Бойцы с окраины Галактики

Млокен-Стив быстро прошел через прозрачный рукав, соединявший один из выходов ангарного уровня лунной базы с третьим малым шлюзом Мерилин. У шлюза была закрыта только внутренняя дверь, которая, впрочем, не была заблокирована. Поэтому когда Млокен-Стив торопливо преодолел крутой подъем, созданный изгибом переходного коридора, створки внутренней двери тихо разошлись в стороны и сразу за высоким порогом он увидел Энтони.

— Молодец, быстро, — похвалил тот, — дуй за мной.

Они торопливо двинулись по коридору. Млокен-Стив крутил головой. На Мерилин он был уже раз шесть, но этот исполинский корабль был слишком велик, чтобы за столь короткое время кто-либо смог достаточно узнать его. Энтони на ходу обернулся и заговорил:

— Пока подумай вот над чем — при стандартном раскладе у нас нет никаких шансов выстоять против пяти Базовых системных разрушителей. Во всяком случае, лучший вариант, просчитанный Мерилин, дал прогноз семидесятивосьмипроцентной вероятности того, что система Земля — Луна будет распылена. Остальные варианты еще круче. И хотя Мерилин считает, что способности берсерков не могут быть оценены с достаточной долей достоверности и потому, возможно, реально вероятность будет существенно меньше, но Защита Земли не может полагаться на столь расплывчатые факторы. Так что нам нужно несколько каких-то интересных трюков.

— Ну? — тупо спросил Млокен-Стив.

— Что ну? — усмехнулся Энтони. — Насколько я помню, твой рейтинг по теории тактики эскадренного боя был не намного ниже, чем у Берса. К тому же ты лучше всех в системе знаешь, на что мы можем рассчитывать в плане помощи от империи. Так что тебе и карты в руки.

Млокен-Стив удивленно моргнул и открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел. Энтони резко затормозил перед высокой дверью-люком. Они уже были на месте.

Следующие несколько недель слились для Млокен-Стива в один сумасшедший бесконечный рабочий день, а определяющим ощущением для него стала постоянная ломота в мышцах и дикая усталость. Временами, после короткого беспокойного сна, ощущение усталости притуплялось, уменьшалось, как бы сжималось, хотя никогда не исчезало совсем, но когда он просыпался, усталость быстро возвращалась вновь. Впрочем, большинство обитателей лунной базы, вероятно, испытывали нечто похожее. План Совета был слишком грандиозен, чтобы любой разумный человек мог предположить, что на его выполнение потребуется как минимум несколько лет. Совет установил срок — один месяц. И к концу второй недели Млокен-Стив с удивлением обнаружил, что, возможно, им удастся уложиться в это время.

Хотя начиналось все отвратительно. Сразу после Совета он, несколько ошеломленный всем свалившимся на него за последние два часа, а также торжественным напутствием самого адмирала Навуходоносора: «Идите, член Совета Защиты сэр Млокен-Стив, и сделайте то, что должно», — обнаружил себя стоящим перед лифтовыми шахтами. Инженеры-имперцы располагались на втором верхнем уровне, в наиболее комфортабельных помещениях лунной базы. Млокен-Стив поднялся левым боковым лифтом и с некоторым трепетом подошел к большой двери, перекрывающей вход в их отсек. Все инженеры имели чин офицера и сразу, как только появились на базе, принялись привычно демонстрировать свое имперское высокомерие. Впрочем, когда они узнали, что Млокен-Стив обучался в Танакийской школе, их отношение к нему переменилось, тем не менее он, как и все остальные земляне, был для них всего лишь кучкой неумытых варваров с забытого святыми стихиями комка грязи, на который их занесло странной причудой департамента флота. Так что следовало воспользоваться моментом и немного расслабиться вдалеке от войны. Во всяком случае, именно в этом они видели свою основную задачу.

Млокен-Стив коротко вздохнул и, вытащив карту доступа, провел ею по щели замка. Дверь распахнулась.

Инженеры торчали в центральном салоне и, как обычно, ворчали на жизнь.

— Нет, ну надо же, на этом куске дерьма нет ни одного развлекательного канала. Тут можно со скуки сдохнуть.

