Игрушка для дракона

— А я быстро пойду! Я побегу!

— И умрешь от голода и переутомления. Упадешь, и умрешь. Это ему поможет?

— Ну, сделай что-нибудь, демоны тебя задери! Придумай! Ты же мужчина! Ты должен меня защищать! А раз меня — значит, и моего детеныша!

— Вот что…хмм…мамаша…у нас есть только один путь: идти сдаваться маме. Папа не позволит, мама добрая, она всегда за нас.

— С ума сошел?! Она все равно папе расскажет!

— А что предлагаешь? Чтобы он там умер от голода и жажды? Ты его взяла, ты за него и отвечаешь. Так что готовься получить то, что заслуживаешь.

— Кайль…папа его убьет.

— Не позволим. Да и не человек он, чтобы взять, и убить младенца! Мама нас поддержит.

— Давай, так…если к послезавтра папа не снимет запрет — идем к маме. Сегодня мы мальчика покормили, завтра день поголодает, а послезавтра мы его спасем. Хорошо?

— Хорошо…как скажешь. Твой младенец, тебе и решать. Только потом не плачь, если прилетишь к трупу.

— Не надо грязный коготь совать в рану, хорошо? И так тошно, и плакать хочется…

* * *

— Все. Идем сдаваться. Время!

— Чуть-чуть подождем, а? Что-то я боюсь!

— Дракон ничего не должен бояться! Как ни стыдно?! Идем!

— Идем…

* * *

— Маам…можно с тобой поговорить?

— Нет, нет и нет! Папа запретил! Он так и сказал: они придут к тебе, будут просить, умолять, и ты не выдержишь и сдашься. Снимешь с них запрет на трансформацию, и разрешишь лететь. И я тебя не прощу! Десять лет не буду с тобой разговаривать! Так вот, дети, я не могу пойти на такое. Папа всегда держит слово!

— Мам…можно я тебе расскажу что-то такое…только ты не ругайся, не кричи, ладно?

— Я уже начинаю бояться…ну что же…расскажи…нет, Кайль, ты расскажи. Все, без утайки. Что она опять сотворила?

— Только ты не будешь кричать, мама?

— Нет, не буду. Все, успокаиваюсь…давай!

* * *

— ААААА! Как вы посмели! Вы, жалкие, невоспитанные дети! Вам же был дан запрет на все контакты с людьми! АААА!А вы не только посмели его спасти, но еще и принесли на плато! Папа будет в ярости! Вы десять лет не будете летать! И я ничего не стану с этим делать! Поделом вам! Так вам и надо!

— Мам…мы не все рассказали…только не кричи так, ладно? В общем, Роб заболел, и нам пришлось…

* * *

— АААААА! АААААА! АААААА! РРРРРР! РРРРРР!

— Мам, ну чего ты так…

— Я чего?! Я?! Вы что сделали, пустоголовые?! Что вытворили?! Вы хотя бы знаете, что делает драконья кровь с человеком?! Вы поинтересовались, прежде чем делать ЭТО?!

— Ну, я где-то читала, что она лечит человека, что он делается сильнее, чем обычные люди. Все болезни излечивает. И что люди в древние времена охотились за нами, чтобы добыть нашу кровь. Ну…в общем-то и все. Больше времени не было, он как-то сразу заболел, и чуть не умер. Вот мы и дали ему попить нашей крови.

— ААААА! Попить?! Попить?! Глупая, необразованная, пустоголовая девчонка! Чтобы лечить человека надо несколько капель, КАПЕЛЬ крови! И то — он выживает в пятидесяти процентах случаев! Ее применяли только тогда, когда ничего на свете уже не поможет! Даже лекарская магия! А вы ему дали ПОПИТЬ крови?! Да это гарантированная смерть! Его душа точно улетела прочь! Даже если тело и выжило! Оно теперь — пустая оболочка! А ты потом кого-то призвала?! О Великий Дракон, создатель сущего…кого ты туда призвала, глупенькая?! А вдруг это демон?! Вдруг какое-то потустороннее существо, которое может угрожать миру?! Ох ты ж…теперь я понимаю, о чем говорила старая дура на слете. Да, близнецы приносят несчастье.

Молчание, которое не решался нарушить никто из криминальной парочки. Они с замиранием в сердцах ждали продолжения. И оно последовало:

— Говоришь, что он выжил. Значит, в теле есть чья-то душа. Если вас сходу не убил, значит, эта душа принадлежит сущности может быть и черной, потусторонней, но не такой опасной, как я решила с первого раза. Но это не точно. Еще вам скажу вот что: залив ему в рот вашей крови, вы запустили мутацию. Теперь ваш питомец превращается в дракона.

