Жажда III

— Ты сможешь ему помочь? — кивнул я в сторону Штыка. — Из него бы получился отличный член команды.

— Его болезнь не физическая, — покачал головой Лёха. — Такое мне не под силу.

— Ясно, — я поднялся со скамьи и снова вышел на улицу, но на этот раз Лёха отправился вместе со мной.

— Угощайся, — протянул он мне свою пачку. — Вот ведь зараза этот табак, представляешь, я уже почти сотню лет пытаюсь бросить курить.

— Это уж точно, — ухмыльнулся я и вставил в рот сигарету. — Думаешь, я справлюсь?

— Светка любит тебя, — невпопад ответил тот, — да и Макс тоже, он видит отца в тебе, не во мне.

— Ты это к чему сейчас?

— Он придёт за ним, обязательно придёт, ты ведь это понимаешь?

— Так вот зачем я тебе был нужен? В качестве сторожа для сына?

— Что-то я не заметил страдания в твоих глазах, рожу вот отожрал, щёки со спины видать.

— Ой, иди нахер.

— Ты хороший друг, лучше многих. И да, ты справишься, я уверен.

— Мы тут небольшой косяк устроили, с поездом…

— В курсе. Всё уже замяли.

— Спасибо.

— Сань, я, правда, не знал, что там, на площади…

— Нормально всё, я не в обиде, честно. Давай уже, двигай, деловой. А мы тут ещё денёк посидим, подумаем.

Глава 7. Домой

Я вернулся обратно в хату и снова застал своих за бурным обсуждением. Однако стоило мне войти, как все тут же замолчали и уставились на меня, а на лицах застыл немой вопрос.

— Чё? — не выдержал и спросил я.

— Ну я хуй знает, — развёл руками Грог. — Ты теперь большой начальник, тебе и решать.

— Совсем дурак, что ли? — буркнул я и вернулся за стол. — Ещё день здесь сидим, послезавтра в Елатьму уходим.

— Уходим, да, надо уходить, сейчас уходить, — тут же забормотал Штык, который во время разговора с Лёхой не произнёс ни звука.

А тем временем за дверью набирали обороты вертолётные винты, наполняя округу грохотом. Может, Штык в чем-то и прав, не ровен час, после такого шума к нам гости пожалуют. Однако переть через лес, по сугробам, ночью, вообще желания не возникает. И как поступить? Понадеяться на авось или предугадать ситуацию и действовать на опережение? Портфель ещё этот, руки так и чешутся в бумаги заглянуть, узнать, что же там такого интересного наплёл старый друг Серёжа.

— Ладно, пакуемся, через час уходим, — здравый смысл всё же поборол любопытство.

— Ночью? — недовольно поморщился Грог.

— Помнится мне, тебе это дело даже понравилось.

— То было ошибочным мнением, готов забрать слова обратно, — ухмыльнулся в ответ тот. — Чё там, вообще, в этой твоей Елатьме?

— Люди, — пожал я плечами, а затем добавил: — И стены.

— Шлюхи хоть есть? — совершенно не подумав, ляпнул тот, за что моментально заработал удар ладошкой по спине. — Ай, ты чё?!

— Офигел?! — злобно стрельнула глазками Маша.

— Да я же пошутил, — Грог тут же состроил глуповатое выражение лица.

Странно, но Хан совсем никак не отреагировал на избиение хозяина, даже морду от лап не оторвал. Вот тебе и мужская солидарность. Хотя он животина умная, сразу понял, что со злой бабой лучше не связываться.

В отличие от напарника, Светка без лишних вопросов уже собирала вещи. Несмотря на то, что жили мы на рюкзаках, разные мелочи всё равно были разбросаны по дому. Те же чашки, столовые приборы, плюс постиранная одежда, что сушилась у печи со вчерашнего дня. Штык тоже засуетился и, бормоча под нос одно и то же, носился по дому, беспорядочно закидывая вещи в свой рюкзак. В целом на сборы ушло минут пятнадцать, и сейчас мы дожидались лишь хозяина, который скрылся за потайной дверью.

Довольно хитро он её соорудил, не знай, что она там есть, ни в жизнь не догадаешься. По сути, он поделил дом каркасной, дощатой перегородкой, где все доски имели разную длину и на двери в том числе. До кучи таким образом были отделаны ещё две стены, так что попробуй ещё разберись в этом хаосе, где расположилась лазейка. Мало того, сам дом был построен внутри склона оврага, и бо́льшая его часть скрывалась под землёй. Таким образом, истинные габариты строения снаружи понять не удавалось, а дверь, что вела в потайную комнату, расположилась с левого торца.