— А эти варварки…

— М-м-м, плесни-ка мне еще… О, гардемарин. Клянусь темной бездной, вы не очень-то добросовестно выполняете свои обязанности гостеприимного хозяина. Никаких развлечений.

Млокен-Стив вдруг почувствовал, что весь пиетет, оставшийся в его душе со времен обучения, внезапно испарился, и он, зло прищурившись, шагнул вперед.

— Прошу простить, достойные лэры, но должен вам сообщить, что начиная с сегодняшнего вечера у вас не останется времени для каких-либо развлечений.

В салоне установилась напряженная тишина, потом чей-то пьяненький голос ехидно вопросил:

— Это почему?

Млокен-Стив обвел их спокойным взглядом.

— Мы ожидаем атаки вражеского флота. Нам необходимо в месячный срок развернуть производство дрейфующих мин-невидимок и мин-гончих, а также переоборудовать несколько каботажников в минные заградители.

— Чего-о-о? — На лицах большинства было написано удивление, потом один криво ухмыльнулся:

— Вы идиоты. Это не-воз-мож-но!

Млокен-Стив почувствовал, что его буквально пронзила вспышка ненависти.

Он и сам не заметил, как оказался рядом с тем, кто произнес эти слова, и, схватив его за воротник, рывком выдернул из кресла.

— Идиот ты. На нас двигается флот из пяти Базовых системных разрушителей, и сделать то, что я говорю, — наш единственный шанс. И мы сделаем это, — он обвел их свирепым взглядом, — даже если мне придется оббить свои ноги о ваши чугунные зады. — Он замолчал и отрывисто бросил: — Быстро переодеться, принять протрезвляющие таблетки и через пять минут быть в полной готовности. — И он демонстративно уселся в одно из кресел.

Несколько мгновений имперцы неподвижно пялились на него, потом кто-то сделал еще одну попытку сопротивления:

— Но… это действительно невозможно. Вы не можете, ничто не может противостоять Системным разрушителям, даже одному. Вы… мы должны немедленно эвакуироваться…

Его тут же попытался поддержать дружный хор перепуганных голосов, который тут же стих, когда Млокен-Стив вскочил на ноги.

— Мне плевать на то, что думаете вы. Поскольку вы будете делать то, что скажу я. — Он на мгновение прервался, потом усмехнулся и продолжил:

— Что касается Системных разрушителей, то мы уже сумели справиться с тремя.

И вот невозможное постепенно начало обретать явно видимые очертания.

Когда до окончания назначенного срока оставалось всего три дня, Энтони отыскал его в одном из дальних ремонтных ангаров. Млокен-Стив сидел на передней посадочной опоре и, хмурясь, хлебал из пластиковой миски только что заваренный сублимированный суп. Заметив Энтони, он так же хмуро улыбнулся, отложил миску, устало поморщился и потер давно небритую щеку.

— Ну как, держишься? — спросил Энтони.

Млокен-Стив криво усмехнулся. Ну конечно, спрашивать о ходе работ никакой необходимости не было. Любой член Совета мог получить всю информацию со своего переносного терминала, не утруждаясь блужданием по ремонтным ангарам и сборочным арсеналам. Он махнул рукой:

— Уж как-нибудь.

Они помолчали, потом Млокен-Стив прищурился и спросил:

— Послушай, давно хотел узнать. Кто будет делать подсечку, когда я закончу все эти удочки?

Энтони усмехнулся:

— Я не думаю, что у нас так уж много кандидатов на это дело, не так ли?

Млокен-Стив усмехнулся в ответ:

— Ну как минимум один у вас есть.

Они стартовали спустя четыре дня.

Информация о подходе чудовищного флота канскебронов поступила от разведчиков спустя полтора часа после того, как флот Земли вышел на исходные позиции. Вернее то, что считалось его основными силами. Когда Млокен-Стив, только закончивший проверку и окончательную регулировку систем, подпрыгнул на месте, застигнутый ревом сирен и оглушающим голосом, передающим информацию по громкой связи, его будто стукнула мысль о том, что, даже успев завершить все приготовления, они все равно могли бы опоздать. Если бы промедлили всего еще бы один день. Но времени размышлять об этом у них уже не было. Все офицеры управления не вылезали из центрального поста, занимаясь наладкой аппаратуры управления минными полями, и потому Млокен-Стив только сделал несколько глубоких вдохов и положил руки на свой пульт. Настала пора совершить то, ради чего они сжали годы в месяц. Он нажал несколько клавиш и почувствовал, как палуба слегка завибрировала под его ногами. На соседнем экране небольшая россыпь огоньков устремилась вперед.

Флоты стремительно сближались, но до начала огневого контакта еще оставалось несколько суток. Пять чудовищных Системных разрушителей двигались в самом центре боевого порядка канскебронов. Состав флота был таков, что возможность участия в сражении этих монстров была скорее гипотетической. Во всяком случае, до того момента, пока противник не задействует свой единственный Системный разрушитель. Но результаты анализа указывали на то, что, вполне вероятно, они оставят его где-то у орбиты пятой — седьмой планеты в качестве последнего резерва, чтобы попытаться отбить атаку хотя бы на одном из незащищенных направлений. А в том, что флота землян не хватит для прикрытия всех вероятных направлений атаки, сомневаться не приходилось. И все же Первый Контролер нервничал. Эта варварская система пользовалась дурной славой, и начало похода только подтвердило ее репутацию. Сначала, еще в системе сосредоточения, по необъяснимой причине взорвался один из малых канонир-дестроеров. Потом, уже при подходе, внезапно замолчали все высланные вперед разведчики. Первый Контролер немного стянул боевой порядок и выслал в охранение корабли класса монитаторов. А за два часа до рассчитанного рубежа разделений головной монитатор был серьезно поврежден неожиданно появившимися откуда-то торпедами. Дальше — больше. Не прошло и получаса, как были сильно повреждены еще два корабля, а одна из торпед была расстреляна спарками непосредственной обороны одного из Базовых системных разрушителей всего в полутора десятках миль от его собственной обшивки. Корабли были вынуждены увеличить напряженность поля отклонения до боевой, но вскоре взрывы пошли столь густо, что стало ясно, что их причиной являются мины. Вопреки первоначальному плану Первый Контролер флота был вынужден плотнее стянуть боевой порядок, чтобы прикрыть корабли мощными полями Системных разрушителей и их совершенной системой непосредственной обороны. И когда после почти полутора суток движения среди ярких вспышек регулярно подрывающихся мин на центральном экране вспыхнуло изображение всего вражеского флота, Первый Контролер понял, что весь простой и логичный план атаки полетел кувырком. Впрочем, у этого флота было достаточно сил, чтобы просто пройти сквозь вражеские силы. Но почему тогда Первый Контролер почувствовал, как его человеческая составляющая все больше и больше скатывается к столь запретному и разрушительному чувству, каким является страх?

6

— Они пошли!

Огромные туши Системных разрушителей будто подернулись легкой дымкой.

Уимон прибавил увеличение. Ближний из чудовищных кораблей мгновенно прыгнул на людей, заняв весь экран, затем он еще больше надвинулся, а потом на фоне огромного бока проявились крошечные точки, которые все росли и росли, превращаясь в скрюченные фигурки тактов, мчащихся сквозь пустоту. Кто-то за спиной приглушенно ахнул:

— Ты гляди, все-таки прыгнули!

Уимон стиснул зубы. Судя по всему, после того как первоначальный, тщательно проработанный план атаки полностью рухнул, Первый Контролер эскадры пытался импровизировать. А это у канскебронов всегда получалось плохо. Однако предпринятая попытка заслуживала уважения. Канскеброны рискнули попробовать повторить тактический ход землян, который те применили во время Битвы в поясе.

— Мерилин, анализ численности.

— Хорошо, дорогой, — раздался над головой мягкий голос Системного разрушителя, — общее количество атакующих единиц — тринадцать тысяч триста сорок, из них: индивидуальных тактических единиц — тринадцать тысяч четырнадцать, тактических носителей — двести восемьдесят девять, оперативных управляющих модулей — тридцать семь.

Адмирал Навуходоносор издал странный звук. На Мерилин было всего сорок тактических носителей, и ни на один из них они не стали даже монтировать «Вулканы». Им и так хватало огневой мощи. А оперативных управляющих модулей всего семь. Похоже, на этот раз канскеброны решили предусмотреть любой вариант развития событий. Уимон перекосил лицо в напряженной усмешке и повернулся к адмиралу:

— Они решили побить нас нашей же тактикой, Над. Их ждет крупный сюрприз Адмирал качнул головой:

— На этот раз нам будет трудно с ними справиться. Их слишком много.

Уимон хмыкнул:

— Ну, я бы не сказал, чтобы нам когда-то было легко. — И, сделав паузу, обратился уже к Системному разрушителю: — Мерилин, расчет по рассеиванию.

— Да, дорогой. Они идут тремя основными волнами. Первая — около четверти общей численности, в том числе десять процентов тактических носителей, и пять процентов оперативных модулей, вторая в… Тебе разделение по дистанции или времени контакта?

— По времени.

— Вторая через сорок — шестьдесят секунд после первой — сорок процентов численности, половина тактических носителей и сорок пять процентов оперативных модулей; последняя волна еще через полторы минуты. Анализ конфигурации позволяет предположить, что боевые костюмы тактов последней волны оснащены маневровыми дюзами. Уточнить что-нибудь, дорогой?

Уимон нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Нет, спасибо, девочка, ты молодец! — И, повернувшись к адмиралу, возбужденно заговорил: — Они пытаются повторить в космосе волновой ритм планетарной атаки. Идиоты! — И, не дожидаясь команды, вновь повернулся к экранам: — Мерилин, не трогай первую волну, слышишь! Отруби все установленные снаружи орудия. Пусть первая волна беспрепятственно достигнет обшивки.

— Но… — Адмирал недоуменно уставился на него, но Уимон торопливо пояснил:

— Поймите, адмирал, мы должны разрушить их ритм. Их основные силы идут во второй и третьей волне, причем, судя по всему, третья волна предназначена для решающего прорыва. Это же алгоритм планетарной атаки. Первая волна — выявление и дестабилизация, вторая — подавление, третья — решающий удар. — Он хохотнул, пребывая в полном восторге от того, что ему удалось, как он это называл, «просчитать ситуацию». — Первая волна не должна обратить внимание на наружные установки, их задача — ворваться внутрь и навести шороху. А это даст нам возможность изрядно уполовинить вторую волну. Так что самое серьезное начнется именно тогда, когда они рассчитывают уже поставить окончательную точку.

— Ну хорошо… — согласился адмирал, потом повернулся и решительным шагом двинулся в сторону консоли связи.

Уимон повернулся к экранам.

— Мерилин, дай мне Роланда и приготовься начать отсчет за десять секунд до контакта.

— Хорошо, дорогой.

В следующее мгновение на центральном экране возникло изображение Роланда.

— Привет, генерал Паттон.

Такт получал всю тактическую информацию напрямую от Мерилин, поэтому объяснять ему что-то не было необходимости. Уимон кивнул:

— Привет, Большой Роланд. Ты как? Готов надрать задницу этим придуркам?

Такт гулко хохотнул:

— Судя по всему, придется сильно постараться. У них чугунные задницы, уж я-то знаю.

Уимон улыбнулся:

— Активируй «молочные мины», как только такты проломят обшивку.

Роланд усмехнулся. Уимон почувствовал некоторую неловкость. Тоже мне, великий стратег. Вздумал учить такта, как вести ближний бой. Тем более оперативного модуля. В том, что касалось боя, Роланд прислушивался только к советам берсерков, да и то не всех. Но Берса он слушался беспрекословно.

Однако сейчас Берс был слишком далеко. В этот момент над головой раздался мелодичный голос Мерилин:

— До контакта десять секунд. Девять… Восемь…

Роланд хищно развернулся, на ходу вскидывая оружейный модуль.

Изображение чуть отодвинулось, давая панораму блистающей доспехами шеренги тактов, а из динамиков раздался слитный гул, будто сотни гигантских комаров-мутантов одновременно взмыли в воздух над полом ангарного отсека.

Это электрические приводы «Вулканов» раскручивали блоки стволов.

— Два… Один… Контакт.

