Жажда III

— Почему? — опять прозвучал женский вопрос, но теперь уже от Маши.

— Потому что тогда мы ударим им в спину, когда под утро они начнут отступать и искать убежище. Ладно, с новостями, думаю, хватит, давайте уже к делу. Старый мёртв, тебе, Морзе, перенимать его дела…

— Да щас, ага, я, по-твоему, кто?

— Это не обсуждается.

— Да не стану я штаны в кабинетах просиживать!

— Кто бы тебе это ещё позволил, — ухмыльнулся Лёха. — Короче, Сань, выбор не особо велик, тебе я могу доверять, а это уже очень сильный аргумент.

— Да я в душе́ не ебу, чем он там вообще занимался?!

— Да мне насрать, понял?! — рявкнул тот. — Перестань вести себя как пацан: хочу, не хочу, это уже не от тебя зависит. Разберёмся в ситуации — будем решать, пока так.

— Знаю я ваши эти пока. Ладно, чё делать-то?

— Основная задача не менялась, нужно отыскать вожака и желательно взять живым, но если не получится, особо никто плакать не будет.

— Ну, в принципе мы уже знаем, кто она, осталось понять, как её найти в этом сумасшествии.

— Я так подозреваю, вы о портрете женщины, что мы обнаружили в кабинете с телом Вячеслава Саныча.

— Так, я уже чую подвох, — усмехнулся Грог.

— Вот только не говори мне сейчас, что это не так, — поморщился и покачал головой я.

— Да, Сань, всё правильно ты понял.

— Тогда кто? Ну не Утилизатор же?

— Нет, он простой исполнитель, цель которого была направить нас по ложному пути. Он даже к живущим отношения не имеет, обычный человек, чья дочь стала злой. От неё он и получал приказы, втёрся к вам в доверие, ну дальше ты уже знаешь. А до этого он играл роль подсадной утки, заманивал добытчиков и охотников, которых впоследствии загоняли на фермы.

— А баба Валя тогда кто? — задал я вполне резонный вопрос. — И за каким хером он описал её нам?

— А это уже был привет для меня, из далёкого прошлого, — поморщился Лёха. — И, кажется, я теперь догадываюсь, кто за всем этим стоит.

Глава 6. Лёха

— Кто? — я едва смог удержать задницу на месте, когда Лёха вдруг выдал такое.

— Думаю, это мой брат, — тяжело вздохнул тот и посмотрел мне в глаза немигающим взглядом.

— Пиздец, час от часу́ не легче, — пробормотал я, пребывая в полнейшем шоке. — Ты никогда о нём не рассказывал.

— Там нечего особо рассказывать, — пожал плечами он. — Мы не общаемся уже очень много лет.

— А я бы послушал эту историю, — тихо произнёс Грог. — Может, она даст хоть какое-то объяснение всему этому дерьму.

— Боюсь, вам не понравится то, что вы можете услышать.

— Вот теперь стало ещё любопытнее, — усмехнулась Света. — Давай уже, не тяни — говорят, помогает.

— Что помогает? — не понял её Лёха.

— Легче становится, если выговориться, — объяснила та.

— Рассказывай, ты всё равно уже начал, — подтолкнул друга я. — Может, оно в самом деле поможет разобраться в происходящем.

* * *

Он родился так давно, что не может вспомнить своё первое имя. Те времена являются лишь во снах, да и то настолько запутанных, что порой не разобрать о чём они. Однако есть некоторые детали, которые никак не желают покидать разум. Большинство из них связаны с близкими людьми, хотя их лица, будто закрыты загадочным туманом. А бывает, и вовсе меняют обличия на тех, кто находится рядом в настоящий момент.

Так, в памяти остались моменты, что всё своё детство приходилось переезжать, менять не только города, но и страны. Вот только никак не удавалось вспомнить их. Попроси кто-то описать улицу, по которой он тогда бегал с ребятами — вряд ли получится. Вот питаться тогда было в разы проще, люди умирали так часто, что всем вокруг было плевать. То же самое происходит в данный момент, словно цикл замкнулся и невидимый киномеханик запустил плёнку заново. Сменились лишь зрители, а фильм всё тот же.