— Дракона?! Вот здорово! У нас будет брат! — Айя радостно захлопала в ладоши, но тут же смутилась под тяжелым взглядом матери:

— Если у вас когда-нибудь и будет брат, то…точно не таким способом (непонятно почему хмыкнула). А ваш питомец вряд ли станет драконом. Он будет и не драконом, и не человеком. Некая помесь дракона и человека, и что из него получится — я не знаю. И никто не знает. Когда рождается дракон — он выходит полностью сформированным, вы это знаете. Сразу начинает говорить, даже летает. И потом только меняется в размерах — линяет, наращивает новую чешую. И так до шестнадцати лет. Потом рост замедляется — вы достигаете зрелости. Что будет с человеком, я не знаю. Младенец может расти так же, как и все люди, а может вырасти за считанные месяцы до взрослого состояния. Вот только разум у него не драконий, а человечий. То есть — маленький младенец в теле взрослого. Хуже того — все драконы обладают магическими способностями. Но никто не может сказать — какими способностями. И вот теперь представьте — ваш питомец, в котором сидит неизвестно кто, за считанные месяцы дорастает до состояния взрослой особи. И тогда у него открывается первая магия. Неразумный младенец, обладающий могучей магией — что он может? Да все что угодно! Даже вас, дурачков, поубивать! Маг-идиот, что может быть хуже? Да, да — я знаю, что вы скажете! Мол, там ведь не идиот, в него кто-то вселился, сама сказала! Да. Так вот это еще страшнее. Демон с магией драконов — это ничуть не лучше мага-идиота, а может быть и хуже. В общем, летим к нему. На мне, не обольщайтесь! Запрет останется! Я вас повезу. И сразу скажу: почувствую, что он опасен — убью на месте. И можете меня потом ненавидеть, мне все равно. Я за вас весь мир убью, не то что демона в теле младенца!

Глава 6

Медленно…как червяк…как минутная стрелка…как ниндзя, подкрадывающийся к жертве…бросок!

Ага, тварь зеленая! Попалась! И не надо бросаться хвостами! Нафиг мне твой хвост! И нет у меня жалости! Я сейчас зверь! Хищник! Пещерный человек, мечтающий о мясе мамонта и пытающийся выжить!

Ножом!

Бац!

Башка долой.

Охх…ручки трясутся, ножки трясутся…грудь работает как кузнечные меха. Я ее все-таки одолел! Здоровенная такая гадина, чуть не с меня ростом!

Укусила, тварь…вон, аж кровь выступила. Нет, так-то ее понимаю, все жить хотят, я бы тоже постарался тяпнуть, если меня схватить, но…я-то совсем другое дело!

Главное, чтобы гадина не оказалась ядовитой. А то вот так нажрешься какой-нибудь дряни, и ага! Помню, как Дроздов, наш знаток природы и телеведущий, накормил свою «бригаду» ядовитыми лягушками. Чуть не померли бедолаги. А этот, судя по всему, совсем чужой мир, тут все может быть ядовитым, не только здоровенные зеленые ящерицы.

Поверить не могу своему счастью — как это я сумел ее ухватить?! Ведь она видела меня! Косилась на меня! И почему подпустила? Впрочем — какая мне хрен разница, почему какая-то там ящерица лоханулась и дала себя убить. Главное — у меня будет обед из настоящего мяса!

Хватаю крокодила-недоростка, подбираю его отброшенный хвост (не пропадать же добру?), и тащу в заранее приготовлено место, с отвращением чувствуя, что тело ящерицы категорически отказывается умирать — шевелится, дрыгает лапами, все еще порываясь бежать. Да что тело — голова ящерицы, когда я проходил мимо нее, следила за мной и разевала пасть, будто хотела сказать: «Отдай, сучонок, мое тело! Отдай, гадина! Куда ты его понес?!»

Куда-куда…жрать буду. Вначале пожарю, а потом слопаю. Но прежде надо выпотрошить тварь, так что иду к воде, где долго и мучительно разделываю гада. В конце концов все-таки разделал, даже шкуру умудрился снять, но пришлось потрудиться. Тушку промыл, кишки отправил в речку — пусть водопад их унесет подальше, вниз.

