– Нет,– ответил я.– Мы идем от деревни Тинкара и, кроме вас, пока никого не встретили.

– Мы взяли ложный след. Возвращаемся! – скомандовал старший, и всадники поскакали обратно.

«Значит, Черный призрак тоже здесь. Вот уж кто, не моргнув глазом, соберет жатву для Вранка».

– Кого они ищут? – поинтересовался юноша.

– Еще одного магистра. Магистра синей ночи.

– Ты его знаешь?

– Встречались,– коротко ответил я. Не пересказывать же парню всю историю моих встреч с рыцарем смерти.

– Он тоже из нашего мира? – Студент был явно заинтригован.

– Нет, но и не из этого.

– Нужно его скорее найти и предупредить.

– Он в предупреждениях не нуждается, и встречаться с ним мне бы хотелось в последнюю очередь. Слишком памятным было расставание.

Всадники скрылись из виду, и сразу проявился Ухтырь:

– Неужели так сложно запомнить простые слова? С вами в беду попадешь на пустом месте.

– Да ладно тебе кипятиться! Подумаешь, что путник, что странник – какая разница?

– Он еще спрашивает! Путник – это кто? Идущий человек. Не более того. А странник – странствующий волшебник. Разницу улавливаешь?

– Опять волшебник?! – я начал закатывать рукава.

– Ты сначала дослушай, потом будешь оголяться,– обиделся крогул. Посопел для видимости носом, а затем продолжил.– Странники, или боевые маги, испокон веку занимались только тем, что с помощью чародейства выискивали разные приемы владения оружием, осваивали их да изредка передавали тем, кто им вдруг понравится. Другого волшебства за странниками не числилось. Они редко у кого на службе состояли, с другими волшебниками дружбы не водили, только и делали, что по свету странствовали. Вот почему воинский люд их завсегда уважает.

– Что ж теперь любого уважать, кто себя странником назовет?

– Не каждого. Но если у парня при этом имеются настоящие, боевые доспехи и взгляд уверенного в своих силах человека, то почему бы не уважать?

– Что в моих доспехах необычного? Ну, видно – новые, потому что блестят.

– Это пока не присмотришься. Они не просто блестят,– многозначительно произнес крогул.

Только сейчас я обратил внимание на странное сияние металла. Оно было абсолютно одинаковым и в тени, и на солнце. «Ну что ж, пусть лучше будет странник, это все же лучше, чем волшебник, мне подходит».

– А за нами хвост,– крогул указал в сторону деревни.

– Не может быть! – воскликнул я.– Как она нас нашла?

Гостиничная кошка неслась галопом по степи и, лишь завидев людей, перешла на грациозный шаг. Подруга, только тебя нам и не хватало для полного счастья.

– А ну, брысь! – грозно сказал я.

Животное остановилось в трех метрах, приподняв переднюю лапу. Одарив меня уничтожающим взглядом, словно говоря: «А я и не к тебе вовсе», кошка направилась к карлику. «Ну что ты с ней будешь делать?»

– Сбегать, отнести в деревню? – предложил Ухтырь.

Он, конечно, бегал быстро, но зачем лишний раз мучить и себя, и животное?

– Толку-то? Если она решила идти с нами, значит, все равно догонит. Чего зря носиться туда-сюда?

– Слышала, Манька? Остаешься,– сообщил Ухтырь, прижимая киску к груди. Он ее уже и назвать успел!

– Почему Манька? – поинтересовался я.

– Подружка у меня как-то была – такая же бестия.

– Серж, Ухтырь, гляньте, что с небом делается,– юноша указал на север.

– Вот тебе и маленькая тучка!

Такого небосвода мне еще не доводилось видеть, хотя и на Шаркусе, и в Долине проклятых звонарей, и в Тангоре повидал их немало. Складывалось впечатление, что бушующее море закинули наверх, предварительно добавив темных оттенков. Кипящая серо-черная масса надвигалась с огромной скоростью, но самое странное – внизу стоял полнейший штиль. «Что-то будет, и вряд ли приятное». Я уже хотел поделиться своими мыслями по поводу происходящего, но меня опередил Ухтырь.

– Так не бывает. Ущипните меня! Хочу проснуться и не видеть этот кошмарный сон.

Вокруг стало темно, как ночью, и тихо, как в могиле. И вдруг оглушительный грохот заставил вздрогнуть всех. Сильнее других это получилось у Маньки. Она подпрыгнула, как кузнечик, исхитрившись поцарапать руки карлика при взлете и лицо юноши при посадке – Алекс оказался на пути приземления испуганного животного. Однако оба мои спутника не придали никакого значения кровавым разборкам. Сейчас было совершенно не до того.