Было очень похоже, что рождён он на руинах старого мира, вот только никак не удаётся вспомнить: от чего так стало. Сам апокалипсис остался за кадром рождения, а по легендам — рухнули небеса. То ли большая война случилась, то ли смерть прилетела из космоса. Не в плане инопланетных цивилизаций, хотя чёрт её знает. Одно он помнил точно: никто не говорил слово «враг», люди боролись за выживание между собой.

Впрочем, не будь всего этого, вид homo sapiens давно бы прекратил своё существование. Именно смерть является двигателем эволюции, селекция от самой природы.

Сколько раз он видел, как прерывается род — не счесть. Стоит лишь одному представителю дать слабину, как ветвь тут же увядает. И такое не только у людей, отбор происходит всюду, красивых становится всё больше, потому как привлекательность — самый основной стимул к размножению. Достаточно посмотреть на то, как изменились лица за последнюю сотню лет.

Однако каждая система периодически даёт сбой, делает ошибку. Так появился он. Природа наградила его любопытством, а вместе с тем прокляла на бесконечные скитания. Первую сотню лет было довольно интересно, как раз шёл период зарождения государственности, затем настало время для технического прогресса. Первые сложности появились с приходом в мир фотографии, а вскоре документооборот в разы испортил всё остальное. Хотя ещё долгое время сильно помогали войны. Ну а где ещё можно незаметно умереть, чтобы затем появиться на новом месте и под другим именем.

В одном человечество ошибалось всегда: мировых войн было не две, и даже не десять. Стоило получить власть очередному заносчивому ублюдку, как люди, тут же бросались резать друг другу глотки. Шаткое равновесие, которое привыкли называть «мирная жизнь» — лишь стадия подготовки к очередному взаимному уничтожению. И так будет всегда, таковы законы природы. Снова выживут самые лучшие, самые везучие — те, кто сумел приспособиться. А потому он всегда знал, что вскоре случится нечто подобное: не пришли бы злые, люди сами бы нашли способ уничтожить цивилизацию. Слишком много стало ветвей, слишком много ненужных листьев. И как итог: дерево жизни попало под сильный ветер и моментально избавилось от бесполезного хлама.

А ещё он помнил, что был такой не один. Долгое время они шли по жизни вместе с братом. Их многое объединяло, в том числе и бессмертие. И если Алексей стремился познать мир, обрести как можно больше навыков, то брат имел совсем другие цели. Жизнь — странная штука, а прожив столько лет, она становится ещё более непонятной. Слишком много переменных, случайных встреч и событий, которые способны завести в непролазные дебри кого угодно. А что до своей семьи — так и подавно.

Двое людей, имеющих общих родителей и обладающих невероятными возможностями, вдруг стали злейшими врагами. Почему так случилось — уже не скажет ни один из них, в памяти осталась лишь вражда, бесконечная, долгая как сама жизнь. Нескончаемая битва чёрных и белых фигур на доске. В таких схватках уже непонятно, кто изначально был прав. Да и что есть правда? Ведь чаще всего, когда двое дерутся, оба считают себя правыми. Однако если смотреть с позиции человечества, Лёха играл за добро, но и в логике брата имелась своя истина.

Он ненавидел людей просто потому, что считал себя на голову выше. Вот и сбылась его мечта: отныне мир заселён ему подобными, вот только снова не теми. Возможно, он просто забыл её, ту самую, изначальную идею. С годами она изменилась, переродилась в нечто иное. Гипертрофированная версия продолжения рода, развития, эволюции. Очередная шутка природы, которая вдруг решила, что его ветвь не будет иметь продолжения.

Может, весь конфликт начался именно с этого? Ведь Алексею была дана возможность иметь детей, хотя не без иронии — все они рождались обычными смертными. Было ли это благом или проклятием — он не знал. Ветви сохли одна за другой, иногда не без помощи брата, и это лишь укрепляло вражду, становилось всё больше причин для ненависти.

Годы сменяли друг друга, и вскоре расстояния разделили их, тем самым дав передышку. Лёха долго бежал, не раз пересекая континенты, чтобы запутать следы, исчезнуть. Однако жизнь не смогла обойтись без сюрпризов и среди нескольких миллиардов людей, однажды столкнула живущих в очередном случайном событии под названием «Вторая мировая».

