
– …этого не могло произойти… но он позвонил…
– Перестань это повторять… надо что-то делать…
– Если бы на его месте был другой человек… мы… как… вот как…
– …Дженни… еще не известно… я не верю, это абсурд…
– …когда я увижу письмо, я пойму, кто его написал… может, его напечатали… ничего не выйдет…
– …а его тон? Каким тоном он…
– …хочет посмотреть на нее… нет… это не доказательство…
Мне здорово повезло – окно явно было открыто. Поначалу волнение мешало уловить смысл долетающих фраз, и от нервного напряжения и досады на глазах выступили слезы. Но потом я сжала кулаки и постаралась собраться. Нельзя же падать в обморок и раскисать, когда решается твое будущее.
– …она… совершенно не за чем…
– …анализы… тест… в наше время такая процедура является элементарной…
– Но я не хочу! Юра…
– …я отказал… настаивает… когда я узнал… имя… обеспечен…
– Это ошибка! Я не верю!
– …к сожалению… у него все права… суд… ее спросят… мнение решающее…
Кажется, я перестала дышать.
Сердце остановилось. Наверное.
Ладони вспотели, и я прижала их к джинсам, не зная, что еще сделать. Выходит, письмо получил именно мой отец, и он хочет меня увидеть, хочет разобраться. Если я правильно поняла… Ему не все равно, и это точно! Он же мог просто выбросить конверт и никому ни о чем не рассказывать.
Я опять начала дышать.
И сердце заколотилось с удвоенной силой.
Но из услышанного получалось, что Юрий Викторович и Марина Аркадьевна не слишком рады такому повороту событий. И это меня удивило. Я всегда была уверена, что они только и ждут того момента, когда я наконец покину их дом.
– …нельзя говорить, что за тест… анализ на бактерии… и все…
– …да, пусть думает так…
– Может, это не он…
– …вероятно… нельзя исключать…
Поделиться книгой: