Очаровательное массовое самоубийство

Глава 32

С утра автобус-смертник покинул Мюнстер и яростно рванул вниз. В Женеве самоубийцы были уже в девять. Там Корпела заправился. Полковник с проректором Пуусари вышли из автобуса – они договорились полететь в Лиссабон на самолете. У полковника были на то свои причины: он хотел побыть наедине с Хеленой Пуусари. Договорились встретиться через неделю на мысе «Конец света». Корпела поинтересовался, где именно полковник и проректор будут ждать Анонимных Смертников. Полковник сказал, что они поселятся в самом южном отеле Европы, если таковой найдется. Итак, полковник и проректор полетели в Лиссабон, правда, через Лондон, а оттуда поехали на туристическом автобусе в Сагреш, что в трехстах километрах к югу от столицы. Парочка поселилась в отеле «Риомари», который, без сомнения, был последним пристанищем на южном направлении. Вечером на четвертые сутки во двор отеля въехал автобус Корпелы. Встреча была радостной. Полковник устроил в зале отеля праздник по случаю приезда друзей: на стол выставили различные морские деликатесы и португальское «зеленое вино» – винью верде. Путешественники не были уставшими, несмотря на 3500 километров, которые проехали без остановки. Корпела сказал, что они с Корваненом менялись за рулем. Они ехали через Лион и Барселону, оттуда в Мадрид, Лиссабон, и вот они здесь. В Мадриде в финском посольстве взяли свежие газеты. Главной новостью в прессе было исчезновение Уулы Лисманки. На родине его объявили в розыск. Оказалось, он украл у какой-то американской съемочной группы сотни тысяч долларов. Прочитав новости, Уула заявил, что совершит самоубийство вместе со всеми. Зато остальные стали уже сомневаться в целесообразности проекта. Один за другим они стали высказываться в том смысле, что мир все-таки неплохое место для жизни, а проблемы, которые в Финляндии казались невыносимыми, отсюда, с другого края Европы, кажутся пустяковыми. Длинное путешествие с товарищами по несчастью возродило в них желание жить. Чувство братского плеча укрепило самооценку, выход из привычного окружения расширил кругозор. Жизнь заиграла новыми красками. Будущее казалось гораздо более радужным, чем они могли себе представить еще в начале лета. Не последнюю роль в повышении общего тонуса сыграл и горе-оптимист Сеппо Сорьонен. Во время долгой дороги он по привычке развлекал Анонимных Смертников забавными историями. Когда проезжали по Испании с ее оливковыми рощами, Сорьонен стал вспоминать финские разносолы, которые пробовал во время работы в ресторанах и в детстве в Карелии. Сорьонен рассказал о некоем Сухонене, владельце огромного дома где-то в Нурмесе, у него, к сожалению, был один-единственный наследник, причем дочка. Девица была худощава и не то чтобы очень красива: кривые ноги и вспыльчивый характер, как у многих дочерей богатых родителей. Кандидатов в мужья она прогоняла одного за другим, пока в конце пятидесятых какой-то бродяга не заделал ей ребеночка. Сухонен не стал сильно горевать, а устроил для дочери и бродяги самую грандиозную за последние сто лет свадьбу. Пригласили жителей со всей Северной Карелии. Праздновали трое суток, а рассказы об угощении разлетелись по всей стране. На длинный праздничный стол во дворе в тени берез выставили всевозможные финские деликатесы. Какой рыбы там только не было! Сиг тушеный, сиг копченый, рыба, жаренная в сливочном масле, соленый лосось, корюшка в горчице, рулеты из корюшки, зажаренный в печи судак, запеченная щука, запеканка из лосося. Большие миски с икрой и сметаной, соленые огурцы, мед, консервированный лук, каша из толокна, квашеная капуста, соленые грибы, маринованная свекла, помидоры, тертая репа и винегрет с селедкой. Кроме рыбы, было еще несчетное количество мясных блюд: бараньи ребра, копченое мясо, копченое оленье жаркое-сяря в больших деревянных корытах. Поросята, целиком зажаренные в печи, жаркое из зайца, лосятина в горшочке, дичь, приготовленная разными способами. Студень, тушеная капуста с бараниной, печной сыр, запеканка из брюквы, блины… и, конечно, гора карельских пирожков, смазанных смесью масла и вареного яйца. Различная выпечка, торты и печенье с корицей, малиновое желе и кисели – все это подавалось к кофе, коньяку и ликерам. За хлевом для гостей поставили пятисотлитровую канистру с пивом – пейте на здоровье!