Кстати — так и не решился посмотреть за «край мира». Я так-то не трус, даже против человека вооруженного ножом дрался (дважды), но высоту…хмм…недолюбливаю. Да ладно, чего перед собой изображать героя? У меня ноги трясутся, когда я смотрю с высоты, и сразу хочется отползти подальше от края! Не летчик я, точно. И не парашютист.

Тушку ящерицы завернул в лопух, дабы мухи ее не кай-кай, и отправился совершать таинство внесения огня в этот мир, «прометеить», одним словом. Сухой мох я нашел — выдернул немного из щели между бревнами дома. Веточек натаскал из леса, благо, что до него идти всего ничего, метров пятьдесят. Притащил и тяжелых палок — потом подложу в костер, чтобы угли хорошие были. Подозреваю, что развести огонь будет непросто. Это тебе не зажигалкой щелкнуть!

А вот и нет. Оказалось, что зажечь костер огнивом совсем несложно. Наши предки не были дураками, определенно, и способ поджигания костра с помощью кресала самую малость сложнее, чем зажечь огонь спичкой. Волновался, конечно, ожидал эпических трудностей, а тут…сноп искр, мох занялся, задымил, я подул, раздувая пламя, подложил горящий мох под тонкие веточки, заранее уложенные «домиком», и…понеслось! Горит!

Дождался пока как следует разгорится, подтянул большие лесины, положил в огонь. Книжки-то я с детства люблю, а там все было — и про то, как костер разжечь, и про то, как охотники делают «нодью». Кстати, удивительно, что я при моем малом росте и субтильном сложении так бодро тащил эти лесины, или как они там называются — бревнышки небольшие. Стволы деревьев — то ли ветром, то ли временем поваленные. И я их пер, как маленький трактор! Муравей, черт меня подери! Муравей, читал, может поднять вес в пятьдесят раз превышающий его собственный. Да, и это ненормально. Нет, не для муравья — для человеческого детеныша.

Ящерку нанизал на палочку, и стал жарить над огнем, захлебываясь слюнями от запаха мясного. А когда тушка покрылась румяной корочкой, впился зубами в сочное, сладкое, и такое вкусное мясо! И пофиг, что нет соли, главное — мясо есть!

Напоминает курятину. Белое такое, слегка резинистое, но вполне съедобное. Уничтожил ящерку за считанные минуты — жрал, захлебываясь слюнями, едва не урчал, как голодный пес. Поел, и свалился возле костра, расслабленно думая о том, как бы живот не лопнул от переедания. Нельзя с такой жадностью набрасываться на еду. И уснул.

Сколько проспал — не знаю. Только снова хотел есть. И в сортир. Второе я быстренько исполнил, а вот насчет первого…козьего молока мне не хотелось, да и козы куда-то подевались. Заныкались, пока разделывал ящерку. Запах крови наверное почувствовали. Козы, они умные твари, человека с руками измазанными кровью не подпустят в свое подбрюшье. Только чистого амурчика.

Итак, снова искать еду. Пойдут охотиться. Подложил перегоревшие палки в центр костра, и держа тяжелый нож на плече, как ландскнехт двухметровый меч-двуручник, зашагал по направлению к лесу. И надо же было такому случиться — добыча вышла на меня сама! Змея! Здоровенная, вроде гюрзы, или королевской кобры! Много мяса, но…много опасности. Надо было бы сделать что-то вроде копья, привязав нож к палке, и затыкать тварь до смерти. Но…задним умом все сильны, а змеюга сейчас уползет, и плакал мой ужин. Нужно попробовать взять ее так, без копья. Подкрасться, и…бац ей по башке! Бац! Бац! Секир башка шайтану! Что я, с какой-то там змеей не справлюсь? Тем более что она улеглась на камешек, и спит, греется на солнце. Сейчас, сейчас, тварина!

Размахиваюсь, и…бац!

И тут же резкая боль в предплечье. Гадина оказалась настолько быстрой, что пока я рубил ее ножом, она извернулась и тяпнула меня — как и положено приличной змее. Две дырочки, из которых сочилась кровь — вот результат моего головотяпства.

Змею я все-таки разрубил — найденный нож был остер, как бритва, так что ничего удивительного — башка с частью туловища валялась на земле, и как принято у всех рептилий (выяснено мной опытным путем!), таращила на меня глаза, и злобно разевала пасть. А я…я тихонько опустился в траву и приготовился нормально помирать. Того заряда яда, который в меня должна была впрыснуть полутораметровая гадина, должно было хватить, чтобы убить пару лошадей, а не то что детеныша человека ростом чуть выше колена взрослого мужчины.