В следующее мгновение ворота ангарного отсека буквально взорвались тысячей проломов, сквозь которые внутрь влетели сотни фигур, так напоминавших те, что стояли сейчас на смотровой галерее. Первая волна канскебронов ворвалась внутрь Мерилин.

«Молочные мины» взорвались практически в тот же момент, когда канскеброны проникли внутрь корабля, и могучие фигуры ворвавшихся тактов-канскебронов мгновенно оказались укутаны густой белесой взвесью, полностью исключившей возможность применения их собственных лазеров. А в следующее мгновение «Вулканы» тактов-землян взорвались сполохами очередей.

Из динамиков доносился только дикий грохот, слегка, правда, ослабленный акустическими фильтрами Мерилин, а то все находящиеся в контрольной рубке Системного разрушителя могли бы оглохнуть. Потом, столь же внезапно, выстрелы стихли. Ноющий звук работающих приводов стволов на фоне предыдущего грохота казался просто гробовой тишиной. Роланд опустил оружейный модуль и, сбросив опустошенный ленточный магазин, ловко выхватил новый и, с лязгом вогнав его на место, повернул к экрану свое оскаленное от ярости боя лицо и восторженно зарычал:

— Эй, старина, они перехитрили сами себя!

— О чем ты? — не понял Уимон. В этот момент палуба под ногами слегка вздрогнула и мелко завибрировала — это на обшивке заработали автоматические пушки непосредственной обороны. Их суммарная мощь была столь велика, что вызывала сотрясение чудовищного корпуса Мерилин. Но Большой Роланд продолжал хохотать, не обращая на это никакого внимания:

— Эти придурки поставили кинематический нейтрализатор.

Уимон повернулся к экрану, на который Мерилин услужливо вывела несколько цифр, вгляделся, в следующую секунду на его лице вспыхнуло понимание, и он тоже засмеялся. Адмирал Навуходоносор удивленно смотрел на своих хохочущих соратников. Уимон заметил его взгляд и, с трудом преодолев новый взрыв хохота, пояснил:

— Они сделали расчеты из опыта прошлых столкновений и поставили на доспехи излучатель нейтрализующего поля. Но его мощность была рассчитана на основе замеров энергии «Калашникова» и М 16, хотя и с небольшим запасом, таким, что даже «Штейр-Манлихер-44 Магнум» дядюшки Иззекиля был бы для них все равно что булыжник из рогатки, но… но… — Тут он не выдержал и снова попытался заржать, но, спохватившись, сдержался и закончил: — Снаряды «Вулканов» имеют кинетическую энергию на несколько порядков выше и потому прошили поле почти навылет, а взвесь «молочных мин» из-за нейтрализатора рассеивалась слишком долго, так что им так и не удалось сделать ни одного ответного выстрела.

В эту секунду сквозь проломы показались новые такты канскебронов, и в рубке снова стало невозможно говорить.

Спустя двадцать минут, когда стало окончательно ясно, что атака захлебнулась, из динамиков снова послышался мелодичный голос Мерилин:

— Дорогой, я сделала то, что ты просил. Правда, пока мне удалось считать только три коллокода.

Уимон улыбнулся:

— Спасибо, родная. Я всегда знал, что у тебя получится.

Адмирал решительно произнес:

— Отлично, тогда я готовлю десант, — и быстрым шагом вышел из рубки.

Уимон ухмыльнулся. Десант, положим, был давно уже готов и без участия адмирала, но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешало. Он переключил экраны. Во всем внешнем палубном поясе шел бой. Канскеброны лезли густыми толпами, так что на первый взгляд могло показаться, что еще чуть-чуть — и боевые порядки землян рассыплются в пыль и победа останется за канскебронами, но среди участников битвы с обеих сторон не было новичков, и все понимали, что атака рухнула. И сейчас Контролеры канскебронов пытались только оттеснить землян поглубже, на нижние палубы. И нанести максимальный ущерб системе Мерилин, чтобы минимизировать потери при неизбежном отходе. Но они еще не представляли себе, что их ожидает.

Казалось, что они висели в пространстве абсолютно неподвижно. Сорок семь глыб льда, на первый взгляд ничем не отличающихся от тех, что составляли ближайший участок кометного шлейфа. Разве что размером.