За праздничным столом побывало человек триста гостей. Но еды хватило всем! Три дня народ ел, пил и прославлял молодоженов. Это была такая грандиозная свадьба, какой никто раньше не видывал. Хозяин с улыбкой платил по счетам. Он хвастался всем, мол, когда в большой дом приходит зять, не стоит скупиться. Пусть знает, куда попал: где хорошо едят, там усерднее работают. Бродяга кивал в ответ на речи хозяина. Вся округа переложила на него ответственность за дом. Благодаря этой свадьбе в Нурмесе и его окрестностях образовалось свыше тридцати парочек. Когда триста человек едят, пьют и танцуют несколько дней подряд, так всегда и бывает. Сорьонен уверял, что за тот год в Северной Карелии не произошло ни одного самоубийства, вот как эффективно отпраздновали! Зловредный оптимист Сорьонен поделился с Анонимными Смертниками рецептами некоторых финских деликатесов – вдруг пригодятся. Они понравились всем, кроме Уулы Лисманки, который сказал, что за последнее время пресытился земными благами. Во время долгой дороги из Швейцарии в Португалию среди самоубийц образовались новые парочки. Друг познается в беде, общая судьба сблизила мужчин и женщин. Релонен и Ауликка Грандштедт сидели теперь рядышком. Они объявили, что поженятся, как только Релонен разведется со своей женой. Рабочий Хякинен и заводчанка Лена Мяки-Ваула, директор цирка Сакари Пииппо и банковская служащая Хелена Никула обручились в Мадриде. Пограничник Ряясейккойнен, автоторговец Лямся, фельдфебель Корванен и железнодорожный служащий Утриайнен готовились пойти по их стопам, остальные раздумывали. Проректор Пуусари тоже поделилась новостью: она решила принять предложение полковника и выйти за него замуж. Больше всех удивился сам Кемпайнен: он еще не успел сделать проректору предложение, его попытка была прервана звоном колоколов в альпийской деревне. Полковник смутился и покраснел, а ведь такого с ним не случалось уже десятки лет. От счастья он раскланивался во все стороны, пока Хелена Пуусари не взяла его за руку и не успокоила.

Глава 33

Охваченные общим весельем, несостоявшиеся самоубийцы отправились посмотреть на другую оконечность «края земли» – мыс Святого Викентия, где высился форт времен Генриха Мореплавателя. Место оказалось действительно великолепное. Отвесные скалы высотой около шестидесяти метров возвышались над бирюзово-синим океаном, и его пенистые волны с грохотом разбивались о каменные утесы. Море здесь было теплое, совсем не такое, как на Нордкапе, и не ревело так злобно, как Северный Ледовитый океан. Автовладелец Корпела признался полковнику, что путешествие из Пори по всей Финляндии до Нордкапа, а оттуда через всю Европу – сюда, на мыс «Конец света», было самым безумным событием в его жизни.

– Ты говоришь это потому, что мы все еще живы? Или потому, что мы еще умереть не успели? – спросил полковник.