Люди в неизвестно какой уже по счёту раз решили узнать, кто же из них достоин места под солнцем. Часть человечества возомнила себя исключительными, а остальных объявила мусором. Невероятное совпадение с идеалами брата. И этот вызов был брошен уже не Алексею, а самой природе. Отчаянная попытка продолжить свой род, создать существо, подобное себе, вопреки естественному ходу вещей. Череда кровавых экспериментов, бесчеловечных опытов, щедро сдобренных невероятной ненавистью ко всему живому. Нет, само собой, не все они были нацелены на это, однако в общей куче они имели место.

Это не скрывалось, и стоило войти в любой концентрационный лагерь, как очевидные вещи оказывались на поверхности: бумаги с подробным описанием экспериментов, фотографии и даже видеохроника. Часто под видом научной деятельности подавались самые обыкновенные издевательства. Ведь, несомненно, бред — называть исследованием такие вещи, как например: «Сколько человек может прожить в печи крематория?»

И среди всего этого дерьма Алексей наткнулся на истинный бриллиант — лабораторию брата. Вот где творилась настоящая наука, циничная, безжалостная, от которой люди гибли сотнями в день. Ради достижения цели он был готов на всё, начиная от смешивания крови и заканчивая совсем уж неведомой хернёй. Людей резали наживую, пришивали к ним части покойников и вливали кровь брата. Что при этом происходило — неясно, как и то, для чего нужны подобные знания.

Генетика, как наука, в то время уже зарождалась, хоть и пребывала пока в зачаточной форме, по большей части теоретической, но в данном направлении работы уже велись полным ходом. Искусственно подсаживались сперматозоиды в яйцеклетку, производились наблюдения за её развитием, да много чего происходило на данном поприще. Однако ответов братец всё ещё не имел. Возможно, попросту не успел, а может быть, наука ещё не дошла до нужной стадии.

Алексей вошёл в этот лагерь в начале сорок пятого и сразу понял: здесь находилась вотчина брата. Его пребывание чувствовалось повсюду, даже запах ещё не успел выветриться. Бумаги, видеохроника, фотографии экспериментов, всё это сразу полетело в коробки с надписью «Совершенно секретно». Пленных долго допрашивали и методы, которые при этом использовались, мало чем отличались от тех, что применяли враги. Многие не смогли пережить это мероприятие, но кому до этого было дело?

Здесь он и познакомился с Валей. Правильный разговор с начальством позволил вычеркнуть её имя из списков, а немалый опыт в сокрытии собственной личности помог довершить остальное. Так пленная девушка обрела новую жизнь и верного мужа. Он смог доверить ей свою тайну, а она поклялась разобраться в ошибке природы, что сделала его непохожим на других. Война закончилась давно, а наука с каждым днём набирала обороты. Появлялось новое оборудование, открытия делались, чуть ли не каждый вторник. Валентина ушла с головой в исследования, а по ночам, когда все сотрудники покидали лабораторию, искала ответы для вечно молодого мужа.

Когда её цели изменились — вряд ли могла ответить даже она. А вот причин тому было множество и первая из них, самая корыстная, разница в возрасте с мужем. Ведь она неминуемо увядала, от былой красоты и молодости не осталось и следа, в то время как Алексей выглядел всё так же свежо. Многие давно воспринимали их как маму с сыном, а среди сотрудников часто гуляли шутки на данную тему.

Она давно прогнала его, заставила уйти. Больше не оставалось сил видеть в зеркале множество морщин на лице, а после встречать на кухне молодого мужа. С каждым днём видеть его становилось всё сложнее, и однажды она решилась. Отпускать было тяжело, оставаться одной ещё сложнее, особенно в таком возрасте, но жить так дальше стало просто невыносимо. Отдушиной стала работа, в которую она ушла с головой, отдала себя всю, без остатка.

Самообман — страшная штука. В какой-то момент он подменил понятия в её сознании, и вот работа приняла новый облик — благую цель. Невероятная возможность победить самую страшную болезнь современности — рак, и всё необходимое у неё было под рукой. Это направление стало для Валентины самым приоритетным, всё остальное было уже неважно.

