Имя всего Сущего

– Тогда табуну пора трогаться, – сказала граф Джанель. – До того как стемнеет, нам предстоит долгий путь.

Оранжево-красное солнце село, когда на горизонте показались деревья, под сенью которых путники планировали остановиться на ночь и разбить лагерь. Сумерки окрасили сине-зеленое небо в оттенки выгоревшей киновари.

Первые несколько часов горожане держались на адреналине, но ужасы, свидетелями которых они стали, и память о людях, которых они потеряли, начали овладевать разумом. Беженцы погрузились в молчание. Кто-то тихонько заплакал. И все они смотрели на камфарные деревья и кедровник виднеющегося впереди леса глазами путников, вечно бродивших в пустыне и внезапно увидевших озеро.

Если удастся добраться до деревьев, то все будут в безопасности.

Нинавис и ее отряд чувствовали себя как рыба в воде. Они управляли слонами, следили за тем, чтобы взрослые, способные на это, несли детей на плечах, и патрулировали по краям небольшого отряда, следя за тем, чтобы не было неожиданных сюрпризов, – и все это с улыбками, песнями о замечательном приключении, шутками. Они даже поддразнивали стариков по поводу растраченной молодости. Они почти помогли забыть все ужасы, что остались позади.

Почти.

Внезапно брат Коун увидел, что граф Джанель чуть приотстала от группы и идет сама по себе, на некотором расстоянии от остальных. Дорна, которая как раз помогала детям, ничего не заметила.

Но ведь Дорна и не должна была присматривать за эмоциональным и физическим исцелением графа. В отличие от Коуна.

Уже подойдя к графу, брату Коун заметил, что она вытирает лицо.

Она плакала. Она очень тихо плакала, и соленые слезы оставляли на ее красных щеках мокрые дорожки.

– Граф… – начал было брат Коун.

Джанель отвела взгляд:

– Не надо. Другие не могут видеть, что я плачу.

– Никто не стал бы винить вас за то, что вы расстроены произошедшим, граф. Это было… – Брат Коун с трудом подобрал слова: – Это было ужасно.

Она снова шмыгнула носом и, проглотив короткий смешок, запрокинула голову:

– Я жеребец. Они должны думать, что я сильная. Когда все это закончится и они окажутся в безопасности – тогда они поймут, что я второй раз обманула их доверие.

– Граф Джанель, вы говорите чепуху, – сказал брат Коун. – Если бы не вы…

– Если бы не я, – сказала она, – все эти люди в Мерейне по-прежнему были бы живы!

– Неправда[66].

– Нинавис была права: я должна была сразить Тамина, когда у меня был шанс. Разве я не Джанель Данорак? Это я настояла, что не надо этого делать, – и в итоге все закончилось городом, полным мертвецов.

– Убийство Тамина ничего бы не решило! Это не он выпустил колдовской дым, а вы и понятия не имели, что Сенера опасна.

– Не имела, – согласилась Джанель. – Но она сделала это из-за того, что случилось с Дедрю. Потому что я показала, что он Касмодей. Она сделала это, чтобы скрыть настоящие преступления, и доказала, что для того, чтобы стереть свои следы, они зайдут очень далеко. – Джанель поморщилась: – Слишком далеко, если на то пошло.

Брат Коун закусил губу. Ему, наоборот, казалось, что граф неверно поняла мотивы долтарской колдуньи. Странно, но ему почудилось, что Сенера была… удовлетворена… тем, что Джанель одержала победу над Касмодеем. Все выглядело так, будто долтарка наконец завершила то, зачем пришла. Ничто в поведении Сенеры не указывало на то, что она считала все произошедшее неудачей.

– Вы не можете винить себя в произошедшем, – сказал брат Коун. – Кроме того, вы ведь ни в чем не ошиблись. Вы сами это сказали. Если бы вы тогда убили Тамина, его люди просто бы вас застрелили. Думаете, Дедрю отменил бы турнир? Или, может, думаете, что «голос» стража Сенера сделала бы это? Нет. Всех людей Нинавис сожгли бы на костре.

– Думаешь, жители Мерейны сочтут это честным обменом? – возразила Джанель. – Смерть всех этих людей в обмен на меньше чем дюжину жизней?

– Это заклинание – не ваших рук дело. Вы не можете брать на себя ответственность за него.

– Моя работа – брать на себя ответственность. И явив всем, что Дедрю – демон, я вызвала все произошедшее.

– Тогда вам просто надо постараться поступать правильно в дальнейшем – так же, как вы это можете. Думаю, Релос Вар и Сенера были бы весьма удивлены, увидев, как вы взваливаете на себя вину за их преступления[67].

Джанель остановилась.

– Но разве я не прав? – с нажимом спросил он.

– Я просто… я… – Она встряхнулась, и в глазах вновь появилась сосредоточенность. – Спасибо.

– Не за что. Как бы то ни было, нужно обсудить еще кучу других вопросов.

Она ускорила шаг.

– Разве?

– Например, то, почему мы выжили. – Брат Коун оглянулся на беженцев, высматривая, не подошел ли кто-нибудь слишком близко, чтобы услышать их разговор.

– Это не так уж и сложно. Ты спас нас от дыма.

Брат Коун удивленно заморгал и на мгновение застыл с открытым ртом.

– Я… э… – Он почувствовал, что краснеет. – Да. Хорошо. Я так понимаю, вы ничего не знаете о магии.

Она бросила на него косой взгляд, которым, наверное, можно было бы поджечь весь лес.

– Так я и думал. – Брат Коун прочистил горло: – Не утомляя вас долгими разговорами, скажу проще. Знак, который я нарисовал на лбу у каждого, спас наши жизни. Но я понятия не имею, почему он сработал.

Граф удивленно заморгала:

– Я тоже, но, признаюсь, я предполагала, что ты будешь более осведомленным.

– Все предметы обладают своей… энергией… люди называют ее тенье. Это жизненная сущность, принадлежавшая всем: вам, мне, тому дереву. И нет никакой разницы между тенье бога и тенье колдуна, кроме ее величины…

– Как я понимаю, брат Коун, твой орден именно поэтому и считается в империи наполовину еретичным.

Он кашлянул:

– Проблема с ересями в том, что они названы так потому, что затрагивают неудобные истины. Моя точка зрения такова: у искусства нет тенье.

Джанель моргнула:

– Не поняла?

– У любого превосходного рисунка столько же тенье, сколько было в материалах, использованных для него[68]. В бумаге, краске, чернилах. Для тенье нет разницы между каракулями и шедевром. Символы в книге передают информацию, но они не содержат дополнительного тенье. И магия возможна только с тенье, которую она подпитывает. – Брат Коун указал за спину, в сторону Мерейны. – И там я занимался именно этим. Как и Дорна. Это вообще не должно было сработать. Я сделал это прежде всего потому, что надеялся связать символ, который скопировал у этой женщины – Сенеры – с ее заклинанием. Я надеялся, что, если это сработает, я окажусь в той же категории, что и солдаты, находящиеся под его защитой. Я стрелял наугад!

– И все же ты попал в цель. Это сработало.

– В том-то и дело, что нет! Это объясняло бы, почему это получилось у меня, но как насчет Дорны, которая понятия не имела, какое заклинание я собираюсь сотворить, и использовала знак, пока меня не было? У нее не должно было ничего получиться. А если я вдруг выловлю Нинавис, Данго или Дубину и попрошу их нарисовать этот знак, это все равно сработает. Этот символ магический по своей сути – что попросту невозможно.

Граф задумалась над этим, не переставая шагать.

– Но как насчет вызова демона? Для этого требуются особые символы. Разве эти символы не являются по своей сути магическими?

Брат Коун прищурился:

– Это… весьма проницательно.

– Но разве я не права?

– Нет. Нет, вы ошибаетесь, но тут очень легко ошибиться, – сказал брат Коун. – Символы, используемые для вызова демонов, не имеют присущей им магической природы, но мы – и люди, и демоны – согласились придать им таковое значение. Они символизируют договор между нашими расами.

Джанель пораженно остановилась:

– Договор? Между нами заключен договор? Ксалторат ни за что бы… – Она оборвала речь на полуслове и пошла вперед, уставившись перед собою.

– Между нами заключен договор, – мягко согласился брат Коун. – Говоря конкретней, гаэш. То, что мы называем связыванием демонов, на самом деле является созданием для них гаэша. Для демонов создается гаэш, и они обязаны подчиняться его командам. Например, им запрещено проявляться в физическом мире, если их не призовут. А еще они должны следовать приказам призвавшего.

Граф Джанель вздрогнула:

– И почему демоны согласились на это?

Брат Коун нахмурился:

– Не думаю, что они согласились. Вероятно, им это навязали.

– А я уверена, что они согласились. Любой, кто достаточно силен, чтобы заставить демонов заключить подобный договор, был бы достаточно силен и для того, чтобы уничтожить их. А это значит, они попросту согласились. Но почему? Что они получили взамен?

– Я всегда предполагал, что они проиграли изначальную войну между Четырьмя Расами и демонами, и потому боги навязали им этот договор.

Джанель рассмеялась:

– Нет. С демонами это бы не сработало. Должно быть, они что-то получили взамен. Иначе они бы никогда и ни за что не согласились на такую сделку.

– Может быть, вы и правы, но речь сейчас не об этом. Вы же поняли, что демонические символы не имеют никакой внутренней силы? Они действуют лишь потому, что мы договорились, что начертание символов влечет конкретный результат[69].

– А почему это может не сработать здесь? Почему этот символ не может иметь конкретный результат, потому что мы договорились?

Брат Коун поморщился. Это был очень хороший вопрос. Очень хороший и очень тревожный вопрос. Он попытался подобрать правильный ответ:

– Договорились с кем, мой граф? С богами? Для создания такого эффекта потребовалась бы божественная сила, но ни один жрец из Восьми не использует подобную силу. Отец Зай-хера знает о магии больше, чем любой человек, которого я когда-либо знал. И если бы было что-то подобное, он бы сказал.

Граф Джанель нахмурилась:

– Тогда о чем вообще речь?

– Эта долтарка, Сенера, учитывая то, что мы видели, вероятно, вызывает демонов, и, следовательно, ее можно назвать колдуньей. Но что кроме этого? У нее есть доступ к магии, которую я никогда раньше не видел и которую я не понимаю. Единственное, что в этом хорошее, – это то, что сила воздушного знака не заканчивается. Иначе огнекровки бы задохнулись.

Она вздохнула:

– Не знаю, кто из них главный…

– Кого вы имеете в виду?

– Сенера или Релос Вар.

– Мы не должны предполагать, что они связаны между собой.

– Тамин сказал, что Релос Вар привел ее. Я встречалась с ним всего один раз, но он не произвел на меня впечатление человека, способного быть чьим-то орудием. Я бы подумала, что он кобыла, раз он – учитель, но… – Она печально улыбнулась. – Не думаю, что Релос Вар расценивает все так же, как это сделал бы джоратец. Настоящий вопрос: он ушел из-за того, что действительно случилась неприятность, или он просто не должен был присутствовать при том, что последовало?

– Эта логика предполагает, что они могли спланировать использование дыма с самого начала, а не выпускать его при непредвиденных обстоятельствах.

– А что, если они так и поступили? – спросила граф Джанель. – У нас недостаточно информации. Опять же, ничего не объясняет, почему йорцы притворяются джоратцами. Тем более что ни Сенера, ни Релос Вар не являются йорцами, хотя я изначально думала, что Сенера – йорка. – Она сорвала три стебля высокой полевой травы, пока они шли, и принялась вплетать их в пряди. – Говоришь, она дол-тарка?

– Они чаще попадаются на западе, – признал брат Коун. – Да и вообще они считаются несколько примитивным народом.

– Ну, или как минимум не очень хорошо ускользают от работорговцев[70].

Он кашлянул:

– Да. И это тоже.

Она расправила плечи:

– Отлично. Итак, все это вопросы, на которые я должна найти ответы.

– Должны? – Брат Коун приподнял бровь. – Разве вы не выполнили свою роль? Разве все остальное не должно быть обязанностью армии?

– Возможно, – фыркнула она. – Или даже вероятно. Но я не собираюсь вываливать все это кому-нибудь на колени и требовать, чтоб это стало их проблемой. Кем бы ни были эти люди, они использовали Тамина. Они убили… Я даже не знаю, сколько людей. Я не собираюсь это игнорировать. – А затем добавила: – Ты ведь тоже обратил внимание на пророчество?

Брат Коун промолчал, надеясь, что за последнее время она не научилась чуть лучше распознавать, о чем он думает:

– Пророчество?

– Не притворяйся, что ты не заметил. Релос Вар сказал Тамину, что нужное демону дитя станет его погибелью. Так и случилось. – Джанель озадаченно замерла.

– Вы о чем-то задумались?

– Нет, что-то случилось…

Земля сотряслась от трубного слоновьего рева, а затем раздался панический хор его сотоварищей. А уже через миг все стадо бросилось бежать, не обращая никакого внимания на людей. По травянистым равнинам эхом разнеслись вопли.

Брат Коун узнал одного из кричащих. Нинавис.

– Что происходит? – Он оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что могло напугать слонов.