Пока остальные веселились, задумчивый оленевод Лисманки забрался в «Автобус Смерти», взял инструкцию и уселся за руль изучать ее. Уула решил освоить вождение автобуса. Этот навык понадобился ему именно сейчас. В инструкции было пятьдесят страниц. Уула в жизни не водил ничего, кроме снегохода. Надо напрячься, если хочешь запустить эдакий автобус-люкс. На щитке управления было штук 30 датчиков. Прошло время, прежде чем Уула разобрался, для чего нужно, например, зажигание. Еще предстояло разобраться с датчиками тормозного давления в передних и задних колесах. Ключ зажигания нашелся, но завести машину оказалось не так-то просто. Сначала предстояло изучить тормоза и переключение скоростей. Коробка передач в машине была десятиступенчатая. Два часа Уула в поте лица изучал инструкцию. Из форта доносились шутки и песни самоубийц. Некоторые так развеселились, что даже пустились в пляс на изображении розы ветров, выложенном на полу старинными каменными плитами. Уулу тошнило от всеобщего веселья. Стиснув зубы, он продолжал учиться. Наконец оленевод продвинулся настолько, что решился попробовать завести мотор. Он действовал строго по инструкции: проверил, включен ли ручной тормоз, установил коробку переключения скоростей в позицию N и нажал на газ. Затем выжал сцепление и повернул нужный рычаг. Убедился, что горят лампы давления масла, зарядки и ручного тормоза. Ключ зажигания готов был привести в движение четыреста лошадиных сил. Лампы давления масла и зарядки погасли. Мотор взревел. Для большего эффекта Уула повернул руль, вдавил педаль газа и отпустил сцепление. Автобус тронулся, поднимая пыль. Мотор работал хорошо, стрелка спидометра поднималась на глазах. Машина промчалась мимо танцующих смертников. Они застыли, глядя на летящий на бешеной скорости автобус, за рулем которого сидел перепуганный оленевод. Уула махнул им рукой на прощание и на полной скорости проехал мимо развалин древней крепости прямо к обрыву, а оттуда через стальные перила – на запад, в Атлантику. Автобус-смертник соскользнул с дорожки и пролетел еще метров сто. Потом со страшным грохотом ударился о морские волны и перевернулся набок. Огни погасли, автобус стал медленно погружаться в воду, как военный корабль, пробитый торпедой. Анонимные Смертники рванули к краю обрыва, но успели увидеть только мелькнувший бок автобуса и название фирмы Корпелы. А потом им осталось только созерцать пенную зыбь, которая, докатившись сюда с другой стороны океана, из Америки, схватила автобус в свои объятия и унесла в пучину вместе с оленеводом Уулой Лисманки. Долго пенился океан в том месте, где затонул вместе с туристическим автобусом бродяга с сопок Утсйоки. Самоубийцы медленно отошли от края обрыва. Несколько километров до Сагреша они шли молча. Там полковник Кемпайнен и автовладелец Корпела сообщили в полицию о несчастном случае. Корпела сказал, что автобус сам почему-то покатился к морю. Полковник Кемпайнен добавил, что вместе с автобусом утонул и один из членов их туристической группы, оленевод Уула Лисманки. Полиция сообщила о пропавшем автобусе в службу морской охраны. Оттуда пришло патрульное судно. Оно не обнаружило в море никаких следов, даже масла. Массовое самоубийство Анонимных Смертников отменилось по техническим причинам. Орудие самоубийства ушло на дно океана, а автовладелец Корпела не собирался искать новый автобус. Если у висельника нет веревки, он не сможет повеситься. Самоубийцы единодушно решили, что, хотя смерть, конечно, и была их самым важным делом в этой жизни, но все же не настолько.

Глава 34