— Всё, готов я, готов, уходим, да, пора уходить, всё готово, — появился Штык из прохода.

— Ох ебать… — только и смог выдать Грог глядя на хозяина хижины. — Я с ним в люди не пойду.

А выглядел он и в самом деле экстравагантно, если не сказать больше. Одна только нога, торчавшая из рюкзака ступнёй вверх, чего стоила. Это он, видимо, таким образом едой в дорогу запасся. Ну а в остальном Штык выглядел вполне презентабельно, за исключением ещё некоторых моментов. Вместо огнестрельного оружия он предпочёл лук со стрелами, ну и ножами, естественно, увешался, будто ёлка новогодняя. И если на всё это можно хоть как-то закрыть глаза, то человеческая запчасть не совсем вписывалась в норму. В этом я был абсолютно согласен с напарником.

— Штык, дружище, давай это оставим здесь, — я попытался забрать у него ногу, но тот резко отвернулся, не дав мне даже возможности за неё ухватиться.

— Нельзя оставить, нет, охотник не должен бросать добычу, не должен, нельзя оставить, нет.

— Нам с ней нельзя в крепость, нас пристрелят прямо на входе… Да стой ты, не вертись! — однако тот и не думал прекращать сопротивление, даже отпрыгнул от меня.

— Нельзя, нет, добыча это, добыча, я охотник, я не могу убивать просто так, нельзя оставить нет!

В его тоне начали появляться истерические нотки, и я вынужден был отступить. Если продолжить стоять на своём, он попросту усядется посреди комнаты. А ожидать, пока он успокоится, прекратит завывать и раскачиваться, времени нет. Не уверен, конечно, может быть, к нам так никто и не сунется, но всё же рисковать не хочу.

— Ладно, хрен с тобой, — отмахнулся я. — После разберёмся. Уходим. Грог, Хан, впереди, остальные следом, я замыкающий.

— Нет, не правильно всё, всё не так, не он впереди, нет, я пойду, я, — снова закапризничал Штык. — Он не знает, не сможет там, я знаю, я охотник, я поведу, да.

— Мне как бы похер, — пожал плечами Грог, покосившись на меня.

— Вместе пойдёте, — немного подумав, выдал я решение. — И не спорь!

— Бля, где я так в жизни накосячил? — буркнул напарник, но приказ всё же исполнил. — Пошли, пещерный человек.

* * *

Снега за два предыдущих дня навалило неслабо. Ноги утопали в нём почти по колено, а потому выйти на нас по следу не составило бы никакого труда. Позади не то что цепочка оставалась — целый проспект. Даже мне, шедшему в замыкающих, сугробы уже практически не мешали. Если вдруг уроды решат нас преследовать, то играть с ними как в прошлый раз уже не получится. Бой придётся давать открыто.

Сейчас я на каждом метре крыл Штыка последними словами за испорченную, хорошую машину. Она бы даже не почувствовала этих сугробов, да и в салоне тепло, просторно. Так нет, теперь будем ногами педалить, да не один день, чтоб его черти дрючили.

Однако я недооценил сумасшедшего товарища, если уж быть совсем точным: не воспринял всерьёз. А ведь несмотря на все его закидоны, местность он знал на отлично, и ближе к рассвету мы уже вышли к первому посёлку под названием Ки́тово. Это уже была знакомая мне земля, можно сказать, малая родина. Жил я, конечно, немногим подальше, однако данное название слышал не раз. Насколько мне подсказывала память, дорога отсюда ведёт прямиком в Гусь-Железный, а там и до Елатьмы рукой подать, если получится транспортом обзавестись. Ногами сто пятьдесят километров мы будет топать неделю, не меньше.

Штык уверенным шагом вывел нас на край посёлка, где ровными штабелями был сложен лес. По факту это единственная здесь работа, кроме как на валке, больше нигде не платили. Колхозы давно развалились, а других предприятий здесь отродясь не было. Вот за счёт Гусевского лесхоза люди хоть как-то и выживали. Сейчас, естественно, здесь ни души, возможно, мы вообще единственные посетители за последние несколько лет. А ведь место вполне себе, всё как я люблю. Конечная точка на карте, ни дорог, ни больших городов поблизости, можно без проблем остановиться на ночлег. А учитывая все вышеперечисленные факторы, дома и по сей день отапливаются печью. В общем, сплошные плюсы, как ни посмотри.

Но Штык упорно вёл нас дальше, мимо тех самых штабелей и, как оказалось в итоге, совсем не без причины. Стоило обойти старый навес, под которым пряталась ленточная пилорама, как мы замерли с улыбками на лице. Здесь стояла вахтовка на базе старенького Газ-66, в простонародье — «Шишига», да к тому же военного образца.

— Пришли мы, да, пришли, — забормотал Штык и принялся выхаживать вокруг машины. — Дальше сами уже, без меня дальше, я дальше не пойду, нельзя мне дальше, сами теперь, без меня.

— Да остановись ты хоть на минуту, — придержал я друга за рукав. — Ну куда ты обратно-то, а? Опять один с ума сходить продолжишь? Поехали с нами, там люди, работа, какая ни есть, может, тебе там помогут, я похлопочу.

— Нельзя мне, не могу, не пойду с вами, сами дальше, без меня, — замотал головой тот. — Мои там остались, лежат там, меня ждут, не пойду с вами, назад мне нужно, не пойду.

— Ну как знаешь, — вздохнул я, немного подумал и обнял товарища. — Спасибо тебе за всё.

— Морзе друг, да, Морзе я знаю, — продолжил бубнить Штык, однако его руки так и остались висеть вдоль тела, а глаза смотрели чуть в сторону. — Пойду я, пойду, пора мне, ждут меня там, мои лежат, ждут.

Я разомкнул объятия, и Штык, продолжая что-то бормотать, тут же отправился в обратный путь. Мы ещё какое-то время молча провожали взглядами его спину, а затем взялись за работу. Снега намело — будь здоров, пришлось немало попрыгать вокруг грузовика, прежде, чем нам удалось откинуть его кабину. Грог тут же сунулся осматривать внутренности, после чего сделал вывод: машина, скорее всего, на ходу.

— Он, похоже, присматривал за ней всё это время, даже аккумулятор заряжен, а так не бывает. Ты посмотри, шеф, он вообще новый, походу.

— Ну ты долго восторгаться ещё будешь? Завести сможешь?

— Да без проблем, — ухмыльнулся тот, вернул в исходное состояние кабину и полез внутрь. — Я на таком в своё время на права сдавал, машина зверь! О, красота, здесь даже замок ломать не придётся.

С этими словами он повернул ключ зажигания, и стартер натужно несколько раз провернул двигатель, после чего он тут же схватился. Машина выплюнула из трубы клубок дыма, по кузову прошла небольшая вибрация, словно огромный зверь очнулся от спячки, встрепенулся, стряхивая с себя налипший снег. Не прошло и минуты, как ритм сердца «Шишиги» выровнялся.

— Ну, а я что говорил?! — с довольной рожей выглянул из кабины Грог. — Монстр! Правда, бензин жрать любит в невероятных объёмах.

— До Елатьмы доскоблим, а там уже похеру, — отмахнулся я и пошёл открывать будку вахтовки, откуда добавил: — Может, её ещё и продать получится.

Внутри стандартная обстановка: два ряда сидений по обеим сторонам с узким проходом посередине. Но самое главное — печь-буржуйка у задней стенки. В такой машине можно хоть сейчас по стране путешествовать отправляться. Правда, прокормить её мы вряд ли сможем, да нам оно и не нужно. Штык тоже приспособил её на крайний случай, наверняка делая ставку именно на проходимость. Хотя в ней легко можно и зиму пережить, перегнал, спрятался, да сиди себе, пока новый дом не построишь. Однако надобность в ней отпала, когда он потерял своих, но всё же продолжил следить за техникой, видимо, по инерции, а может, чтобы просто отвлечь себя от мрачных мыслей. И вот — пригодилась.

Жаль мне его, хороший мужик, да и как спец работать умеет. Нас с Грогом уделал так лихо, что мы и «мама» сказать не успели. Макса, конечно, упустил, но вряд ли он его изначально всерьёз воспринимал, пацан же, что с него взять. Да что там говорить, даже Хана вырубил, а это аргумент очень весомый. А как ему помочь, хрен знает. По крайней мере, чёрное сердце на него вообще никак не подействовало, мы специально заставили его проглотить кусочек. Прав был Лёха, болезнь не физическая, а душу лечить человечество так и не научилось. У меня самого нет-нет, да и щемит в груди, когда я Марину вспоминаю. Столько лет прошло, а шрамы всё кровоточат. А он не только любимую потерял, что тут сказать… Как вообще сил на жизнь хватает, любой другой давно бы в петлю полез.

— На тебе женщины, — сухо приказал я Максу. — Головой за них отвечаешь.

— Принял, — серьёзно кивнул тот.