Место укуса вначале начало чесаться, потом гореть, будто к нему приложили раскаленное железо, и онемело, как если бы я его отсидел. Дальше уже начал сдавать мозг. В ушах зашумело, зазвенело, в глазах потемнело, и…меня начало трясти. Судороги били тело, выворачивали мышцы, болело все — начиная с пяток, и заканчивая макушкой головы, в которую будто забили гвоздь — так она заболела. Ну а после я потерял сознание, думая о том, какой я мудак, и как бездарно просрал свою новую жизнь.

Но я очнулся, и вполне бодрый и веселый. И похоже, что лежал в отключке всего ничего — минут пятнадцать-двадцать, не больше. Определил это потому, что костер почти не прогорел, пока я боролся с Великим Змеем. И голова гада все еще таращилась на меня злобными глазами, мечтая повторить со мной то, что не закончила в первую попытку. На всякий случай я ее хорошенько порубил своим «мечом». Мало ли…тяпнет, так может второй раз уже и не поднимусь. Да и просто больно, а я боль не люблю, никакой не мазохист.

И снова к воде, потрошить змею. Прилично у нее мяса! Объелся, еще и осталось на ужин. Улегся в тенек под дерево отдыхать. Кстати, посмотрел на руку, туда, где у меня краснела опухоль после укуса — ничего нет, чисто. Две дырочки от зубов затянулись, остались только два пятнышка- корочки.

Мда…забавно! Но объяснимо. У меня такой безумно быстрый обмен веществ, что яд не успевает отравить организм, а раны мгновенно затягиваются. Радоваться надо, а меня что-то в депрессию кидает. Прожить жизнь за два года, а то и быстрее — это как-то обидно. Лучше уж тогда сразу сдохнуть, чтобы не видеть, не понимать своего катастрофического старения. Дурные мысли, конечно, но…ладно, посплю еще пока что.

Проснулся я от тревоги. Сам не понял — что меня так встревожило. Я даже вскочил, оглядываясь на сторонам. Но ничего такого не увидел — ни стаи волков, ни тигра, который норовит закусить комиссарским телом, ни стаи бандерлогов, готовых уволочь меня в потерянный город. Ни-че-го. Только высоко в небе птица, наверное коршун, или орел.

Птица? Только сейчас сообразил, что я вообще-то прекрасная добыча для орла — мелкий, вкусный, неспособный защититься. И еще до меня дошло — а я ведь, дурак, спал на открытом месте! А если бы меня какой-нибудь гриф-стервятник уволок?! Так и представил кривой клюв грифа, расклевывающий мне печень. Вот тогда я был бы настоящий Прометей…

Пойду-ка я в домик. Там душно и воняет говном (впиталось, черт подери!), зато никто не кастрирует меня кривым нестерильным клювом. Как-то мне не климатит выйти в мир через анальное отверстие трупоеда.

Вздыхаю, и поворачиваюсь, чтобы идти к дому — до него метров сто. Но перед тем, как сделать первый шаг, оборачиваюсь и смотрю на небо. И с ужасом понимаю, что черная точка увеличилась, и этот коршун точно нацелился на мою сладкую плоть!

Срываюсь с места, бегу, падаю, цепляясь за кочку — то ли кротовая нора, то ли бывший муравейник — пытаюсь подняться, и понимаю, что не успеваю. И тогда хватаю нож обеими руками, и готовлюсь к бою. Ничего, мы и от Батыя отбились, так какого-то там летающего говнюка не победим?! Ура! Врагу не сдается наш гордый…ой, мамочки…ОЙ!

От увиденного меня не просто заморозило в столб, я обалдел! Это не коршун! Это. ДРАКОН! Самый настоящий, почти такой же, каким его рисуют на картинках! Рогатый, с красным гребнем, идущим от головы по спине до кончика хвоста, с огромными крыльями, которые плавно, и будто нехотя отталкивали от себя воздух. Он плыл по небу как дирижабль — такой же огромный, и такой же величественный. Вот только скорость у него была побольше, чем у дирижабля, это точно. Последние секунды он несся к земле как пикирующий бомбардировщик — только что сирена не завывала. Уже перед самой землей с хлопком, бьющим по ушам распахнул крылья, и вот уже его могучие лапы с когтями-саблями вцепились в дерн, оставляя после себя черные отметины.