У следователя Эрмея Ранккалы выдалось нелегкое лето. Он распутывал важное, но очень сложное дело, которое съедало все его время и энергию. Эрмей снова и снова ловил себя на том, что постоянно думал о нем, даже не смог догулять отпуск – пришлось вернуться на службу и продолжить расследование. Причиной, по которой Ранккала прервал отпуск в конце лета, было сообщение, отправленное таможенником Топи Олликайненом с пограничного пункта между Энонтекие и Каутокейно. Олликайнен сообщал, что Полиция безопасности проверила туристический автобус при пересечении границы. Марка автобуса и номер совпали с указанными в запросе. Кроме того, Олликайнен сообщил, что в дверях автобуса стоял его знакомый, оленевод из Утсйоки Уула Лисманки, который прокричал ему что-то про смерть. Зная Лисманки, Олликайнен подумал, что это просто глупая шутка. Лисманки вообще был большой шутник. Потом из Инари пришло сообщение от местного поверенного: полковник Кемпайнен, разговаривая с ним, сказал, что собирается поехать со своей группой на Нордкап. В Ивало он оформлял паспорт для своего друга, оленевода Уулы Лисманки. Следователь вылетел в Северную Норвегию, на Нордкап. Он снова напал на след пропавшего автобуса: двое немецких орнитологов и их финский приятель рассказывали местным жителям о забавном случае на скалах Нордкапа. Якобы финский туристический автобус собирался съехать с края прямо в океан. В последний момент водитель передумал и развернул автобус. К сожалению, очевидцы уже уехали. Ранккала изъездил Северную Норвегию вдоль и поперек и установил несколько мест, где успела побывать эта компания. Самые свежие следы вели на юг, в Хапаранду, но там они снова обрывались. Ранккала немедленно вернулся в Хельсинки. На основании всей имеющейся информации он сделал вывод, что к делу причастна опасная группировка, которая собиралась совершить самоубийство огромных масштабов. Опасности подвергалось около тридцати финнов. Какие еще преступные намерения были у тайной экспедиции, этого Ранккала пока не знал. Но дело принимало такой оборот, что его следовало обсудить с начальством. Инспектор Хунттинен ознакомился с материалами, которые Ранккала собрал за лето, и сразу же объявил, что дело серьезное и осложнено многими запутанными обстоятельствами. Выходит, по миру носится финский туристический автобус и жизням его пассажиров угрожает опасность. Часть тайного общества самоубийц, а может, и все они могли быть замешаны в сомнительных внешнеполитических и военных проектах. Хунттинен решил созвать внеочередное заседание, куда пригласил чиновников из различных сфер госуправления: из Министерства иностранных дел, из Центральной полиции, из университетской психиатрической клиники, Центра туризма и, конечно, из Полиции безопасности, которая вела это дело. Совещание проходило в баре «Ателье» отеля «Торни». Инспектору подошло бы местечко поскромнее, но представитель Центра туризма сказал, что привык к совещаниям на высшем уровне, и пообещал, что все будет за счет его конторы. Участники заседания единогласно решили: автобус надо как можно быстрее задержать. Будет ужасно, если тридцать финнов одновременно уйдут из жизни. Международной репутации Финляндии будет нанесен непоправимый ущерб, подчеркнул представитель Центра туризма. Если выяснится, что члены группы, руководимой полковником и бизнесменом, действительно собираются покончить жизнь самоубийством, пострадает не только финский туризм, но также экономика и экспорт. Что будут думать о стране, граждане которой массового расстаются с жизнью, да еще и едут для этого за границу? Полиция считала, что ничего противозаконного тут не было. Не придется даже просить помощи у Интерпола. По закону полиция разыскивает только преступников, а не всяких чудаков.