Но что люди знали о геноме? Да, в общем-то, ничего, ведь даже инструменты для работы с ним использовались те же, что и матушкой природой. Их делят при помощи белка, затем соединяют вместе, в нужной человеку последовательности и снова применяют тот же механизм, что использует живой организм. Всё это больше походит на метод тыка, чем на знание и науку. Последовательности подбираются наугад, ведутся наблюдения, которые в итоге записываются в тетрадь. Таким образом подбирают рабочие комбинации, словно взламывают кодовый замо́к, когда крутят ролики наугад, в надежде, что он вскоре откроется. В таких случаях всегда остаётся большая вероятность совершить ошибку, которая и была в итоге допущена.

Новость о том, что наконец-то появилось лекарство от рака, облетела весь мир за мгновение. Научная статья, Нобелевская премия, почести и признание, всё это обрушилось на голову Валентины. Её счастью не было предела, она смогла сделать то, что никому не удавалось прежде. А тем временем сломанный ген блуждал в крови людей, беспрепятственно делился, заменяя старые клетки новыми. Долгий, но неумолимый процесс, который уже невозможно было остановить.

* * *

— Пиздец, — выдохнул я и встал из-за стола, после чего отправился на улицу.

Глубокая затяжка помогла немного успокоиться, но легче не стало. Теперь понятно, что Лёха имел в виду, когда говорил: «Что у всего этого дерьма были благие цели». Но такого поворота я не ожидал даже в самых смелых предположениях. Однако это пока не объясняло, почему Утилизатор дал описание бабы Вали. Передал привет из прошлого? Нет, сомневаюсь. Больше похоже на то, что он хотел нас использовать, дабы мы сами бросились на её поиски. Но в таком случае, зачем убивать Старого? Да и при чём здесь Лёхин брат?

Свежий, морозный воздух слегка выветрил туман из головы, и мысли потекли в нужное русло. По крайней мере, нарисовались правильные вопросы. Ещё две минуты назад я готов был двинуть старому другу в морду, но сейчас это желание ушло. Нет в том его вины, не он разработал «лекарство». Я отбросил окурок в сторону, затем чертыхнулся, подобрал и выбросил в ведро, после чего вернулся в хижину.

— Я так и не понял, при чём здесь твой брат? — прервал я тихим вопросом бурный спор за столом.

Все уставились на меня, как на идиота, ведь то, о чём они сейчас спорили, казалось более правильным, важным. Баба Валя вместе с Лёхой устроили конец света, а значит, нужно как можно скорее осудить их, высказать всё, что они об этом думают. А я здесь с какой-то хернёй влез.

— Материал для исследований, — обернулся ко мне тот. — Да и финансирование, скорее всего, тоже. Я думаю, что он курировал этот проект. У неё кое-что было для старта, но кровь, ткани, всё это нужно периодически обновлять. Такая работа ведётся не год и не два, это на десятилетия, а мы на тот момент не виделись уже очень долгое время. Полагаю, что это он вбил ей в голову разработку именно вакцины.

— И как она его нашла?

— По старой памяти. Ведь они были знакомы со времён Второй мировой.

— Да, точно, — почесал я переносицу. — Как-то вылетело из головы за более важными деталями.

— Я думаю, что Уильям тоже не прекратил исследований, а в таких узких областях, сам понимаешь, все друг друга знают, по крайней мере, косвенно. Достаточно поискать, поспрашивать и рано или поздно всплывёт фотография знакомого человека. К тому же сам понимаешь, наша внешность с годами не меняется.

— Уильям, значит?

— Да, сейчас он носит это имя, по крайней мере, носил до всего этого бардака.

— Думаешь, в основе лежит его геном?

— Других вариантов у меня нет, — пожал плечами тот.

— И ты хочешь сказать, что всё это время даже не догадывался о том, откуда ветер дует?! Мы здесь носимся как в жопу ужаленные, а ты всё уже знаешь! Скажи мне, тогда, на площади, ты знал, что так будет? Зачем ты вообще потащил меня туда?