Дракон был громаден, высотой с двухэтажный дом, может больше, и непонятно — как такое чудовище вообще может летать.

Впрочем, мне не до размышлений. Мелькнули мысли, и быстренько свалили прочь, оставив после себя лишь сожаление (в очередной раз), да глубокое разочарование: «Опять, что ли?! Господь, а тебе не надоело меня убивать?! Ну что за гадские шуточки?!»

Я выставил вперед нож и приготовился драться. «Со мною нож, меня так просто не возьмешь, держитесь, гады!»

* * *

— Мам…ну папа же не узнает! Мы сами полетим! Сними запрет!

— Нет! Папа узнает! Он всегда все узнает! Но даже если бы не узнал — я не собираюсь его обманывать. Папу обманывать нельзя. Сидите!

И они сидели, вцепившись руками в гребень. Так-то сидеть было неплохо, они не первый раз летали таким образом и с папой, и с мамой, но…очень уж хотелось полетать самим. Это чувство абсолютной свободы, полета, разве оно с чем-нибудь сравнится?!

— Дымом пахнет! — вдруг сказала мама, и закрутила вираж — У дома костер. Там люди!

— Люди?! Они убьют его! — Айя даже запрыгала на месте — Мама, скорее, Робу грозит опасность! Мама, снижайся!

Драконица ухнула вниз, сложив крылья, и дом стал приближаться, и теперь оба близнеца почувствовали запах дыма. Дракон в своем обычном состоянии чувствует запахи гораздо лучше, чем тогда, когда трансформируется в человека. Папа это как-то объяснял, но Айя не запомнила. Ей это было неинтересно. Просто приняла, как данность: пока находится в человеческом теле — ее органы чувств работают почти так же, как и у обычных людей. Когда «надевает» драконье тело — и обоняние, и вкус, все чувства обостряются, становятся многократно сильнее. Иногда это хорошо (на охоте, например). Иногда плохо. Не очень-то хочется чувствовать запах падали и дерьма за несколько сотен шагов…

Мать летает просто виртуозно! Такие виражи, такие приземления! Красота! Только лишь ее когти впились в дерн лужайки, как Айя скатилась по чешуйчатому боку мамы, и…оказалась перед мальчишкой, который стоял перед ней, держа в руках нож и вытянув его в сторону драконицы. Глаза его были вытаращены так, что казалось — сейчас выскочат из орбит. Но вся его поза говорила о том, что этот крохотный человечек готов бороться до последнего, и умереть, не сдавшись гигантскому чудовищу.

— Не надо страх! — улыбнувшись заговорила вслух Айя — Мы хороший! Это мой мама!

И тут же добавила на мыслесвязи, обращаясь к матери:

— Мам, ты его перепугала. Трансформируйся, пожалуйста!

Драконица замерцала, и вот уже на земле стоит высокая, очень красивая женщина с жгуче-черными волосами, зелеными глазами, полногубая и стройная. Она строго посмотрела на мальчика, который издал какой-то неопределенный звук, и с нотками холода в голосе мыслесвязи, сказала Айе:

— Все так, как я и предположила. В этом детеныше сидит кто-то иной. Это не просто мальчик. Теперь ты понимаешь, что наделала?

— Мама! — в отчаянии вскричала Айя, и двинувшись к мальчику, встала рядом с ним, положив ему руку на худенькие плечи — Не убивай его, пожалуйста! Не надо! Он весь дрожит, перепугался! Ты же видишь, никакого колдовства в нем нет! Никакого демона!

— Хмм… — женщина осмотрела мальчика с ног до головы, медленно, внимательно. Потом кивнула — Да, черного колдовства не вижу. Скорее всего, это не демон. Демону не было бы никакой необходимости защищаться этотй дурацкой железкой. Да он был бы и поумнее…

— А ты много видела демонов, мам? — тут же перехватила инициативу Айя — Как их отличить от людей? Расскажи, вдруг нам придется встретить такого?

— Одержимый демоном человек очень силен, он практически не болеет, но добивается этого тем, что мучает живых существ, предпочитая людей, а среди людей — женщин и детей. От них идет самая чистая, самая сильная жизненная энергия. Демоны очень опасны, изгнать их из носителя очень трудно, почти невозможно. И узнать, что в человеке сидит демон можно только по его делам — даже у драконов уже почти не осталось тех, кто может видеть ауры живых существ, и по ним определять, чем болеет то, или иное существо. Одержимость демоном — это тоже вид болезни. Что-то вроде паразита. Только обычный паразит питается тем, что ест существо, отравляя его организм, а демон ест душу человека, превращая ее в помойку.