Собравшиеся посмотрели на психиатра. Может ли он чем-нибудь помочь? Члены этой туристической группы, безусловно, сумасшедшие, они опасны не только для государства, но и прежде всего для самих себя. Если врач выпишет всем им направления в ближайшую психбольницу, дело можно будет закрыть. Психиатр в принципе согласился, но засомневался, можно ли объявить сумасшедшими сразу всю туристическую группу.

– Так надо. Во имя сохранения репутации финского народа, – в один голос сказали инспектор Хунттинен и следователь Ранккала.

Однако врач не одобрил эту идею, проворчав, что в фашистской Германии подобные доводы использовались, чтобы отправлять людей в концлагеря. Хуже всего было то, что никто не знал, где сейчас находится автобус с тайными самоубийцами. Заседание не обошлось без легкого обеда. Ранккала довольствовался супом и вегетарианской пищей, спиртного не пил. Он жаловался врачу, который сидел напротив, что этим летом его желудок совсем расстроился, и началось это с тех пор, как ему поручили дело самоубийц. Инспектор Хунттинен добавил, что подобные симптомы наблюдаются у всех сотрудников Полиции безопасности. Работа нервная и неблагодарная. По сравнению с обычными полицейскими, их следователи страдают животом вдвое чаще. Психиатр подтвердил, что эта профессия часто вызывает психосоматические расстройства. На совещании решили попросить Министерство иностранных дел уведомить все европейские посольства и консульства, чтобы те обратили внимание на странную группу финнов, путешествующих в автобусе с указанным номером. Третье заседание началось с оглашения тревожных новостей. Организация самоубийц ввязалась в массовую драку в маленьком городке Вальсроде в Германии. Об этом сообщило торговое представительство в Гамбурге, которое, в свою очередь, получило эту информацию от немецких спецслужб. Полиция безопасности занялась этим вопросом, и чем дальше, тем более очевидным становилось, что это не была обычная драка. По данным военного атташе из посольства в Бонне, которого вызвали на место потасовки, инцидент можно было назвать малой войной: финскими бойцами командовали офицеры во главе с полковником. Битва закончилась победой финнов. После этого заседания участились и стали происходить два раза в неделю. Желудок следователя Ранккалы обливался кровью. Но худшее ждало их впереди. Французские службы Эльзаса связались с финским посольством в Париже и сообщили о депортации трех финских женщин, которые вполне могли принадлежать к вышеназванной тайной группировке. Депортированные гражданки перевернули всю жизнь в винной долине. Оттуда автобус направился в Швейцарию. Томимые дурными предчувствиями, все ждали новостей о передвижениях автобуса. И скоро их получили. На сей раз тревогу забило финское посольство в Швейцарии. В кантоне Валлис побывала группа финских туристов, которые вели себя странно и даже угрожающе. Финны под руководством некоего офицера собирались совершить массовое самоубийство в альпийской деревне. Благодаря решительным действиям представителей кантона их планам удалось помешать. Но один финн все-таки погиб при загадочных обстоятельствах. Личность погибшего установили: это был алкоголизированный судовладелец из Савонлинны. Тело в цинковом гробу переправили на родину погибшего и там похоронили. Вскрытие, проведенное в Швейцарии, показало, что причиной смерти стало сильное алкогольное опьянение вкупе с повреждением позвоночника. Из Мюнстера тайная группировка отправилась то ли в Италию, то ли в Испанию. К этому времени полиции удалось разобраться с кражей в Утсйоки, которая произошла в начале лета. В ней подозревали оленевода, некоего Уулу Лисманки. Ранккала был с ним знаком. Лисманки украл сотни тысяч долларов у съемочной группы из США. Для съемок фильма в Утсйоки построили настоящий концлагерь. Разрешения на постройку тюрьмы Финляндия не давала. Проект закрыли, ни одного пленного в лагерь не посадили. Роль Лисманки в постройке частного концлагеря пока не определили. Полиция безопасности и уголовная полиция имели свои серьезные подозрения на этот счет. Желудок Эрмея Ранккалы не выдержал свежих новостей. Его рабочая нагрузка к концу лета возросла до предела. Он плохо спал, есть не хотелось, пить – тем более. Он даже поседел. Однажды в субботу, сидя в канцелярии наедине со своими бумагами, Эрмей Ранккала взглянул на часы. Было одиннадцать вечера. Ранккала закурил очередную сигарету – он уже потерял им счет, – отпил из стакана глоток безвкусной воды. На душе было так тяжело, как будто его подозревали в какой-то подлости и он ждал допроса. Старший следователь устало подумал, что человек на допросе – как репчатый лук, а сам допрос – все равно что чистка лука. Когда лук очистишь, появится белая правда, здоровая и вкусная. Но глаза следователя всегда в слезах… Такова жизнь. В конце концов, этот лук разрежут на кусочки и пожарят в масле. Следователь почувствовал, как к горлу подступила жгучая тошнота. Голова закружилась. Мастер допросов рухнул на пол, сигарета жгла пальцы, изо рта сочилась кровь. Ранккала понял, что это конец, и успокоился. Не пришлось накладывать на себя руки. Смерть сама взяла свое.

Послесловие

О внезапной смерти следователя Эрмея Ранккалы с горечью сообщили на очередном заседании в «Торни». Встав, собравшиеся выдержали минуту молчания как дань уважения к памяти погибшего. Затем обсудили, обязаны ли они присутствовать на похоронах выгоревшего следователя, но инспектор Хунттинен не счел это необходимым. Он сказал, что сам все организует. Он привык к тому, что жизнь его подчиненных не бесконечна. По словам инспектора, у Ранккалы не осталось даже вдовы. Пролистали незаконченный рапорт покойного. Ничего нового там не обнаружилось. Как всегда, заказали легкий ужин, обсудили результаты работы. Они обнадеживали.

Маршрут автобуса с таинственными самоубийцами удалось проследить по всей Европе. Всем разослали телеграммы, всех предупредили. Посольства Финляндии, консульства, европейские филиалы Центра туризма, полиция, министры, канцлеры, врачи, послы – все были в курсе дела. Совет решил обязательно продолжать поиски автобуса. Собирались они теперь раз в неделю, в том же месте, в тот же час. Следы тайного общества самоубийц терялись в Центральной Европе. Этот фактор препятствовал новым заседаниям, столь важным для государственной безопасности и национальной репутации. Больше никаких новостей не поступало.

Прошло несколько лет.