— Нет, не знал, — покачал головой Лёха, глядя мне прямо в глаза. — Я подумал, на обратном пути мы увидим то, о чём ты рассказывал, хотел убедиться, что это правда. Я даже не подозревал, до каких масштабов уже всё разрослось.

— Ладно, допустим, — я наконец вернулся за стол и снова уселся напротив друга, — но про брата и бабу Валю ты точно был в курсе.

— Догадывался, — согласно кивнул он.

— Тогда какого хуя ты молчал?!

— Я не молчал, — грустно усмехнулся тот. — Старый знал все нюансы. Он почти подобрался к нему, теперь вот…

— Ты ведь знал его до всех этих событий, так?

— Да всё верно, мы давно дружим… Дружили. В своё время он пару раз помогал мне менять личность. А когда мир рухнул, я стал помогать ему и не заметил, как уже сам возглавил сопротивление.

— Меня по твоей инициативе подтянули?

— Я думал, мы уже разобрались с тобой в данном вопросе.

— Да, извини, просто к слову пришлось. И как нам его найти? В смысле, твоего брата. Ты вообще уверен, что рулит именно он?

— Очень похоже на то. Судя по всему, он каким-то образом решил вопрос выживания без участия человека. Подобная подготовка прослеживается по всему миру, не только у нас. Если изначально мы со Старым полагали, что вся эта операция планировалась лишь для меня, то впоследствии мнение изменилось. Это уже полноценное уничтожение человечества. Если проиграем — всё, обратного пути не будет.

— Спасать мир, — ухмыльнулся я. — Ты как вообще себе это представляешь? Да мы у себя под носом разобраться не можем, а ведь шарик огромный, нам жизни не хватит, чтобы охватить его весь.

— Нам нужно лишь устранить причину и постараться привести ситуацию к равновесию. Дальше будем думать о спасении мира. Я полагаю, что Уильям сейчас здесь, в России.

— С чего такие выводы?

— С того, что здесь уже началось движение, в остальном мире всё пока в стадии подготовки, исключая южную часть Европы: Испанию и Грецию.

— А там что?

— Всё, людей смели полностью. Больше недели уже никто не выходит на связь, а теперь вот пришла наша очередь. Мы — последний этап испытаний, если получится раздавить нас, больше его уже ничто не остановит.

— А не получится так, что мы его убьём, но атака всё равно не прекратится? Что, если они не просто нашли решение, а уже вовсю его используют?

— Не исключаю такой вариант, потому лучше взять Уильяма живым. Но если будет стоять выбор: убить его или упустить — не раздумывая жмите на крючок.

— А это вообще возможно?

— Думаю, да, — пожал плечами Лёха. — Не уверен, но огонь и отсечение головы должны убить. Серебро в нашем случае не работает, как и ультрафиолет.

— Ну, это я и без тебя знаю, — кивнул я в сторону Макса.

— А почему я такой? — будто ожидая нужного момента, пацан тут же встрял в разговор. — Вы говорили, что все дети были обычными, почему я другой?

— Твоя мама, — кивнул он на Свету. — Когда мы встретились, я сразу понял, что всё получится. Она по-особому пахла, словно что-то родное. Я не знаю, как это объяснить…

— Спасибо, я понял, — серьёзно кивнул пацан.

— Да, прости, я всё время забываю, что мы одинаковы и тебе можно не объяснять некоторые моменты восприятия.

— Ладно, с чего нам начинать? — я снова вернулся к основному разговору. — Я не Старый и понятия не имею, как нужно работать. Ты мне скажи, куда пойти и кого убить, а вот эти все игры — они не для меня.

— Там, в портфеле, — Лёха кивнул затылком в сторону двери, — все материалы по делу, плюс протоколы допроса твоего друга Серёги.

— Ты их уже читал?

— Само собой. Но лучше тебе сделать самостоятельные выводы, я на многие вещи смотрю субъективно, исходя из собственных знаний о брате. Собери команду, можешь вызвать кого-нибудь из отдела, списки сотрудников там же, можешь собрать исключительно из своих. Как будешь готов — вызови меня, обсудим детали. Коды для связи там же, в отдельной папке. Если будут вопросы по финансам и оснащению — не стесняйся.