— Уважаемые родичи! — в разговор врывается голос Кайля — Вы случаем не забыли, для чего мы прилетели? Может, мы потом послушаем лекции про демонов? Тема безусловно очень интересная, но…

— Заткнись, Кайль! — возмущенно вопит Айя — Мама очень интересно рассказывает! И она не успела рассказать, как же все-таки определить носителя демона! Мам?

— По делам его — сухо отвечает мать, слегка смущенная тем, что увлеклась лекцией. И в самом деле — зачем они сюда летели? Мальчишка так и таращится на всех, оглядывая окружающих со смесью страха и недоверия в глазах. И что же с ним делать?

— Кто ты? Как тебя звать? Можешь говорить? — обращается она к мальчику на всеобщем языке, но тот только таращит глаза, и мотает головой. Мол, «не понимаю!»

— Задача усложняется — вздыхает драконица — И кого же вы призвали, маленькие засранцы?! О Великий дракон! Сколько же от вас хлопот! Маленькие драконы — большие проблемы. И чем вы больше, тем больше от вас проблем. И что с ним делать? Мда…ладно, пойдемте, посмотрим — кто развел костер, и что тут вообще делается.

Женщины повернулась и пошла туда, откуда шел дымок. Близнецы за ней, и при этом Айя тащила за собой мальчишку, держа его за руку и что-то тихо, успокаивающе ему бормоча… Драконица-мать это отметила, и слегка подивилась — неужели у дочки в таком возрасте проявился материнский инстинкт? В общем-то, это даже хорошо. У людей, которые хотят, чтобы их дети выросли хорошими, добрыми людьми, есть обычай дарить мальчику или девочке домашнее животное — собачку, кошечку. Те заботятся о них, переживают за них, и в этом случае вероятность того, что эти дети вырастут приличными людьми гораздо выше. И наоборот — если дети жестоки, обижают животных — велик шанс, что из детей получался подонки, негодяи, которые станут позором своих родителей, и навлекут беду и на семью, и на окружающих их членов общины. Арга давно живет, и знает это не понаслышке. В молодости она не один десяток лет прожила среди людей…

Арга обошла дом, потрогала ногой ветки, лежащие в костре, посмотрела на кости, валяющиеся там же, в углях…развернула лопух, в который была завернута недоеденная часть жареной змеи, подняла брови. Потом пошла в дом, где пробыла некоторое время, совсем недолгое. Вышла, посмотрела на солнце, сощурилась, вздохнула. Покивала головой из стороны в сторону, как бы сокрушаясь тому, что увидела, снова вздохнула.

— Что, мама? — Айя стояла прижав к себе мальчишку, и поглаживала его по голове, успокаивая. Мальчишка выглядел очень озадаченным, но не вырывался, и не делал попытки ударить ножом, который держал в правой руке. Нож в ручонке выглядел настолько большим, что было непонятно, как этот мелкий детеныш удерживает его за рукоять.

Арга отметила и это. Человеческие младенцы не такие уж и слабые, как это можно подумать, и хватательный рефлекс у них очень силен — как у детенышей обезьян. Но чтобы вот так…держать на весу здоровенную железку, да столько времени…настоящий ребенок давно бы ее бросил. Да, в младенце сидит совсем не ребенок. И младенцем теперь его не назовешь — сухонький маленький человечек со смешными круглыми коленками, зубастый (и это драконица заметила!), встрепанный, и очень даже решительный. Вон как смотрит, вроде слегка успокоился, но все равно готов ринуться в бой.

Арге понравился его взгляд, и решимость защищать себя до последней капли крови.

А еще — понравилось то, как мальчик сумел выжить при практически полном отсутствии к тому предпосылок. Когда драконица сюда летела, она ожидала увидеть жалкого заморыша, умирающего от голода и жажды в закрытом вонючем доме, и подсознательно хотела, чтобы тот умер до ее прилета. Нет младенца — нет проблемы. Но перед ней стоял маленький боец, готовый подороже продать свою жизнь и не отступить перед превосходящими силами противника. Смешно и даже…возникает чувство уважения к этому щенку. Он заслуживает жить, если сумел выкрутиться без малейшей помощи извне. Конечно, ему помогло то, что ребята прихватили сумы с лошади его матери, но все равно — это очень впечатляющий результат.