Анонимные Смертники разошлись с мыса «Конец света» каждый своей дорогой. Почти все остались в живых и умирать не собирались. Релонен и Ауликка Грандштедт вскоре после полета Уулы Лисманки отправились в Лиссабон, где провели пару месяцев. Они взяли с собой директора цирка Сакари Пииппо, который устроился фокусником в лиссабонском шапито, а сами потом вернулись в Финляндию. Вдвоем они открыли в Оулу маленькую фирму по покраске автомобилей и выделке меха. Пограничник Ряясейккойнен и Мяки-Ваула поженились и переехали в Муонио, где глава семьи получил место на таможне. Автоторговец Лямся со своей молодой женой вернулся в Куусамо и снова продает там автомобили, только другой марки. Кузнец Лааманен остался доживать свои дни в Португалии, узнав, как дешево там можно жить и умереть. Ему составил компанию железнодорожный служащий Тенхо Утриайнен, который устроился в туристический центр в портовом городе Албуфейра смотрителем водных горок. Эльза Таавитсайнен вступила в переписку с Алвари Курккиовуопио из Киттиля и со временем стала вести хозяйство в его доме. Фельдфебель в отставке Корванен отправился на Ближний Восток военным инспектором ООН. На первую зарплату он купил себе в «такс-фри» внедорожник очень дорогой марки и суперпрестижной модели. О Корванене до сих пор говорят, что у него талант воина: он не боится смерти, а, наоборот, сам ее ищет. Пенсионер Ярл Хаутала и его молодая смертельно больная подопечная Тарья Халтунен, к их собственному удивлению, продолжали жить месяц за месяцем. Потом выяснилось, что метастазы у Хауталы перестали распространяться, а вирус СПИДа у девушки оказался в латентной стадии. Живя в Мюнстере, Хаутала даже написал научный проект для дорожной службы Финляндии, уделив особое внимание необходимости заранее посыпать дороги солью, дабы предотвратить аварии. Государственный центр научных исследований счел эту работу новаторской и издал в виде книги. Говорят, Хаутала уже умер. Маляр Ханнес Йокинен и Лизбет Корхонен в добром здравии вернулись домой. Они и по сей день живы и иногда встречаются. Жизнь наладилась, и серьезных проблем у них больше нет. А если появятся, то видавшие виды путешественники-экстремалы легко с ними справятся. Автовладелец Корпела получил страховку за утонувший в море автобус. Инвестиции не исчезают и не тонут – они остаются. Из этих денег Корпела покрыл убытки своей фирмы за прошлый год, а затем продал ее. Когда стало известно, сколько налогов Корпела заплатил, его сразу пригласили стать членом Ротари-клуба города Пори. Проректор Пуусари и полковник Кемпайнен поженились. Хелена переехала из Тоялы в Ювяскюля; на прощание ее наградили медалью за работу по воспитанию нации, которую вручил Женский комитет области Тояла, то есть те самые стервятницы, что когда-то распространяли о ней злые сплетни. Так меняется мир. Жизнь нас многому учит. Полковник Кемпайнен отправил в Вооруженные силы рапорт об увольнении и пенсии, получил и то и другое. А потом еще и дочку, которую ему без всякого официального обращения родила проректор Пуусари. Зловредный оптимист Сеппо Сорьонен на собственные средства издал сказку о жилищном кризисе белок, но критика ее так и не оценила. Автора упрекали в том, что книга далека от реальности, слишком оптимистична, легкомысленна и по-детски наивна. Теперь Сорьонен весьма успешно трудится официантом в ресторане «Саванна» и собирает материал для толстого ресторанного романа. Оленевод Уула Лисманки отродясь не умел плавать, но у океана есть одно свойство – он быстро учит несчастных. Каким-то чудом Уула вылез из тонущего «автобуса-смертника», и пенящиеся волны вынесли его на поверхность. Он вдоволь наглотался соленой воды, вокруг плавали любопытные акулы-убийцы и нюхали его зад, но есть не стали. Рыба не всегда заглатывает наживку, это старый рыбак хорошо усвоил. Видимо, на воде способны держаться не только женщины-ведьмы, но и саамские мужчины-шаманы. Через два часа старого безымянного оленевода вытащили рыбаки португальского промыслового судна, которое ловило треску в водах Ньюфаундленда. Уула много ночей сушил на носу корабля свои тысячи долларов и только потом смог тоже заняться рыбалкой. За два месяца Уула научился говорить по-португальски, что неудивительно, ведь саамский и португальский очень созвучны. Португальский произошел от простонародной латыни, а саамский – от оленьего мычания. Во время свадебного путешествия в Сагреш проректор Пуусари и полковник Кемпайнен случайно встретили избитого ветрами моряка, разговаривавшего по-саамски с другими морскими волками. Они узнали Уулу. Он сказал, что ему живется хорошо, он рыбачит в Атлантике. Теперь его зовут Ulvao Sao Lismanque. В переводе это значит Уула Святой Лисманки.