Молнии вокруг нас с шипением врезались в землю, воздух наполнился статическим электричеством и запахом озона. Но самое интересное, что обильное выпадение электрических осадков происходило лишь возле нас. Не знаю, сколько длилась показавшаяся вечной канонада, но у всего есть свое начало и свой конец. Небо очистилось, снова проглянуло солнце, и только выжженный контур пятиугольника в степи напоминал о недавнем ужасе. Кто-то недвусмысленно давал понять, что мы у него под колпаком.

– Интересно, кого остробородый боится сильнее? Тебя или меня? – сказал я Алексу, покидая пепелище.

– Ты полагаешь, это он со страху?

– Обычно силу демонстрируют, когда не уверены в победе. Таким образом пытаются запугать противника, которого сами боятся.

– Меня в жизни еще никто не боялся,– сказал Алекс.– Разве что соперники по шахматам.

– Хорошо играешь?

– В нашем университете лучше всех.

– Надо же! Ты не из вундеркиндов случайно? И сопромат он сдал, и в шахматах дока, и руки дело знают. Лет-то тебе сколько?

– Пятнадцать. Но я школу в тринадцать закончил,– он словно оправдывался.

– Понятно. А еще чего необычного умеешь делать?

– Могу быстро считать.

– До скольки? – Ухтырь оторвался от поглаживания вздыбившейся шерсти кошки.

– Да нет, я имел в виду вычисления: разделить, умножить, возвести в степень, извлечь корень.

– Понятно – ходячий калькулятор. Жаль, это нам все вряд ли пригодится.

– Почему же? – возмутился крогул.– В хорошем хозяйстве все сгодится. Пусть он нашим деньгам счет ведет. А то я, например, знаю только, что в кошельке денег больше, чем пальцев у меня на руках. Это ведь не дело. Монеты – они счет любят.

– Так и отдай ему кошелек, пусть будет нашим казначеем.

– Что значит «отдай»?! – Ухтырь возмутился, словно ему предложили отрубить руку.

– Тебе же самому идти легче станет.

– А вдруг он их потратит? – встрепенулся бородач.– Бережливей нас, крогулов, на свете никого нет. Считать в моем присутствии деньги я ему могу доверить, но хранить – ни за что! Вам только дай волю, все разбазарите. Правда, Манька?

Кошка, до этого спокойно дремавшая на руках, услыхала знакомое имя и восприняла его как приглашение к игре. Она тут же вспрыгнула на плечо карлика, затем на голову, использовав плотную шапочку крогула как стартовую площадку для перелета на Алекса. Манька собиралась продолжить путешествие и, уже отталкиваясь от плеча юноши, наткнулась на мой строгий взгляд. В последний момент ей удалось выпустить когти.

– Ой, больно же! – подхватил он практически свалившуюся киску. Теперь к поцарапанному лицу Алекса добавились кровавые полосы, проступившие из-под рубашки. Если шрамы украшают воина, то скоро наш вундеркинд будет не только самым молодым, но и самым красивым членом команды.

Манька выскользнула из рук юноши, выгнула спинку и, гордо подняв хвост, независимой походкой продолжила путь в некотором отдалении, всем своим видом показывая, что она нас и знать не желает. Кажется, я нанес ей личное оскорбление, сорвав тройной прыжок по движущимся опорам.

Глава 7

ПОПОЛНЕНИЕ

К вечеру мы действительно добрались до Стайберга и даже успели устроиться на ночлег, прежде чем были заперты городские ворота.

– Два дня прошло, а твой попутчик до сих пор жив,– раздался бархатный голос.– Зря ты задумал поломать мне всю игру.

– Может, он тут всего один остался? Жалко, почти земляк. С ним и поговорить есть о чем. Вот соберу всех пятерых, тогда видно будет.

– Ты кому пытаешься вешать лапшу на уши?!

– Я ее не вешаю, а возвращаю обратно. Что ж ты думаешь: я слепой или с головой не дружу? Кто подстроил поражение именно того магистра, который в случае победы обретал свободу? А ведь исход поединка был ясен даже ребенку.