Я запустил к ним Хана, захлопнул дверь в будку, а сам забрался в кабину к Грогу. Здесь уже заметно потеплело, хотя густой пар изо рта валил всё так же. Какое-то время мы ещё сидели, ожидая пока сойдёт белый налёт с лобового стекла, затем напарник с хрустом воткнул первую передачу, пару раз хорошенько газанул, и мы отправились на мою малую Родину.

* * *

Отстойник исправно работал, несмотря на дневное время суток. Наверное, я никогда не устану удивляться этому дебилизму. Какого хрена они издеваются над людьми, если прекрасно знают: при солнечном свете ни один урод и носа на поверхности не покажет! Я бы ещё понял, если КПП работало после заката, так нет, крепости наглухо закрыты. Так для чего это всё?! Возможно, я допускаю, что ради безопасности, но иногда думается, чтобы позлить народ. Хотя, глядя на то, как спокойно проходят данную процедуру остальные, начинает казаться, будто только меня одного бесит этот идиотизм.

Ну, главное — внутрь мы всё же попали. Местная дружина меня узнала. Они даже попытались предъявить за дезертирство, но ксивы оказалось достаточно, чтобы желание сошло на нет. Однако рожи они скорчили, тем самым выразив мне своё крайнее презрение. А то как же, ведь я покинул осаждённую крепость, сбежал, как последний трус, да ещё и немалому риску их подверг.

Пусть идут нахер, когда мне требовалась от них помощь, никто даже мизинцем не шевельнул. Я тоже обладаю хорошей памятью, в особенности на разного рода дерьмо.

— Идите обустраиваться, я в комендатуру загляну, — оповестил я своих и свернул к двухэтажному зданию возле стены.

— С тобой сходить? — предложил Грог, — А то мало ли, опять докопаться пожелают.

— Не нужно, справлюсь, — ухмыльнулся я, — Я и сам их взбодрить в состоянии.

— Ну, если что, кричи.

— Ага, обязательно.

Дверь послушно поддалась, пропуская меня в хорошо протопленное помещение. Самый разгар рабочего дня, все на местах, хотя никто ничего не делает. Времена идут, а люди не меняются. Главное — сделать надменное лицо, а когда тебя о чём-то спросят, презрительно фыркнуть, но ещё лучше ответить оскорблением. Всё это я уже проходил и прекрасно знаю, в каком из кабинетов смогу услышать о себе всё без прикрас. Жаль, сейчас они мне не нужны. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как главный бухгалтер Ирина наливается краской, после того как я помашу перед её носом полномочиями, предварительно выслушав речь, естественно, полную презрения.

— Хули сидим?! Работать думаем вообще?! — гаркнул я, предварительно осторожно войдя в комнату связи.

— Тьфу ты, ёб твою мать! Напугал, осёл! — тут же чертыхнулся Рустам. — Какими судьбами?!

— Попутным ветром занесло, — усмехнулся я и плюхнулся в старое кресло в углу. — Ты бы прекращал здесь курить, а то от никотина скоро микросхемы замкнёт.

— Он диэлектрик, — беззаботно отмахнулся тот. — А мне каждый раз на костылях прыгать. И, между прочим, босс официально мне курить здесь разрешил. А ты, кстати… Тебя как пустили вообще? Я же сам лично тебя в розыск объявлял?!

— Я теперь сам кого хочешь в розыск объявлю, — ухмыльнулся я и продемонстрировал другу корочки.

— Хуясе! Дела-а-а… Дай посмотреть…

— Руки вначале помой, смотрящий.

— Ну ты, брат, даёшь стране угля.

— А то, мелкого, но дохуя… Короче, пацаны сейчас где все?

— А ты сам не догадываешься? На вылазке, где им ещё посреди рабочей недели быть? Если что, могу связаться, — Татарин даже наушники подхватил.

— Не, не нужно, я их вечером сам найду. А этот, уродец, Пахомыч, не грохнули его ещё под шумок?

— Да щас, ага, дождёшься там, он ещё нас с тобой переживёт.

— Ну, это спорный вопрос…

— Да ты чё, за ним, что ли, пришёл? Дела-а-а.

— Нужен он мне, как собаке пятая нога, — небрежно отмахнулся я. — Хотя знаешь, зубы я ему ещё разок с удовольствием пересчитал бы.

— Забей, не тронь говно, оно и не воняет.

— Тоже факт. Ну ты сам как?

— Да как, вот… Как мудак, ха-ха-ха. Дрыгаю потихоньку, что со мной станет.

— Ну мало ли, вдруг женился.