Как стать царем

Я решил сделать набросок конической пушки и показать его кузнецам. В кузнях Питера работа кипела. Сами кузни большие, внешне смахивают на бани, дымятся трубы, движется клубами теплый воздух.

У кузнецов дел много, а орудия еще нужно уметь отливать. Я показал набросок, но, видя, что с литьем пушек могут быть проблемы, спросил:

— Можете мне быстро изготовить тонкие острые метательные диски?

Кузнецы попросили показать чертеж. Когда я продемонстрировал, старший из оружейников спросил:

— Неужели, господин, вы их метать будете?

— Буду! — подтвердил я. — В умелых руках они обладают хорошей убойной силой.

Я знал это, пробовал как-то метать такие диски.

Мастеровые присвистнули, а старший оружейник сказал:

— Чтобы такими дисками убить человека — надо сильно постараться!

Конечно, совсем не обязательны мне были диски, но хотелось новизны. Я согласился:

— Да, надо постараться! Здесь опыт и балансировка нужна в руке того, кто бросает. А с косыми руками и глазами любое оружие бесполезно.

Глава оружейников пообещал:

— Сделаем, посланник богов. В ближайшее время будут у тебя диски.

Я призадумался. Производство нормальных патронов при нынешнем технологическом уровне здесь практически невозможно. А вот охотничьи ружья, которые лупят крупной дробью? Такая дробь валит волка, она и человека на тот свет способна отправить.

Хорошим оружием был бы мушкет наподобие охотничьего ружья-двустволки, особенно если снабдить его ударным кремневым пусковым механизмом. Во всяком случае, стрельба с использованием в мушкете картечи здесь вполне осуществима. И хотелось бы иметь на мушкете штык.

Я объяснил кузнецам идею усовершенствованного мушкета и сказал:

— Нужны ручки, чтобы при стрельбе боец делал упор в плечо и вел огонь под прицелом.

Старший кузнец предложил:

— Можно ручки из дерева делать! И часть мушкета то же. Тогда он будет легче.

Я одобрил:

— Верно, приклад однозначно будет деревянным. Мушкет должен стрелять и одновременно колоть. Штык нужно располагать горизонтально к земле так, чтобы лезвие легко входило между ребер противника. Одновременно нужно продумать ударный пусковой механизм.

Кузнецы понимающе кивали. Мне нравилось давать указания и рекомендации. Меня внимательно слушали.

Мои люди наводили порядок в Питере. Днем в крупнейшем зале города состоялся запланированный еще до нашего прихода бой за звание чемпиона губернии. Я разрешил его проведение: спорт должен быть вне политики и не зависеть от того, какая в городе власть.

Мы с Александром решили посетить состязание.

Распорядитель боя объяснил нам:

— Это опытные бойцы. Они неоднократно дрались на ринге с деревянным оружием. Веткин будет с кривой саблей, а Свирепый — с прямым мечом. На счету у Веткина шесть побед, у Свирепого — семь. Сегодня — главный финал сезона!

Распорядитель покинул нас и через несколько минут вывел бойцов на ринг.

Зрители зашумели, стали делать ставки и спорить. Двое даже подрались. Местные охранники бросились успокаивать разбушевавшихся мужчин.

Распорядитель крикнул финалистам:

— Вперед!

Бойцы сошлись. Они не торопились, проверяли друг друга осторожными ударами, от которых укрывались деревянными щитами. Расходились и снова плавно сближались. Такое состязание не понравилось Александру. Но зрители с восторгом и напряжение следили за перипетиями боя. Они кричали так же, как наши болельщики на футболе.

— Ну, деревяшками машут, — махнул рукой Саша. — Что тут интересного? Лучше бы футбольный матч организовали!

— Здесь нет пока футбольных соревнований, — напомнил я брату.

— Ты скажи, как там «Зенит» наш?

— «Зенит» в порядке. Без тебя чемпионом страны стал три сезона подряд. А вот в Лиге чемпионов провалы. Как и у других наших команд в Еврокубках.

— С чего это?

— Приоритетом чемпионат России сделали, времени клубам на подготовку и отдых перед международными встречами не дают.

— А «Спартак» как?

— Странно, почему ты, питерский болельщик, еще и за «Спартак» переживаешь.

— Так я за обе команды болел. «Зенит» наш, родной, а «Спартак» — народная команда.

— Да, была когда-то народной, а теперь это команда Леонида Федуна. Прошли времена братьев Старостиных, Константина Бескова. Федун теперь рулит «Спартаком», что хочет, то и делает. Капитализм. Личные интересы олигарха превыше всего, а болельщики по старой привычке поддерживают любимую команду.

— А играет-то «Спартак» хоть как?

— В прошлом сезоне занял второе место, а в этом, скорее всего, без медалей останется.

— Хорошо, что вторыми стали после «Зенита»! Мы когда власть возьмем, здесь футбольный чемпионат организуем…

— Сначала нужно взять…

— Я не сомневаюсь! — убежденно ответил Саша.

— Что будем делать с Белым и прокуратором, который потихоньку приходит в себя? — решил спросить я.