Вранк задумался, но не сумел найти достаточно правдоподобного ответа. Решив, что лучшая защита – нападение, он пошел в наступление:

– С каких это пор фигуры стали делать замечания тому, кто их двигает? Запомни: пока у тебя хорошие возможности для того, чтобы выжить. Но учти, их несложно урезать! Молнии иногда и в людей попадают,– владелец капюшона не смог удержаться, чтобы не обозначить своего участия в утреннем происшествии. Вдруг мы решим, что это была случайность.

– Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.– Он вздумал меня запугивать! – Ты тоже учти: электричество опасно лишь для того, кто с ним балуется. В следующий раз поосторожней, не ровен час – током ударит, прическу себе испортишь.

Интересно, а вдруг он лысый и портить там уже нечего.

– Это было последнее предупреждение,– мрачно сказал Вранк.– В моей игре все абсолютно просто: не убиваешь ты – убивают тебя. Третьего не дано.

Образ злодея растворился над речкой.

«У него, наверное, жесткий график, а мы срываем все сроки. Иначе с чего он такой „добрый“? Готов испепелить взглядом. Прямо через капюшон. Нет, здесь явно какая-то загадка. Колдун скрывает не только собственное лицо. Узнать бы – что еще? И желательно поскорее».

Берег казался безжизненным. Ничто не отвлекало от невеселых мыслей, пока правый ботинок не наступил на развязавшийся шнурок левого. «Вот интересно: обувь – одинаковая, шнурки вообще один от другого не отличишь, но развязывается всегда только левый. Почему?» Я присел на большой камень разобраться с нарушителем и почувствовал, что содержимое заднего кармана джинсов давит на мягкое место. Невидимая книжка? Рука полезла в карман. Странно, а здесь ее прекрасно видно.

Обложку книги украшало изображение чувственных губ, на которые почему-то был навешен большой амбарный замок. Занятный пирсинг.

После неудавшейся попытки раскрыть карманный томик по обложке пробежало сообщение бегущей строкой: «Губы к губам примкни, чтобы уста освободить».

Я огляделся по сторонам, поскольку не хотелось иметь свидетелей моего лобзания с книжкой, и выполнил письменное пожелание. Замок исчез, и губы зашевелились. Зазвучал женский голос:

– Спасибо тебе, храбрый витязь. Сотни лет, тысячи часов, миллионы минут я хранила молчание и наконец он настал – долгожданный миг свободы. Знаешь, как трудно быть немой, когда тебе есть что сказать? Я благодарю небо, солнце, реки и моря, леса и горы за тот день и час, минуту и секунду, когда ты появился на свет, когда...

Я понял, что сказать этой брошюрке действительно есть чего, нашлись бы только уши, способные воспринять накопившуюся словоохотливость. Пора дергать за стоп-кран, иначе этот локомотив не остановится до утра:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Серж. А вас?

– Я толковушка, чего угодно могу растолковать,– чтобы я не усомнился в ее знаниях, брошюрка начала быстро перечислять: – Хочешь узнать, почему у царя Хереса Седьмого не было сыновей или причину смерти благородного Яргуса? А самое интересное, пожалуй...

Я бы назвал эту книжицу не толковушкой, а болтовушкой.

– Может, лучше расскажешь о проклятых рыцарях?

– Это из каких веков?

– Говорят, впервые появились года три назад.

– Нет, я лет сто в завязке была, не меньше. Ничего про них знать не могу.

– А о крогулах?

– Маленький народец, обожающий идеально круглые предметы? Об этих – что хочешь.

– Что делает крогул поутру в самый длинный день на поляне утреннего солнца?

– Открывай десятую страницу.

На развороте находилось еще одно изображение губ, которые ожили, монотонно озвучивая ответ:

– Молодой крогул поет брачную песню, призывая себе невесту. В это время он ничего не видит и не слышит, поэтому наиболее уязвим, чем очень часто пользуются люди.

– А что такое гранитрон?

– Данная страница не содержит ответа на ваш запрос. Обратитесь на главную.

Пришлось возвращаться к обложке и повторять вопрос. За информацией меня отправили на пятую страницу.

– Внимание! – произнес тот же монотонный голос.– Произведенный запрос соответствует десятому уровню. Ваше имя и титул?

Вот тебе и раз! Еще не со всяким эта толковушка разговаривать будет. Сейчас выяснится, что кое-кто мордой лица не вышел. Что бы ей такого про себя сообщить?

– Серж. Магистр солнечного света. Чемпион Галактики по бовиспу.– Я выдал сразу два своих звания. Может, хоть одно сработает?

– Титулы подтверждены,– приняла информацию брошюра и продолжила: – Гранитрон – магический артефакт, имеющий прямое отношение к магистрам пятого знака.