— Белого судить будем завтра перед отходом, а прокуратора возьмем с собой и выкинем где-нибудь в чистом поле. Пусть валит на четыре стороны. Станет ходячим примером того, что новая власть делает с кровопийцами народа.

— Ты выступи, пожалуйста, на местном радио с краткой речью, — попросил я. — Расскажи про прокуратора, ожиревших олигархов и необходимость организации обороны города.

— Расскажу! И оборону радиоцентра то же нужно организовать.

— Из местных жителей, — уточнил я. — Нам каждый боец важен, здесь оставлять никого не будем.

— Наберем еще людей по пути, — с оптимизмом ответил Александр.

Чемпионом города стал боец с прямой саблей. Ему вручили сосновый венок и золотую медаль.

Глава 13

Утром следующего дня освободительная армия готовилась к походу, Александр произнес пламенную речь на радио, которая транслировалась на Питер, села и города в радиусе не менее ста километров от Питера. Я же решил организовать суд над Белым.

Бывшего градоначальника привели на тот же эшафот на площади, где накануне пороли прокуратора. Он выглядел, как и положено пленнику, ожидающему расправу: угрюмое с печатью страха лицо, сгорбленная спина, подкашивающиеся дрожащие ноги. В довершение по всему огромный фингал украшал правый глаз совсем недавно всесильного чиновника.

Толпа шумела:

— Вершите расправу!

— Выпороть его, а потом осадить надолго в карцер!

Я увидел в толпе мужчину, только что избранного новым главой города, и обратился к нему:

— Славян! Поручаю тебе решить участь бывшего смотрящего за городом!

— Мне? — почему-то удивился Славян.

— Разве ты не способен вершить правосудие и творить справедливость? — поинтересовался я.

— Не знаю! — честно ответил Славян. — Это большая ответственность и тяжелая ноша!

— Ты, как глава города, должен осилить эту ношу.

В толпе раздавались голоса:

— Правильно говорит! Свой должен решать судьбу смотрящего за нами.

— И посланник богов нам не чужой.

— Он подлинный посланник богов?

«Ну вот, — подумал я. — Теперь и меня обсуждают». Посмотрел на Белого. И отметил про себя, что бывший глава города старается сохранить достоинство: выпрямил спину, сумел унять дрожь. Но все же пожилой мужчина выглядел жалко в разорванной рубахе, с синяками на лице и руках.

А Славян какое-то время молчал, обдумывая, как поступить. Неожиданно он улыбнулся. В его улыбке не было торжества или презрения к поверженному сопернику, но, как ни странно, читалось сочувствие. Послышался мягкий голос:

— Вы, уважаемые граждане вольного города, доверяете мне решить судьбу бывшего смотрящего? — спросил Славян.

Раздались дружные крики:

— Да, доверяем! Конечно, решай!

— Прими любое решение!

— Любое? — спросил Славян.

— Разумеется!

Стоящие в толпе люди старались перекричать друг друга.

— Клянитесь, что поддержите меня! — потребовал Славян.

Его поддержали:

— Клянемся!

Новый глава города, стоявший рядом со мной, сделал шаг навстречу толпе, повернулся лицом к Белому, протянул в его направлении руку и произнес громким голосом:

— Повелеваю отпустить Белого на свободу! Он может идти, куда пожелает.

В ответ повисла тишина. Горожане недоуменно моргали глазами. Они ожидали увидеть, по крайней мере, очередную порку. Кто-то выкрикнул:

— Славян шутит! У него своеобразное чувство юмора.

— Нет! Я не шучу! — голос Славяна стал еще громче. — Если вы доверяете мне, то отпустите Белого!

Я положил Славяну руку на плечо и тихо сказал ему:

— Зачем ты поступаешь так? Ведь люди ждут зрелища, а справедливость требует: зло должно быть наказано.

Славян решительно, но спокойно произнес:

— Зло будет наказано, но я хочу дать всем понять, что новая власть против насилия.

— А ведь они творили над вами насилие, — опять сказал я главе города так, чтобы не слышали люди из толпы.

— Да! Но мы должны быть милосердными и не отвечать на зло злом.

— Ты за всепрощение? — удивился я. — Может, и дворец ему вернешь?

— Нет, дворец будет общей собственностью, а он пусть живет там, где захочет, — сказал мне Славян и обратился к толпе:

— Пусть его накажет Всевышний, если сочтет нужным! Белый может быть свободен!

Славян замолчал, толпа возбужденно загудела, но люди стали потихоньку расходиться. Славян подошел к эшафоту, протянул руку Белому, помог тому слезть.

— Воистину, ты святой! — сказал Белый. — Прости меня за все.

Я подумал, что Славян — слишком добр для руководителя крупного города. Наверное, его и выбрали за его доброту. Здесь люди в основном добрее, чем в моем родном мире, и больше уважают добрых людей. Но во время революций и войн доброта — плохой союзник восставших. Ведь врагов нужно изолировать или уничтожать, чтобы не вредили делу революции.

Я еще раз спросил Славяна:

— Ты не отменишь своего решения?